Сферы

      Расположенный в подвале элувиан вывел отряд на Перекресток в видимой доступности от входа в Зимний дворец. Раненых и убитых аккуратно перенесли на носилках, из склада захватили оружие получше – все, что могли унести с собой.       По прибытию быстро организовали совещание с Лелианой и Жозефиной. Причитания посла о недопустимости «плевать всем в лицо, удалившись посреди дебатов» Энид прервала ворохом найденных записок и приказов кунари.       - Уверена, этим можно заткнуть глотки всем недовольным. Какое деликатное мероприятие, о чем ты говоришь, Жози? Жизни этих жирных петухов под угрозой в настоящий момент – не в прошлом, не в будущем, а сейчас! Кунари планируют полномасштабное вторжение, мало того, они его уже начали! Вот это надо обсуждать, а не то, сколько кур какого банна съели солдаты Инквизиции в очередном походе.       - С этими письменными доказательствами, леди Жозефина, вы сумеете перевести дебаты в нужное русло, пока мы занимаемся по-настоящему важным делом, – поддержал ее Каллен. – Кроме того, у нас много новой информации о Фен Хареле. – Он передал Лелиане и Жозефине аккуратные записи с подробно задокументированными сведениями об Ужасном Волке и даже схематичные наброски рисунков на мозаиках. – Хотя и не знаю, как это поможет нашим поискам Виддасалы. Ибо сейчас нам надо сосредоточиться на ее планах – затевается нечто масштабное. Необходимо удвоить охрану дворца. И еще – я не намерен больше допускать потери среди личного состава. Прошу усилить наш отряд резервом.       На сей раз на Перекресток отправились с отрядом храмовников Максвелла Тревельяна и вторым магическим подразделением под руководством его сестры. Остальных решили пока не брать – такой массой передвигаться по тропам между элувианов неудобно и даже опасно.       Подойдя к давешнему зеркалу, Энид сотворила заклинание поиска. Неяркий огонек, покружив над головами, уверенно отправился по одной из четырех тропинок, веером расходящихся от их площадки. Вскоре она вывела к длинному узкому мосту, ведущему к далекому уступу, на котором кто-то двигался. Жестом Каллен остановил движение их колонны. Бык достал раскладную подзорную трубу и приложил ее к своему единственному глазу.       - Кунари переносят что-то объемное в активный элувиан, – доложил он, – их девять… нет, одиннадцать. Все вооружены. Прикажете напасть?       - На этом узком мосту они нас перестреляют, как уток, – возразил Каллен.       - Согласна, переждем, – поддакнула Энид.       Когда кунари скрылись, и новых не появлялось в течение четверти часа, отряд двинулся на мост. Гуськом, стараясь не смотреть вниз, где в головокружительной дали клубился сероватый туман, солдаты Инквизиции осторожно переместились к мерцающему радужным перламутром зеркалу. Перед ним стоял диковинный яйцеобразный предмет красного цвета, закованный в золотую сетку. Он напоминал декоративные шкатулки с сюрпризом, которые так нравились орлейским дамам. Только величиной это творение было Энид по пояс. Она быстро взмахнула над ним посохом и констатировала:       - Магия, довольно сильная, но спящая и непонятной природы. Лучше не трогать.       Когда все собрались, маги поставили магические щиты авангарду, после чего отряд прошел сквозь элувиан.       И очутился на Глубинных тропах.       - Зараза… – пробормотала Энид. Это было самое нелюбимое место в Тедасе.       - Ненавижу эти хреновы норы, – поддержала ее Сэра.       - Отставить нытье, – шутливо шикнул на нее Ренье, пытаясь разрядить обстановку, но солдаты были мрачны. Никто, даже Варрик, не пылал любовью к этим гномьим вотчинам, скрытым под толщей земли. У многих еще в памяти живы были ощущения от похода к сердцу Титана. Некоторые оставили там своих товарищей, сраженных скорострельным оружием ша-бритолов.       Кунари не было видно. Каллен отправил разведчиков осмотреться. Вернувшись, те быстро накидали примерную карту окрестностей, отметив значками пещеры, где был замечен синий огонь, стая глубинных охотников, руины древнего тейга и заброшенная шахта, где скрывался неизвестный человек. Решили его и навестить в первую очередь.       Дюжий мужчина в коричневом кожаном доспехе сразу же поднял руки при виде вооруженных людей. Всем своим видом он старался показать стремление к сотрудничеству.       - Вы из Инквизиции? Хвала Создателю… Джерран, мое имя Джерран, – старательно улыбался, глядя на Энид, но улыбка его погасла при виде Каллена.       - Я его знаю, – мрачно констатировал генерал. – Бывший храмовник из Киркволла. Ты, кажется, исчез в той заварухе с кунари. Тебя успели оплакать.       Варрик сплюнул:       - Я еще могу понять, когда бедняги эльфы тянутся в Кун, но ты-то храмовник, защитник, едрить ее, справедливости.       - Вокруг были хаос, безумие, – пролепетал Джерран. – У кунари было спокойно, как в центре урагана.       - Трус и предатель, – подытожил Каллен.       - Как ты сюда попал? – Энид попыталась увести разговор из опасного русла. – И почему сейчас один?       - Я ушел, когда понял, что задумала Виддасала. Она говорит о спасении юга. Это означает одно – вторжение. Эту безумную надо остановить.       - Конкретнее.       - Кунари нашли здесь лириумную жилу, о которой никто, даже гномы, не знает. Стали копать, а его все больше. Это месторождение очень крупное. Виддасала пичкает лириумом своих саирабазов. Вы же знаете, кто это такие? Маги кунари, очень сильные. Сильнее, чем человеческие или эльфийские. Но и это еще не все, миледи Инквизитор. У нее есть план «Дыхание дракона». Лириум – лишь часть этого плана. Что за «Дыхание дракона» – не знаю, мне не рассказывали. А вопросы они не любят.       - Стало быть, ты у них слишком мелкая сошка, чтобы с тобой делиться важным, – заметил Каллен.       Джерран, похоже, не обидился. Кун научил его смирению.       - Да, я здесь выполняю… выполнял определенную функцию. Рассказывал все, что знаю о лириуме. Как храмовник, я кое-что о нем знаю.       - Бывший храмовник, – подчеркнул Каллен. – Но в твоих словах нестыковка. Сырой лириум могут добывать только гномы, остальных он убивает.       - Так и было поначалу. Но дисциплина у рабочих кунари такая, что с ними могут сравниться разве что усмиренные. И они очень быстро учатся. Они додумались использовать гаатлок – подрывают породу и собирают лириумные осколки в защитных костюмах.       Железный Бык присвистнул:       - Час от часу не легче. Хотя… Есть один план. Надо будет искать запалы.       Выжав из Джеррана всю возможную информацию и заполучив отличную карту с пометками, они отпустили беглеца восвояси, хотя Каллен предлагал казнить «дважды предателя».       К первому кордону кунари подбирались тихо. Чтобы не спугнуть раньше времени звуками боя, даже обошли стаю Глубинных охотников, хотя у многих руки так и чесались выжечь ядовитых тварей магическим напалмом. Бой был скорый. Инквизиции досталась пара ожогов от взрывчатки, которую кунари успели запустить, благо, не всю. Тщательно обыскав пещеру, принялись изучать документы, которые не тронул огонь. Здесь были чертежи устройств для транспортировки и подъема лириума, какие-то схемы и карты.       - В этом предстоит разобраться нашим инженерам, – Каллен передал всю эту кучу бумаг и вопросительно глянул на Вестницу.       Та была поглощена скрепкой листов, вырванных пачкой из какой-то записной книжки с обгорелыми краями.       - Почерк и стиль похож на тот обрывок на теле кунари возле храма… Похоже, это дневник. Взгляните, автор тут делится своими наблюдениями про синий огонь. Так, а это он, видимо, изучает кунлат: «Эбост – вы все; Эбадим – они все; Эбсаам – мы все». А вот он пишет про себя:       «Если Фен Харел и впрямь отправляет против нас посланцев, значит, Ужасный Волк просто насмехается надо мной. Мор забрал мой клан, и мне пришлось бежать в Киркволл. Потом Киркволл был разрушен, и у меня не было другого выбора, кроме как найти спасение в Кун. Теперь кунари загоняют меня в эти темные глубины, но из-за чего? Из-за того, что колыбельная из детства сделала меня экспертом по древним эльфам».       - Да, сколько таких бедолаг гуляет по свету, – задумчиво пробормотал Варрик, – типично кирквольская история.       - Интересно, что за колыбельная? – Энид продолжала увлеченно листать хрупкие страницы. – Здесь еще зарисовки статуй и подписи. Это Митал и Фен Харел. Хммм, «очень старые, но сохранились гораздо лучше», «никакого почета – только защита и уход». Любопытно, как вам это: «Защитница и мать всех живущих, почему тебе поклонялись здесь, так далеко от солнца? И что рядом с тобой делает Ужасный Волк?»       - Эллана, давай займемся кунари, – строго сказала Кассандра. – Судя по карте, вот здесь, в остатках гномьего тейга, их командный пункт. Его надо взять – потом и начитаешься.       В командном пункте, куда вел широкий и прочный, сделанный в лучших гномьих традициях мост, бой ожидал нешуточный. Особенно хлопот доставил саирабаз, и Энид не пожалела, что с ними были храмовники и маги. Благодаря второму магическому, исправно и вовремя ставившему щиты на бойцов, потерь в этот раз не было. Здесь они захватили еще больше документов, в том числе письмо самой Виддасалы, лежащее на столе здешнего командира. Она гласила:       «Друзья Виддатари! Раскол бас среди атааши-асаара должен немедленно прекратиться! – Далее было зачеркнуто: – Хиира снижается с каждым…       «Драконье дыхание» должно быть завершено. Найдите и уничтожьте бас хиссра… (зачеркнуто) Уничтожьте агентов Фен Харела. Времени мало».       Железный Бык ухмыльнулся:       - Атааши-асаара – это и есть дыхание дракона. Значит, в рядах исполнителей раскол? Это очень кстати. Написано коряво на всеобщем – значит, адресуется не прирожденным кунари.       - Но кроме рогатиков здесь никого и не было, – вставила Сэра.       - Это тоже интересный вопрос, – заметил Каллен. – Здесь везде следы присутствия людей и эльфов, но мы пока воевали только с косситами.       - Возможно, после бегства Джеррана их всех перебили, – предположил Варрик.       - Вот хотелось же ему шею свернуть, – с сожалением пробурчал Каллен.       - А бас хиссра – это, – Энид сморщилась, силясь припомнить знакомое название.       - Это ты, босс, – хохотнул Бык.       - Забавно, что они, ничтожно сумняшеся, ассоциируют меня с агентом Фен Харела. И тот Джерран обмолвился, что Инквизиция работает на Волка. Нет, я допускаю, что его шпионы могут быть в Скайхолде. Но чтобы вот так нас всех записать в личную гвардию неведомой зверушки…       - Узнаем больше, когда найдем Виддасалу, – нетерпеливо одернула ее Кассандра. – Давайте займемся взрывчаткой.       Пока специальный отряд крепких храмовников под руководством Быка искал запалы и перетаскивал бочки с гаатлоком, а разведчики зачищали ближайшие пещеры, Энид снова углубилась в дневник неизвестного эльфа-кунари. Большинство страниц были заполнены набросками эльфийских статуй и попытками попрактиковаться в кунлате. Вот и колыбельная – столбец на древнеэльфийском и перевод под каждой строчкой с маленькими пометками:       «Во мне ничего нет, только пустота (?),       Митал посылает тебе сон.       Он наполняет тебя (?),       Даруя гордость нашим предводителям.       Маленькие мои камешки,       Вам никогда не увидеть солнца.       И так будет всегда, всегда».       Далее шли рассуждение о том, что многие старые слова подзабылись и потеряли свой изначальный смысл. И, возможно, вместо «камешков» здесь следует иметь ввиду «детей камня». В этом автор усмотрел отголоски былой войны между гномами и эльфами.       «Война? Я не помню никаких легенд, в которых говорилось бы, что наш народ сражался с гномами. Хотя, кажется, мой хранитель рассказывал историю, что гномы боялись солнца из-за огня Эльгарнана. Может, это была метафора, означавшая, что эльфы Арлатана загнали гномов под землю? Кунари обожают метафоры. Надо рассказать им».       Рассуждения автора заводили ее все дальше и дальше, вопросы, что делали эльфы под землей, при чем тут гномы, Митал и Фен Харел, заполонили ее голову так, что та разболелась. В конце концов, Энид запихнула порванный дневник в свою походную сумку и рявкнула:       - Ну что, когда мы уже взорвем эти могилы к песьей матери?       Подходя быстрым маршем к элувиану, бойцы Инквизиции услышали череду взрывов. С потолка пещеры посыпалась сначала пыль, потом мелкое крошево. Отряд ускорил шаги. Позади раздался отдаленный рокот воды. Грамотно расставленный гаатлок разнес одну из стен, сдерживающую подземное озеро, отмеченное на кунарийской карте. Его воды снесли лестницы и лебедки, затопили шахты и смыли с лица камня все следы кунарийской деятельности, похоронив лириумный прииск Виддасалы.       Совет Инквизиции, на котором Лелиана и Жозефина знакомились с массой материала, добытого на глубинных тропах, прервался часовым:       - Леди Инквизитор, простите, у нас инцидент…       Солдата отодвинул в сторону и энергично вошел в комнату сам капитан дворцовой стражи. Он коротко поклонился Лелиане:       - Ваше Святейшество… – затем повернулся к Энид и заявил: – Леди Инквизитор, ваш гвардеец напал на слугу Его Величества. Орлейский страж обезвредил агрессора.       - Жертвы есть? – быстро спросила Энид.       - Никак нет, но происшествие из ряда вон выходящее, – орлесианин слегка понизил тон, и красноречиво поведя глазами, добавил: – и уже получило огласку.       В качестве подтверждения этих слов вокруг пострадавшего слуги уже собралась небольшая толпа, среди которой выделялся банн Теган с многозначительным лицом. «Гвардейцем Инквизиции» оказалась белобрысая эльфка из оружейной. Ее задачей было вовремя чистить и смазывать клинки, следить, чтобы в колчанах были исправные стрелы. Таким и своего-то оружия не полагалось. Однако, у нее нашелся в сапоге узкий кинжал, которым она пырнула темноволосого эльфа. Он сидел, привалившись к какому-то бочонку, рана на плече была уже перевязана, лекарь поил его чем-то из оловянной фляги.       - Леди Инквизитор, чем мы обязаны такой немилостью? – вкрадчиво спросил лорд Сирил – главный советник императора Гаспара на Священном Совете. – Орлей всегда был другом вашего ордена, и коварных ударов мы никак не ожидали.       - О чем вы говорите, милорд, здесь просто подрались двое слуг, – возмутилась Кассандра. – Стоило из этого раздувать такой скандал?       - Вероятно, не стоило, если бы ваша эльфийка не скрывала причины нападения, соглашаясь отчитаться только вам.       - Ну это логично, не правда ли, учитывая ее подчиненность ордену? – ответила Энид.       - Не логично, учитывая ее нахождение на территории дворца Его императорского величества, – парировал Сирил.       - Ложь и тайны, – подал голос Теган. – Что еще ожидать от Инквизиции? И после этого вы удивляетесь, что вам не доверяют?       Жозефина в волнении сцепила пальцы до побелевших костяшек. На ее глазах, буквально на ровном месте, разгорался политический скандал, и она лихорадочно искала пути урегулирования. Вивьен хранила молчание, с прищуром поглядывая то на Сирила, то на Тегана.       - На правах хозяев мы требуем, чтобы эта женщина была допрошена вами в нашем присутствии, – заявил Сирил.       Пока Энид обдумывала, как бы поизящнее послать его подальше, ситуацию невольно спасла сама белобрысая эльфка:       - Я просто спросила его, что он делает! – выпалила она, преданно глядя на Энид.       - И когда я отказался кланяться псам Инквизиции – набросилась на меня, – огрызнулся раненый эльф.       - Почему ты спросила его?       - Ну это… он выглядел подозрительно с этим бочонком, тащил его куда-то… – эльфка покраснела и запнулась, явно не зная, что еще добавить.       - Что за бочка? – холодно обратилась Энид к эльфу.       - Мне приказали доставить вино для гостей.       Каллен молча подошел к бочонку и подцепил доску кончиком меча. Лорд Сирил инстинктивно отступил на шаг, чтобы вино не забрызгало его одежду, но ничего не произошло. Каллен выломал доску, потом вторую и в дырке блеснул гладкий бок шарообразного сосуда.       - Гаатлок, – ахнула Вивьен. – Здесь, в Зимнем дворце…       - Клянусь, я не знал… – пробормотал бледный от ранения эльф, и лицо его приобрело вовсе зеленоватый оттенок.       - Взять его, – распорядился Каллен, – обыскать и в допросную.       - Это дворец орлесианского императора, если кто забыл, – повысил тон лорд Сирил. – И допрос слуги…       - Делами кунари занимается Инквизиция с согласия Его императорского Величества, – перебил Каллен и, не удержавшись, съязвил: – Вас пригласят, если случится какое-нибудь преступление против моды.       Обыск эльфа ничего не дал, но на газоне рядом с бочкой нашли смятую записку на кунлате. Видимо, исполнитель не успел ее уничтожить, отбиваясь от эльфки, и просто отбросил подальше. Бык быстро прочел ее и доложил:       - Здесь говорится, куда должен быть заложен гаатлок во дворце.       Все ахнули. Лорд Сирил молча хватал ртом воздух. Несмотря на маску, было видно, как побелело его лицо. Молчание нарушил капитан дворцовой стражи:       - Стало быть, и правду говорят, что вторжение…       - Уже началось, – закончила за него Энид.       - Вы выставляете себя панацеей от всего, – процедил банн Теган. – Когда вы втянете нас в очередную войну? Завтра? Послезавтра?       Тут не выдержала даже Жозефина:       - Постыдитесь, банн! Если бы Инквизиция не обезвредила кунари, ваши ошметки сейчас отскребали бы слуги.       Чтобы погасить вновь разговающийся спор, впервые подала голос Лелиана:       - Что ж, вполне умно со стороны кунари. Напав через элувиан, они получили бы жесткий отпор. Но если взорвать Священный совет в полном составе, то юг останется без верхушки, и его можно брать голыми руками.       - Я отправлю официальный запрос кунарийскому Триумвирату, – сказала Жозефина. – Если это официальное объявление войны, то у нас появилось немного времени, чтобы подготовиться. А сейчас предлагаю разойтись и не провоцировать панику.       Энид жестом отозвала в сторону Серу и шепнула:       - Эту эльфку из оружейной тоже запри, но без лишнего шума. И досье на нее мне на стол.       Орден позволил себе передохнуть один день, пока совместные патрули Орлея и Инквизиции перерывали каждую пядь земли Зимнего дворца и Халамширала на предмет признаков гаатлока и иного кунарийского присутствия. Но утром следующего дня большой отряд, усиленный храмовниками Белинды Дарроу и магами Фионы, вступил на Перекресток. Они знали, куда идти, ибо заключительная часть записки о закладке гаатлока гласила:       «Когда долг будет исполнен, доложить о результате Виддасале через зеркало, отмеченное книжным шкафом».       Путь к искомому элувиану был найден довольно быстро с помощью заклинания поиска. Правда, идти к нему было непросто – узкая тропа изгибалась горбом над бездонной пропастью и устремлялась ввысь, отнимая у путешественников силы.       Добравшись до небольшого пятачка, на котором их большой отряд едва уместился, они озадаченно заозирались. Ближайший элувиан был на платформе, парящей в воздухе метрах в тридцати от их площадки. Среди каменного крошева пролазливая Сэра обнаружила еще один яйцеобразный артефакт. На сей раз он отчетливо эманировал и Энид тронула его осторожным магическим касанием. Яйцо задрожало, издавая сухой треск, и на их глазах прямо из-под ног стала разворачиваться каменная тропа. Энид сделала неуверенный шаг, и тропа удлинилась. Это была магия сродни той, что материализовала дорожку под ногами Абеласа в храме Митал.       Энид двинулась увереннее, за ней телохранители. Дойдя до крошечной площадки, они уперлись в одинокий элувиан, но никакого книжного шкафа рядом не было. Быстро зачистив находящуюся за ним заброшенную тюрьму от демонов, они, сетуя на потерянное время, вернулись на исходную площадку. Наградой было обнаружение еще одного полузасыпанного щебнем яйца, активировав которое, Энид услышала характерное потрескивание. Наверх потянулась дорожка – на сей раз более широкая и удобная. Она-то и привела их к элувиану с книжным шкафом.       Вокруг теснились книжные полки. Это было странно и неуместно на диком камне. Здесь же были остатки кунарийской стоянки, которую бросили в большой спешке. Обыскав чей-то потерянный рюкзак, они обнаружили флягу с водой, запасы вяленого мяса, галет и походный дневник, самой ценной страничкой в котором была грубо нарисованная карта Перекрестка с пометками и примечаниями на кунлате навроде: «Сюда не ходить – опасные места», «здесь скрытый мост», «дна нет».       - Вот так удача, – прокомментировал Бык, закончив перевод самых интересных мест.       Коротко кивнув, Энид шепнула слова, активирующие защитный амулет, и шагнула в элувиан.       Это было очень странное место. Такое впечатление, что в библиотеке произошел взрыв и момент, когда взрывная волна начала переворачивать шкафы и разметывать книги, вдруг застыл. В воздухе тихо шелестели страницами, при этом не двигаясь с места, разорванные фолианты. Стол, не успевший перевернуться, балансировал на одной ножке. Щепки от разбитой полки роились плотным клубком, как мошкара. По ощущению зыбкости – Тень, но без характерного зеленого тумана и с вполне стабильными очертаниями. Странными, но не меняющимися.       - Тень, – послышался нервный шепот Сэры: – Это плохо. Что угодно лучше, чем это.       - Тише-тише, крошка Сэра, – пропела Вивьен, явно наслаждаясь прерывистым от страха дыханием своей нелюбимицы. – Строго говоря, это и не Тень вовсе.       - Вот знать бы, что, – пробормотала Энид, стараясь не прислушиваться к вялому переругиванию за спиной.       Она дорого бы дала, чтобы прочесть книжное богатство, развернувшееся перед ней, но на это ушло бы несколько месяцев, даже с учетом магии. Единственное, на что она не пожалела времени, было несколько книг, лежащих отдельно на длинных столах. Явно ими интересовались те, кто побывал здесь до них. Это были части одного и того же труда – «Вир Диртара», повествующего о житии эванурисов. Страницы были заколдованы на показ визуальных образов, сродни воспоминаниям о Фен Хареле.       Энид увидела изгнание духа-недозволенного, роскошный город со стеклянными шпилями лириумно-синего цвета и монументальный памятник Эльгарнану в честь победы в какой-то войне. Это не могло быть ничем иным, как древним Арлатаном, одновременно и похожим на Валинор, и совсем непохожим на него в причудливых деталях. Картины идиллической природы и утонченной архитектуры, гигантских деревьев с огромными бело-желтыми цветами, на лепестках которых эльфы располагались, как на диванах, парящие среди облаков беседки, в которых велись научные дискуссии и пелись любовные серенады, и везде эльфы – стройные, прекрасные создания с гордыми осанками, в легких, ярких одеяниях и сверкающих украшениях, управляющие сложной и причудливой магией…       - Все это интересно, конечно, но сейчас нам нужна Виддасала, – ворчливый голос Кассандры вернул ее к реальности.       Впереди маячил расплывчатый красноватый силуэт какого-то духа. Враждебности он не проявлял, поэтому Энид смело подошла к нему и, подумав секунду, вежливо поклонилась.       - Андаран атишан, миртхандра элвен, – послышался доброжелательный голос, скорее женский, чем мужской.       - Приветствую тебя, эээ… – Энид многозначительно развела руками, показывая, что не знает, как обращаться к духу.       - Если такова твоя воля, я готова говорить на языке, понятном твоим спутникам, – отозвался дух и представлся: – Я наука. Я жажда знаний. Придите и познайте то, что не исчезло.       - Мы ищем кунари. Ты их видела, Наука?       - Если ты хочешь обмена знаниями, они собираются у нижних врат, – учтиво отозвался дух. Но увидя, что спутники Энид деловито заозирались, добавил, не скрывая некоторого разочарования: – И это весь твой интерес, о путник?       - Ну что ты, о мудрая… – Энид поняла, что надо соблюсти политес к хозяину, и сделала остальным знак угомониться. – Что это за место, чем здесь занимались мои древние сородичи?       - Здесь – Вир Диртара, – напевно начал дух. – Воплощение знаний империи. Библиотеки каждого города. Мудрость каждого двора. Перекресток спутанных дорог. Эмма энасал. Воздушные формы. Свет. Воспоминания. Мир и Тень создали Вир Диртару. С их расколом раскололись и мы.       - Вот это уже интересно. Вы помните момент, когда Мир и Тень раскололись?       - Дороги разорвались, – с готовностью откликнулся дух. Видно было, что этой сущности было приятно поговорить. – Знания раскололись. Многие не смогли выбраться. Я храню их последние слова. – Потом дух повысил голос, словно пытаясь копировать чьи-то крики: – Что случилось? Где дороги? Где дороги? Боги, помогите, пола больше нет. Не дайте мне упасть! Не дайте мне… Анет ара! Разорванные дороги! Где?       Энид деликатно кашлянула, возвращая словоохотливого духа к настоящему.       - Вы говорили о кунари, почтенная Наука. Не знакомо ли вам имя Виддасала?       - Виддасала. Да. Она привела ученых и магов. Они боятся этого места, но пытаются постичь его тайны. Новые слова. Новые истории. Кунари не подходят, но их слова тоже стали нашей добычей.       - Не подходят? – растерянно переспросила Энид, но видя, что дух не пытается объяснить свои слова, отступилась: – Эммм… ну ладно. Что именно пытается узнать Виддасала?       - Сожалею, почтенный гость, но иной информации нет. Эти провалы, разрывы… Я оторвана от себя. Если ты найдешь другую меня близ кунари, я смогу рассказать больше. И передайте мне мое почтение. Мы не виделись уже довольно долго. Но знайте – недавно кто-то неизвестный, не кунари, пробудил Библиотекарей. До раскола они помогали постигать знания. До падения. Ныне они опасны. Им плохо.       Раскланявшись с духом, Энид поспешила дальше. Широкая каменная лестница привела отряд к просторной площадке. Вокруг в дымке жемчужных облаков угадывались очертания обломков разрушенных мостов, лестниц, зданий и платформ разных размеров, стоящих на каменных «ногах» подобно гигантским гвоздям. Некоторые из них были перевернуты вверх ногами, и их «ноги» уходили в туманную высь. Этот пейзаж снова навеял мысли о Тени, хотя таковым не являлся.       - Гляньте, там кунари на перевернутом острове, – воскликнула остроглазая Сэра.       - Как у них кишки к горлу не подступают, – проворчал Ренье.       - Нам надо добраться до них, – прагматично напомнила Кассандра. – Ищем эти красные яйца, которые наводят мосты.       Яйцо, скрытое в теснине обломков стены, быстро нашлось, но оно активировало шаткий мостик отнюдь не в нужное место, а куда-то вбок, к элувиану, одиноко торчащему среди битого кирпича. Сэра застонала, Энид бы с удовольствием подхватила этот стон, но волевым усилием улыбнулась:       - Ну мы же знали, что просто не будет. Те кунари как-то туда попали, и мы сможем.       Они попали в просторный зал с металлическим деревом, испускающем теневые молнии, в центре. Зеленый разряд, словно притянутый Меткой, прошил тело Энид, вызвав крик боли. Она поскорее отошла от него к одному из двух элувианов, расположенных по углам зала.       - Разделяться не будем, – предложила она. – Если нарвемся на Виддасалу, нужно встретить ее во всеоружии.       Это зеркало вело в следующий зал с разрушенными стенами. В центре вновь было дерево, вокруг которого стояли каменные изваяния фигур в капюшонах, скрывающих лица. В руках они держали гнезда для завесного огня.       - Мертвый кунари, – сообщил Каллен, присев рядом с трупом в плетенном боевом доспехе. – Странно, на теле ни царапины. А глаза вытаращены, будто он умер от страха.       - Здесь еще один, такой же, – хмуро добавил Ренье, – и тоже – скрючен, глаза навыкате, а ран нет.       - Все подумали о Библиотекарях? И всем стало так же неуютно, как мне? – Дориан усмехнулся, храбрясь, но улыбка вышла кривая.       - Летающая срань, магическая срань, демоническая срань, – пробормотал Бык, – дайте мне нормального врага типа дракона, а то от всей этой срани голова кругом.       Разрушенные ступени вели наверх, туда, где возле следующего элувиана их поджидал дух-архивариус – точная копия того, что встретился им вначале. Энид со всей учтивостью поклонилась и, не успев вымолвить ни слова приветствия, уже слушала:       - Добро пожаловать, добро пожаловать! Слушайте последние слова тех, кто пережил разделение. «Как Ужасный Волк смог сотворить завесу между миром снов и миром яви?», «Эванурисы кого-нибудь пришлют. Они спасут нас!», «Вы давно слышали богов? Когда появилась Завеса, они замолкли», «Что такое эта Завеса? Что натворил Фен Харел?», «Если выберемся отсюда, я прикончу Фен Харела», «Надо прорвать Завесу! Как же города, как же тропы? Без магии они рухнут!», «Зря тратишь время. Завеса и там превратила все в руины».       Голоса, воспроизводимые торопливым архивариусом, накладывались друг на друга, создавая причудливое многоголосое эхо. Прислушиваясь, никто не заметил, как дух растаял в воздухе.       - Да не… – пробормотала Сэра, – не может такого быть. Завеса всегда была, никто ее не создавал.       - Если бы ты интересовалась историей своего народа, – подала голос обычно молчаливая Долийка, – ты бы знала, что в преданиях об Ужасном Волке именно это и говорится.       - Но это же просто предания, – возразила Кассандра, – если бы когда-то были времена без Завесы, то об этом бы нашлись упоминания в людской истории.       - Давайте-ка пойдем дальше, а то элувианов меньше не становится, – проворчала Энид.       Они оказались в полуразрушенной башне. Старательно обходя провалы, ведущие в бездну, и магическое голубое пламя, тщательно обыскали ее. Трофеем стала книга-воспоминание, которая показала путникам видение группы эванурисов в ярких одеждах, окружающих черного волка с разинутой зубастой пастью, словно в попытке помешать ему сделать бросок. Сопровождающий голос поведал:       «Опасайтесь меняющего облик Фен Харела! Ужасный Волк может выбрать неприметную внешность – к примеру, скитальца, многое знающего о людях и их душах. Советы, которые он предлагает, кажутся порядочными, но со временем начинают отравлять тех, кто им следует. Никогда не забывайте о цене предательства и уповайте в сердце на милость своих богов».       Во внутренней части сохранились прекрасные фрески, изображавшие эльфа, по всем признакам – эвануриса, в длинном черном плаще. Как многие стилизованные изображения той эпохи, он был безволос и безлик. Судя по всему, он творил заклинания: на одной стене воздев руки к небу, на другой – опустив лицо, повернутое в профиль. Вивьен задумчиво сказала:       - А знаете, цветик мой, я скорблю об эльфах. Если верить всем этим книгам и преданиям, их империя рухнула лишь потому, что Завеса ослабила магию. Если они полагались только на магию, неудивительно, что все полетело к демонам. Бесценный урок следующим поколениям, вы не находите?       Вместо «цветика» ей ответил Дориан глубокомысленным «гммм». А Энид тем временем силилась ухватить какую-то мысль, дразнившую ее на краю сознания подобно дежавю. И чем больше она старалась, тем дальше эта мысль пряталась, оставляя после себя лишь досаду.       Сэра с «быками», пользуясь небольшой передышкой, устроили возню. Взбежав по винтовой лестнице наверх башни, они обнаружили статую волка, похожую на ту, что видели в храме. Между лапами у него тоже был зажат куб, с какой-то, по выражению Сэры, «годнотой». Рядом был ребус на древнеэльфийском, который без особого энтузиазма перевела Энид: «Когда взор Ужасного Волка ясен, в кругу мертвых горит огонь».       Громко споря, где же им зажечь завесный огонь, чтобы «та хрень раскрылась», они догадались пройти через элувиан в предыдущий зал и зажечь огонь в круге статуй. Куб действительно открывался, но на очень короткое время, поэтому поживиться содержимым тайника удалось лишь с третьей попытки. Великолепный древний меч звался «Иней», как гласили древнеэльфийские руны, выбитые на лезвии. Эти же руны давали ударам меча замораживающий магический эффект. Сокровище решили отдать в распоряжение Каллена.       Больше зеркал в башне не было, и им пришлось вернуться в зал со статуями, а оттуда – обратно в большой зал. Оставался еще один неразведанный элувиан. Дальнейшее путешествие было сплошной пыткой: пустые развалины, полуобрушенные лестницы, каменной крошево и новый элувиан.       Наконец, попали в зал богатой библиотеки, судя по остаткам былой роскоши – золотистой мозаике, резным канделябрам и истлевшим обрывкам ковров. Здесь на почетном месте красовалось большое сияющее яйцо. Многочисленные россыпи книг уже не прельщали Энид – она, намучившись в этом бесконечном зеркальном лабиринте, торопливо подошла к артефакту и без церемоний толкнула его магией. Сверху послышался далекий перестук – на головокружительной высоте каменные блоки выстраивались в дорожку.       - Неужели! – с облегчением воскликнул Дориан, озвучив общее настроение.       Однако, радоваться было рано. В большом зале их поджидали, распустив суставчатые ложноножки из-за спины, долговязые демоны страха. Их плоть была призрачной, однако колдовство вполне ощутимым. Здесь они потеряли одного запаниковавшего мага из второго магического и одного храмовника из отряда Дарроу, который пытался сбить магию «Святой карой», но безуспешно.       - Надо понимать, это и были те самые Баблиотекари, – процедил Каллен, хмуро глядя на плачущую Эвелин Тревельян.       - Проклятое место! Проклятое… – испуганно повторял Ренье.       Они прошли все элувианы в обратном порядке, чтобы попасть, наконец, на хлипкий мост, запущенный последним «яйцом». Многие вслух молились, другие старались просто не смотреть вниз, в бездонную пропасть, окутанную серым туманом. Один из магов Фионы рассказывал громким шепотом, что есть бездны столь глубокие, что человек успевает не только умереть, но и превратиться в мумию, прежде чем достичь дна. В стоячем воздухе шепот разносился зловеще, и мага попросили заткнуться.       Оказавшись на искомой площадке, которая издали казалась перевернутой, они ощутили вполне обычную твердь под ногами. Вся перевернутость оказалась просто обманом зрения, которое принимало в этом непостижимом месте не реальность, а искаженные отражения действительности.       Обширная площадка, парящая в туманной бездне, оказалась осколком внутреннего двора какого-то древнего дворца. Посреди был неглубокий бассейн правильной прямоугольной формы, обрамленный металлическими деревьями с круглыми кронами. Изящные полукруглые лестницы вели к небольшим балконам, за которыми угадывались входы во внутренние покои, разрушенные временем.       На одном из таких балконов стояла группка воинов-кунари в шлемах и кунарийская женщина с открытым лицом. На ней был не доспех, а прихотливое плетение толстых красных шнурков, практически не скрывающих массивную, мускулистую, но при этом кричаще-женственную фигуру с почти обнаженной полной грудью и широкими бедрами, обтянутыми тонкими зелеными штанами.       - О как… – неопределенно хмыкнула Сэра, однако быстро осеклась под взглядами окружающих.       Такой же толстый шнур опутывал гладко бритую голову кунарийки и позолоченные рога, скрепляясь на лбу золотым ромбовидным украшением. Кожа, нетипичного для людей серовато-смуглого оттенка, выдавала возраст женщины обилием морщин и шрамов. Черты лица были грубы и неприятны, но властное выражение и уверенная осанка делали ее центральной фигурой группы. Отчего-то было понятно, что именно эта полуголая шаманка повелевает огромными воинами.       - Выжившая в Бреши вестница перемен, – голос женщины был сиплым, но звучным, как у вороны. Острый глаз Энид разглядел прореху вместо одного из передних зубов. – Героиня Юга.       - Виддасала, я полагаю, – прохладно констатировала Энид.       - Не ожидала, что ваш народ оставит вас на свободе, когда вы покончите с Брешью.       - С чего бы?       - Ваше дело сделано, Инквизитор. Теперь пора покончить с вашей магией.       Энид усмехнулась и сказала тихо, чтобы было слышно только ее спутникам:       - Еще одна мечтает покончить со мной. Надо будет познакомить ее с Теганом, – услышав смешки одобрения, она повысила голос, чтобы Виддасала ее расслышала: – Якорь закрывает разрывы в Завесе. Мне казалось, вы должны это оценить.       Теперь усмехнулась кунарийка:       - И только? Скажите же, почему вы держите руку так, словно она причиняет вам боль?       Энид стало не до смеха. Эта жрица определенно что-то знала, чего не знала она сама. Кунари вообще имели неприятное свойство – казаться проще, болванчиками повторяя свои догмы, а потом обрушивать на оппонента неожиданный сюрприз, который сильно усложнял всем жизнь. Энид чуяла, что гаатлок в Зимнем дворце – лишь начало пакостных сюрпризов.       Тем временем, Виддасала разговорилась:       - Я привыкла к катастрофам, но этот хаос на Юге выходит за все рамки. Кун разрешил вашему народу попытаться обуздать собственную магию. Но вы наглядно показали, что нам следовало вмешаться уже давно.       Тут Энид вышла из себя. Жозефина бы не одобрила, но ей было все равно – безапелляционный тон кунарийки, рассуждающей о каких-то разрешениях ей – самому могучему лидеру Тедаса, перед которой лебезили императоры, словно прорвал плотину:       - Да кем ты себя возомнила, безмозглая корова? – выкрикнула Энид, потом добавила уже более сдержанным тоном, однако вложив в него все свое презрение: – Кто вы такие, приблуды, чтобы решать судьбы Юга? Засуньте свою ущербную религию в свои толстые жопы и пошли на хер отсюда! Магия тебе помешала? Иди поплачь, дура, можешь даже зашить себе рот! Я победила тварь с мордой пострашнее, чем у тебя, закрыла Брешь и заставила южных королей играть по своим правилам. Неужто ты думаешь, что я не смогу загнать ваше стадо фанатиков обратно на северные острова?       К ее великому удивлению, Виддасала не поддалась на провокацию, хотя воины за ее спиной угрожающе зароптали. Видно, жрица обладала железной выдержкой, подпитываемой полной и непоколебимой уверенностью в собственной правоте. Она сказала спокойно, чеканя каждое слово, будто втолковывая истину нерадивому ученику:       - Вы полагаете, что закрытие Бреши все исправило? Что последствий не будет? В день, когда мы увидели Брешь, Кун определил наш путь. Мы должны были устранить ваших правителей и пощадить тех, кто трудится. Посланец Фен Харела все пустил под откос. Из-за него теперь погибнут те, кого можно было оставить в живых.       - Каким боком Фен Харел к Бреши? Что за бред ты несешь?       Но Виддасала не стала утруждаться ответом. Разворачиваясь спиной, она бросила огромному, как огр, воину в устрашающем шлеме:       - Убейте Инквизитора, потом следуйте за мной в Дорваарад.       С этими словами она исчезла в серебристой ряби элувиана.       Энид инстинктивно выбросила вперед руку, разряжая всю мощь Метки в сотворение Купола. И вовремя – на их отряд обрушился шквал молний. Кунари-воины, под прикрытием огневой поддержки саирабаза, атаковали отряд Инквизиции стремительным броском.       Инквизицию спасло то, что Виддасала оставила сравнительно небольшой отряд для задержания Вестницы. Видимо, она не располагала информацией о точном количестве бойцов в составе противника. Сыграла на руку скрытность формирования резервов, даже от собственного обслуживающего персонала. История со слишком осведомленной эльфской оружейницей научила Совет Инквизиции готовиться к походу тихо. И расставленные на Перекрестке патрули тоже сыграли свою роль против шпионов.       Как ни странно, площадная ругань Вестницы возымела воодушевляющий эффект на ее бойцов. Многие явно прониклись пониманием, что какие-то инородцы с края света пришли их убивать за мутные, непонятные идеи, да попросту за инаковость. Это разожгло в них нешуточную злость. Какой-то остряк из отряда Дарроу выкрикнул: «Режь стадо!», и остальные подхватили этот боевой клич. Кунари были буквально размазаны, хотя и не без потерь со стороны Инквизиции – нескольких тяжело раненых пришлось уложить на носилки и вырывать из лап смерти усилиями всех магов.       Обыскав трупы, они нашли распоряжения Виддасалы, из которых следовало, что кунарийские ученые и маги работают над вопросом укрепления Завесы.       - Какая-то запоздалая реакция, – удивился Каллен, – или они ожидают новую Брешь?       - Может, они знают что-то, что не знаем мы? – хмуро спросила Энид.       От ее бравады не осталось и следа – она внимательно просматривала захваченные бумаги, стараясь найти хоть какую-то зацепку.       - Брешь, Завеса, Фен Харел, Инквизиция, – задумчиво проговорила Кассандра. – Для Виддасалы это звенья одной цепи.       - Только с нами забыла поделиться, – Бык был тоже в подавленном настроении, хотя его ребята веселились, копаясь в трофейном оружии. – Они готовятся… к чему? Все это вторжение на Юг – оно не просто из любви к Кун. Надо понимать, что кунари – прагматики. У любого их действия есть четкая цель. Обезглавить и взять под свой контроль Юг, уничтожить Инквизитора вместе с Меткой, устранить посланника Фен Харела… Зачем все это? Эх, как бы мне сейчас пригодились связи с ячейкой в Без-Хазрат.       - На-ка вот, цветик мой, переведи. Все лучше, чем рефлексировать, – Вивьен сунула Быку очередную стопку записей на кунлате.       - Это целое философское эссе, – усмехнулся он, – называется «Риск саирабаза». Рассуждения о мастерстве, о потере себя… Строки из «Писания Кослуна»: «Существование есть выбор. Нет в мире хаоса, есть лишь сложность. Знание сложного есть мудрость. От мудрости мира приходит мудрость личности. Овладение мудростью личности есть овладение мудростью мира. Потеря личности – источник страдания. Страдание есть выбор, и мы можем не принять его»…       - Бла-бла-бла, – вдруг резко перебил его Дориан. – Смешно слушать рассуждения о личности от главного идеолога общества, где даже имен детям не дают.       - А и правда, – фыркнула Сэра.       - Личность в Кун подразумевается скорее как общественная функция, – попробовал объяснить Бык.       - Личность есть личность, – отрезала Кассандра, – это никак не общественная функция. Скорее нечто противоположное.       - А, ладно, я не жрица, чтобы толково это объяснить, – махнул рукой бывший Хисраад. – Вот гляньте, тут кое-что более для нас актуальное: «В этом месте мы узнали, что здесь некогда жил эльфийский маг, отдавший все, чтобы исправить великую несправедливость. Он создал Завесу, которая защищает нас от Тени. Завеса отняла власть у его правителей, что обращались с народом с такой жестокость, что и не снилась южным королям. В своей величественной силе эльфийский маг, создав Завесу, стал зачинателем мира».       - Если речь идет о Фен Хареле, то я окончательно запутался, – признался Каллен. – Если он создал Завесу, то должен быть вроде как единомышленником Виддасалы. Почему же она воюет с его посланником?       - Ага, и откуда такое почтение к врагу? – поддержала Энид. – Оцените слог: «стал зачинателем мира». Так недолго Ужасного Волка и Создателем назвать.       Все оторопело уставились на нее, будто она сморозила что-то несусветное. Первая заржала Сэра, постепенно все подхватили, и вскоре отряд Инквизиции, за исключением раненых, самозабвенно хохотал, словно изгоняя из себя все напряжение последних дней.       Отсмеявшись, Кассандра подытожила:       - Чем дальше в лес, тем больше дров. Все узнаем, когда прижмем Виддасалу к стенке.       Немного передохнув, отряд обследовал зачищенную площадку с прилегающими руинами, к которым вели лестницы, и обнаружил новый элувиан. Там их поджидал знакомый дух – вернее, одна из его ипостасей.       - Гости. Посетители. Добро пожаловать. Чертоги открыты.       - Уважаемый архивариус, – Энид изобразила изящный поклон, – вы просили передать вам привет и наилучшие пожелания.       - О путник, это большая честь, – растроганно откликнулся дух. – Я готова помочь вам по мере своих скромных возможностей.       - Вы можете рассказать мне, куда отправилась кунари по имени Виддасала?       - Строго говоря, это не имя… Но да. Мы много слышали о ней, хотя она убедила себя, будто мы ее не слышим. – Голос духа изменился с прорезавшимися чеканными интонациями: – «Отнеси камень-ключ в Дорваарад. Я скоро тоже буду там и возьму с собой оставшийся гаатлок».       - Не про этот ли камень шла речь? – Энид показала резную табличку, найденную у огрообразного кунари, который возглавлял недавнее нападение.       - Да. К нему еще нужны слова: «Мараас нехраа». Он светится. Он откроет путь в Дорваарад. Может, вы найдете то, что ищете.       - Благодарим вас от всей души! А сейчас позвольте откланяться.       - Придя сюда, вы укрепили пути. Теперь я смогу создать для вас новый, если пожелаете.       - О да! – искренне воскликнула Энид. От обилия элувианов с шаткими переходами друг между другом у нее уже давно кружилась голова. – Вы очень добры к нам, уважаемая…       - Гил-Диртален. Так меня называли эльфы. Та, что направляет искателей истинного знания. Я была связующим звеном. Один город читал записи другого, один элвен чувствовал воспоминания другого. Когда Завеса пала на нас, я запомнила конец всего, что они знали.       В иных обстоятельствах Энид провела здесь долгие годы, с упоением раскрывая тайны погибшей магической цивилизации, но время было не на ее стороне. Разряды Метки участились и стали более болезненными. К тому же, Юг оставался под угрозой, сейчас как никогда. Ибо одна из записок, найденных на убитом капитане-кунари, гласила:       «Мы вывели всех из дворца. Мы прячемся там, где вы сказали, и ждем знака о начале «Драконьего дыхания». Победа будет за Кун». ***