Сферы

      Первой ее обнаружила Морриган. Взъерошенная ворона приземлилась на поляне и, ударившись о землю, обратилась ведьмой.       - Что с тобой? – крикнула она, подбегая.       Энид бил крупный озноб, челюсть ходила ходуном, зубы стучали – она не могла говорить. Молча указала глазами на культю. Морриган сразу все поняла.       - Солас? Он ушел туда? – она указала на большой элувиан.       Энид кивнула. Отдышалась, подавляя дрожь, спросила:       - Ты ведь уже знаешь, что он и есть…       - Фен Харел. Да, уже знаю.       - Что там у вас происходит?       - Он убил мою мать, – просто ответила ведьма.       Энид от изумления даже ненадолго перестала трястись.       - Но ведь они были союзниками.       - Вот поэтому я и хочу найти подлеца, чтобы спросить у него прямо – за что?       Она направила посох на элувиан и принялась читать заклинание. Не сразу, но зеркало заработало, приглашающе закрутив радужный водоворот. Кивнув сама себе, Морриган подошла к краю площадки и крикнула:       - Сюда, она здесь! – потом шагнула к Энид, села рядом с ней на корточки и взяла за единственную руку. – Значит, теперь тебя ничто здесь не держит. Так мы и не поговорили…       - Слушай, Морриган. Митал была не просто сильной эльфийской чародейкой. Она – нечто большее, носительница духа майар – первых помощников валар-создателей. Эту частицу она передала тебе. Береги ее – и ты сбережешь свой мир. А Солас – возможно, он не враг тебе, даже несмотря на смерть Флемет. Попробуй спокойно с ним поговорить и, возможно, вы станете союзниками.       Морриган недоверчиво поджала губы и собиралась что-то сказать, но на верхней площадке уже стали появляться бойцы Инквизиции. Она молча сжала ее руку, встала и подбежала к элувиану. Когда на поляну ворвались Каллен с остальными, ведьму уже поглотил магический водоворот. Мигнул и исчез.       Они не сразу заметили лежащую в траве Вестницу, бросившись к потухшему зеркалу.       - Куда она ушла? – вслух спросил Каллен.       - З-за Солас-сом, – ответила дрожащая Энид, и все устремились на ее голос.       Подбежали и застыли в ужасе. Скрючившаяся на земле, голая и трясущаяся в болезненном ознобе Вестница Андрасте была покрыта свежими кровоподтеками с явными следами зубов и засохшими белесыми брызгами. Распухшие искусанные губы, ввалившиеся глаза с лихорадочным блеском.       - Эллана, ты ранена? – воскликнула Кассандра. Она еще слегка пошатывалась, хоть и была в полном боевом облачении.       Рядом появился прихрамывающий Бык. Видимо, он и Кассандра сразу присоединились к основному отряду, как только лекари поставили их на ноги.       - Что он с тобой сделал? – прорычал Бык, сразу сообразив, кто автор этих художеств.       - А что, не видно? – нервно засмеялась Энид, сознавая, что выглядит и звучит вульгарно. Но ей было все равно. – Поимел, теперь во всех смыслах. И сбежал – как обычно. Ну хоть Метку убрал, и на том спасибо.       - Твоя рука! – ахнула Вивьен.       Пунцово-красный Каллен, словно очнувшись от морока, сдернул с себя меховой плащ и торопливо укрыл им Энид. Осторожно, как стеклянную, поднял на руки и понес вниз по лестнице.       - Расступись! Отставить вопросы. Ей нужен целитель.       Энид плохо запомнила обратный путь. От тепла она разомлела и в полудреме слушала взволнованные голоса друзей, не вполне улавливая смысл.       - Снарядите отряд в тот элувиан.       - Он закрыт, без Морриган мы не сможем.       - Надо вызвать Наставницу – она что-нибудь придумает.       - А нам надо вообще туда?       - Как Смеюн может быть способен на такое?       - Она еле живая.       - Попадись мне эта лысая падла…       - Как малышка теперь без руки?       - Хорошо, что вообще жива.       - Но как мы теперь без Метки?       Ее несли по очереди – сначала Каллен, потом Бык, за ним Ренье, Дориан и Тревельян. Не потому, что Каллен устал – она была легка, как ребенок. А потому что все хотели в непонятном порыве нежности согреть Вестницу в своих руках. Сейчас она была кем-то вроде мученницы. Порывалась даже Кассандра, но Каллен сурово ее осадил, предложив заняться своим самочувствием.       На первой же стоянке-лазарете Эвелин Тревельян влила в Энид целительную энергию, и ее отпустила лихорадка. Когда леди объявила, что сейчас залечит все синяки и укусы на теле, Энид остановила ее. Поцелуи Соласа хотелось сохранить, хотя бы ненадолго.       Она не помнила, как ее доставили в Халамширал. Вывалившись из элувиана, солдаты Инквизиции пронесли Вестницу до своего лагеря в дворцовом саду, и почтительно расступавшиеся придворные не смели громко задавать вопросы.       Вынырнув из глубокого целительного сна, отрезанного от Тени и сновидений, Энид почувствовала себя здоровой. Настолько, насколько это позволяла тупая ноющая боль в культе. Она надолго припала к заботливо кем-то приготовленному кувшину с чистой водой и осторожно спустила ноги с кровати.       Ее уложили как было – голую, липкую, измазанную в земле и траве, с потеками засохшего семени на лице и груди. Энид поморщилась, прикрылась простыней и крикнула:       - Эй, кто-нибудь!       В комнату вбежала коренастая человеческая девушка, всплеснула руками и воскликнула:       - Ой божечки, леди очнулась!       - Принеси-ка мне теплой воды обмыться.       - Будьсделано, Ваша милость!       Внося через пять минут дымящийся таз, она кого-то отгоняла:       - Кыш отседова, дайте леди в порядок привестись.       Отказавшись от помощи служанки, Энид в одиночестве обтерла себя мокрой губкой. Встала перед зеркалом, рассматривая укусы, которые успели потускнеть и превратиться в обычные синяки. Только на некоторых еще просматривались следы зубов. Она медленно обвела их пальцами и на секунду прикрыла глаза, вспоминая лицо Соласа, искаженное болезненным наслаждением, его стоны и хриплые вскрики. Волна желания заставила зазудеть соски и налила влажной тяжестью низ живота.       С трудом стряхнув с себя наваждение, Энид вылила на голову остатки холодной воды из кувшина, протерла глаза и принялась одеваться в разложенный на стуле чистый камзол.       Леди Инквизитор принимала советников и пожелавшую лично ее проведать Великую Жрицу Викторию, будучи свежей, умытой, застегнутой на все пуговицы, с гладко зачесанными в строгий пучок волосами. Левый рукав был аккуратно подколот золотой булавкой.       - Рада, что ты жива, – сдержанно поприветствовала ее Лелиана. – И надеюсь, что готова отчитаться перед Священным Советом.       - Еще как готова, – усмехнулась Энид. – Но не только это. Я намерена исполнить свое обещание и передать Инквизицию в твое распоряжение.       Каллен, Жозефина и Кассандра переглянулись в недоумении – они не знали ни о каких обещаниях. Лелиана же, явно ожидавшая этого, с достоинством кивнула.       - Но и это еще не все, – продолжила Энид. – Я хочу, чтобы сразу после Совета мы собрались у тебя узким кругом. Кроме нас, пускай там будут телохранители – Бык и Сера. Бывшие в том числе – Варрик, Ренье. Дориан и Вивьен… тоже пусть будут. Из капитанов – Тревельяны, оба. На этом, пожалуй, все.       - Фиона?       - Нет, ни в коем случае. Она эльф… Кроме Серы и себя самой, я не доверяю сейчас никаким эльфам.       - Ты что-то узнала от Соласа?       При звуке этого имени Кассандра скривилась, а Каллен побагровел и зло сдвинул брови.       - Да, о Фен Хареле. И это очень важно.       - Хорошо. Совет через час. Подкрепись пока – он может затянуться.       Когда все вышли, на пороге остался Каллен.       - Позволите минуту внимания, Инквизитор?       - Да, конечно, – удивленно ответила Энид.       Он плотно закрыл дверь, сделал несколько стремительных шагов и опустился перед ней на колено. Это было неожиданно, и она слегка отшатнулась. Каллен схватил ее единственную руку и горячо сказал:       - Эллана, я хочу, чтобы ты знала – я всегда буду рядом. Как бы не обернулась политика, что бы не решили все Советы на свете – я буду на страже твоей безопасности и… чести. Ты… ты позволишь мне?       И он опустил лицо, припав к ее запястью в сухом, целомудренном поцелуе.       После секундного замешательства, она мягко высвободила руку, положила ладонь на его светлые кудри и ласково, как ребенка, погладила. Каллен вздохнул и прижался лбом к ее колену.       - Прекрасный рыцарь без страха и упрека, – напевно проговорила она, растроганно поглаживая его голову. – Ты готов опекать опозоренную калеку, которую не любишь, а лишь восхищаешься. Положить свою жизнь на алтарь… чего? Своему представлению о справедливости? – Спина Каллена напряглась. – Мой бедный мальчик. Взгляни на меня. – Она подняла его лицо за подбородок.       Нет, он не кривился обиженно и не выглядел растерянным. Это был не мальчик, а взрослый мужчина, потертый в боях, который знавал женщин, соблазны и страхи. Он посмотрел ей в глаза долгим, пытливым взглядом и глухо проговорил:       - Ты любишь его? Даже после того, что он с тобой сделал?       - Дело совсем не в этом. Немного терпения – и после Совета ты все поймешь. Ты – лучший из людей, которых я здесь узнала. Сильный, благородный, красивый. Ты можешь стать чьим-то счастьем – но не моим. Оглянись вокруг. Есть женщина, которая желает тебя – искренне, от души. Да, она не всегда была честна, в конце концов, мы все в той или иной мере рабы своих кланов. Но ты испытывал к ней страсть – загляни в себя, я не верю, что ты забыл, как она была горяча.       Каллен, пылая лицом, поднялся на ноги и отступил на шаг.       - Иди, мой генерал. Встретимся на Совете.       Он, не оглядываясь, размашисто вышел.       Совет уже собрался и галдел на разные голоса. В середине длинного стола, установленного на пьедестале, сидели Великая жрица Виктория и император Гаспар, который уже не пытался выглядеть дружелюбным и встретил Вестницу холодным, настороженным взглядом. По другую руку от жрицы восседал посол Ферелдена Теган Геррин и буравил вошедших маленькими злыми глазами. Все места были заняты представителями государств и орденов. Ни для Инквизитора, ни для ее спутников – Жозефины, Кассандры и Каллена – мест не было предусмотрено, и они вынуждены были встать перед этим собранием, как подсудимые.       Когда они вошли, зал притих. Многие, не скрывая алчного интереса, уставились на подколотый рукав Инквизитора. Заговорил Гаспар:       - Надеюсь, мы хотя бы сейчас получим отчет о расследовании безобразий, которые совершались кунарийскими шпионами, пригретыми Инквизицией.       - Ваше императорское величество, – голос Жозефины звенел от возмущения такой откровенной демонстрацией двойных стандартов, – вам должно быть известно, что кунарийские шпионы пригрелись при всех дворах Тедаса. И лишь благодаря нашему оперативному вмешательству удалось предотвратить террористические акты, которые должны были обезглавить правительства всех стран.       - Хотелось бы не только голословных утверждений.       Энид не терпелось поскорее закончить собрание – у нее было дел невпроворот. Поэтому она решила не страдать излишней дипломатичностью – забрала из рук Жозефины пухлый том, подошла к столу и с размаху бухнула его перед носом Гаспара.       - Здесь подшиты письменные свидетельства нападения кунари, собранные нами в этой кампании, – отчеканила она. – Все записки, приказы и полевые дневники захватчиков, которые попали к нам неповрежденными. Кроме того, есть перехваченное письмо Триумвирата – глав кунарийского государства, которое доказывает, что агрессия против Тедаса исходила не от официального правительства, а от мятежной жрицы. Ей удалось собрать большое войско, захватить часть сети элувианов, занять ряд крепостей и даже лириумную шахту. Производство взрывчатки было поставлено на поток.       - Но зачем им это было надо? – подал голос Теган. – У любой агрессии должен быть хотя бы формальный повод. Насколько я знаю, кунари ничего не делают просто так.       - Уважаемый банн, – вмешался Варрик, – расскажите это жителям Киркволла, пострадавшим от Аришока, который решил, что город слишком погряз в грехах.       - Причина была не только в этом, – заметил Себастьян Старкхевенский, – Аришок искал священную книгу кунари – Писание Кослуна. И напал, когда наместник Киркволла отказался сотрудничать в поиске и выдаче вора.       - По-вашему, это достаточный повод, чтобы устраивать резню среди мирных жителей? Хотя да, для вас, святош, достаточный, – язвительно прибавил Варрик.       - Господа, призываю вас к порядку! – гаркнул Гаспар. – Императорский дворец – не место для кабацких споров. И все же, – он снова обратился к Вестнице, – в этих документах есть упоминание причин нападения?       - Да, милорд. Мятежной жрице Виддасале показалось, что она видит близкое пришествие древнего эльфийского бога Фен Харела, известного также в долийском фольклоре как Ужасный Волк.       Она обвела членов Совета саркастической улыбкой и те снисходительно захихикали в поддержку, даже Гаспар улыбнулся в усы:       - Чего только не привидится истово верующим. – Осекшись под косым взглядом Верховной жрицы, император кашлянул и строго спросил: – И каким же образом Виддасала связывала эльфийского бога с монаршими дворами Тедаса?       - Сию логическую связку мы, увы, не обнаружили, – развела рукой Энид, чем вызвала более громкие одобрительные смешки.       - Но какие-то упоминания о Фен Хареле вы нашли?       - Да, и очень много – переводы старинных песен и легенд, отчеты об исследовании храмов, зарисовки фресок с его изображением. И утверждение, что где-то среди нас сейчас ходит его агент – эльфийский маг, который всячески вредит этим научным изысканиям, внезапно нападает и насылает на кунари бестелесных духов.       - Что за агент?       - Простите, Ваше величество, но у нас была цель разгромить кунарийских агрессоров, а не гоняться за призраками или изучать долийские сказки. – Видя, что завоевала одобрение почти всей аудитории, Энид позволила себе подпустить в голос металл: – А теперь предлагаю почтенному Совету вернуться к делам насущным. Инквизиция в очередной раз спасла мир, разгромив деструктивную секту Виддасалы и при этом не допустив полномасштабной войны с официальным Кунандаром. Думаю, этим можно поставить точку в дискуссии о целесообразности существования нашего ордена.       Совет затих. Многие лица недовольно вытянулись, но даже Теган не нашел, что ответить.       - Однако, – продолжила Энид, – я должна сделать важное заявление. В присутствии Священного Совета, при свидетельстве представителей всех стран и сообществ, я объявляю о переходе ордена Инквизиции в лоно Церкви. Отныне я складываю с себя все полномочия Инквизитора и передаю их Ее Святейшеству Великой жрице Виктории.       В звенящей тишине Энид подошла к Лелиане и с коротким поклоном вручила ей печать Инквизитора.       - Прошу внести это в протокол Совета, – торжественно сказала Жозефина.       Лелиана встала и величественно приняла печать. Впервые за все собрание послышался ее голос:       - Дети мои, Инквизиция зародилась в Церкви в незапамятные времена, чтобы в свое время дать жизнь таким важным институтам, как ордена Храмовников и Искателей. Времена меняются, и с течением веков прежние заслуги были незаслуженно забыты. Но как символично, что в лихую годину, когда всеобщий враг обезглавил Церковь, разобщил Храмовников и практически уничтожил Искателей, Инквизиция вновь вернулась, чтобы всех объединить и спасти. Вне зависимости от происхождения, титулов и заслуг, все мы – любимые чада Создателя. И вдвойне символично, что знаменем ордена стала хрупкая эльфийская девочка, взвалившая на себя непосильные тяготы. Она победила Корифея. Она предотвратила вторжение кунари. Она сделала за вас, власть имущих, всю грязную работу. И сейчас, на пике славы, положив на алтарь нашего спокойствия и благополучия свое здоровье, она вверяет Инквизицию Церкви.       Жрица обошла длинный стол, приблизившись к Энид. Положила руки ей на плечи и сердечно, однако достаточно громко, чтобы все хорошо расслышали, продолжила:       - Мудрое дитя, ты навсегда останешься для нас Вестницей пророчицы нашей, светлой Андрасте. Я благодарю тебя за доверие и обещаю всяческий почет, уважение и, конечно, неприкосновенность. – Это слово Лелиана сказала с нажимом, угрожающе оглядев Совет. – И обещаю всегда нести свет и спасение всем нуждающимся, где бы они не находились.       На этих словах отчетливо напряглись все послы. Лелиана сняла руки с плеч Энид и развернулась к Совету.       - А сейчас я объявляю свой первый Указ. Отныне штаб-квартира ордена Инквизиции переносится в мою личную резиденцию в Вал Руайо. Указ номер два: во всех столицах Тедаса, где есть представительства истинной Церкви, появятся полномочные послы ордена. Указ номер три: объявляется возрождение ордена Искателей истины под руководством леди Кассандры Пентагаст. На сегодня, полагаю, это все. Объявляю Священный Совет закрытым.       У себя в кабинете Лелиана сделала всем знак молчать и держала палец у рта до тех пор, пока Энид устанавливала чары от подслушивания. Затем убрала палец и сказала:       - Это хорошо, что ты не упомянула Соласа как агента Фен Харела. Тогда бы сохранить Инквизицию было невозможно.       Энид кивнула, соглашаясь:       - Кроме этого, я не хочу преждевременной паники. Поэтому собрала доверенных лиц, чтобы рассказать то, что узнала от Соласа. Именно вам решать, как и в каких дозировках доносить эту информацию своим сюзеренам и сообществам. Конечно, делать это необходимо в координации с Великой жрицей, которой не откажешь в политической мудрости.       Лелиана слегка наклонила голову, показывая, что оценила комплимент, и Энид продолжала, оглядывая всех присутствующих:       - Я собрала вас не только потому, что доверяю как соратникам. Вы все имеете вес и влияние в своих сферах. Да, Том, и ты тоже. Не отрицай, что у тебя появились последователи. Ты стоишь в паре шагов от создания собственного ордена странствующих рыцарей. К тому же, деятельность по защите малых поселений приобщает тебя к жизни широких народных масс, так же, как деятельность «друзей Рыжей Дженни». А это поможет быстро организовать сопротивление на местах.       - Сопротивление кому? – спросил Каллен.       Энид вздохнула:       - Наверное, стоит начать с самого начала, наберитесь терпения и послушайте. В древние времена каста эльфийских магов, столь могущественных, что их стали обожествлять, звалась эванурисами. Они поработили собственный народ, заставив их поклоняться себе и проявляя крайнюю жестокость. Среди эванурисов не было согласия – они часто воевали, хоть и приходились друг другу родней.       Среди них выделялась Митал, которая в отличие от других, заботилась об эльфах и была справедлива. Но выступить открыто против политики эванурисов она не могла, ибо являлась супругой самого могущественного и старого из них – Эльгарнана. Действовать стал ее единомышленник, которому эванурисы дали прозвище Фен Харел – Ужасный Волк. В моем переводе с древнего элвенана это звучало бы скорее, как Лютый Волк… Но не важно. Он начал поднимать восстания рабов и сколачивать из эльфов войска.       Убоявшись его успехов на этом поприще, эванурисы убили Митал. Это прогневило Ужасного Волка настолько, что он изменил порядок мира. Он создал Завесу, отделив мир магии – Тень – от мира материального. Сделал он это для того, чтобы запереть в самых глубинах Тени эванурисов, поскольку убить их, как обычных эльфов, не представляется возможным.       - Но ведь они-то убили Митал, – резонно заметил Дориан.       - Верно, но не в нашем представлении. Убить эвануриса до конца нельзя. И по сей день в нашем мире существовала могучая колдунья, которая носила в себе частичку Митал.       - Неужто Морриган? – присвистнул Варрик.       - Не совсем. Ее мать Флемет. Аша Беланнар, ведьма диких земель. Та, что иногда помогает героям, а иногда пинает их. Но по самым свежим данным от Морриган, Флемет убита. Так что местонахождение частицы Митал теперь под вопросом. Однако, вернемся к истории.       Итак, Фен Харел создал наш мир в том виде, к которому мы привыкли. Мир, где есть явь и Тень, полная духов и демонов. Мир, где магия отделена от реальности Завесой, и вытащить ее может только прирожденный маг с помощью посоха. После сотворения этого тектонического заклинания обессиленный Фен Харел впал в утенеру – сон, подобный смерти, в котором движение времени останавливается для тела, и оно не подвергается тлену.       Спустя тысячи лет он очнулся от утенеры и ужаснулся последствиям своего поступка. Его народ – некогда гордые элвен – превратились в несчастную пародию на себя. Они стали мелки, смертны. Они стали стареть и болеть. Их жизнь сделалась даже короче, чем у людей. И самое главное – убогое социальное положение. Раса слуг и рабов. Жалкие ошметки тех, кто не пошел в услужение людям, одичали и стали изгоями в глухих лесах. Память о великой цивилизации стерлась. Крохи знаний древнего Арлатана присвоили себе тевинтерцы. Могучая магия ушла из мира, остались только ничтожные фокусы. Ужасный Волк словно оказался среди усмиренных.       Увидев, сколько горя он принес своему народу, которому желал свободы и счастья, Фен Харел поклялся исправить ошибку. Он обладал могущественным артефактом – Сферой, которая в свое время помогла ему создать Завесу. Чтобы ее снова снять, надо было открыть Сферу и с ее помощью добраться до Черного города, войдя в Тень во плоти.       Но после утенеры Фен Харел был слишком слаб, чтобы справиться с артефактом. Он прознал о могуществе набирающего силу Корифея и навел на Сферу его слуг-венатори. Расчет был на то, что Корифей раскроет Сферу, но при этом сам погибнет. Однако Волк недооценил его. Корифей выжил, а раскрытый артефакт взорвал Конклав и проделал Брешь в Завесе.       План Фен Харела не сработал. Брешь была проделана слишком несвоевременно и слишком грубо – она грозила жизням всех, в том числе и эльфов, которых он хотел спасти, и мирных духов Тени, которых Брешь затягивала в чуждый материальный мир и превращала в демонов. А ведь, как мы помним, Волк не был отъявленным негодяем, желающим творить зло ради зла. Следующим его планом стало закрытие нечаянной Бреши и подготовка мира к настоящему снятию Завесы.       Виддасала была права. Именно Фен Харел стоял за созданием Инквизиции. Я предполагаю, что он нашептал идею во сне кому-то из вас, – она кивнула Кассандре и Лелиане. Судя по тому, как растерянно они переглянулись, она попала в точку. – Он не только направил Инквизицию в Скайхолд, но незаметно и аккуратно пестовал развитие ордена, специализирующегося на борьбе с разрывами и демонами. Понимаете? Он учил нас справляться с демонами! Чтобы потом, когда Завеса будет окончательно снята, люди не были беспомощны!       - Герой или злодей? – мрачно спросила Кассандра.       - И то, и другое, – ответила Энид. – Сейчас он дарит миру еще несколько спокойных лет, чтобы все как следует подготовились. И чтобы подготовиться самому. Он собирает эльфийское войско, но не против людей. С падением Завесы в мир хлынут не только демоны. Будет и кое-кто пострашнее – эванурисы. Для борьбы с ними он и собирает силы.       - И Солас знает, где сейчас скрывается Фен Харел? – спросил Каллен.       - А я разве не сказала? Солас – и есть Фен Харел.       Эффект от этих слов был сокрушающим. Кассандра ахнула и закрыла рот рукой. Лелиана зашептала молитву. У Каллена кровь отхлынула от лица настолько, что он стал зеленоватым. Сэра взвизгнула, Бык зарычал, Варрик побелевшими губами выдавил: «Жопа Андрасте». Вивьен из коричневой стала серой, а оливковая кожа Жозефины и Дориана приобрела землистый оттенок. Максвел и Эвелин Тревельян инстиктивно прижались друг к другу, как, видимо, делали это в детстве, когда им было страшно. Борода Ренье шевелилась от ходящих ходуном желвак.       - Вот такая информация, – подытожила Энид. – Что с ней делать и как распоряжаться, готовиться к войне с Фен Харелом или искать с ним союза – решайте сами. Для этого вы здесь и собрались.       Первой опомнилась от шока Кассандра.       - Ты так говоришь, будто не с нами.       - Так и есть, друзья. Метки больше нет, и моя инквизиторская миссия завершена.       - Ты думаешь, что нужна нам только из-за Метки? – резко спросил Каллен.       - Я думаю, что перестала быть фигурой первой необходимости. Теперь Инквизиция отлично справится со всеми вызовами, будучи частью Церкви. А я заслужила немного отдыха.       - Ну-ка постой, Инкви, – подозрительно сощурилась Сэра. – Только не говори, что тебя все-таки завербовали. Уж не хочешь ли ты присоединиться к эльфячьему войску Волчары?       Энид рассмеялась:       - С меня довольно войск и войн. Я просто хочу вернуться домой, к своим.       - Вернешься в клан? – уточнил Бык.       - Да… в свой клан.       Паузу нарушил язвительный голос Лелианы:       - Может, хватит морочить нам головы, и расскажешь, наконец, про свой клан?       Все изумленно уставились на Великую жрицу. Энид устало вздохнула:       - Ну зачем, все же нормально было…       - Затем, что эти люди сражались за тебя, любили тебя, рисковали жизнями. Они заслужили правду!       Если на известие о Соласе все отреагировали бурно, то сейчас окружающие Энид лица словно окаменели. Первой нашла силы заговорить Жозефина:       - О чем ты, Лели? Ты хочешь сказать, что она… шпионка?       - Мои агенты перетряхнули все контакты – тевинтерские, антивские, андерфелские, ривейнские, даже кунари, – ответила Лелиана, обращаясь не к Жозефине, а к Энид. – Прощупали разведки всех орденов, тайных обществ и разбойничьих шаек. Но так и не нашли твоих следов нигде. Самым логичным предположением стало, что ты и есть агент Фен Харела. Если он создал Инквизицию, почему бы не посадить на трон ордена свое доверенное лицо, снабдив его Меткой? Но сейчас ты слила нам его планы, а это значит, что либо ты не его доверенное лицо, либо ты только что его предала. Кроме этой у меня нет других внятных мыслей. Разве что одна – ты работаешь на Приставов, на тех, кто за морем.       Энид не хотела этого. Она и правда хотела тихо и мирно уйти, но, видно, не судьба. Смирившись, она сказала:       - Не знаю, кто такие Приставы, но я действительно не отсюда. Не из-за моря, еще дальше. Я чужак в вашем мире. *****