Сферы

      - Вот и третий лжец, – внятно пробормотала Кассандра.       Свербящую тишину нарушила Сэра:       - Я верила тебе! – и слезы брызнули из ее глаз.       Энид вспылила:       - И я хоть раз подвела тебя?! Хоть раз кого-то из вас я подводила?! – она обвела всех яростным взглядом, и многие опустили под ним глаза. – Я батрачила на вас три года, как раб на галерах! Разгребала ваши беды, хотя у меня дома своих по горло! И, между прочим, я тоже рисковала жизнью! Отдала вам свое время, свои силы, свою руку, демон побери, так оставьте меня уже в покое!       - Что ты делаешь в нашем мире? – жестко спросила Лелиана.       Энид глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь успокоиться.       - Я охотилась за Сферой. У нас есть похожий артефакт – источник необыкновенной силы. Мой ученый друг узнал, что есть другие Сферы, и с их помощью можно открывать широкие врата в другие миры. Учитывая, что мой народ на грани уничтожения, такие врата спасли бы его.       - Не о той ли игрушке Корифея речь идет, которая раскололась? Которая принадлежала Фен Харелу?       - Именно так. И я собиралась убраться сразу после битвы с Корифеем – артефакт уничтожен, мне здесь больше делать нечего. По логике, Метка должна была исчезнуть после уничтожения Сферы, которая ее оставила. Но этого не произошло. Мало того, Метка стала расти, и это стало причиной задержки. Я была права в своих догадках – она пожирала меня и, покончив со мной, перекинулась бы на следующего. Поэтому я боялась уносить с собой этот кусок Тени, совершенно чуждый моему миру, чтобы не заразить его.       Соратники, оправившись от шока, выглядели заинтересованными. Видно, что они переполнены вопросами.       - А как ты сюда попала? – спросил Дориан.       - Мы долго настраивали заклинание поиска по нашей Сфере – недели бессонных ночей в лаборатории. Потом месяцы сканировали миры, пока не наткнулись на сигнал. По его координатам сотворили портал, и он выкинул меня сюда, в Тедас. Через элувиан.       - Портал? – восхищенно переспросила Вивьен. – Получается, в твоем мире магия более развита, чем у нас. Это объясняет то, что ты, как фокусник из шляпы, вытаскиваешь неведомые нам заклинания.       - Ну, в своем мире я ношу титул Архимагистра не только за красивые глаза, – с ложной скромностью заметила Энид. Но, посерьезнев, добавила: – В целом да. Однако меня напугала кое-какая магия вашего мира. Конечно, Тень и Завеса. Столь масштабное заклинание может вызвать сдвиг траекторий и сопряжение миров. Потом, игры с временной магией. Я хочу предостеречь вас: это чревато разрывами в материи. А через них прямая дорога к Хаосу. Мир, коснувшийся Хаоса, обречен.       Помолчав, словно переваривая услышанное, Кассандра потребовала:       - Продолжай. Тебя выкинуло в элувиан. Что дальше?       - Мой амулет поиска был настроен на Сферу, поэтому меня выкинуло через портал в непосредственной близости от нее. Это была пещера под тевинтерской виллой одного знатного венатори. В доме магистра проводилось собрание во главе с Корифеем. На его Сферу меня и вывело. Я тогда еще не знала местных языков, поэтому не поняла, о чем они говорят. Увидела только кровавую жертву, после чего Корифей исчез. Как исчез и сигнал от Сферы. Пришлось спешно учиться и добывать информацию. Тогда мне впервые приснилась Тень. – Энид поежилась от того воспоминания. – Однако, когда я перестала бояться прилипчивых демонов, мне удалось выяснить про Конклав. И я отправилась туда через весь континент. Невидимкой проникла в зал собраний и оказалась в эпицентре взрыва. Мой защитный купол выдержал, и, бредя среди руин, я наткнулась на Корифея, пытающего жрицу. Остальное вы видели под Адамантом. Коснувшись Сферы, я провалилась в Тень во плоти. Оттуда меня вывел дух жрицы, а дальше вы знаете.       Все-таки, правда может творить чудеса. Лелиана уже не выглядела враждебной и даже немного улыбнулась, когда констатировала:       - То есть, ты каноничным образом оказалась не в то время не в том месте.       - Увы.       - Или как раз в том месте и в самое нужное время, – возразила Кассандра.       - Поневоле поверишь в промысел Андрасте, – согласился Ренье.       - Так ты не Эллана Лавеллан? – строго спросил Варрик.       - По дороге на Конклав, близ озера Каленхад, я наткнулась на лесную поляну. Там лежали останки двух зверски убитых эльфов. Вероятно, дело рук шайки красных храмовников, которую я уничтожила днем ранее. Мужчина был истерзан так, что даже лицо превратилось в кашу. Женщина сохранилась только выше пояса, а то, что ниже, тоже было в лохмотья… Их звали Эллана и Алларос из клана Лавеллан.       - Откуда ты знаешь? Долийцы с документами, что ли, ходят? – недоверчиво спросил Бык.       - Я допросила труп Элланы.       Бык закашлялся.       - Ты… что сделала?       - Это некромантия, детка. Спроси у Дориана, он расскажет.       - Я могу много рассказать про некромантию, – подал голос Дориан. – Но не в части разговоров с трупами…       - И ты притворилась Элланой Лавеллан, – перебил его Каллен.       - Да. С помощью магии я нанесла такую же татуировку на лицо и уменьшила себя до размера здешних эльфов. Надела ее одежду, взяла посох…       - Постой, ты уменьшила себя? – неверяще протянула Эвелин.       - А что вас удивляет, милочка, если можно уменьшить в размерах вещь, то и до уменьшения живой материи додуматься не грех, – ответила ей Вивьен.       - Основа формул схожа, хотя есть нюансы между органической и неорганической компрессиями, – согласилась Энид.       - Вы мне компрессами этими голову не забивайте! – взмолилась Сэра. – Так ты, Инкви, великан, что ли?       - Нет, конечно, – рассмеялась Энид. – Ростом примерно… ну, с Максвелла.       Тревельян хохотнул:       - Это объясняет, как такой шкет, как ты, умудрялась смотреть на всех свысока.       Обстановка немного разрядилась. Но Варрик не сдавался:       - Значит, ты двойник Элланы Лавеллан? Это не настоящее твое лицо?       - Настоящее, – вместо Энид ему ответила Лелиана. – Мои люди взяли в клане словесный портрет Первой. Она выглядела по-другому.       - Как же тебя опознал тот старый соклановец? – не унимался гном.       - Покажи ему, – приказала Лелиана.       Энид сосредоточилась и призвала иллюзию погибшей долийки. Несколько секунд все изумленно рассматривали короткие соломенные волосы, оттопыренные уши, бледное веснушчатое личико в форме сердца, острый нос, тонкие губы и блеклые серо-голубые глаза.       - Что ж, цветик мой, оно и к лучшему, с таким лицом ты не смогла бы очаровать Его Величество Гаспара, – заметила Вивьен.       - Да уж… Мало кого могла бы очаровать, – поддакнул Тревельян.       - Истину говорят, что красота – это оружие, – задумчиво добавил Ренье.       К Энид вернулось ее лицо, и она объяснила:       - В любом случае, иллюзия очень энергозатратна. Во время встречи с тем эльфом заклинание поддерживали усиливающие кристаллы. Но даже с ними все время ходить с иллюзией на лице невозможно. Особенно здесь, в Тедасе, где магию приходится цедить сквозь Завесу по капельке.       - Без Завесы легче колдовать? – спросила Эвелин.       - Конечно! Магия вокруг, в самом воздухе. Нам не нужны посохи. Вернее, их используют, но в основном как самостоятельное оружие в бою. Мне же достаточно силы мысли и слова, иногда – жеста, чтобы сотворить заклинание.       - И как ты привыкала к Завесе?       - Это было нелегко, знаете ли! Я чуть не погибла в первые минуты пребывания здесь – от гигантских пауков, которые напали на меня в пещере. Хотела их сжечь, но вместо огненной бури смогла вытянуть лишь тонкий огонек. Пришлось отбиваться бомбами и саблей. Еле выжила после яда – спасибо универсальному антидоту. Поначалу я вообще подумала, что попала в мир, лишенный магии. Боец из меня не самый лучший, а потому было страшно. Только потом, в наблюдениях, я поняла, как это работает. Украла свой первый посох и научилась им пользоваться.       Пока все переваривали рассказ, Сэра шумно выдохнула и заявила:       - Может, тупость скажу, но меня как-то отпустило. Я ведь до последнего была уверена, что ты с лысым заодно. Мне как-то легче знать, что ты здесь вообще не при делах, чем что ты шпионка Волчары.       - С Соласом получилось забавно, – улыбнулась Энид, – и да, это его настоящее имя, Волком он стал с подачи эванурисов. Так вот, я все время думала, что он такой же охотник за артефактом из другого мира. Слишком отличался от местных эльфов. Окончательно убедилась, когда он чуть не заплакал над осколками Сферы. И дала маху – заговорила с ним на своем языке. А он не понял ни слова, от страха вытаращился на меня, промычал что-то вроде «забытые» и скрылся в неизвестном направлении. Пришлось искать его два года, чтобы Метку снял. Но нашелся, только когда сам пожелал. Когда ему понадобилось нашими руками избавиться от Виддасалы.       - Эллана, а как… – начала было новый вопрос Эвелин, когда Варрик перебил ее:       - Она не Эллана! Кстати, – он в упор посмотрел на Энид. – Как нам тебя называть?       - А оно тебе надо? Какая разница – скоро меня здесь не будет. Или это для книжки?       - Я не обезумел, чтобы такую информацию распространять через книги. Просто хочу знать твое имя. Мне это важно, понимаешь?       - И мне, – поддержала Сэра.       - И мне, и мне, – подхватили остальные. Это почему-то ее смутило. Пожав плечами, она неохотно выдавила:       - Энид…       - Эниииид? – Варрик словно просмаковал ее имя. – Просто Энид?       - Энид-Францеска Финдабаир ан Глеанна. – Энид изобразила шутовской реверанс. – К вашим услугам. А, впрочем, уже не к вашим.       Наступила неловкая пауза. Кассандра хмурилась и кусала губы. Наконец, заявила:       - Сейчас, когда мы стоим на пороге катастрофы пострашнее Бреши и кунари вместе взятых, ты нас покидаешь. С твоим магическим потенциалом ты бы помогла нам, всему Тедасу, сражаться с демонами и этими… эванурисами. А может быть, вообще смогла бы остановить Соласа прежде, чем он разрушит наш привычный уклад.       - Страшно представить, – подхватила Жозефина с мечтательным выражением лица, – чего бы Инквизиция могла достичь с агентом, который умеет надевать чужие лица, становиться невидимкой и открывать порталы.       Глаза Лелианы заметно загорелись, но она промолчала.       - Согласись, цветик мой, это несправедливо, – добавила Вивьен. – Ты подразнила возможностями и хочешь скрыться. Хотя бы научила нас, магов, своим уловкам.       Энид, почуяв неладное, отступила на полшажка и вытащила из кармана посох, уменьшенный до размера карандаша. Подкинутый в воздух, он стал увеличиваться, вращаясь.       - Я вас и так много чему научила, – сказала она с милой улыбкой. – Например, этому. И еще левитации.       Она заметила, что Вивьен, Дориан и Эвелин как бы ненавязчиво приблизили руки к своим посохам. А Каллен и Тревельян, кинув друг на друга быстрые косые взгляды, отступили к дверям.       - Боюсь, Энид-Францеска, ты слишком ценный кадр, чтобы тебя отпускать, – вкрадчиво сказала Лелиана.       - Боюсь, вы не сможете помешать мне уйти, – в тон ей ответила Энид и исчезла.       - Демон, этого следовало ожидать, – рявкнула Лелиана. – Маги, барьеры на окна! Мечники – к дверям! Надеюсь, сквозь стены она проходить не умеет.       Энид пролевитировала на верхний карниз окна и сняла невидимость. Удобно устроившись на широком уступе, она сказала:       - Лелиана, как ты собираешься меня заставить, если я не хочу? Ты не боишься вредительства, например? Да и есть ли у тебя инструменты, чтобы заставить мага колдовать? Разве что из арсенала кунари, но насколько я знаю, саирабазы добровольно дают выжечь себе мозги и зашить рот.       - Ну зачем ты так, Элла… то есть Энид? – Кассандра задрала голову и просяще протянула руки. – Разве нельзя просто поговорить?       - Мы говорим.       - Тебя никто ни к чему не принуждает, Энид, – подтвердила Лелиана. – Просто позволь нам попробовать тебя переубедить.       - Простите, друзья, но это дело решенное. Меня не было дома слишком долго, я рискую увидеть дымящиеся руины, вернувшись.       - Да что же это такое, неужели тебе наплевать на всех нас? – воззвала Эвелин.       Ропот пресекся тихим хлопком, и все инстинктивно шарахнулись от внезапно появившегося в самой гуще людей Коула. Ренье выругался от неожиданности, а Сэра пискнула:       - Опять эта жуткая срань!       Развоплощенный Коул был уже наполовину прозрачен. Однако голос его звучал внятно:       - Сияющая на троне плачет о своем народе. Душа рыдает о горячих головах и сорванной белой розе. О нерожденных детях и старцах в вечно юных телах. Душа стонет о разбитой надежде и поруганной любви. Душа воет о минувших эпохах, убитом муже, сгинувшем сыне, ушедшем отце, матери-жертве. Память – бездонная яма. Кровавыми слезами плачет душа, древняя-древняя душа… Просит отпустить ее с миром.       Энид как будто провалилась в эту самую бездонную яму, калейдоскоп лиц, которые она хранила в самых темных схронах памяти, затягивал ее в омут уныния. Как говорила Флемет – кто-то взял и в двух словах рассказал все ужасы ее жизни.       Наступила тягостная тишина. Лелиана опустила голову. Кассандра с болью смотрела на Энид, прижав руки к бронированной груди. Сэра громко шмыгала носом. Эвелин пристыженно потупилась. Жозефина промакивала лицо кружевным платочком. Мужчины молчали, пряча друг от друга взгляды. Бык смахнул со своего единственного глаза слезу и с удивлением посмотрел на блеск, застрявший в огромных пальцах, словно не веря, что это его. Каллен и Максвелл, коротко переглянувшись, отошли от дверей.       - Коул, малыш, ты как всегда вовремя, – грустно сказала Энид. – Друзья, отпустите с миром. Не держите зла, не поминайте лихом. А я буду всегда хранить вас в своем сердце.       И вновь исчезла, теперь уже насовсем. Скрипнула кабинетная дверь, легкий ветерок напоследок приласкал их лица.       Для начала она навестила свой павильон в лагере Инквизиции. Уменьшила артефактной компрессией сундучок с личными вещами, доспех из драконьей кости и оружие. Кинув все это в удобный вещмешок, она невидимкой пролевитировала в самый укромный уголок дворцового сада, где в заброшенном сарае, почти скрытом под зарослями плюща, валялась забытая садовая утварь. Из этого безлюдного места она открыла портал в свои скайхолдские покои.       Собиралась быстро и аккуратно. Уменьшила свой личный арсенал и несколько увесистых сундуков с драгоценностями. Кто знает – что ждет ее дома. Золото никогда не бывает лишним. В лаборатории проверила надежность запечатанных контейнеров с образцами, наложила двойную защиту на сосуды с чистым лириумом. Красный лириум, как и все, связанное со скверной или Тенью, она у себя не держала и не собиралась даже приближать это к своему дому. Проверила упаковку оплавленных осколков Сферы. Дома она просканирует каждую их молекулу с помощью самых сильных мегаскопов – вдруг получится восстановить хотя бы частично? После всех сборов, она уменьшила лабораторию и поместила ее в бархатную шкатулку.       Выбрала из библиотеки несколько книг, которые хотела показать Иде и Авалакху. Заглянула на кухню и набрала припасов. Не удержалась, и прихватила из своего погребка десяток бутылок самого лучшего вина. Подумав, что в тевинтерской берлоге ей придется провести некоторое время, пока настраивается портал, она решила, что привычный комфорт не будет излишним – уменьшила большую кровать, ковер и просторную медную ванну. Присела на дорожку, вспоминая – все ли взяла. Вспомнила – и невидимкой проникла в кузню, где стащила несколько рун из запасов Дагны.       Подавив соблазн облететь Скайхолд и послушать разговоры его обитателей («это уже не мои заботы»), она открыла портал в пещеру, которую забросила два года назад.       Пауки снова облюбовали эти неуютные стены, и Энид пришлось выжечь их вместе с паутиной и яйцами. После расчистки, она обновила начавший тускнеть барьер-иллюзию, чтобы защититься от вторжения со стороны подземелий Эримондовой виллы.       Теперь настала очередь самой главной работы – настройки межмирового портала. Энид подошла к темному элувиану, наложила на него исходные координаты и принялась нащупывать синхронизацию. Через несколько часов, элувиан нерешительно вспыхнул и спроецировал данные на ее мегаскоп. «Почти пять дней! Отлично, успею отдохнуть после декомпрессии…».       Почти пять дней торчания в пещере требовали уюта. Энид увеличила кровать, ванну, лабораторию и библиотечку. Расстелила на пол мягкий толстый ковер. Достала еду, вино. Наполнила ванну горячей водой, предусмотрительно поставила рядом столик с кувшином, в который наколдовала кусок льда. Немного помедитировала, чтобы успокоиться перед самым неприятным испытанием.       Подавив страх перед болью и настроившись на философский лад, она разделась, села на ковер, взялась за посох и принялась читать заклинание декомпрессии. Превозмогая подступающую тошноту, она довела чтение до конца, сунула в зубы заранее приготовленную ветку и только после этого позволила унести себя потоку дикой, раздирающей боли, завыв и забившись в конвульсиях. Когда боль стала перешкаливать границы выносимого, она провалилась в спасительный обморок.       Очнулась от тряски.       - Энид, проснись! Что с тобой? Кто это сделал?       С трудом разлепив мокрые веки и сфокусировав взгляд на лице, склонившемся над ней, она удивленно пробормотала:       - Как, демон побери, ты здесь очутился?       Голос ее был слаб, но Солас расслышал.       - Я расшифровал след от твоего заклинания и открыл портал из Скайхолда.       - Хм, молодец. Ведь порталы такого типа не приняты в вашем мире.       - Это было небыстро и непросто. Но я справился.       Он впервые улыбнулся, поняв, что опасности больше нет. Аккуратно приподняв ее голову к себе на колени, он быстро провел ладонью по телу, выясняя, целы ли кости. Энид смущенно отмахнулась.       - Солас… я, конечно, рада тебя видеть, но, фенедис ласа, почему именно сейчас? Когда я в таком виде, соплях и поте. – Она потрогала ковер под собой и грустно констатировала: – Еще и обмочилась… Побочный эффект от декомпрессии.       Он небрежно шевельнул пальцами, высушивая ковер, и спросил:       - Что еще за декомпрессия?       - Ох… Помоги встать, раз уж ты здесь.       С его поддержкой, она с трудом поднялась на ноги и распрямилась. Ее глаза оказались почти вровень с глазами Соласа – ниже лишь на считанные пальцы. Он изумленно вздернул брови:       - Да ты выросла!       - Свежий воздух, здоровое питание… – Энид мелко тряслась всем телом, коленки подгибались. – Слушай, мне паршивенько сейчас. Заклинание не из приятных. Можно в воду для начала?       Она сделала неверный шаг по направлению к ванне, окутанной манящей дымкой пара. Но Солас подхватил ее на руки, в два шага пересек расстояние и бережно уложил в горячую воду. Испустив блаженный стон, она погрузилась с головой, полежала так некоторое время, пуская пузыри, и вынырнула почти счастливая. Для полного счастья ей не хватало глотка ледяной воды. Она надолго припала к кувшину, а когда оторвалась от него, обнаружила Соласа, скидывающего одежду.       - Так что за декомпрессия? – буднично спросил он, будто не стягивал рубаху, а перебирал утреннюю почту.       - Чтобы пройти обратно через свой портал, я должна быть исходных параметров. В Тедасе мне пришлось себя уменьшить, чтобы сойти за свою среди местных эльфов, стать Элланой Лавеллан.       - Значит, ты вернула свой реальный размер, хм. А отсутствие руки не помешает?       К этому моменту он уже справился со штанами и, нисколько не стесняясь своего голого совершенства, перекинул длинную ногу через бортик ванны. Энид как завороженная посмотрела на успевший налиться член, тяжело сглотнула и заставила перевести взгляд на его безмятежное лицо.       - Конечности не важны, – объяснила она, – имеют значения размеры внутренних органов, особенно мозга и сердца.       Солас погрузился в ванну, как и она, сначала с головой, потом вынырнул и удобно вытянул ноги по бокам от ее бедер.       - Признаться, я рисковал, открывая твой портал. Многое делал по наитию. – При этих словах он начал неспешно поглаживать член с таким индифферентным лицом, словно поглаживал кошку. – Я хочу, чтобы ты рассказала мне о принципах его действия. Разрезание пространства в любую точку – это совсем иное, нежели настройка устойчивых мест перемещения.       - Совсем иное, – эхом отозвалась Энид, не отрывая глаз от этой картины.       Из-за преломления света в воде все казалось больше, и она любовалась, как он водит ладонью по стволу и мнет багровую головку, как через увеличительное стекло. Ее рука поползла к груди, огладила ее, и кончики пальцев стали рассеянно теребить заострившийся сосок. Солас одобрил это, медленно облизав губы и осторожно сжав в кулаке мошонку, от чего член встал колом и на нем взбугрились вены.       - Солас… Я и правда не ожидала тебя снова увидеть, – она переместила руку ниже, развела колени и указательным пальцем медленно провела между своих ставших скользкими складок.       - Ты шутишь? Думала, я так просто дам тебе уйти? У меня миллион вопросов, – сказал Солас тоном школьного учителя, однако его взгляд неотрывно следил за тем, как она гладит себя, раскрывая порозовевшие лепестки все шире.       - Я бы тоже не отказалась научиться чему-то полезному. – Она старалась поддерживать светский тон, хотя это было тяжело. – Например, как превращать врагов в камень, просто сверкая глазами.       Он переместил ногу на середину ванны и протянул ее к Энид. Узкая ступня с длинными гибкими пальцами вытеснила ее руку и заняла место между скользких складочек.       - Сколько у нас времени до твоего ухода?       Энид бросила быстрый взгляд на мегаскоп.       - Четверо суток, шестнадцать часов и двадцать три минуты.       - Маловато, конечно. – Ступня Соласа начала движение. Вверх, вниз, по кругу. Энид закусила нижнюю губу и ухватилась рукой за край ванны. Он продолжал, как ни в чем ни бывало: – Итак, почему ты назвала меня нолдором и феанорингом? Как ты совмещаешь левитацию с боевыми заклинаниями? Каковы принципы навигации в порталах между мирами? Кто такие синдар и где находится Средиземье? – он говорил это почти без выражения, однако глаза уже полыхали тем самым голодом, а большой палец ноги погружался все глубже в горячую тесную щель.       - Это долгая история, – голос подвел Энид, сбившись в стон – сдерживаться она уже не могла. – Я расскажу тебе все… только немного… позже.       И она всем телом подалась вперед, расплескивая воду.       Утолив первую жажду, они принялись изучать друг друга, исследуя границы удовольствия и боли. Смаковали грань между одним и другим, используя богатую фантазию и магический арсенал. Выныривая время от времени из этих омутов бесстыдства, они говорили и не могли наговориться. Только на вторые сутки вспомнили о еде, подкрепились скайхолдскими запасами, выпили бутылку ривейнского и снова погрузились друг в друга, дрожа от жадности и нетерпения.       Солас с интересом выслушал версию Энид о происхождении собственного народа. Оказалось, что все упоминания о Средиземье, Валиноре и войнах с Мелькором были вымараны из истории эванурисов. Что было неудивительно – Феанор и его потомки всегда тяготились властью валаров, считая себя равными богам. Преданья народа хранили смутную память о далекой безымянной прародине и великих скитаниях, затем все заслонял собой великолепный Арлатан.       - Я не совсем феаноринг. Эванурисы никогда не считали меня полностью ровней. Я бастард, – признался Солас. – Моя мать была из простых.       - То есть, из авари, – уточнила Энид и обрадовалась: – моя тоже из восточных авари.       Неожиданное дальнее родство отметили бутылкой тевинтерского винтажного, которое знатно ударило в головы. Им показалось хорошей идеей скрепить узы, и они принялись резать друг друга серебряным ножиком, пить кровь, залечивать порезы магией и снова кромсать. Кровь ударила в голову похлеще вина, и они долго и жестко занимались сексом, хохоча и вопя, как умалишенные. На память об этих безумствах они оставили друг другу незалеченные шрамы на лобках. У Энид это была стилизованная морда волка, у Соласа – геральдическая маргаритка, больше похожая на зубчатый крест.       На третьи сутки, проснувшись с тяжелыми головами, они решили взяться за ум и заняться взаимным обучением. Солас на лету ухватил алгоритм нефиксированных порталов, и они закрепили урок перемещениями в самые запомнившиеся места – виверново озеро в Крествуде, на стену Андруил в Изумрудных могилах и площадку на верхушке колосса в Свистящих пустошах. Заклинание окаменения тоже далось Энид быстро, но только с посохом – у нее не было силы эванурисов и связи с энергией Тени.       Вернувшись, они вместе разбирались в принципах действия мегаскопов, рун, амулетов. Солас рассказывал о лириуме, Энид – об отличии межмировых порталов от локальных. Солас описывал чудеса Арлатана, рассказывал об эванурисах и их запутанных связях, о своих сложных отношениях с Митал, о Забытых и Недозволенных, об устройстве Тени и духах.       Энид поведала историю Средиземья и Валинора, с момента Песни айнуров до великой катастрофы. Рассказала о потерянной семье, о мытарствах в чужом мире, основании Ордена и уходе отца, о разделении с народом Ольх, вытеснении вранов и нескольких веках спокойствия вплоть до прихода людей. О попытке сосуществовать, восстании и поражении, шатком союзе с людьми и постепенном вымирании народа Гор.       Потом они снова взахлеб любили друг друга – то нежно, то грубо, пьянея от вина и собственной одержимости.       Незаметно пролетел еще один день, и еще одна ночь. Наступление утра хотелось оттянуть, поэтому они почти не сомкнули глаз, лишь ненадолго проваливаясь от усталости в неспокойный сон. Но время неумолимо уходило, через несколько часов должен был открыться портал.       - Предлагаю обмен, – сказал Солас. – Ты мне отдашь осколки моей Сферы…       Энид напряглась – ведь она собиралась исследовать их с помощью Авалакха. Но одновременно она понимала, что отдаст Соласу все, что он пожелает.       - А я тебе это, – он подошел к своей походной сумке и вытащил… целую Сферу.       - Солас! – она не верила своим глазам. – Откуда?       - Это Сфера Митал. Я ее хорошо изучил и теперь знаю, как восстановить свою.       Энид нахмурилась.       - За этим ты убил Флемет? Чтобы отнять Сферу?       - Убил? – искренне удивился он. – Митал отдала мне свою силу. Она знала о моих планах и полностью их поддерживала.       От души у нее немного отлегло.       - Почему бы тебе не рассказать об этом Морриган? Она наследница, хранитель майярской искры. Вы могли бы стать союзниками.       Солас пожал плечами и с неохотой ответил:       - Зависит от нее.       Энид подошла к нему и с трепетом взяла в руки драгоценный артефакт.       - Спасибо. Это поистине царский дар. Мне нечего дать тебе взамен равноценного. Пожалуйста, прими мой мегаскоп. Надеюсь, он тебе пригодится.       - Это был не дар, а сделка. А за мегаскоп спасибо, он мне и правда пригодится. Прими тогда и мой дар. – Солас снял с шеи костяную волчью голову на шнурке. – С его помощью ты сможешь связаться со мной так, что никто не перехватит и не расшифрует послание. Но только, – здесь он погрустнел, – это сработает, если мы будем находиться в одном мире.       Энид приняла амулет и почувствовала, что он хранит тепло его груди. Невольно она погладила зашлифованные грани.       - Как его активировать? Огонь, холод? Магия духа?       - Все проще, венан. Поцелуй. Просто прижми его к губам.       Она поцеловала волчью голову. Солас вытащил такой же амулет из сумки и шепнул в него:       - Я тебя чувствую.       Ей почудилось, что он шепчет прямо ей в ухо. Потом Солас приложил к губам свой амулет, и она ощутила его поцелуй.       Этот прощальный секс был странным. Сплетясь в тесный клубок, они почти не двигались – только вжимались друг в друга, словно стремясь замкнуть свои нервные системы в одно целое. И оргазм получился общим – судорога сотрясла их тела в унисон, крики слились в один. Потом они долго сидели, крепко сцепившись, и плакали. Солас прятал лицо, зарывшись ей в шею, и не издавал ни звука, только спина вздрагивала. Энид рыдала, не сдерживаясь, заливая слезами себя и его.       Солас по-мужски первым взял себя в руки. Отстранившись, он обхватил ладонями ее лицо и, вглядываясь красными глазами, в желании получше запечатлеть в памяти все ее черты, сказал:       - Ты моя… – запнулся и замолчал. Любое слово – будь то «любимая», «желанная», «родная» или «единственная» – прозвучали ли бы пошлой банальностью. Поэтому он просто повторил: – Ты моя. Пора. Я буду ждать нашей следующей встречи. Иди.       С трудом поднявшись, она умыла лицо холодной водой. С тела решила как можно дольше не смывать запах Соласа. Принялась за работу: уменьшала и складывала. Подумала было увеличить до своих размеров любимый доспех из кости Гаккона Зимодыха. Но решила, что от искусственного растягивания он потеряет в плотности. Поэтому уменьшила его тоже, чтобы отдать дома на подгонку хорошему оружейнику. Достала свой старый доспех из панциря кейрана. Облачаться одной рукой было трудно, и Солас помог затянуть крепления.       Собрав все вещи в рюкзак, оставив в пещере только скайхолдские кровать, ванну и ковер, она села на пол перед элувианом. Оставалось еще немного времени, Солас сел за ней и принялся расчесывать ее волосы. Заплел косу, свернул в пучок, закрепил длинной золотой шпилькой. Энид плакала – на этот раз беззвучно, только слезы струились по щекам, не желая останавливаться. Солас обнял ее со спины и так они сидели до тех пор, пока зеркало не вспыхнуло.       Элувиан ожил, но не так, как обычно. Никаких перламутровых завихрений и лириумных водоворотов. Середину зеркала взрезал узкий вертикальный луч яркого и однородного белого цвета. Он расширялся с легким гудением, пока не заполнил всю раму. Солас встал, рывком поднял Энид, повесил рюкзак ей на спину, сунул в руку посох и подтолкнул к порталу. Она обернулась, встретилась с ним глазами, кивнула и шагнула внутрь. Портал схлопнулся снова в узкий луч и погас. *****