Привычка выживать

Глава аврората Сириус Блэк откинулся в кресле и посмотрел на громоздившиеся на каминной полке массивные часы. — По-прежнему четверть пятого, — рыкнул один из позолоченных львов, поддерживающих циферблат. А второй добавил: — И не надоело ещё на нас пялиться? Блэк вздохнул и, отвернувшись, тоскливо уставился в зачарованное окно, размышляя, как он дошёл до такой собачьей (ха-ха) жизни. А началось всё с того, что… *** …Он открыл глаза и увидел незнакомый потолок. В горле пересохло, под веки точно песку сыпанули, а голова, видимо, превратилась в ком сырой земли. Он попытался пошевелиться и тут же насладился неизведанным доселе ощущением: словно разом затошнило все внутренние органы. Сириус беззвучно застонал. Ну и надрались же они вчера. Интересно, как там Джеймс и … Джеймс. Мозг обожгла череда огненных вспышек: Годрикова лощина, Азкабан, Питер, Хогвартс, Гарри… Гарри! Что с ним, что случилось в министерстве? Он попытался подняться, но оказался способен лишь на хриплый еле слышный стон. На мгновение физическую боль перекрыло огромное, нечеловеческое горе: в очередной раз переживать гибель одного друга и предательство другого всегда было чертовски мучительно. В таких случаях он обычно слышал шуршание полуистлевших плащей, ощущал тянущиеся к нему гниющие руки и видел ужасную всасывающую бездну под капюшоном. Но в этот раз шелест производился мантией колдомедика, который склонился над ним с тревожно-радостным выражением лица. — Мистер Блэк! Вы очнулись! — голос резанул по нервам с такой силой, что Сириус чуть было вновь не потерял сознание. — Вот, выпейте это… И это… Ну же, мистер Блэк, не упрямьтесь. Колдомедик ловко зажал ему нос и влил зелье. — Что с Га… бульк! Сириус закашлялся, чёртово зелье попало не в то горло. — Всё хорошо, мистер Блэк, — целитель ободряюще сжал его руку. — Вы очень быстро восстанавливаетесь, отдохните ещё чуток, а поговорим позже. Сириус хотел было возразить, но внезапно почувствовал, что скатывается в сон. Веки словно опускались сами собой. — Вот и хорошо, — услышал он и крепко заснул. По-прежнему ничего не снилось, но на этот раз его не-бодрствование было обозначено звуками, расцвечено запахами и даже ощущениями: вот кто-то поправил одеяло, вот чья-то прохладная ладонь легла на лоб. И это так отличалось от бесконечной, беспросветной, безжалостной пустоты, к которой он привык (как? где? он пока не вспомнил), что Сириус заплакал — от облегчения и радости, от неизбывного горя и боли… И кто-то осторожно стёр его слёзы. Когда он проснулся, в кресле у кровати дремал Гарри. Худой, бледный, исцарапанный и… — Ты стал больше, — прошептал Сириус. Гарри открыл глаза. — Сириус… Сириус! Он метнулся к кровати, взял за руку, взволнованно вглядываясь в лицо. И улыбнулся. — Крёстный, ты… Я… ЦЕЛИТЕЛЬ МЭРИДЬЮ!!! — Нет! — прошипел Сириус. Но на зов уже спешил давешний колдомедик — худощавый человек средних лет с целым арсеналом склянок. — Я не буду это пить, — проскрипел Блэк, уворачиваясь от протянутого пузырька. — Я не хочу спать! — Вы и не будете, уверяю, — с профессиональной безмятежностью уговаривал его целитель. — Это укрепляющие смеси и состав для смягчения связок. Через часок можно будет поесть. А пока полежите, мистер Поттер расскажет вам наши новости. И мистер Поттер рассказал. В последующие несколько часов молоденькой практикантке удалось впихнуть в Сириуса бульон, вкуса которого он не ощутил, а целитель Мэридью трижды подходил с напоминаниями о необходимости отдыха и, в конце концов, был послан к чёрту. А Гарри всё говорил и говорил. — Тебя нашли в министерстве, у Арки. Вернее, у того места, где она стояла. Арка то ли была разрушена, то ли сама каким-то образом… Пока считается, что во время битвы произошёл мощнейший выброс магии, который повлиял на некоторые артефакты и вообще на места и вещи, имеющие магическую ауру, самые древние из них. Но точно пока не знают, только неделя прошла, ещё не до того. Есть версия, что Волдеморт ставил над Аркой какие-то опыты. В общем, её больше нет, а ты вернулся к нам. Ко мне. Гарри как-то робко взял его за руку. — Сириус, я должен сказать. Среди погибших ещё… — Рем. Он знал это. Бродяга внутри него тоненько скулил на протяжении всего рассказа крестника. Луни больше нет. Гарри сбивчиво рассказывал, как они сражались, Люпин и Тонкс, как погибли… — Что ж, — вымолвил наконец Сириус, накрыв его руку своей костлявой ладонью, — похоже, я пропустил всю вечеринку. Гарри вымученно улыбнулся, под его глазами вдруг обозначились резкие тени, и Сириус вспомнил, что он тут не единственный пациент. — Так, спать, быстро. Засиделись мы, — он улыбнулся. Гарри кивнул. — Я завтра приду. — Конечно. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Гарри. Дверь палаты захлопнулась, улыбка медленно стекла с лица Сириуса. Он невидяще уставился в окно. Мыслей не было, в мозгу кружил лишь хоровод лиц: смеющийся Джеймс и улыбающаяся Лили, насупленный Рег и безумно скалящаяся Белла. Ремус — тихий мальчик с глазами взрослого и Ремус — худой мужчина с ранней сединой, Питер — трусоватый, восторженно на него глядящий парнишка, и Питер — мерзкий крысоподобный карлик. Дамблдор. Джеймс… Лили… Появилось жгучее желание перекинуться в пса, забиться, спрятаться, укрыться от этих безжалостных в своей чёткости образов, от запомненных до последней чёрточки лиц… Сириус закрыл глаза. Ночь будет долгой. *** В последующие дни у него было много посетителей. В основном, конечно, представители семейства Уизли. Артур посетовал, что министерство превратилось в филиал Бедлама, Молли принесла целую гору провизии, а Сириус постарался не замечать ни их седины, ни потерянного взгляда Джорджа. Война по-прежнему сквозила в каждом взгляде, в нечаянном вздохе и в том, как кто-то вздрагивал при громком звуке, но жизнь брала своё. Погибшие рассчитались сполна, выжившие продолжали платить свою цену, но шли дальше, и это было правильно и, пожалуй, хорошо. Особое удовольствие Сириус получал от визитов друзей Гарри. Все эти вчерашние школьники видели и делали такое, чего другим бы хватило на десяток биографий, но при этом была в них настоящая, живая радость и вера в будущее и в то, что это будущее будет лучше. По крайней мере, они сделают всё, чтобы так было. И Сириусу очень хотелось верить, что у них получится. Больше всего он радовался, наблюдая за «Золотым трио»: как они взахлёб рассказывали новости или вспоминали что-нибудь из своих приключений, как синхронно замолкали, упомянув кого-нибудь из погибших, и непроизвольно касались друг друга в попытке утешить, как беззлобно подшучивали, как понимали один другого с полуслова, с полувзгляда… Настоящая команда. Стая. У мальчика есть стая. А его стая мертва. Остался лишь один старый беззубый пёс, который целыми днями лежит на солнцепёке, пытаясь изгнать из костей могильный холод, и всё, что ему остаётся, это наблюдать за молодыми сильными щенками и надеяться, что их жизнь сложится лучше. Примерно в таком настроении его и застал Кингсли Шеклболт. На тот момент он был главой наспех сформированного временного правительства и, судя по рассказам Гарри, работал по двадцать пять часов в сутки, но при этом не забывал навещать многочисленных пациентов Мунго. Это случилось на пятый день после того, как Сириус пришёл в себя. Он почти полностью восстановился — по крайней мере, физически, и теперь думал, как быть дальше. Мысль о возвращении в склеп на Гриммо вызывала тошноту. Дел не было, планов тоже. «Сэр, вы провели полжизни в тюрьме и чёрт-те-где, каковы ваши планы на будущее? — Знаешь, детка, последние лет двадцать я об этом как-то не думал…» Ужасно хотелось курить, но достать маггловские сигареты в магической больнице было совершенно нереально. «Что ж, хоть какой-то план на день выписки у меня имеется», — невесело думал Блэк, сидя на подоконнике. Там его и заметил Кингсли. Он подошёл и просто пожал Сириусу руку, сказал, что рад его видеть и ни о чём не стал расспрашивать. У него нашлись сигареты, да не какой-нибудь пижонский «Кент», а «Мальборо». Сделав первую затяжку, Сириус даже глаза прикрыл от наслаждения: вкус сигареты был таким реальным, таким… живым. А устало привалившийся к стене Кингсли рассказывал, что множество Пожирателей всё ещё на свободе, а с ними и те, кто не был отмечен, но поддерживал Волдеморта во время его правления и увяз достаточно, чтоб теперь любой ценой пытаться скрыть это и избежать правосудия. Убийства, похищения, подлоги и «Империо» по-прежнему остаются обычным делом, да ещё Пожиратели, которым нечего терять, пытаются формировать отряды сопротивления. А опытных авроров не хватает, да и вообще, тех, кому можно безоговорочно доверять, раз-два и обчёлся… — Так, — сказал Сириус, щелчком отправив окурок в урну. — А кто у нас теперь палочки продаёт? Кингсли улыбнулся. Так Сириус стал аврором. Опять. Фактически, он был охотником за головами: выслеживал Пожирателей и прочую шваль, которая неизбежно всплывает во время войн и революций. Наделённый особым чутьём и располагающий возможностью к прекрасной маскировке, Блэк никогда не возвращался без «добычи». Никто лучше него не знал о способах выживания в бегах, а потому он без труда предугадывал каждый ход и намерение преступника, и рано или поздно (а скорее рано, нежели поздно) очередной беглый маг замечал неподалёку гигантского чёрного волкодава, один вид которого вызывал желание по-пращуровски сплюнуть через плечо, чтобы отогнать беду. Да только это не помогало. Блэк наслаждался. Такая жизнь не оставляла времени на горестные размышления или тяжкие воспоминания, привычный риск и опасность были тем приятнее, что теперь-то он выступал в роли охотника, а не загнанной, вздрагивающей от каждого шороха жертвы. Новая палочка слушалась безукоризненно, наполняя всё его существо радостью от пробуждения спавшей вместе с ним магии. Эта палочка (тринадцать дюймов, ясень) буквально сама прыгнула ему в руку тогда, в магазине. Постаревший, измождённый, но по-прежнему безупречный Олливандер кивнул, признавая покупку, и заметил, что ясень вырастает на золе сгоревшего человека. Сириус хмыкнул: по итогам своей предыдущей жизни он мог бы уже владеть небольшой ясеневой рощей. Буквально через две недели после начала службы Кингсли выцепил его в коридоре министерства, куда Блэк притащил на регистрацию очередного пойманного преступника, и втолкнул в свой кабинет. Отбиваясь от бумажных самолётиков, заполонивших кабинет, Шеклболт, чертыхаясь, отыскал какой-то пергамент. — Вот, подпиши. Наконец-то выправил, а то всё руки не доходили. — Что это? — Сириус, не глядя, подмахнул документ. Кингсли шлёпнул на пергамент печать и взмахнул палочкой, делая копию. — Мистер Блэк, от имени Магической Британии разрешите принести Вам извинения в том, что Вы были признаны виновным в том, чего не совершали, и понесли незаслуженное наказание. Отныне Вы, Сириус Арктур Блэк, объявляетесь свободным гражданином Магической Британии со всеми правами, даруемыми этим званием. Вы также можете требовать от министерства компенсации, но только как-нибудь потом, ладно?? — Кингсли под конец перешёл с торжественного тона на жалобный и сунул ему в руку оправдательный приговор, полученный, видимо, безо всяких разбирательств. — Тут где-то ещё был приказ о твоём назначении главой Аврората… — Так Аврората-то нет… — машинально заметил Сириус. Во время беспорядков кто-то устроил пожар на третьем уровне, и Аврорат выгорел почти дотла. Все они таскали улики, доклады и подозреваемых по всему министерству, а допросы проводили чуть ли не в коридорах. — Будет, Сириус, всё будет. А, вот он. Поздравляю, старший аврор Блэк. Кингсли сунул ему ещё один пергамент и кинулся к затрещавшему камину. А Сириус стоял и, не мигая, смотрел на пару пергаментов, которые давали ему право на жизнь и свободу. Всё так просто: мы были неправы, извините. И можно больше не прятаться по подворотням, не жрать крыс, не спать под мостами… — А как насчёт них? — прошептал Блэк, сминая в кулаке оправдательный приговор. — Имею ли я право отныне не видеть их во сне? Жутко, до воя захотелось напиться. А ещё он вдруг вспомнил, что не был у Гарри больше трёх дней. Оглянувшись на Кингсли, оравшего на кого-то через камин, Блэк вышел из кабинета, рассеянно сунув скомканный пергамент в карман новенькой кожаной куртки. Её он купил сразу же после палочки. *** Гарри обрадовался назначению больше самого Сириуса. — Как здорово, крёстный! — парень сердечно обнял его. — Ты прекрасно справишься, я уверен. Только, — он отстранился и пытливо взглянул Сириусу в глаза, — будь осторожен, очень тебя прошу. Если что-то случится, если ты опять… Я просто не вынесу. Блэк хотел пошутить, что его, мол, даже смерть не выносит, но осёкся. Крепко обнял крестника в ответ. — Я буду осторожен, Гарри. Ради тебя — буду, подумал он. Если я нужен тебе, Гарри. Пока я нужен тебе. — А у меня тоже есть новости, — улыбнулся тот. — Меня выписывают! В Мунго его лечили не столько от травм, сколько от истощения — физического, магического… Но Сириус чуял и иное: в Гарри что-то менялось, подобно нарастающей вновь коже. Это же чутьё помогало ему удержаться от вопросов, подсказывая, что сначала крестник должен ответить на них себе и что он способен это сделать сам, без вмешательства окружающих. Однако сейчас Сириус позволил себе осторожно поинтересоваться: — И… куда дальше? Есть планы? — Есть, — кивнул Гарри. — В Хогвартсе много работы, принимается любая помощь. — Ох… — Сириус пристыжено зажмурился. — Совсем не подумал о Хогвартсе. Слушай, я бы тоже с радостью… — Не-не, что ты, у тебя и так дел хватает. Но если выдастся свободная минутка, приходи. Как я понял, мы пока будем жить в палатках или в Хогсмиде, если места хватит, а то много народу собирается. Я свяжусь с тобой. — Хорошо, — в свою очередь улыбнулся Сириус. — Буду ждать письма. Собирая вещи (в основном кучи всевозможных подарков со всех концов Британии), Гарри, смеясь, рассказывал, что Гермиона сеет панику среди домовых эльфов: пытается организовать их, записывая в смены и подсчитывая количество трудовых часов, потраченных ими при восстановлении школы, чтобы затем оплатить их в соответствии с трудовым кодексом. Эта её деятельность изрядно тормозит работу и доводит эльфов до нервного срыва, но упрямица по-прежнему спит и видит, как бы придать ГАВНЭ официальный статус. — Президент ГАВНЭ — Гермиона Грейнджер, встречайте! — голосом конферансье произнёс изнемогший от смеха Сириус. Потом они зашли в детское отделение, осчастливив дежурных колдомедиков мешком сладостей и игрушек, собранных Гарри, и он проводил крестника до камина, заодно немного поболтав с Минервой — новой директрисой Хогвартса (она навещала его в больнице). Они вновь обнялись с Гарри, и тот шагнул в камин, а Блэк — к окну, за которым уже несколько минут сидела казённого вида взъерошенная сова, глядевшая на него устало и с укоризной. Угостив её собачьим печеньем, своё пристрастие к которому Сириус тщательно скрывал ото всех, он вскрыл письмо. Имя, краткая информация, где был замечен. Работа. *** Следующие три месяца пролетели незаметно. Сириус шнырял по всем уголкам Британии в поисках преступников, в Хогвартсе полным ходом шли восстановительные работы. В своих письмах Гарри упоминал огромное количество людей, которые оказывали школе все возможные виды помощи. То, что Магическая Война была окончена именно там и выиграна, фактически, благодаря детям, было жутко и несправедливо. И словно бы для того, чтобы сгладить воспоминания и как-то компенсировать уплаченную цену, магическое общество стремилось как можно скорее восстановить Хогвартс, подспудно ощущая, что в тот момент, когда волшебная школа распахнёт двери для детей в новом учебном году, можно будет с уверенностью сказать: война закончилась. Так что работа шла ударными темпами, но Сириус там так и не появился — не до того было. Однако в конце августа он получил такую возможность: письмо с приглашением на церемонию чествования участников войны настигло его во вновь отстроенном Аврорате. Он тогда впервые вошёл в свой кабинет и обнаружил на столе конверт. Взяв его в руки, Сириус заворожено смотрел на печать с оттиснутым на ней гербом, вид которого мгновенно пробудил в нём все те воспоминания, которые он так старался упрятать поглубже: восторг при виде пергамента с его именем, предвкушение свободы, Хогвартс-экспресс, новые друзья… Почему-то более поздние и куда менее радостные события на ум не шли, письмо из волшебной школы так и осталось навсегда обещанием счастья. Блэк грустно улыбнулся и направился к камину: необходимо было купить парадную мантию. *** В тот день в Хогвартсе собралась чуть ли не половина Магической Британии: идея Шеклболта провести награждение именно там, в восстановленной общими силами школе, была горячо одобрена всеми. Неторопливо бредя от Хогсмида, Сириус не мог не признать, что строители и их помощники постарались на славу: помимо восстановления стен и башен, была проведена общая реставрация, и теперь только зияющий обугленными просеками Запретный Лес напоминал о том, что именно здесь состоялась решающая битва. Но лесники по весне избавятся и от этих воспоминаний, и всё будет по-прежнему. Так Сириус размышлял, гуляя по окрестностям Хогвартса. Но вот он ступил на дорожку, усыпанную белым гравием и, пройдя по ней, увидел ряд могил в тени южных кипарисов — павшие при защите Хогвартса. Некоторые их них были похоронены в семейных склепах, но большинство лежали здесь, на специально созданном кладбище. Он медленно пошёл вдоль надгробий, читая надписи. «Колин Криви,1981-1998, защитник Хогвартса. Любящий и любимый сын и брат.» «Алисия Спиннет, 1980 — 1998. Ave, maris stella. » Машинально отметив, что факультеты не указаны, Сириус приостановился у могилы Фреда, заваленной цветами, зная, что увидит дальше. Серое надгробие с золотистыми буквами. Ремус Люпин и Нимфадора Тонкс-Люпин, «в жизни и в смерти». Он медленно опустился на колени, коснувшись серого камня. — Луни… Вот я и пришёл… Судорожно вцепившись в траву, невидяще уставившись в землю, Сириус оплакивал своего друга, свою молодость, свою жизнь: «Как же так, Луни? Вы там, а я… зачем? Почему я остался?» Он не находил ответа и просто позволил боли оглушить себя, затопить и терзать, выходя глухими отрывистыми рыданиями, стекая по щекам слезами. Только сейчас, никогда больше. Наконец он ещё раз коснулся надгробия, прощаясь, и поднялся на ноги. Тёплоё, все ещё летнее солнце высушило слёзы, и Блэк вдруг осознал, что уже полдень, и нужно поторапливаться, чтобы не опоздать на церемонию. Тут до него долетел шорох гравия. Неизвестно зачем он прошёл чуть дальше, свернул за угол аллеи. Там, на площадке, возвышалась белоснежная гробница, а рядом с ней стоял человек в чёрной мантии. Снейп, узнал он. А это — гробница Дамблдора, Гарри рассказывал. Первым порывом было подойти, сказать что-нибудь, поздороваться если не с Сопливусом, так хоть с Альбусом. Но тут Снейп вдруг качнулся вперёд и как-то неуклюже, безнадёжно прижался лбом к сияющему мрамору. Блэк замер. Он понимал, что не годится подсматривать за людьми в такие моменты, пусть даже речь идёт всего лишь о Сопливусе, но не мог оторваться от зрелища снейповой скорби. За время учёбы и тогда, в Ордене, он видел его всяким, но таким… обнажившимся - впервые. В своих рассказах Гарри особое внимание уделил Снейпу, сожалея о своём поведении, подозрениях и сказанных в его адрес словах. «Ну, уж большинство-то из них он заслужил!» — не удержался тогда Сириус. А Гарри глянул серьёзно и сказал, что если бы не профессор Снейп, они бы никогда не выиграли эту войну, с чем Блэк был вынужден согласиться. Смерть Дамблдора они тогда обсуждать не стали, но сейчас Сириус задался вопросом: каково это — убить единственного человека, который тебе всегда верил и защищал и которому ты доверял, своего наставника и, наверно… друга? Он до сих пор помнил, с каким разочарованием смотрел на него директор после той выходки на шестом курсе, и это, пожалуй, было действительно страшным наказанием. А убить его… И жить потом с этой мыслью, с этим воспоминанием. Глядя на вздрагивающие плечи Снейпа, Сириус отрешённо подумал, что попади тот в Азкабан, дементоры бы вились вокруг его камеры круглосуточно. От этой мысли предсказуемо бросило в дрожь, и он нервно переступил с ноги на ногу. Гравий предательски зашуршал, и Снейп резко вскинул голову. Чёрт. Чёрные глаза (абсолютно сухие) полыхнули бешенством, а лицо мгновенно приняло выражение «Вы-гляньте-кто-тут-пахнет-псиной». Как ни странно, Снейп ничего не сказал, просто повернулся и растворился в зарослях шиповника, оставив смущённого и недовольного собой Блэка в одиночестве. *** Церемония проходила в Большом Зале и началась с минуты молчания. Многие из наград, вручённых в тот день, были присуждены посмертно. Сириус заметил, как побледнел Джордж Уизли, получая ордена за себя и за брата, как Билл Уизли непроизвольно отворачивался, пряча изувеченную щёку. Всех награждённых встречали дружными аплодисментами, но весёлой эту церемонию никто бы не назвал, это точно. Вручавший награды Кингсли (уже министр к тому времени) хлопал каждого по плечу, приобнимал, тихонько говорил что-то. К своему изумлению Сириус тоже получил орден Мерлина второй степени с какой-то мудрёной формулировкой, суть которой сводилась к тому, что ему посчастливилось умереть во время схватки с Пожирателями. «Спасибо кузине», — кисло думал Блэк, поднимаясь и одёргивая новую тёмно-серую мантию. Объявленный как «глава Аврората», Сириус заметил некоторое смущение присутствующих, за исключением членов ОФ, которые чуть не отбили себе ладони, аплодируя. В сознании же большинства он по-прежнему остался беглым преступником, а переполненный сенсациями «Пророк» отвёл новости о его оправдании лишь пару строк в колонке светских сплетен и объявлений о помолвке. Однако Шеклболт, не смутившись, обнял Сириуса так, что у того хрустнули кости и шепнул: «Не забудь про планёрку завтра». Снейпа награждали одним из последних, и директриса даже запыхалась, перечисляя его многочисленные заслуги. Дважды кавалер ордена Мерлина Северус Тобиас Снейп сошёл с помоста, глядя на аплодирующих людей с таким великолепным пренебрежением, словно они были первокурсниками, запоровшими простейшее зелье, и всем своим видом показывая, сколь безразличны ему и награды, и признание. «Вот ведь сукин сын», — с невольным восхищением подумал Сириус, которого донельзя утомил растянувшийся на четыре с лишним часа официоз, и Снейп, словно услышав, нашёл его глазами, и, тут же отвернувшись, торопливо прошёл на своё место уже безо всяких демонстраций. Сверкающие звёздочки орденов казались чужеродным украшением на его строгой парадной мантии, почти точь-в-точь повторяющей учительскую. Тем временем на помост взошёл Гарри, и Сириус обратился в слух: победитель Волдеморта должен был произнести речь. Гарри был явно смущён, но голос его звучал твёрдо: — Это было тяжело, но мы победили. Давайте же жить так, чтобы ни одна из жертв этой войны не была позабыта и не оказалась напрасной! Эти простые слова были поддержаны дружными аплодисментами, и церемония, наконец, закончилась. Кое-как отбившиеся от репортёров и фотографов члены ОФ, распихав по карманам приметные ордена, отправились в Лондон — отмечать награждение в кафе, выбранном загодя Гермионой. Болтали обо всём подряд, кроме войны. Это был хороший вечер. — У меня есть для тебя сюрприз, — широко улыбаясь, заявил Гарри, когда они вышли на проспект. — Какой же? — Увидишь. В общем-то, мы все руку приложили — научились, пока работали на восстановлении Хогвартса. Сюрпризом оказался особняк на Гриммо. Хотя, в этом доме было трудно узнать захламлённый, пропахший тленом склеп, который помнил Сириус. Но не был он похож и на родовое гнездо Блэков, с его подавляющей, тяжеловесной роскошью. Светлые стены, сияющие чистыми стёклами окна, новые ковры, мебель и предмет особой гордости — сверкающая кухня, набитая маггловской бытовой техникой. — Я знал, что ты оценишь, — Гарри наблюдал, как крёстный с упоением, достойным Артура Уизли, изучает микроволновку. — Теперь сможешь сам себе готовить. — Обязательно, — Сириус сунулся в холодильник. Кричеру он велел следить за порядком в доме и не показываться ему на глаза, отказавшись от первоначального намерения пустить мерзавца на совиный корм — Гарри упросил. В холодильнике обнаружилось пиво, и они, открыв по бутылке, устроились за кухонным столом. — Итак, Гарри, — начал Сириус, сделав первый глоток. — Куда теперь? — Нуу, — немного смущённо протянул тот, — я, вообще-то, уже поступил. Летом на курсы ходил, и библиотека Хогвартса пригодилась. Забыл сказать, да и некогда тебе было. — И куда же? — Блэк ощутил укол совести. Надо же, прошляпил такое событие! Ответ его ошеломил. — Колдомедицина?? Но Гарри… — Что? — Ты же как бы… не проявлял склонности. Тот невесело усмехнулся. — А к чему проявлял? К уничтожению Тёмных Лордов? Да их, вроде бы, не осталось больше. — Нет, но как же квиддич? Ты же так его любил… Гарри небрежно повёл бутылкой. — А я и буду любить. Но при этом хочу приносить реальную пользу, делать что-то, понимаешь? — Гарри, послушай, — Сириус нервно провёл рукой по уложенным утром волосам. Сначала Хогвартс, теперь это. Эх, Рема бы сюда — вот он бы объяснил всё, как надо. — Ты вовсе не обязан…э-э… компенсировать ущерб, понимаешь? Ты всё сделал, как надо, и наконец-то можешь жить так, как хочешь, ты больше ничего никому не должен. И плевать, чего они там ждут или не ждут от тебя. — Сириус, — Гарри наклонился вперёд. — Я действительно хочу стать колдомедиком. Да, раньше бы мне такая мысль и в голову не пришла, но после… всего у меня было время подумать, и пока я был в Мунго… В общем, чувствую — моё это. А что ничего не знаю, так для этого есть учёба. — Но что если ты ошибаешься, что это не то, чего ты хочешь на самом деле? Гарри, ты ведь и не видел ничего толком! — Видел-то я как раз достаточно, — пробормотал Гарри.— Но, может быть, и ошибаюсь, да. Тогда просто брошу всё и стану тратить денежки. Я, знаешь ли, богатый наследник, — он задорно подмигнул Сириусу. Тот улыбнулся в ответ, но в душе был разочарован: он-то уже воображал, как обучит Гарри всему, как они вместе будут ходить на задания. Возможно, ему бы удалось стать анимагом. Кроме того, если Сириус хоть что-то понимал, то насупленный парень, сидящий напротив, был одним из самых сильных магов, что он когда-либо видел, и было обидно, что такой потенциал… Сириус тряхнул головой. Гарри хотел созидать, а не разрушать, и, пожалуй, этот его выбор говорил о том, что он значительно мудрее своего горе-крёстного. «Но старого пса не выучишь новым трюкам», — усмехнулся Блэк про себя, а вслух спросил: — А факультет какой? — Пока не решил, — разулыбался крестник. — Но до третьего курса ещё есть время, подумаю. Потом они обсудили Рона и Гермиону (аврорская школа и юриспруденция соответственно), и то, что жить Гарри будет в кампусе («Понимаешь, там и библиотека под рукой, и готовиться к занятиям можно вместе»). Сириус расстроился, но он понимал, что крестнику нужна компания ровесников. Они тут же договорились, что Гарри (плюс желаемое количество друзей) будет приезжать на уикенды и праздники, или заглядывать иногда на ужин. Сириус тут же вознамерился попробовать приготовить что-либо на новой кухне. В результате в двенадцатом часу ночи они давились совершенно несъедобным, по мнению Блэка, омлетом. Гарри же уверил его, что в своё время он бы за такой омлет душу продал, и Сириус, желая отвлечь крестника от мыслей о Дурслях, перекинулся в пса и, одним махом слизав с их тарелок невкусную еду, плюхнулся на задницу, умильно склонив голову на плечо и заглядывая Гарри в глаза, словно выпрашивая добавки. Тот хохотал до слёз, и Сириус решил не упоминать, что и ему в своей жизни приходилось есть куда менее аппетитные вещи. Всё это в прошлом. В прошлом. *** На следующее утро Кингсли представил ему подчинённых (около трёх десятков авроров) и выдал стопку заявок — около двадцати, почти половина из которых требовала присутствия как минимум двоих авроров. Весело. — Ну, ещё человек пятнадцать на срочных заданиях и в командировках, а вообще — да, ситуация аховая, как, собственно, и везде. Многие погибли, другие подали в отставку, кое-кто всё ещё в Мунго, и на твоём месте я бы на них не сильно рассчитывал. Но зато, — Кингсли заговорщицки понизил голос, — в коридоре ожидает пополнение из школы авроров. Восемь человек, больше не дали, ваших везде не хватает, сам понимаешь. Закрепи их за кем поопытней, а то, может, сам кого в напарники возьмёшь? Да, и не забывай отчёты писать. С этими словами Шеклболт юркнул за дверь, в которую, чуть ли не печатая шаг, вошли шестеро парней и две девушки в новёхоньких формах, в глазах — отчаянная решимость служить Магической Британии. Совершенно дезориентированный, Сириус молча смотрел на это великолепие. До этого они работали независимо друг от друга, а все обязанности старшего сводились к тому, что он время от времени подписывал какие-то документы, присылаемые Шеклболтом. Теперь же система приходила в норму. Блэк мысленно застонал. Во что он ввязался?? Как ни странно, всё оказалось не так страшно. Конечно, они все (включая его самого) работали по две смены подряд и постоянно мотались по всей Британии и за её пределы. И конечно, новички тоже добавляли хлопот, но Сириусу это всё даже нравилось. Он по-прежнему ценил новую должность за возможность воздать ублюдкам по заслугам, а ещё больше за то, что она выматывала его до бессознательного состояния, при котором не снились сны и не донимали воспоминания. Он завёл привычку ночевать на диване в кабинете, но раз в одну-две недели обязательно встречался с Гарри в лондонских кафешках или в доме на Гриммо. Подчинённые (некоторых он помнил ещё по первой войне с Волдемортом) быстро привыкли к нему, а сам он не мог нарадоваться на замечательную команду, собранную Шеклболтом. Кингсли, в свою очередь, всё реже и реже будил его вопиллерами типа: «Сириус! Что это за отчёт такой: «Была авария, жертв нет»?? Пиши по форме!», и даже посулил после Рождества прислать ещё молодых авроров, закончивших школу экстерном. Занятый по горло Сириус был абсолютно счастлив. В канун Рождества он собственноручно притащил в Аврорат последнего из известных им Пожирателей Смерти — Чарлза Грейси, которого выследили в одном из парижских опиумных притонов. По такому поводу Блэк со своим заместителем Диком Мак`Доннелом и Кингсли, который по-прежнему частенько навещал родной Аврорат, даже распили бутылку Огдена. Конечно, проблем с правонарушениями по-прежнему хватало, да и далеко не все сторонники Волдеморта выявлены и пойманы, но все же большую часть поствоенного хаоса они ликвидировали за какие-то семь месяцев. — Сириус, тебе нужен отпуск, — заявил Кингсли. — Нет-нет, не спорь. Теперь, когда всё мало-помалу устроилось, тебе нет нужды столько работать и самому за всем следить. Да и Дик в состоянии подменить тебя на недельку-другую, а, Дик? Здоровенный Мак`Доннел, добряк и умница, найденный Шеклболтом в каком-то околошотландском захолустье, решительно закивал. — Точно, шеф, надо отдохнуть. Вы ж работаете как проклятый. Вон, и за Грейси с нами увязались. — Сто раз просил, не говори мне «Вы», — досадливо поморщился Сириус, гоняя опустевший стакан по крышке стола. — Кингсли, да что я с этим отпуском делать-то буду? Петь «Святую ночь» под окнами? Мужчины рассмеялись такой перспективе. — Между прочим, у Гарри как раз каникулы начнутся. А он ни разу тёплого моря не видел, — при мысли о тёплых морях Шеклболт ностальгически вздохнул. — Так что давай, пиши заявление, и чтоб с завтрашнего дня духу твоего здесь не было. И не держи стакан пустым, дай-ка я тебе налью. *** Гарри был в восторге. Рон с Гермионой и Джинни тоже согласились поехать. Сборы заняли два дня и после тёплого семейного Рождества у Уизли они впятером отправились в Италию. Маленькая вилла была уютной, жители деревушки — дружелюбными, погода — прекрасной, море — тёплым… Сириуса хватило на пять дней. В первые два дня щедро сдобренное солнцем безделье было приятным, напоминающим его послеазкабанские «каникулы». Сириус валялся на прокалённой гальке, с удовольствием вслушиваясь в шелест волн и визг не вылезавшей из воды гриффиндорской четвёрки. На третий день он безо всякой на то причины занервничал. На четвёртый — изрядно нагрузился местной виноградной кислятиной за ужином, но это не помогло: посреди ночи он очнулся в холодном поту, хмеля как не бывало. Во сне толпы дементоров гладили его неживыми липкими руками, а он ощущал то, чего боялся больше всего на свете: беспомощность, неспособность сопротивляться. Потом он летел в серое небытие, не имеющее ни вкуса, ни запаха, ни верха, ни низа, и барахтался в нём, словно муха в остывшей овсянке, захлёбываясь пустотой и собственным криком. Дрожа, Сириус поднялся с пропитанных потом простыней и — испытанный способ! — перекинулся в Бродягу, чтоб хоть немного успокоиться. Забившись под кровать, кое-как продремал до рассвета. В течение дня он с трудом притворялся довольным жизнью, а бессонную ночь потратил на выкуривание двух пачек сигарет, сбор немногочисленных пожитков и придумывание предлога для возвращения в Англию. — Срочное задание? Сириус, вот жалость-то! — Гарри и остальные были искренне расстроены. — Ничего не поделаешь, работа, — бодро врал Блэк, ненавидя себя всё больше с каждой минутой. — Отдохните тут за меня, а как вернётесь — приходите на ужин. Я освоил йоркширский пудинг! Из пакетиков, правда, но всё равно неплохо получается… Путь до магической деревушки, в которой имелся подключенный камин, он проделал бегом. По пути убедив себя, что просто отвык от отдыха, а ребятам лучше будет пообщаться без старших, Сириус перенёсся сразу в свой кабинет. Мак`Доннел слегка удивился, но никак не прокомментировал столь раннее возвращение, лишь похвалил загар шефа; Кингсли же Блэк сказал, что ребятам явно надо побыть одним, по парам, и поэтому, мол, он решил их оставить — к тому моменту он уже и сам в это верил. Министр понимающе покивал и признался, что работы по-прежнему невпроворот. — Разрешите приступить? — шутливо козырнул в ответ Блэк. *** Остаток зимы пролетел незаметно. По-прежнему было множество дел, среди которых и любимый репортёрами «Заговор на Шестом уровне»— за него Сириус даже удостоился благодарственного письма от министра (Шеклболт, посмеиваясь, сам сочинял его за распитием ритуального Огдена с Блэком и Мак`Доннелом в честь успешного завершения операции). Людей всё так же не хватало, но присланные после Рождества обязательным Кингсли пятеро новичков очень быстро освоились. Ещё трое всё-таки вернулись после Мунго, двое не усидели в отставке. Дела в Аврорате шли всё лучше и лучше. Тем не менее, Сириус оказался не готов к тому, что придя однажды утром на службу (как всегда, заранее) и спросив у дежурного «Как дела?», услышит: — Всё спокойно, шеф. — Неужели? Ни одного вызова? — Ничего. Тишина, как в спальне пенсионеров, — ответил дежурный, зевнув при слове «спальня». — Видать, кончилась свистопляска. Сириус прошёл в кабинет, уселся за стол и, побарабанив пальцами по крышке, решил пересмотреть последние отчёты. За последующие две недели он привёл в порядок все возможные отчёты, и свои, и подчинённых, переделал и существенно дополнил картотеку, изучил подшивку журналов по магокриминалистике, неизвестно как уцелевших после пожара и, что ещё удивительнее, ремонта. Дел практически не было, словно вся Магическая Британия решила отдохнуть от поствоенной неразберихи. Лишь по пятницам наблюдалось небольшое оживление, да и то в основном благодаря пьяным дракам. Авроры начали притаскивать на дежурства журналы и плюй-камни, и по ночам, лёжа на облюбованной кушетке в кабинете, Сириус мог слышать их хохот, когда один из игроков получал вонючий плевок. Зато в разы прибавилось бюрократической волокиты, и вот она-то как раз и возлегла, нет, обрушилась на плечи и без того хандрящего старшего аврора. Стоило распахнуть дверь, как в кабинет влетали эскадрильи бумажных самолётиков со всех уровней министерства, из каминов с раннего утра выпадали свитки и вопиллеры, а в комнату вламывались буквально все, кому не лень. Трудолюбивые бюрократы старательно восстанавливали свою паучью сеть и строчили, не жалея сил. — «Пропажа пятидесяти граммов Феликс Фелицис…» Что за чёрт, да это ещё до Волдеморта было! «Ваш сотрудник замечен в превышении служебных полномочий…» Крэйг Мэнселл? Мерлин и Моргана, да нет у меня такого сотрудника! «Инструктаж по проведению противопожарных мероприятий…» И что с этим делать, скажите на милость?? Нет, леди, я не занимаюсь бракоразводными процессами. Нет, я сказал. Да откуда я знаю, кто! Выйдите уже отсюда, чёрт вас дери! И ДВЕРЬ ЗАКРОЙТЕ!!! Вконец озверевший Сириус вызвал по каминной сети Кингсли. Тот сочувствующе кивнул затюканному самолётиками другу и пообещал «прислать подмогу». Назавтра в кабинет, цокая каблучками туфелек (стучат даже на мягкой поверхности, последний всхлип моды), вошла весьма самоуверенная молодая особа и объявила, что её зовут Мэнди и что она является личным секретарём «мистера Блэка». Мэнди, с её белокурыми волосами, уложенными в элегантную «ракушку», кукольным личиком и пятью футами двумя дюймами роста, была единственным существом (исключая дементоров), которого Сириус по-настоящему боялся. Самолётики дисциплинированно зависали над её неизвестно откуда появившимся в приёмной столиком, покорно ожидая, когда она напишет на них твёрдой рукой «Не в нашей компетенции», «Более не актуально», «Обратитесь на второй уровень», «Не хватает подписи» и отправит дальше. Вопиллеры говорили громким шёпотом, перемежая возмущённые реплики извинениями, а присланные патронусы смиренно ожидали аудиенции вместе с посетителями, занимающими ряды кресел в коридоре. Однако срочные донесения и важные новости Блэк получал незамедлительно: Мерлин знает как, но ей удавалось их отсортировывать. Два раза в день Мэнди входила к Сириусу с горой документов, и он послушно следовал указаниям. — Вот здесь, пожалуйста… и этот… А вот тут дважды подпишите. Это запрос из школы авроров, изучите. Премия… Ордер на обыск… Дело Коннелли, вы просили. Назначение… Командировка… Пять галеонов на подарок О`Брайену, у него юбилей. Письмо. Письмо. Видимо, донос, взгляните сами. Печать… и вот тут. Благодарю. Кофе? «Эталон секретарши», — посмеивался Кингсли. «Помесь вейлы и Цербера», — соглашался Сириус. Конечно, ворчал он с непривычки. В самом деле, с появлением Мэнди всё бюрократическое безумие сошло на нет. Течение собственно аврорской службы оставалось безмятежным. И всё было бы прекрасно, да только… Сириус затосковал. И всё чаще стал проводить ночи в облике Бродяги.