Спаси меня

«Срочные новости! На директора одного из крупнейших банков Лондиниума – АэроСмит – сэра Артура Керкланда сегодня утром было совершено дерзкое покушение – его дом на улице Северная, 55 был взорван. К счастью, жертв нет, жена и сыновья сэра Керкланда к великой радости всех благодарных клиентов банка в момент покушения наслаждались прогулкой в Лондиниумском парке, теперь они, конечно, спешат навестить отца и мужа в одну из лучших британских лечебниц. К несчастью, директор АэроСмит серьезно пострадал в ходе покушения, на данный момент он госпитализирован с сотрясением мозга в бессознательном состоянии, и сейчас врачи проводят исследования на предмет выявления неявных повреждений. Мы все надеемся на благоприятный исход лечения и вместе с его любимыми и любящими домочадцами и близкими желаем сэру Кекланду скорейшего выздоровления. К сожалению, сотрудники Седьмой Городской Лечебницы от дальнейших комментариев воздерживаются, полиция тоже отмалчивается. Дело передано под управление лично комиссара королевской полиции Ивана Брагинского, который уже находится на месте преступления и выясняет подробности. Надеемся, что столь знакомый нам всем блюститель порядка быстро найдет и покарает преступника от имени нашей доброй благодетельной королевы. Ждите новостей в следующем выпуске ЛонгТаймс». - Бред какой-то, – Иван перешагнул невысокий порог одной из палат, все еще водя глазами по газете, которую держал в обеих руках, пристроился на резном табурете слева от кровати больного и, не спрашивая разрешения, закурил. Пододвинул ногой прикроватную тумбу, кинул на нее газету и вперил немигающий взгляд в Артура, который лежал на кровати с перемотанной бинтом головой и убедительно изображал больного, жмурясь и глухо стоная сквозь сжатые губы. – Вы можете перестать играть, сэр, – комиссар выудил из-под плаща планшет, достал красивую позолоченную – или золотую – ручку, аккуратно открыл чернильницу и пристроил ее на колене согнутой четверкой ноги. – Здесь посторонних нет. Сэр Керкланд еще пару раз хмыкнул для убедительности, но открыл глаза и встретился наконец взглядом с ивановым. – О, сам комиссар королевской полиции Иван Брагинский! Я-то думаю, что мне голос так Ваш знаком? Вы присаживайтесь, присаживайтесь, не стойте, – сэр Керкланд вел себя так, будто вовсе не на него совсем недавно совершили покушение. – Пожалуйста, будьте серьезнее. – Попросил полицейский. – Кого вы подозреваете, сэр? – Сразу к делу – прекрасно, вот она – истинная серьезность полицейского, в которой выражается его профессионализм. – Директор банка приподнялся на локтях и, прислонив подушки к спинке кровати, принял полусидячее положение. – Итак? – Вскинул брови Иван и обмакнул перо ручки в чернильницу, занося ее над листом подобно палаческому топору. – Всех, господин комиссар, я подозреваю всех – семью, родственников, друзей, врагов, партнеров… – У Вас нет партнеров, сэр, – как можно деликатнее напомнил комиссар, качая головой – капля чернил повисла на кончике пера и шмякнулась на аккуратную чуть желтоватую бумагу, испортив ее первозданную чистоту иссиня-черным солнцем. – Ах, да, комиссар, Вы безусловно правы, я и забыл. Я – единоличный владелец банка, значит, могу приписать в злоумышленники также моих держателей акций… – Как это связано? – Полицейский начинал терять терпение. – Послушайте, сэр, я здесь, чтобы помочь Вам, позвольте мне это сделать. – Какое благородство, Вы только поглядите! Вы здесь, потому что я – директор одного из крупнейших банков Британии и за раскрытие моего дела Вы получите огромную денежную премию и не менее ценную королевскую благодарность в виде какого-нибудь имения и титула. Вы ведь давно хотели стать лордом, правда же, господин комиссар? – Директор банка улыбался нервной улыбкой сумасшедшего, готовой в любую секунду смениться рыданиями. – Сэр, я здесь не затем, чтобы обсуждать мои личные мотивы. – Жестким тоном оборвал излияния потерпевшего Брагинский. – Кого конкретно Вы подозреваете в покушении? – Жену. – Тон банкира разом сменился, посерьезнел и похолодел на несколько градусов. – Обоих сыновей, даже троих, включая нерожденного пока Джеймса. Сестру, которая всегда с завистью смотрела на мои успехи. Многочисленных кузенов, имена которых я бы рад никогда не вспоминать. Вас, господин комиссар. – Меня? – Иван аккуратно придержал чернильницу и доверительно наклонился ближе к потерпевшему так, чтобы тот мог во всей красе увидеть неприятный прищур его странных фиалковых глаз. – Вас, – директор банка подчеркнуто медленно кивнул. – Почему бы и нет? – Сэр, давайте не будем играть с Вами в игры, – Брагинский с силой откинулся на спинку стула, и резные узоры на ней неприятно врезались в тело, ему пришлось поменять позу, чуть подаваясь вперед. – Давайте. Давайте я дам Вам все имена, которые помню, Вы всех их арестуете и, обвинив в преступлении, отправите на расстрел, и я буду безмерно счастлив. Видите ли, господин Брагинский, – Керкланд едва заметно споткнулся о непривычную фамилию славянского происхождения, – я вовсе не хочу вечно прятаться в этой больнице от вторичной попытки покушения. Я хочу жить нормальной спокойной жизнью. – Не ту профессию Вы выбрали, сэр, чтобы жить спокойной нормальной жизнью. – Что-то похожее на золотого жука проползло возле ноги комиссара, и тот придавил это быстрым движением ноги. – Жучки, – прокомментировал он, наклоняясь и поднимая искусно сделанное механическое устройство. – Здесь мы не сможем поговорить спокойно. Хорошо. – Иван закрыл чернильницу подчеркнуто медленным движением, неторопливо всунул ее во внутренний карман плаща, туда же отправил и ручку, предварительно обтерев ее платком и завернув в него, засунул в недра неизменного своего плаща и планшет. Керкланд молча и, казалось, презрительно наблюдал за его сборами, и лишь в самой глубине его глаз можно было заметить зарождавшийся страх. – Желаю Вам скорейшего выздоровления, сэр, поправляйтесь, а позже я буду с нетерпением ждать Вас в здании Королевской полиции, улица лорда Бакингема, дом 30, впрочем, Вы не ошибетесь. Постарайтесь поменьше говорить, вряд ли этот жучок был единственным. И да, настойчиво советую Вам не затягивать с выздоровлением и визитом в полицию. – Иван кивнул пострадавшему и уже обернулся, чтобы выйти, как директор окликнул его. – Послушайте, господин комиссар, я не могу остаться один. – Банкир выразительно скосил глаза на одеяло, что прикрывало его почти до шеи, словно под ним он был беззащитен и слаб. – Хорошо, я приставлю к Вам наших сотрудников, они позаботятся о Вашей безопасности. – Согласно кивнул Брагинский. – Наше специальное подразделение тем и занимается, странно, что Вы раньше отказались от их услуг, сэр, ведь Вы входите в зону исполнения их обязанностей. – Я посчитал, что легче нанять собственную охрану, которая подчиняется тебе, чем ходить под надзором сторожевых псов государства, – пафосно изрек сэр Керкланд и закашлялся. Иван быстрым движением вытащил из кармана платок и протянул потерпевшему, но вспомнил, что им обтирал ручку вместо губки, и отдернул руку раньше, чем пальцы Артура успели коснуться мягкой ткани. Скомкал платок в пальцах, кинул в наружный карман. – Громко сказано, – наконец изрек он, позволив недовольству едва заметно прозвучать в спокойном, чуть холодном тоне. – Но неверно. Вы уже убедились в крайней неэффективности нанятой Вами охраны, не так ли? – Увы. – Потерпевший медленно кивнул. – Прошу Вас, господин комиссар, не оставляйте меня одного, ни на миг, я боюсь, что они придут! – В глазах директора мелькнула самая настоящая паника, правда, тот тут же взял себя в руки и сумел нацепить поверх своего лица маску сдержанности истинного британского джентльмена. Иван помедлил прежде чем ответить. Покачался взад и вперед на каблуках лаковых сапог, сложив руки за спиной, прошелся из одного угла комнаты в другой, раздумывая над чем-то. Директор не перебивал его, страшась спугнуть важные мысли комиссара полиции, вместо этого он дотянулся до газеты, оставленной Иваном на тумбочке, и с мягким шелестом развернул ее. – О, я на первой полосе! – Как будто бы удивленно прошептал он. – Как ловко я их обвел с тяжелым состоянием, а, господин комиссар? Иван повернул к нему голову, быстро кивнул и повернул в обратном направлении, задумчиво глядя перед собой, сильно закусывая нижнюю губу. – Хорошо, – наконец изрек он. – Как Вы отнесетесь к тому, чтобы быть под моей личной охраной, сэр Керкланд? – Вы… – Пострадавший даже утратил дар речи от неожиданности предложения. – Но разве сам комиссар полиции может выполнять роль телохранителя? Вы же участвуете в решении важных государственных вопросов, серьезных преступлений, сама Ее Величество королева принимает Вас время от времени, а тут… В смысле, у Вас много дел и Вы вряд ли найдете время, чтобы сопровождать меня по улицам. Керкланд путался в словах, радуясь такому вниманию комиссара – оно ведь почти равнялось королевскому – кто решится обидеть того, чьим охранником является никто другой как сам комиссар королевской полиции? Кто посмеет обидеть того, кто находится под практически королевской протекцией? Но директор пока отказывался верить своему счастью, да и комиссар лично ему не очень нравился – слишком прямой и опасный с виду, чем-то неуловимо напоминающий медведя – пока стоял, и лань – когда двигался. Не нравились директору банка люди, в чьих повадках было что-то животное. Впрочем, усомниться в Брагинском было нельзя – из всех дел только два незакрытых в виду того, что у полицейского просто нет времени, да и теми он все равно – по слухам – усиленно занимается. Комиссар королевской полиции был человеком чести, в этом сэр Керкланд мог не раз убедиться слушая рассказы своих многочисленных знакомых или просто читая сводки в утренних газетах. И теперь этот самый комиссар мог сделаться его личным телохранителем! – Вы согласны, сэр? – Уже с откровенным нажимом повторил комиссар полиции, вырастая над кроватью директора во весь свой немалый рост и внушительно сцепляя пальцы за спиной. Сигара догорела, и Брагинский затушил ее пальцами, кинул то, что от нее осталось в изящную урну у кровати. – Конечно согласен, что за вопрос! – Больной мигом подскочил с кровати и уже протянул Ивану руку для крепкого пожатия, но придержал ее на полудвижении, спросил подозрительно, – а Вы точно не хотите меня убить, господин комиссар? Тот снова прищурил глаза, и будь Керкланд преступником, ему наверняка сделалось бы жутко от этого знаменитого на весь Лондиниум прищура а-ля Брагинский, его даже копировали многие служители порядка, правда, не при комиссаре лично. Керкланд моргнул и в ту же секунду почувствовал что-то холодное между глаз, а когда открыл их – понял, что полицейский приложил ледяное дуло к его лбу. – Я не сторонник игр на публику, сэр Керкланд, но Вы вынуждаете меня. – Брагинский щелкнул барабаном револьвера и чуть глубже вдавил дуло в директора. – Вы видите меня, сэр, вы видите револьвер, и Вы видите, что я не стреляю, хотя мог бы. Это Вас убеждает? – Комиссар вскинул брови и чуть отнял дуло от лица Керкланда. Тот едва заметно кивнул, вжимая голову в плечи. Револьвер необъяснимо скрылся под плащом Брагинского так быстро, что Керкланд уловил лишь расплывчатое движение руки. Банкир только сейчас обратил внимание, что комиссар носил перчатки на полтона темнее его кожи. – Полагаю, что вопрос о том, умею ли я держать оружие, тоже отпадает. – Брагинский подергал за пальцы перчатки, освобождая от нее ладонь, и протянул руку потерпевшему. Тот снова кивнул и пожал наконец руку комиссара – сильную, мозолистую от оружия, теплую. – В таком случае попрошу Вас одеться, сэр, и мы покинем это здание немедленно. – А как же выздоровление? – Поднял брови Керкланд. – Я же госпитализирован с сотрясением мозга предположительно средней тяжести и… – Мы же не пойдем через главный вход, сэр, – впервые улыбнулся Брагинский, и в уголках этой улыбки банкир увидел легкую, почти необидную насмешку. – А о газетах и остальном я позабочусь.