Спаси меня

– Поторопитесь, сэр. – Полицейский быстрыми шагами вел за собой сэра Керкланда, который подозрительно оглядывался по сторонам, словно на него могли напасть, и все не мог прибавить темп. – Послушайте, господин комиссар, разве Вас не ждут у главного входа? – Спросил он совершенно не к месту, словами сбивая свое ритмичное до того дыхание. – Не отвлекайтесь на постороннее, – предупредил Брагинский, – я обо всем позабочусь. Прибавьте шагу. – Полицейский в отличие от банкира головой по сторонам не вертел, но зато глаза обегали весь коридор, будто стремились оценить или запомнить все до малейшей детали. Банкиру всегда казалось, что телохранитель должен охранять, а не отдавать приказы, но спорить с комиссаром он не решился. Сэр Керкланд перешел на трусцу и наконец нагнал полицейского только для того, чтобы увидеть его сосредоточенное лицо и крепко сжатые челюсти. Фиалковый взгляд случайно, на самый миг столкнулся с изумрудным – пронзительный, внимательный, цепкий – и директор банка тут же покосился в сторону, чувствуя себя почти преступником. Не зря подобного рода слава ходила о комиссаре королевской полиции Иване Брагинском, ох не зря. – Господин комиссар, – позвал на ходу Керкланд, заранее избегая смотреть в сторону полицейского. – Зачем мы так торопимся, мы же не скрываемся, не так ли? Керкланд все же скосил на адресата своей реплики глаза, и увидел, как тот едва приподнял бровь в недоумении. – Скрываемся, сэр Керкланд, именно что скрываемся. – Все же проговорил он, цепляясь взглядом за бесконечные двери по обеим сторонам коридора. – Время стоит дорого. Идите поскорей, пожалуйста. – Я иду так быстро, как только могу, господин комиссар, – недовольно буркнул банкир, почти неслышно, себе под нос, потому что злить комиссара с таким внимательным взглядом, произнося эту фразу погромче, ему не хотелось. Тот услышал его, и Артуру показалось – скорее всего показалось, ведь он не смотрел в сторону полицейского – что тот слегка изогнул губы в чем-то, похожем на усмешку. И зашагал еще быстрее. Директор банка закатил глаза и пустился легким бегом, нагоняя широкий шаг комиссара. – Господин Брагинский, – повторил он, – я совсем недавно едва пережил покушение, а Вы заставляете меня бежать! – Я лучше заставлю Вас бежать, сэр Керкланд, чем увижу Вас мертвым на полу Вашего дома. – Кратко, резко произнес комиссар, делая движение левой рукой, на которую тут же больно наткнулся банкир. Комиссар выразительно приложил палец другой руки к губам и медленно потянулся к полам плаща, распахивая их и нежно взводя курок каким–то чудом уже оказавшегося в его ладони револьвера. Ручка одной из дверей повернулась, и дверь со скрипом отворилась, являя доктора в страшной птичьей маске с огромными застекленными оконцами для глаз. Слепые вороньи глаза уставились на дуло пистолета, потом голова чуть повернулась в сторону Керкланда, который тут же поспешил скрыться за широкой спиной полицейского, и снова вернула свое внимание дулу. – С кем имею честь… – Начал доктор, поднимая руки. – Попрошу Вас снять маску, – вместо ответа сказал комиссар, держа высокую мужскую фигуру на мушке. Не любил он эти устрашающие маски врачей, ох не любил, под ними мог скрываться кто угодно. Доктор потянулся дрожащими руками к маске и щелкнул застежками, маска открылась подобно двери, являя самое обычное молодое лицо, обрамленное копной темно–русых волос. Глаза раскрылись удивленно, признали. – З-здравствуйте, господин комиссар, прошу меня простить, стекла на моей маске все руки не доходят протереть, я слишком занят работой, но я обязательно их протру, немедленно! – Затараторил парнишка, для убедительности мотая головой из стороны в сторону. – Я могу быть чем–то полезен королевской полиции? Полицейский все никак не мог определиться, действительно ли работает этот парень в лечебнице, или надел традиционные врачебные одеяния, чтобы сойти за лекаря и получить доступ к палатам больных. Он знал многих служителей этой лечебницы по долгу службы, но этого не помнил. Керкланд нерешительно выглянул из-за плеча Брагинского, вглядываясь в незнакомое лицо, а потом окончательно вышел из-за живого укрытия. – Полно Вам, господин комиссар, это просто парнишка, зачем же Вы его пугаете! Так полиции никакой народной любви не будет. – Банкир попытался опустить руку полицейского, за которой все еще стоял, но тот лишь повернул ладонь, схватил Керкланда за плечо и чуть толкнул назад, не говоря ни слова и не сводя глаз с доктора. – Ваше имя, сэр? – Поинтересовался комиссар. – Джон С. Корин, 25 лет, работаю здесь уже год, господин комиссар, в звании подлекаря или фельдшера, как Вам удобнее. – Бойко, с готовностью ответил тот. По нахмуренным бровям Ивана Керкланд понял, что тому подобный будто заранее заготовленный ответ не понравился. – Хорошо, – кивнул Брагинский, но не торопился убирать револьвер. Керкланд все гадал, как у него еще не устали руки.– Вам известно, кто за моей спиной? – Да, господин комиссар, это наш пациент сэр Керкланд, директор банка АэроСмит, у нашей семьи там деньги лежат, у Вас отличный банк, сэр! – Заверил паренек банкира, робко улыбнулся и опустил руки, чувствуя, что стрелять в него не собираются, в ответ на его слова банкир неуверенно кивнул. – А куда вы ведете нашего пациента, господин комиссар? – Поинтересовался доктор, но быстро пожалел об этом, заметив странную перемену в глазах полицейского. – Сколько в лечебнице выходов? – Без перехода спросил комиссар, делая шаг навстречу Джону. – Один парадный, два черных и три секретных для старшего персонала, – выпалил тот. – Сколько этажей? – Восемь. – Удивленно распахнул глаза Джон. – На каком мы находимся? – На первом, – Корин поднял брови, недоумевая, к чему полицейскому задавать такой простой вопрос. – Куда Вы направлялись? – Тон полицейского становился все более и более настойчивым, а по лицу его было видно, что слова задумывались как пощечины – безжалостно били наотмашь. – У меня обход, время уже почти начинать, – быстро ответил доктор, с перепугу – или от удивления подобному напору – путая порядок слов. – Сколько больных в Вашем распоряжении? – Пятнадцать. – В их числе сэр Керкланд? – Приподнял брови комиссар полиции, чуть склоняя голову к плечу, как смешной заморский попугай, впрочем, открыто сравнивать Брагинского с попугаем вряд ли бы кто решился. – Нет, господин комиссар. – Тогда откуда Вы знаете, что он – пациент этой лечебницы? – Иван почти вплотную придвинул свое лицо к лицу Джона, чем вынудил последнего нервно сглотнуть. – Я газету прочитал, – смешался доктор, опуская глаза. – Где Вы купили ее? – На перекрестке Бим-стрит и Оксфорд-стрит. – Выпалил доктор, и Керкланд приметил, как дрогнули пальцы парнишки. – Газета вышла в десять утра, а рабочий день лекаря начинается с семи. – Быстро, четко произнес комиссар, не давая доктору времени передохнуть. – Мне передал ее друг, – стушевался доктор, выразительно опуская подбородок к груди, что почти наверняка означало капитуляцию. Брагинский убрал револьвер под плащ быстрым движением и почти вплотную подошел к доктору, доставая из-под своего невероятно вместительного плаща два позолоченных браслета. Приглядевшись, Керкланд сообразил, что это аккуратные, разве что не изящные, кандалы. Корин поднял удивленный взгляд и уперся им в широкую грудь полицейского. – Из десяти мною заданных вопросов Вы правдиво ответили только на четыре, а в пяти репликах допустили логические ошибки. – Резюмировал комиссар, кивком приглашая доктора протянуть руки, – я не имею времени заняться Вами сейчас, сэр, но обязательно передам своим сотрудникам, чтобы подобрали Вас. Откройте дверь. – Мужчина послушался и дрожащей рукой повернул ручку той же самой двери, которую недавно открывал. – Сэр Керкланд, держитесь за моей спиной, – отрывисто приказал комиссар, заходя в проем следом за мужчиной. Быстро оглядел комнату – какое–то служебное помещение, красивый резной дубовый стол, которому явно не место в лечебнице, если только в кабинете заведующего работой лекаря, диван ярко–красного цвета, сваленные в неаккуратную пыльную груду старые механизмы с разбросанными вокруг них цветами-шестеренками и что самое важное – отсутствие второй двери. Наконец комиссар выцепил взглядом то, что было ему нужно – под самым потолком была вентиляционная решетка. – Подвиньте стол к решетке и забирайтесь на него. – Комиссар уже давно не держал в руках оружие, но мужчина почему-то слушался его слов как шелковый – подвинул стол, неловко забрался на него, задев клювом маски дерево, чем заставил Керкланда сморщиться от резкого царапающего звука. Иван даже бровью не повел, дождался, пока мужчина встанет на стол, и полез сам, забираясь на него куда быстрее и элегантнее, чем Корин, похожий не то на пуму, не то на летучую мышь–альбиноса. Банкир нервничал, оставшись без ставшей уже привычной спины-защиты, и поэтому отошел к стеночке, наблюдая, как полицейский выпрямляется возле фельдшера, предусмотрительно пригибая голову, чтобы не задеть ею потолок. Директор увидел, как на миг напряглись пальцы комиссара, когда он отталкивался ладонью от стола – тот явно ожидал удара – но мужчина упустил свой шанс или не собирался ссориться с королевской полицией, и теперь Иван почти нежно пристегнул его правую кисть к металлической решетке, предварительно подергав последнюю на себя, проверяя на прочность. Спрыгнул со стола, тут же вставая между Корином и директором банка. – Вас заберут отсюда в скорейшее время, ключ я передам, кому следует, прошу Вас, ждите и не пытайтесь сбежать, это кончится намного хуже, чем Вы можете себе представить. Сбежать от полиции – значит признать свою вину, помните об этом. – Благожелательно напомнил Брагинский, упираясь в диван и толкая его к двери. – Сэр Керкланд, не будете ли Вы так любезны мне помочь с перестановкой мебели? – Не знал, что у полицейских есть чувство юмора, – усмехнулся банкир и помог комиссару вынести диван за дверь и придавить ее с наружной стороны. – Вы уверены, что он не сбежит? – Спросил директор банка, вытирая со лба воображаемый пот. – Не сбежит. – С излишней уверенностью ответил полицейский. Керкланду впервые показалось, что Брагинскому известно больше, чем знает он, банкир, но промолчать было лучшим выходом. Они пошли по коридору дальше, полицейский все прибавлял шагу, будто стремясь нагнать упущенное время, а Керкланд с трудом поспевал за его широким шагом, чувствуя, что начинает к этому привыкать. – Господин комиссар, – выдавил он из себя после очередного поворота, запыхавшись и прикладывая руки к животу, – мы скоро придем? – Не очень скоро, сэр Керкланд. – Вежливо, почти ласково ответил полицейский. – Мне кажется, мы давно уже всю лечебницу обошли кругом. – Завуалированно выразил свое недовольство банкир. – Седьмая городская лечебница раньше принадлежала Королевской Службе Безопасности, а они просто обожают различные тайные ходы. – Так мы уже не в лечебнице? – Округлил глаза Керкланд так убедительно, что вынудил полицейского улыбнуться, как показалось банкиру – снисходительно. – Мы уже давно не в лечебнице, сэр Керкланд. Пройдем еще немного, и выйдем почти в центре города, нас там уже будут ждать. – Заверил комиссар, не сбавляя шага. Керкланд еле поспевал за ним, обещая себе, что когда-нибудь заставит полицейского не ходить так размашисто. – Но… – Банкир помедлил. – Вы же никому ничего не сообщали. – Это Вы так думаете. – Комиссар кивнул директору, словно давал понять, что в подробности вдаваться не собирается. – И все-таки, господин комиссар, – не сдавался Керкланд, чувствуя, что перегибает с интересом. – Как Вы поняли, что доктор Корин не тот, за кого себя выдает? – Он противоречил сам себе, сэр Керкланд, – кратко ответил комиссар, словно для него этого было достаточно, он распахнул перед собой ничем не примечательную дверь и пропустил банкира вперед, уверенный, что впереди опасности нет. Аккуратно придержал дверь за собой, прикрыл нежно – без щелчка, без стука. – Вы не объяснили мне. – Недовольно нахмурился директор банка, замедляя шаг, чтобы снова идти позади надежной спины полицейского. – Вы не являетесь моим прямым начальством, сэр Керкланд, – вернулся к холодному тону комиссар полиции. – А потому в мои обязанности не входит отчитываться перед Вами. Но намекну Вам, что в этой лечебнице про секретные ходы никто никогда не слышал, тем более, персонал лечебницы. А строить ходы единственно для старшего персонала – это полнейшая чушь, – жестко кивнул полицейский, словно стремился таким образом удвоить значимость своих слов. Керкланд подумал, что тот наверняка врет, ведь они прямо сейчас идут по самому настоящему секретному ходу, но не стал это комментировать. – Об остальном говорить не буду, сами подумайте, если будет на то желание. – Слова полицейского были язвительны, но тон – вежлив и спокоен, а потому банкир так и не понял, как следует правильнее реагировать на его реплику. Дальше пошли молча, Керкланд – пытаясь разгадать загадку комиссара, а полицейский – привычно оглядывая коридоры. – Мы почти пришли, – через каких–то десять минут сказал он, и банкир почему–то оказался рад этому гораздо больше, чем рассчитывал, возможно потому, что непривыкшие к долгим пешим прогулкам ноги начинали уже недовольно ныть. Комиссар был надежен и опасен, как и полагается телохранителю, но Керкланд все не мог понять, почему ему так некомфортно оставаться с ним наедине, тем более под землей. Возможно, причиной тому был револьвер со взведенным курком и полным барабаном или высокий рост полицейского, но директор предпочел бы поскорее оказаться не под давящей своей массой землей, а на ней, вдыхая воздух полной грудью, и подальше от Брагинского. Последнее было пока невозможно, и останется таковым до закрытия его дела, но на воздух попасть сэру Керкланду отчаянно не терпелось. Они прошагали еще немного, свернули налево, направо, снова налево, уперлись наконец в серую металлическую с оранжево-коричневыми ожогами ржавчины дверь. Комиссар повернул ручку, но она не подалась, тогда он встал поближе к двери, закрывая собой ее почти целиком от глаз посторонних – Керкланду отчего-то сделалось неловко, что его сочли посторонним, и он уже подумывал, чтобы обидеться на полицейского – но тут дверь после непродолжительной возни открылась, являя за собой небольшое помещение с насквозь проржавевшей длинной лестницей в небо. – Нам надо по ней лезть? – Задал глупый вопрос Артур, неуверенно глядя на комиссара. – Вы правы, сэр Керкланд. – Кивнул тот. – Я пойду первым, Вы – за мной. Постарайтесь не упасть. – А если упаду? – Выдавил из себя терзавший его вопрос банкир, нервно сжимая и разжимая кулаки. – Значит, мои услуги Вам больше не понадобятся. – Спокойно сказал полицейский, уже цепляясь за лестницу и ставя ступню на узкую перекладину. – Будьте осторожны, прошу Вас, сэр Керкланд, без резких движений, лестнице этой лет больше, чем Вам, а Ваши показания могут быть очень ценными для нас. – Я безмерно рад, что королевская полиция проявляет о подданных Ее Величества такую искреннюю и бескорыстную заботу. – Съерничал директор банка и полез вслед за комиссаром. И, уже переставляя ноги с одиннадцатой перекладины на двенадцатую, пачкая голые руки в ржавчине, задумался, почему кроме одного доктора им за весь путь из персонала больницы больше никто ни разу не встретился.