Welcome home

      В очередной раз перечитав письмо, художник убедился, что всё хорошо и, дописав: «Скоро увидимся», ещё какое-то время смотрел на текст. Вместе с ним в палате лежали другие шиноби, что сопровождали их с Харуно в Кирикагуре, а также те, у кого только начали проявляться признаки болезни.       — Девушке? — с горьким смешком спросил мужчина, что уже потерял всякую надежду на спасение. К его счастью, возлюбленной у него не было, а значит, и прощаться было не с кем. Сай кивнул, сложил письмо и вручил его птице. Лиловое пятно появилось ещё и на ступне, парень больше не смог наступать на ногу, и Харуно уложила его в лазарет. Теперь уже действительно было не до смеха. Дверь в палату распахнулась, и вошли двое. Остальные пациенты засуетились и поспешили выйти. Взгляд Учиха заставил их чувствовать себя не очень комфортно. Да и мало ли, что там коноховские шиноби не поделили.       — Все, кто нас сопровождал, заражены, — скрестив руки на груди, сказала Сакура, хмуря брови и недовольно поджимая губы, — но не Саске, хотя он тоже входил через главные ворота.       Бывший член «Корня» знал, что недавно Сакура и у себя обнаружила признаки заражения. Учиха не должен был об этом узнать, он итак наверняка собрался опекать ирьёнин, а та в очередной раз вспылила и, по всей видимости, они или не разговаривали друг с другом, или просто дулись. Взрослые же люди…       Сай поинтересовался у Учиха, как именно он добрался до селения, чтобы выяснить, где мог быть источник инфекции. Последний из своего клана хмуря брови припоминал свой маршрут. Как оказалось, Саске заходил с другой стороны, восточнее, чем это проделал эскорт мизукаге. Теруми Мэй! Словно опомнившись, Сакура тут же бросилась к дверям. Если все, кто состоял в эскорте заразились, то наверняка и она тоже! Но почему каге сама не пришла в больницу? Девушка быстрым шагом пересекала коридоры.       — Не обижайся на неё. — Решил вступиться за подругу Сай. — Она не хочет, чтобы ещё и ты заразился.       — Что?       У Учиха были подозрения, но он до последнего надеялся, что это ему только кажется. Сакура и правда больна… Она ему ничего не сказала и вряд ли бы призналась вообще. Это его выводило из себя. Какого черта об этом знает Сай, а он нет?! Они не нашли причину хвори, а значит не смогут сделать антидот, и это значит только одно…       Догнав Харуно в коридоре у выхода из больницы, Учиха схватил её за руку и развернул к себе.       — Почему ты не сказала? — сильно сжимая предплечье ирьёнин, он требовал ответа.       Куноичи попыталась освободиться от цепких пальцев шиноби, но брюнет лишь сильнее сжал их, доставляя боль пленнице. Вот он был совсем не вовремя со своими выяснениями отношений!       — Отвечай! — потребовал Саске, стараясь поймать взгляд Сакуры. Но Харуно отводила глаза. Сам того не заметив, Саске активировал шаринган, и Сакура просто побоялась взглянуть в его глаза.       — Чёрт побери, ответь мне хоть что-то! Давно ты знаешь? Я притащу Цунаде или Карин, да хоть Орочимару!..       Карин… Цунаде… Орочимару… Девушка горько усмехнулась. За кого он её принимает?       Харуно было обидно, но ещё сильнее она разозлилась.       — Я взрослая женщина и сама могу разобраться со своими проблемами. Я понимаю, ты у нас самый сильный, самый лучший непобедимый Саске Учиха, но я здесь тоже не пустое место! — смотря на парня снизу вверх, не скрывая горечи, говорила она. — Без тебя прекрасно справлялась, и сейчас ничего не изменилось. Я не нуждаюсь ни в твоей Карин, ни в твоём Орочимару! Отпусти меня немедленно! Ты тратишь моё, Сая и всех заразившихся время!       Отпустив руку куноичи, Учиха ударил кулаком в стену около её головы. Бросив быстрый взгляд на место удара, Харуно нервно сглотнула и, тут же протиснувшись с другой стороны от парня, убежала прочь, пока шиноби не начал вновь буйствовать. Оказавшись на свежем воздухе, розоволосая покосилась в сторону больницы, а затем, встряхнув головой, побежала быстрее к резиденции мизукаге.       Коноховский шиноби ещё какое-то время смотрел в стену мангекё шаринганом, словно Сакура всё ещё была перед ним, и он мог узнать всё, что творилось в её голове. Саске стала охватывать ярость. Что же она такая пустоголовая?! Заскрежетав зубами он разжал пальцы, а затем сжал осколки бетонной стены сильнее. Какое вообще имеет значение, за кого он её принимает? Причём тут пустое место?! Она что, решила умереть здесь, сгибаясь на работе? Быть отравленной, но отказываться принимать помощь… Что вообще творится в её голове?       В голове Учиха звучал голос Тоби: «Итачи даже убил свою девушку, чтобы его младший братик смог жить», затем слова самого Итачи, снова и снова, чтобы он бежал, спасался, прожил свою жалкую, но счастливую жизнь.

«Прости, Саске, в другой раз», «Прости, но другого раза не будет…» «Я понимаю, ты у нас самый сильный, самый лучший непобедимый Саске Учиха, но я здесь тоже не пустое место!»

      — Ты не пустое место. Я этого не говорил.       Харуно смотрела на него со страхом… Она боится его? Она боялась его всё это время? Нет, неправда… Она его любила. Всё это время. Нельзя любить того, кого боишься… Так ведь?

«Без тебя прекрасно справлялась, и сейчас ничего не изменилось»

      Его не было в её жизни как такового. Он практически ничего о ней не знает, кроме того, что, будучи ребёнком, она любила его до беспамятства, чем дико раздражала. Сейчас она отличный медик. Отдаёт всю себя работе. И это всё? Это всё, что ему известно о напарнице?       «Когда живёшь одна, должна уметь делать всё за всех» — улыбнувшись ему, говорила Харуно, когда они возвращали кварталу Учиха прежний вид. Она никогда не упоминала, что жила с кем-то, даже не было намёка, что у неё были отношения, да и ребята не молчали бы о таком… При их первой встрече за долгое расставание, она была скованна при общении, словно и не желала видеть его…       Не понимая до конца, что делать, брюнет покинул больницу. Холодный воздух совсем не охладил пылкости Саске, а только сильнее разгорячил его злость. Правда он сам не до конца понимал, на кого именно злится и почему.       — Я бы не стал использовать шаринган на тебе, — с жатого кулака стекла пара капель крови.       Направляясь к воротам селения, последний представитель своего клана не мог избавиться от воспоминаний о прошлом. Они его поглощали как топкое болото. Вот он уже в родительском доме бежит за братом, просит его научить метать сюрикены, а Итачи отправляет его к отцу. Фугаку как обычно не до него. Саске вообще сомневается, любит ли его отец. Саске сомневается, любит ли его кто-либо. Из отчего дома воспоминания несут его в академию. Пока они все знакомились между собой, он чувствует, как за ним кто-то наблюдает. Встретившись взглядом с девочкой с розовыми волосами, он горделиво усмехнулся: негоже клану Учиха с бесклановыми водиться. В зелёных глазах плясали бесенята, хотя сама по себе девочка казалась скромной и запуганной. Скривив губы в усмешке, Саске отвернулся от той, что так нагло подглядывала за ним. И вот он вновь смотрит в спину Итачи. Брат уходит. Он кричит его имя, пытается догнать. Но Итачи лишь удаляется, исчезает во мраке, форма Анбу заливается кровью, затем сменяется на плащ Акацуки, но и сам Саске тоже меняется. Его всё так же никто не любит, он всё так же никому не нужен, только теперь он куда злее, он одержим местью и жаждой крови. Он убьёт Итачи! Итачи!

«Потому что ты мне как брат!» «Я пойду за тобой!» «Мы же братья, нас связывает особая связь»

      Тьма сгущается. Саске остался совсем один. Стойте! Вернитесь! Где всё это? Куда подевалась ваша любовь?

«Сакура, ты раздражаешь!» «Я не нуждаюсь в друзьях!» «Ненавижу тебя, Итачи!» «Без тебя прекрасно справлялась, и сейчас ничего не изменилось»

      — Если ты меня так ненавидишь и боишься, тогда почему остаёшься рядом?       Капли холодного дождя стали срываться с неба. Учиха поднял голову вверх. Вода стекала по лицу на шею и за шиворот. Дождь медленно вернул парня к реальности, к той реальности, где ещё можно что-то изменить, к той, где он ещё не успел её потерять… Ему нужно поспешить.       Чоджуро был удивлён визитом Харуно, она показалась ему какой-то дёрганной. Судя по тому, какой была куноичи, такое поведение ей не свойственно. Узнав, что мизукаге сегодня не появлялась в резиденции, ирьёнин занервничала ещё больше. Шиноби Киригакуре предложил куноичи вместе отправиться домой к Теруми Мэй, на что она тут же согласилась.       На холоде леденели пальцы и щеки, от ветра текли слезы, которые больно обжигали. Чоуджуро подметил, что жителям других селений не просто привыкнуть жить у них. Сильнее укутавшись в пальто, куноичи поспешила за помощником мизукаге. Остановившись у высокого дома, Чоуджуро дождался Харуно, и когда девушка встала рядом, он открыл ей дверь и пустил внутрь. Оказавшись в сером коридоре с лестницей вверх, девушка старалась отогреть руки своим дыханием. Помощник каге отправился на третий этаж. Постучав в тяжелую дверь, им открыл молодой мужчина и с интересом перевёл взгляд с Чоуджуро на Сакуру.       «Кто это?» — удивилась Харуно.       Помощник мизукаге назвал его Ваном. Высокий, широкоплечий, лицо его было словно грубо высечено. Был ли он ниндзя, судить сложно с первого взгляда: домашняя кофта и штаны. Небритый. Он сказал, что сегодня Мэй нездоровится с утра. Ван провёл девушку в спальню Теруми.       — Она просто сказала, что чувствует себя нехорошо и просила не беспокоить, — пытался оправдаться Ван. Харуно коснулась лба мизукаге. У неё была лихорадка.       — Пятна на теле есть?       — Что? — искренне не понял мужчина.       — Я говорю, такие пятна на теле есть? — Отодвигая свой рукав спросила куноичи. Помощник Мэй даже вздрогнул.       — Я… Я… Есть…       — Её нужно немедленно доставить в больницу! — осторожно обтерев мокрое лицо мизукаге, ирьёнин помогла Вану одеть рыжеволосую. Теруми лишь раз приоткрыла глаза, коснувшись рукой небритой щеки мужчины и вновь уснула.       — Чоуджуро, — обратилась ирьёнин к помощнику мизукаге, — нужно объявить всем, чтобы те, кто покидал Кирикагуре, немедленно обратились в больницу, кажется мы нашли место, где находится источник заражения.       Учиха Саске уже начинал проклинать и дождь, и туман, что не планировал рассеиваться хоть чуть-чуть. Из-за шума дождя парень даже половины мыслей в голове не слышал, да и не хотел. Продолжая упорно двигаться вперёд, он почувствовал легкое прикосновение к вороту его пончо. За шиворот стала заливаться вода. Прежде чем он успел выхватить меч из ножен, его отбросило назад. Кто был настолько смелый, чтобы напасть на него? Столкнувшись спиной с деревом, парень сразу поднялся на ноги.       — Я уже охрипла тебя звать! — скрестив руки на груди, сказала ирьёнин, которая встала перед Учиха. Саске не ожидал встречи с ней. Не так скоро, это точно.       — Всё бы тебе одному геройствовать. — вздохнув обречённо, куноичи подошла к нему ближе и сняла с шеи шарф, после обматала им нос и рот Саске. Шарф был влажным от дождя, но тёплым, даже горячим.       Розоволосая вдыхала ртом, и в воздухе тут же появлялось облако пара. У неё поднималась температура.       — Я говорила, что не хочу, чтобы и ты заразился? Нет? Так скажу. Только посмей, залечу до полусмерти!       Развернувшись, она посмотрела ему в глаза и, повернувшись к нему полубоком со серьёзным выражением лица, сказала: — Ты раздражаешь.       Шиноби Конохи был в замешательстве ещё пару мгновений, но поспешил встать и идти за куноичи. Сакура не стала говорить, что знала где искать Саске, а также отвечать на его вопрос: «Чем это?»       Она знала, что заражение было произведено воздушно-капельным путём, а это значило, что источник — какое-то растение или труп животного. Когда она об этом думала, вспомнила слова Сая о том, что он никогда не думал, что Лиловый бархат будет расти в такой холодной и сырой среде. Харуно не сразу их признала: в естественных условиях они не очень приметные, небольшие низкие кусты с едва заметными сине-лиловыми цветами, без запаха и каких-либо свойств, но оказавшись в чужой среде, они были вынуждены видоизмениться. Кусты стали колючими, округлые листья стали островатыми, а цветы увеличились вдвое, даже стали издавать какую-то вонь. Запах сырой земли заглушал этот запах, но стоило вспомнить о нем, как кожа покрывалась мурашками.       — Вот ты, безвредная в пустыне, но так проблемная здесь, — присев рядом с кустарником, проговорила куноичи. —       Парочку придется забрать, а остальное нужно сжечь с землёй. Пока идёт дождь, и их пыльца не может разлететься. Сможешь? — встретившись с напарником взглядом, ирьёнин получила утвердительный кивок.       Надев мешок на несколько кустов, девушка ухватилась как можно ближе к корням. Резким движением она выдернула растение, но ноги заскользили по склизской земле, и это было чревато подением, но Учиха поймал куноичи, смог удержать равновесие и, ловко поставив её на ноги, отодвинул назад, себе за спину. Используя Катон, Саске набрал в лёгкие больше воздуха и выдохнул огненный шар. Огонь живо заполнил кусты и рядом находящиеся растения. Испуганные животные и птицы принялись бежать прочь, больные же не могли, а лишь жалобно скуля приняли свою участь.       Запястье распухло и невыносимо болело, но он продолжал с трепетом вырисовывать портрет самого родного для него человека. Рука дрожала и плохо слушалась, но джонин продолжал рисовывать чуть припухлые губы. Ему так нравилось, как Яманака улыбается, но на его портрете она была серьёзной, даже грустной. Голубые глаза смотрели на него так, словно ещё чуть-чуть, и она за плачет, поэтому Сай стал заострять своё внимание на её губах. Интересно, а такое ли будет выражение лица Ино, если он не вернётся? Он ни в коем случае не хотел её расстраивать и заставлять плакать, а ещё он верил в Харуно, которая была у него минутами ранее и, улыбаясь так искренне, говорила, что уж теперь она точно его вытащит. Тогда Сай поймал на себе взгляд Учиха, но не смог растолковать его верно. У бывшего члена «Корня» не было даже мысли, что Саске мог ему завидовать. Он верил в успех напарницы, но как-то сомневался в том, что протянет. Губы Ино изогнулись, словно она даже через портрет его осуждала. «Не веришь в себя? Тогда поверь в своих друзей, которые верят в тебя!»       — Ешь, — на прикроватную тумбочку лёг пакет, и Сай перевёл взгляд с него на Учиха, который сел на стул рядом с кроватью больного. — Что? Мне уже нельзя навестить товарища по команде?       Джонин в очередной раз не мог определить эмоции Саске и удивился, как Сакуре удаётся его понимать, ведь даже Наруто не так в этом хорош. Носитель шарингана с интересом рассматривал портрет Ино, которая была как настоящая. Сай захлопнул альбом для Шина. Рука болела, и портрет Ино остался незаконченным. У него было много картин без названия, и только сейчас он захотел дать имя, но так и не смог.       Учиха не был многословен, но с ним было как-то лучше, чем одному. Когда джонин отказывался есть, бывший изгнанник обещал применить физическую силу, и это срабатывало. Через «не хочу» парень ел, а с ним и шиноби — соседи по палате. Многие признали Учиха как авторитета, а молодёжь даже умудрялась его доставать, а главное, ничего же не боялись, тогда последнему представителю своего клана приходилось повышать голос, и генинов как ветром сдувало. Несколько раз он заглядывал в лабораторию, где заперлась Харуно и обещала оторвать руки каждому, кто посмеет её отвлечь. Одиножды, проходя мимо палаты мизукаге, он заметил мужчину, что трепетно за ней ухаживал и удивился. Чему именно Саске удивился — он не мог сказать наверняка, то ли тому, что он лицезрел очередную парочку, то ли тому, как он умудряется всё портить сам.       Заместитель Чоуджуро восхитительно справлялся с ролью мизукаге, был везде и со всеми. Больных подбадривал, их семьи утешал, даже пытался найти подход к куноичи из Конохи, как никак она — их надежда на спасение, даже с Учиха обмолвился парой фраз.       У куноичи совершенно ничего не выходило. Все выбранные дозировки оказывались неверными. В лучшем случае они ничего не давали, в худшем усугубляли положение. Розоволосая знала, что эксперименты над собой не лучшее решение, но рисковать жизнью другого не могла себе позволить. Прошло меньше недели с появления пятен, как стала появляться третья стадия, да ещё и лихорадка усилилась, а после «романтичной прогулки под дождём» она подхватила ещё и простуду. Для ирьёнин болеть равносильно позору, но всё же и это было не редкость. Вычеркивая из тетради очередной непровильный рецепт, она взяла новую пробирку с антидотом и, введя его в зараженную кровь, стала наблюдать за результатом. Снова ничего. В порыве отчаяния девушка движением руки сбросила всё со стола на пол. Страшный грохот привлёк внимание обеспокоенных медиков, что дежурили у дверей лаборатории. Они поинтересовались, всё ли в порядке. Всё ли в порядке? Сакура перевела взгляд на свои предплечья, под белым халатом и кофтой всё было далеко не в порядке…       — Восхитительно, — процедила розоволосая. Приказав прекратить себя жалеть, она вновь принялась за работу.       Рука Сая отказывалась писать. Он понимал, что его изменившийся почерк может заставить Яманака что-то заподозрить, но просить помощи у Саске не спешил. Обещав в письме, что как только он вернётся, то они обязательно навестят мать Ино, а ещё сходят в дорогущей ресторан, который советовал Чоджи, даже обещал два месяца никаких заданий. Как только он вернётся… Если он вернётся. Рука художника дрогнула, и последние строки немного зачеркнулись. Сжав зубы, парень хотел смять лист, но пальцы отказывались подчиняться.       — Давай, — отбирая у него листы, Учиха, используя шаринган, смог скопировать почерк бывшего члена Анбу Не и вернул чистовой вариант Саю.       — Спасибо, — осторожно складывая и вручая птичке послание, брюнет перевёл взгляд на носителя шарингана. Сегодня он был более нелюдим, чем всегда.       — Как там Сакура? Давно её не слышно, я волнуюсь, — решив, что он об этом может пожалеть ещё и не раз, он попросил пройтись Учиха до неё и узнать, как куноичи. Саске не проявил даже намёка на протест, просто встав ушёл.       В коридорах суетились медики, они всё гадали: что будет, если шиноби Конохи не найдёт антидот. Мысленно усмехнувшись с горечью, Саске знал, что их ждёт тоже, что и его товарищей по команде — смерть. Они возложили на Харуно большую ответственность, а сами сидели сложа руки. Возмутительно и смешно одновременно. Постучав в дверь лаборатории и не получив ответа, даже брани о том, куда именно идти ломившемуся, шиноби нахмурился. Дверь была заперта…       — Сакура? — позвал куноичи по имени Учиха. Ответом была тишина. Выломав дверь, Саске вновь позвал девушку. Она не отозвалась. — Сакура!       Ища её шаринганом, брюнет ступал по битому стеклу пробирок и склянок. Обнаружив девушку за столом, он сначала расслабился, но, заметив, что ей плохо, тут же кинулся к ней. Она вся словно горела, кожа стала зеленовато-красной, обтянутой, что казалось, вот-вот порвется, под глазами синяки от долгого отсутствия сна.       Саске давно не испытывал такой паники. Обнаружив на столе тетрадь с рецептом под номером 49, парень обнаружил и пробирку с жидкостью. Более рецептов он не заметил. Времени на раздумья у него не было. Поможет, не поможет… Он просто ввёл лекарство в руку Харуно и оставался рядом, держа девушку за запястье и пытаясь прочувствовать её пульс.       Саске ощущал боль чуть ли не физически. Это его вина, что он оставил её одну. Он всё время её оставлял одну. С самого начала. На заданиях, во время экзамена, в селении… Обманывал и себя, и её, что не нуждается в ней. Заставлял страдать, ненавидеть, заставил её желать убить его… И снова оставил одну в селении, сказав, что скоро вернётся. Он вернулся! Но совсем не скоро… Его вина. Всё только его вина. Нужно было увести её на задание, притащить хоть Цунаде, хоть Орочимару, без разницы, хоть кого-нибудь…

«Не нуждаюсь ни в твоей Карин, ни в твоём Орочимару!»

      Просто дай мне помочь тебе! Дай спасти! Я не согласен ещё и тебя терять.       Что-то коснулось лба Учиха и, подняв взгляд с запястья Сакуры, он встретился с зелеными глазами. Губы девушки были изогнуты в улыбке, а её пальцы касались его лба. Харуно вновь уснула, а Саске изменился в лице. Поднеся её руку к своему лицу, парень уткнулся в неё лбом. Сейчас он сделал всё, что смог…       Чоуджуро был ошарашен новостью. Мизукаге Теруми Мэй уходила со своего поста.       — Я выхожу замуж! — только и сказала молодая женщина. Потрепав заместителя за плечо, она улыбнулась и, сказав, что он непременно со всем справится, рыжеволосая подошла к мужчине, что всё время за ней ухаживал, и облокотилась на него.       Коноховские шиноби, как только поправились они и зараженные, тут же засобирались домой, особенно спешили Сай и Саске. Первого ждала Ино, которой уже было отправлено письмо с известием о том, что он возвращается, а второго стали раздражать фанатки, которые аккупировали Учиха. Ещё бы! Единственный представитель своего клана, герой войны, сильный, красивый, Кирикагуре спас… Забаррикадиравшись в кабинете, оба шиноби живо стали собирать Харуно, которая всё продолжала о чём-то трепаться с медиками. Закинув сумку Сакуры себе на плечо, Саске сказал, что силой её утащит, если понадобится. Сай был обеими руками «за». Поймав Учиха уже на выходе, Мэй попросила выделить ей минуту. Пятая мизукаге сказала, что Саске теперь совсем другой человек, что ему больше не нужно жить прошлым. Саске не особо слушал рыжеволосую, но когда она положила руки ему на плечи и развернула лицом к розоволосой, что в очередной раз что-то рассказывала молодым медикам, Учиха удивленно моргнул. Девушка перевела на него взгляд, улыбнулась и вновь повернулась к будущему медецины селения.       — Живи настоящим, которое перед тобой, — Мей слегка улыбнулась, уходя.       Сай нервно поторапливал товарищей по команде, которые вообще никуда не спешили. Сакура с усмешкой сказала, что знал бы он мать Ино — не спешил бы так назад. Саске ещё был обижен на Харуно, но при этом был какой-то довольный, и это заставляло куноичи с подозрением на него коситься. Либо Учиха довольствовался тем, что был прав, либо Харуно что-то сделала, пока была в бреду. Вопрос только что? Учиха и был с ней более резок чем всегда, и холоднее, но бросал на розоволосую странные взгляды.       Оказавшись в Конохе ранним утром, ребята решили, что пара часов сна им не повредит. Попрощавшись, каждый отправился к себе домой. Сая ждала тёплая постель и девушка, которой он писал даже находясь на смертном одре. Харуно и Учиха ждали пустые комнаты и холод стен. Облокотившись на дверь, куноичи осмотрела комнату, словно впервые её видела. Где же чувство, что ты вернулась домой? Куда подевались те крохотные остатки уюта, что были здесь со дня её переезда? Даже когда она просто приходила уставшая домой, было… Было лучше. Развернувшись, она живо покинула квартиру и со всех ног побежала туда, где ей хоть немного должны были быть рады… Где, возможно, всё ещё есть её дом. Рассвет ещё не озарил небо над Конохой, и улицы оставались темны, но ей не нужен был свет, чтобы найти туда дорогу. Минуя одну за другой улицы, она оказалась возле до боли знакомого дома. Желудок свело от напряжения. Сжав чуть дрожащие ладони, она сделала шаг вперед. Очень давно она здесь не объявлялась. Постучав в дверь, она с нетерпением ждала, пока её откроют, а когда кто-то появился в дверях, шиноби прижалась к нему.       — О, мама, — сипло выдохнула Сакура.       Женщина была удивлена визитом дочери. Ещё и среди ночи. Она хотела было спросить, что случилось, но Харуно не ответила бы, а ругаться вновь ей совершенно не хотелось. Она очень долго не видела свою дочь. Потрепав куноичи по голове, запустила её в дом, зевнув, вручила полотенце, а сама ушла на кухню. Тёплая вода совершенно не грела озябшую душу. Даже чуть-чуть не стало легче, но на кухне её ждал поздний ужин — ранний завтрак и компания матери, что смотрела на дочь немного напуганно. Так исхудала. Так побледнела. Даже глаза утратили былой блеск. Ирьёнин с жадностью съела всё, что было предложено, и Мебуки даже было страшно предположить, где она была и что делала.       — Будешь столько есть, растолстеешь, и мы тебя замуж выдать не сможем, — пошутил заспанный Казаши. Отложив еду, Сакура обняла и его.       Саске так и не смог заставить себя войти в дом. Оставшись сидеть под открытым небом, он смотрел на зезды и тонкий месяц над головой. Бледные, безликие, такие холодные, одинокие и чужие. Как он. Но ему ли жаловаться? Он сам виноват. Сам испортил всё, что мог, а то, что не мог, решил разрушить уже сейчас. Забавно, когда раньше Наруто уделял всё своё время и внимание только ему, Саске это бесило, выводило из себя, а сейчас, когда Узумаки женился, создал свою семью и посветил себя ей, Учиха стал скучать по былым дням. По его надоеливости, азарту и такой наивности. Это же относилось и к Харуно. Она ему нравилась, давно, даже когда он был ещё ребёнком. Она тоже была раздражающий, но девушка менялась на глазах. Быстро училась. Стремилась, чтобы и её признали, чтобы с ней считались. Она менялась, как и Итачи. И Саске боялся. Он очень боялся, что она тоже решит исчезнуть из его жизни, возненавидит всё, что было так дорого и уйдёт… Но она была рядом, но кто знал, как надолго? Чтобы не испытать боль утраты вновь, нужно было просто разорвать все связи. Дружба, любовь, семья. Оно всё имеет свойство исчезать. Как исчез его клан, его брат, его семья. Остались только боль, одиночество и ненависть. Всепожирающая, поглощающая тебя и не оставляющая после себя ничего, даже тебя самого. Слишком долго ему пришлось это понимать. Слишком много потеряв, он это понял. Кто-то говорит, что лишь потеряв всё, мы обретаем свободу, что ж, Учиха было что ответить на это высказывание. Нахер тогда такую свободу! Поднявшись на ноги, он всё же решился войти в дом.       Как только рассвело, куноичи покинула родительский дом и сразу отправилась в резиденцию хокаге. Какаши наверняка ещё спал, но куноичи это мало волновало. Что ж, значит придётся его разбудить. После гостевания в доме родителей обледенелая душа немного отогрелась, множество аспектов чувств бушевали внутри, терзая голову, и если она срочно с кем-нибудь не поговорит, то с ума просто сойдёт!       Хатаке ещё был в своём кабинете, заседевшись всю ночь за бумагами, он с нетерпением ждал момента, когда сможет наконец уйти домой и спокойно принять ванную, не говоря уже о сне и еде. Дверь в его кабинет открылась без стука. Как же его бесило, когда из его кабинета делали проходной двор! Уже собираясь выкинуть нарушителя его спокойствия в окно, обложив отборным матом, какой не использовал Гай в своей юности, он остановился на фразе: «Ёбвашумать!»       Харуно села на стуле и, опустив голову, сцепила руки в замок. Шестой хокаге не был осведомлен, что его команда вернулась, поэтому с удивлением смотрел на ученицу Цунаде.       — Ну и как прошло задание?       — Паршиво, — не задумываясь ответила девушка. — Кажется меня стало подводить моё высокомерие…       — Кирикагуре… — Какаши хотел спросить, было оно уничтожено эпидемией, или всё же им удалось хоть что-то сделать, но лицо Сакуры было слишком красноречиво.       — Всё хорошо, антидот был найден. Всё обошлось без массовой гибели людей. Хотя они и многих потеряли.       — Тогда что же не так?       Сжав ладони сильнее, ирьёнин рассказала, что произошло, и что Учиха её за паршивого медика считает, и что в итоге он же её и спас.       — Ты не права. — тоном, не терпещим возражений, сказал хокаге.       Заметив, что губы Харуно дрогнули, то ли в попытке ему перечить, то ли от обиды, мужчина судорожно вздохнул. Всё же, его дети — ещё дети.       — Сакура, кроме нас у него больше никого нет. Сейчас мы для него единственная семья. Потеря любого из нас для него невыносима. Ты бы на его месте тоже бы искала любой способ помочь…       — Он не верит в меня как в медика!       — Не перебивай! — повысл голос Хатаке. — Нужно было больше заниматься твоим воспитанием, — покачал головой беловолосый.       — Простите? — пребывая в замешательстве, Сакура даже не сумела разозлиться.       — Эх, куда мои старые глаза смотрели? — качая головой, причитал хокаге. Сакура и сама знала, что была не права, но заявления бывшего учителя были неприятны, даже если он и шутил. Собравшись уже уйти, ирьёнин была поймана за руку. Куноичи с раздражением смотрела в глаза хокаге, который явно над ней издевался.       — Извини. — всё же его дети чрезмерно гордые и упрямые. — Но с Саске ты поступила отвратительно. Тебе следует быть с ним более учтивой. Насколько я знаю, ты всегда его хорошо понимала, так что же изменилось?       Харуно молчала. Что изменилось? Ничего. Совершенно ничего, кроме того, что она ему не нужна, а просто действует парню на нервы. Совершенно ничего… Всё как всегда… Да…       — У меня ещё есть дела, я пойду, — не взглянув в глаза учителю, куноичи ушла, а Хатаке понял, что домой он сегодня точно не пойдет, и если он что-нибудь не сделает, эта трагедия одного зрителя никогда не окончится.       С Харуно говорить было бесполезно, Какаши ли не знать, а с Саске… С Саске всё было ещё сложнее, иногда хокаге спрашивал себя, кто из них, Учиха или Узумаки, более… Одаренный, так сказать. Наруто потребовалось два года и три человека (не считая похищения принцессы клана Хьюга) для промывки мозгов и осознания того, что Хината, к сожалению так сошлось (ну, в итоге к счастью), любит одного глупого блодинистого шиноби. С Саске всё было очень плохо. Плохо было настолько, что Хатаке бы поседел, если бы уже не был беловолосым. Разговоры тут не имели смысла, по крайней мере, на трезвую голову. Одна занятная мыслишка посетила голову хокаге. Нет, если и это не поможет, тогда Какаши просто выколет себе глаз! Оставив одеяние хокаге, мужчина покинул резиденцию.       Учиха сидел перед надгробием брата. Странная эта штука — память, она может помнить боль, но забывать людей, что её приносили. Саске не мог себе позволить забыть про брата, но он не мог вспомнить, какие цветы он любил и любил ли он их вообще. Что предпочитал на завтрак? Какой сорт чая? Сколько ложек сахара?       Саске всё больше и больше погружался в свои мысли. Он часто стал уходить в себя, теряя чувство реальности. Стоило остаться одному, как прошлое распахивало свои объятия и когтями впивалась в душу. Интересно, а как всё было, если бы он взял её с собой? Если бы был меньше таким, каким он является. Мог смело показывать свои эмоции. Быть нормальным парнем, а не со сломанной психикой, чудовищем, которое даже ничего не знает о нормальной жизни. А что если… Что если… Если…       — Согреет, — протянув парню бутылку саке, сказал хокаге, что всё же нашёл своего горе-ученика. Учиха даже не заметил, как начал дрожать, и не был уверен, что это от холода. Взяв открытую бутылку, парень сделал несколько больших глотков и, поморщившись, вернул бутыль Какаши.       — Паршивая погода, — констатировал факт Хатаке.       — Плохой погоды не бывает, — наблюдая, как учитель делает глоток, а потом возвращает ему бутылку, юноша смотрел на неё какое-то время.       Алкоголь обжигал пищевод и заставлял кровь бежать быстрее по венам. Голова и глаза немного застилались туманом, а язык словно терял свои оковы.       — Насчёт задания…       — Знаю. — кивнул Какаши. — Ты тоже был не совсем прав. Она всю жизнь жаждала вашего с Наруто признания, доказательства, что такой же неотъемлимый член команды, как и вы.       Учиха молча делал большие глотки саке, словно это была простая вода, способная уталить его жажду, исправить всё, что он сделал. Хатаке стал обдумывать, как бы лучше начать разговор на тему того, что они оба идиоты, но помягче слова было сложно подобрать, а скажи прямо — неизвестно как отреагирует Учиха. Но поддавшись алкогольному опьянению, парень решил начать разговор сам, но было не совсем ясно, с кем именно говорил последний представитель своего клана. Взъерошив свои чуть отросшие волосы, он уставился на надгробие, словно оно было его собеседником.       — Я её не понимаю. Совершенно. Она то холодна и всячески от меня ускользает, то врывается вновь. Накричала, фактически сказала идти мне куда-нибудь в тартарары, а затем… — парень замолчал, а Какаши с интересом смотрел на бывшего ученика. Харуно ему ничего не сказала об этом таинственном «а затем»… Зная специфичный характер его ученицы, то вариантов этого «а затем» было множество, причем один другого интереснее. Хокаге даже задумался, не изнасиловала ли случаем она Учиха… Саске приподнял уголки губ, вспоминая то самое «а затем». Хатаке пригубил большую часть бутылки. Саске слишком быстро напивался. Мужчина не был к этому готов. А ещё к тому, что он так плохо воспитал Сакуру. Милая же девушка! Да и не могла она так поступить с парнем, которого любила всю жизнь…       — Что же она сделала? — на всякий случай решил уточнить шиноби. Учиха коснулся пальцами холодного надгробия, словно это что-то могло значит, но Хатаке не понял, что именно оно значило, но понял лишь то, что ошибся. Затем Саске стал рассказывать, с каким ужасом смотрела на него Харуно, словно решила, что он станет использовать на ней шаринган. Какаши не был уверен, что бывший отступник говорит именно с ним, поэтому решил просто слушать, а ещё он отметил, что носитель шарингана знатно надрался.       Похлопав парня по плечу, хокаге утянул его прогуляться, Учиха не был в состоянии сопротивляться, поэтому послушно следовал за Хатаке, который ненавязчиво, но настойчиво уводил парня. Пользуясь моментом, что Учиха молчит, Какаши решил вставить своё слово. Он сомневался, что шаринганистый дурень вспомнит всё, но что-то да останется его голове. Взаимоотношения между людьми всегда труд, поэтому было глупо так просто сдаваться. Усмехнувшись, Саске сказал, что она не особо была ему рада, можно сказать, вообще не рада, постоянно ходит с Саем, он ведь такой всезнающий и понимающий… На этих словах Саске закатил глаза. Тут Какаши понял, откуда ноги растут. Вот этот Сай!       Стоило вспомнить джонина, как он попался на глаза, да ещё и не один, Яманака и Харуно были с ним. Блондинка поцеловала своего парня и убежала в сторону дома матери. Уже почти протрезвевший Учиха шёл самостоятельно, угрюмо смотря по сторонам. Почему эти двое всё время вместе?!       — О! Вы как раз вовремя! — решил взять дело под свой контроль хокаге. Харуно посмотрела на него так ошалело, что мужчина задумался, не переборщил ли он с ней. Саске, конечно же, принял это на свой счёт. — Идёмте до Наруто, отмечать ваше возвращение!       Сакура стала искать пути отступления, но Хатаке схватил её под локоть, а Саске с Саем следовали сами. Бывший член Анбу Не подметил, что хокаге хорошо так затарился выпивкой. Узумаки были удивлены раннему визиту гостей, а когда Какаши упрекнул джинчуурики в том, что он не рад возвращению его команды, парень завопил что-то из серии: «да я, да мне, да у меня» и тут же стал затаскивать людей в дом. Хината же, чьё мнение похоже мало кого волновало сейчас, ушла на кухню, чтобы хоть что-то приготовить по-быстрому. Пользуясь моментом, к ней присоединилась и Сакура, найдя в холодильнике помидоры, девушка тут же занялась ими, пока бывшая Хьюга разогревала вчерашние остатки ужина. Оба Узумаки отметили, что и ирьёнин, и джонин сильно похудели, но у носительницы бьякугана не хватило смелости спросить, в чём же дело, а Наруто заметил взгляды лучшего друга и учителя, которые явно знали больше него и не желали делиться информацией. Саске сидел возле блондина, а Сай сел по другую сторону от него. Хатаке прищурил глаза. Этот Анбушный паршивец собрался ему всё портить? Напомнив себе, что бывший Корень уже в конце месяца уходит на службу Анбу, и что хокаге по-любому на нём ещё отыграется, мужчина сослал его помогать девушкам с разносом еды. Наруто тоже хотел было подняться, как Какаши приказал ему разливать саке, а не страдать ерундой. Живо отсадив Наруто от Саске на одно место, хокаге сделал так, что возе Учиха было два пустых места. Оба шиноби смотрели на бывшего наставника как на слегка приехавшего или много перепившего человека. Прищурив один глаз и скривив губы, Узумаки следил за тем, что произойдет дальше. Поставив на стол закуски, Хината села рядом с мужем, затем Сай подозрительно кинул взгляд на Какаши, котгрый что явно что-то затевал. Харуно же, заметив, что осталось место только между Наруто и Саске, чуть вздрогнула, но в лице не изменилась. Сев на единственное пустое место, она поставила перед Саске тарелки с нарезанными помидорами и закусками из помидор. Заметив, что большая часть блюд так или иначе имеет помидоры, Учиха посмотрел на Хинату, но та сказала, что это Сакура настаивала. Наруто усмехнулся и принялся разливать саке.       — За друзей! — объявил хозяин дома, а хокаге мысленно добавил, что он пьёт за двух идиотов.       Чтобы не выдать, что он уже изрядно пьян, Саске был вынужден молчать, а вот остальные явно расслабились и чувствовали себя свободно. Наруто принялся вспоминать все дурацкие задания, какие только ему приходилось выполнять. Большую часть Саске не знал, и, как выяснилось, то Харуно их не помнила, а Сай играл в гляделки с Какаши.       — Кстати! А помните, как мы пытались узнать, что под маской Какаши? — веселился Узумаки. Учиха с Харуно встрепенулись и покосились на бывшего наставника.       — Только попробуйте, три месяца будете на бесплатные задания ходить, — предупредил хокаге. Ирьёнин многозначительно посмотрела на парней, а затем мило улыбнулась Хатаке. Тот решил больше не пить сегодня в этой чудесной компании.       Так и просидев весь день в доме Узумаки до вечера, гости съели всё, даже последний рамен быстрого приготовления, а вот допить всё саке, что принёс хокаге так и не смогли. Последней бутылки осталась ещё добрая половина, как Наруто уже жалобно взвыл. Хатаке назвал его слабеньким и сказал брать пример с его товарищей по команде: Сая, который уже даже протрезвел, и Саске с Сакурой, которые и виду не подавали, что уже пьяны.       Лицо Учиха не выражало эмоций как обычно, а вот Харуно была задумчива, что тоже не было новым, ибо по большей части все мысли ирьёнин уходили в работу. Хината отказывалась пить много, поэтому была самой трезвой. Поскольку за окном уже темнело, она решила, что пора закругляться. Какаши сказал Саю, что ему следует помочь девушке, Наруто тут же заявил, что сам всё сделает, но беловолосый сказал, что им двоим нужно выйти переговорить. Узумаки сщурил один глаз, но возражать больше не стал. Хината, быстро смекнув, что затеял хокаге, попросила Сая мыть посуду, а сама живо перетаскала всё со стола, оставляя недавно поругавшихся наедине. Повисло неловкое молчание. Выпив ещё для храбрости, Учиха повернулся к куноичи.       — Я на тебе не стал бы применять шаринган, — с полной серьёзностью заявил брюнет.       — Что прости? — прослушала его слова розоволосая и теперь растерянно смотрела на него. Учиха поджал губы.       — Я знаю, что я чудовище… И что не заслуживаю всего этого… Просто, я правда не хочу тебя потерять.       Харуно ничего ему не ответила, поскольку была удивлена, что он вообще начал этот разговор… Не хочет её потерять? Чудовище?       — Мне лучше уйти, — поставив чашку для саке на стол, он поднялся и направился к двери.       До пьяного мозга туго доходила информация, поэтому, посмотрев на пустое место, где ещё недавно сидел шиноби, куноичи запоздало спохватилась. Едва успев нагвать его в дверях, ирьёнин врезалась широкую спину остановившегося Учиха, когда Узумаки, распахнув дверь, ошарашил обоих своим появлением.       Хоть Наруто и чаще всего вёл себя как ребёнок, как таковым он давно не являлся. Ему не требовалось много времени понять, что что-то пошло не так и сложно было судить, кто на этот раз был виноват.       — О! Вы решили прогуляться под звездным небом? — растянув губы в довольной улыбке, сказал блондин. Харуно уже хотела возразить, но не успела, так как громкий вопль джинчуурики о том, чтобы Хината бросала посуду, он её потом помоет, и скорее собиралась глядеть на звёзды. Узумаки как раз одно такое место знает. Носительница бьякугана и бывший член «Корня» не заставили себя долго ждать. Взяв жену под руку, Узумаки возглавили поход. Затем шел Какаши с Саем, который решил докопаться до джонина на счёт документов в Анбу, в какой отряд он попадет и прочее. Тот же косился на хокаге более подозрительно, чем до этого. Учиха и Харуно молчали. Им было нечего сказать.       После сто первого вопроса: «Ты точно станешь Анбу?» у Сая возникло подозрение, что Хатаке что-то гадкое придумал на его счёт. Услышав оклик Ино, художник остановился, дожидаясь её. Довольная блондинка повисла на руке и с умилением посмотрела на впереди идущих Саске с Сакурой.       — И как тебе это? — кивнув на спины впереди идущих, спросил джонин.       — Ужас! — скорбно выдохнула куноичи. Сай кивнул, так как его девушка поддерживала его взгляды и это не могло не радовать. — Ужас какой-то! Им давно нужно было начать встречаться!       Обладавший Сай аж остановился, не веря смотря на блондинку.       — Прости? — пристально смотрел он на куноичи, ожидая, когда она скажет, что пошутила, но девушка не шутила.       — Тебе не понять. Хотя и мне тоже… Сай, она всю свою жизнь любила только его. Ей даже не нравился ты, когда только появился в их команде, так похожий на Саске. Для Сакуры существует лишь он. И если она не будет с ним, то останется одна. — выдержав паузу, Яманака спросила, хотел ли он для Харуно такой участи. Сай долгое время молчал, а потом решил перевести разговор в шутку.       — То есть ты со мной потому, что я похож на Саске?       Потянувшись, Сакура покосилась на парня, что шёл рядом и поджимал губы с явным недовольством. Шальная мысль посетила куноичи. Дождавшись, когда Учиха поравняется с ней, она толкнула его бедром, но, как оказалось, переборщила, и носитель шарингана оказался в кустах.       — Ой! Прости Саске!       Девушка одновременно и испугалась, и всё это вызвало смех. Испугалась, что могла настолько не рассчитать силы, но растерянный Учиха, лежавший на кустах с веточками пихты в волосах и вопросительно воззирающий, вызывал неудержимый смех.       — Прости, пожалуйста, — протягивая ему руку, улыбалась Харуно. Саске протянул ей руки. Её ладонь сжала его. Миг, и Сакура оказалась рядом с Учиха, тоже лёжа на кустарнике.       Усмехнувшись, последний представитель своего клана посмотрел на хохочущую Харуно, всё ещё не отпуская ее руки. Ребята, заливаясь смехом, старательно делали вид, словно ничего не происходит.       — Не, я всё понимаю, алкоголь в голову бьёт, но постыдились бы людей, — поучал шиноби, у которых детство заиграло в одном месте, Хатаке, махая рукой, словно стыд и срам увидел.       Ирьёнин аж краской залилась от праведного гнева. Одного взгляда в темные глаза Учиха было достаточно, чтобы понять, что они думают об одном и том же. Поднявшись на ноги, розоволосая крикнула Наруто, чтобы тот ловил хокаге, а они с Саске рванули вслед за сообразившим и уже улепетывающим со всех ног учителем.       — Только посмейте! Год бесплатных заданий! — убегая, предупреждал Хатаке.       — Идиоты, — констатировал Сай, смотря вслед большей части команды номер семь.       — Да ладно, тебе ведь тоже интересно, — подтолкнула его Яманака и, улыбаясь, подмигнула. Потрепав её за волосы, художник побежал за товарищами.       Наблюдая за ними, Ино стерла набежавшую слезу. Им тоже было весело с Асумой… Потянувшись, Яманака решила, что надо в ближайшее время поймать Шикамару и Чоджи, посидеть где-нибудь.