Холден Уайт

В первых числах декабря окрестности замка, наконец, покрылись снегом, который не растаял, а продолжал лежать белоснежным сверкающим ковром. После осенней сырости стало вдруг светло и празднично. Спеша после уроков на очередное занятие легилименции, Холден нашел дверь кабинета приоткрытой и остановился, не торопясь зайти внутрь. Он расслышал голоса доносившиеся изнутри. — …были бы очень рады. Знаете, вы тоже были не подарком! – говорила профессор Грэйнджер, видимо, настаивая на чем-то. — Этому были свои причины. Вспомните, как он сказал: «Совсем не обязательно называть меня сэр…» — отвечал Снейп и Холден прямо-таки услышал, что он улыбается. — Какой же вы злопамятный! Но это не дело. Прошло уже больше десяти лет, пора бы вам забыть все эти глупости. Кстати, как вы проводите Рождество? — Вы, наверное, думаете, что я в одиночестве с призраками прошлого пытаюсь утопить горе в стакане Огневиски? – на этот раз с некоторым раздражением спросил Снейп. — Видимо, так оно и есть. Судя по тому, что мне о вас рассказал Гарри… — Опять Гарри! Вы знаете, я жалею, что доверил ему свои воспоминания. К тому же, не советую вам полагаться на их справедливость, ведь я легилимент и мог подправить их на свое усмотрение. — Зачем? – упорствовала профессор Грэйнджер, которая, по всей видимости, не желала разочароваться в благородстве поступков Снейпа. – Зачем вам это было бы нужно? Глупости! — Чтобы придать моей никчемной смерти налет драматизма и хоть каплю романтики моей серой жизни, — огрызнулся профессор. – Вас удовлетворит такой ответ? А теперь давайте, выметайтесь! — Какой вы циник! Но знайте, что бы вы там не говорили, если вы придете… — девушка вздохнула, и Холден услышал что она встает. Мальчик поспешно спустился на несколько ступеней вниз. – Все мы будем вам рады. Гарри очень хочет поговорить с вами, дайте ему шанс. Профессор вышла из кабинета, как раз в то время когда Холден взбежал на последние ступеньки. Они «совершенно случайно» столкнулись в дверях. Мальчик улыбнулся женщине: — Здравствуйте, профессор! – и вошел в кабинет. Снейп был явно недоволен. На протяжении всего занятия он оборонялся яростно, видимо находя в этой борьбе отдушину. Холден прекрасно понимал, что профессор не желает сегодня ни в какую пускать его в свои мысли и, в конце концов, сдался. Снейп отпустил его на двадцать минут раньше обычного. До ужина Холден успел найти Теда. Привязанность Люпина после долгого и мучительного для Теда признания в том, что его отец действительно оборотень и что Тед и впрямь бывает несколько вспыльчив по полнолуниям, стала едва ли не осязаемой. Он так дорожил дружбой Холдена, что готов был сброситься с Астрономической башни, но не признаваться в дурной наследственности и был так удивлен и благодарен, когда Холден сказал, что ему все равно, что отец Люпина оборотень, что ходил в приподнятом настроении до сих пор. — Ты только не думай, что я стесняюсь своего отца. Я горжусь им. К тому же ни для кого не секрет, что он был оборотнем. Но ведь это не главное! Главное, что он был героем! – из раза в раз повторял Тед, словно стараясь уверить Холдена, что в дружбе он не прогадал и выбрал правильного человека. На этот раз Тед был радостнее обычного и Холден, еще не заговорив с ним, понял, что в голову другу пришла новая idée fixe. — Я тут подумал насчет Рождества… — начал он без излишних прологов. – Ты как его будешь справлять? — Наверное, останусь в Хогвартсе. Не вижу смысла возвращаться в Дырявый Котел, — про приют Холден даже и вспоминать не желал. — Я так и подумал! – едва не завопил Тед. – Слушай, я поговорил с крестным, он сказал, что будет очень рад, если ты приедешь на Рождество со мной! Мы с бабушкой всегда у них празднуем. Потом она уезжает домой, а мы чего только не вытворяем! Ну, что ты думаешь? Холден нахмурился. Ему не хотелось стеснять своим присутствием тесный семейный круг. С другой стороны, он чувствовал, какую-то тягу невероятный силы к дому, к уюту, к теплу… к семье. У Теда хоть и не было родителей, но все же была бабушка, был крестный, были дяди, тети, двоюродные братья. А у Холдена не было никого. Это было так соблазнительно, так притягивало, а тут еще Тед, как безумный дергал его за руку и повторял: «Будет здорово! Честно! Соглашайся! Ну, пожалуйста!» И Холден кивнул. — А я точно не помешаю? – не удержался он. — Я же сказал, что Гарри не против! Он даже обрадовался и спросил, тот ли ты мальчик из Дырявого Котла. А потом, я рассказал ему о том, что ты мой лучший друг, и что у тебя никого нет, и о том, что ты знаешь все… и ну, что другие не понимают этого, а ты понял… — тут Тед смутился и замолчал. — Я правда был бы очень рад, — сказал Холден и вновь за долгое время холодности в нем проснулись благодарность, радость, даже предчувствие праздника, которого никогда не было в приюте и отчаянная жажда тепла. «Наверное, мой отец никогда не хотел ни дружбы, ни любви, ни семьи», — подумал Холден с сожалением. Ему и хотелось и в то же время не хотелось быть похожим на Него, на великого Лорда Волдеморта. Быть может тщеславие, желание что-то изменить, властвовать над судьбами людей, над самими людьми овладевали им в какой-то миг… Ведь Холден уже сполна испытывал власть, которую имел над своим другом Тедом. Но никогда среди этой гордости, среди честолюбия не было не единой жажды причинять боль, мстить, лицемерить… убивать. *** *** *** Когда Холден сидел в гостиной за учебником трансфигурации, к нему подошел Лестрейндж. Первокурсники тут же пугливо разошлись кто куда, а Холден не поднимал глаз от книги, делая вид, что не замечает третьекурсника. Он чувствовал опасность, которая прямо-таки волнами исходила от Лестрейнджа, она была осязаема, но в его поведении с того случая в подземельях что-то переменилось. Поняв, что Холден сам учебник не отложит, Лестрейндж взял книгу, закрыл и положил на столик, а сам придвинулся к Холдену ближе. — Послушай, прошло уже три месяца с тех пор как мы здесь бок о бок, можно сказать, учимся, но так и не познакомились. — Ты ведь не знакомишься со всеми первокурсниками подряд, так? – скрестив на груди руки спросил Холден. — Нет. Не прикидывайся дураком и не заставляй меня говорить тебе, что ты особенный первокурсник. После того, что тогда произошло… — Не беспокойся, я ни кому не собирался говорить. — Не в этом дело. Сперва, позволь мне представится, — сказал Лестрейндж, протягивая Холдену свою руку, — Райнер Лестрейндж. — Холден Уайт, но ты это знаешь… — ответил Холден, стараясь, чтобы тон его был как можно безразличнее. — И более того догадываюсь о кое-чем, — Лестрейндж пожал Холдену руку крепко, но ни на йоту не переступив ту грань за которой в его пожатии была бы угроза. Он не собирался ломать Холдену пальцы. – Я бы хотел с тобой поговорить. — Пожалуйста. — Не сейчас. Слишком много ушей, не находишь? Даже если я наложу защитные чары, мне бы не хотелось… — Лестрейндж поджал губы и замолчал. – Я надеюсь, ты все понял. Поговорим с тобой один на один. Как, — он усмехнулся краем губ, — как брат с братом. Лицо Холдена ничего не выразило в этот момент, но внутри у него все перевернулось: «Он догадывается! Конечно, он не идиот! Наверное, он все знает о Волдеморте, раз жил среди волшебников, да еще каких… Не надо было применять легилименцию! Но, какой у меня был выход? Других способов защиты я пока не знаю, либо они не слишком действенны. И что ему нужно, если он догадался? Зачем зовет меня встретиться? Неужто хочет прикончить? – Холден внимательно посмотрел в лицо Лестрейнджу. Это был еще мальчишка, как и сам Холден, но не ребенок. В чертах его красивого лица скользило безумие. – Этот, пожалуй, убьет, не задумается». Тем не менее, проигнорировав голос разума, Холден кивнул: — Хорошо. Где хочешь встретиться? — Завтра суббота, ступай от крытого моста к хижине этого лесника, я тебя встречу в полдень. Прогуляемся по лесу. — Это Запретный Лес, туда нельзя, — возразил Холден. «Точно заманивает в ловушку!» Лестрейндж снова ухмыльнулся и, взглянув на Холдена, проговорил: — Правила ведь существуют для того чтоб их нарушать, разве нет? – он встал и хлопнув Холдена по плечу, направился к спальням. – Не забудь, завтра в полдень! – бросил он, не оборачиваясь. Холден тут же взял со стола учебник и тоже поспешил в спальню. Он упал на кровать и, закинув руки за голову, уставился в потолок. «Ты попался! – твердил ему внутренний голос. – Теперь не отступить…» Это было чистой правдой, но Холден, даже если бы и были пути отхода, все пустил бы на самотек. Теперь уже было все равно. Единственная здравая мысль, пришедшая ему в голову в тот вечер, касалась Снейпа. «Нужно будет найти его завтра любой ценой. Если он не знает, что Лестрейндж – сын Волдеморта, я хотя бы расскажу ему. Уж он-то знает, как с этим разобраться. К тому же, он, похоже, единственный кто знает и обо мне всю правду. Ему можно доверять, он поступит правильно». С этой мыслью Холден перевернулся на бок, задернул полог и не столько спал, сколько впал в состояние очень глубокой задумчивости, какая бывает, когда человек готовиться к важному событию в его жизни.