Не оставляй меня...

Шёл дождь. Холодный ветер выл вперемежку с раскатами грома и молнии. По окнам наперегонки бежали крупные капли ливня, оставляя за собой тонкие дорожки воды. Холод был ощутим, хотя на улице был конец октября. Было темно. На полу, немного корчась от боли, лежала женщина средних лет и жалобно стонала. Глаза зажмурены, изо рта тоненькой струйкой лилась кровь, тем самым создавая горьковатый привкус во рту. Рука прикрывала огромную рану, которая находилась на животе. Кожа, прожженная и вся в крови, где-то была проткнута насквозь. Чёрные, кудрявые и ухоженные волосы лежали на полу, в куче песка и обломков от проломленной стены. Женщина с трудом открыла глаза и попыталась осмотреться. В глазах потемнело. Предметы стали двоиться, но она пыталась собрать всю оставшуюся силу и сфокусировать взгляд. С трудом, но у неё получилось. Комната была разрушена, на полу валялись обломки от фоторамок, шторы порваны, стёкла выбиты. Жутко болела голова, в ушах звенело. Женщина попыталась встать. Руки ужасно ломило, голова немного подрагивала. Немного приподнявшись и поборов желание закричать от боли, она стала искать глазами сына. - Гарри, сыночек мой, - хриплый голос произносил эти слова с большим трудом. Встав на четвереньки, она развернулась и, облизнув губы, на которой уже запеклась кровь, увидела детскую кроватку. Она была, к ее удивлению нетронута. На деревянных ручках появились отблески огней, которые проходили из окна. Сегодня там был праздник... Сегодня... Женщина решила подползти к кроватке: всё-таки она очень боялась за самочувствие сына. Через силу и боль она начала преодолевать это, на первый взгляд малое, но мучительное расстояние между кроваткой и местом, где она обнаружила себя в живых. Слёзы невольно падали из глаз, тем самым закрывая обзор происходящего. Пот капал, мышцы и руки сильно болели, а рана, о наличии которой женщина позабыла, стала давать о себе знать, причём не самым приятным образом. Добравшись до ручки кроватки и получше ухватившись об неё, она протяжно выдохнула. Малыш удивлённо посмотрел на женщину. Голубые глазки наполнились слёзками, и детский организм не выдержал. Поднявшись на уровень кровати и облокотившись о заграждение, она вздохнула. Это давалось ей с очень большими усилиями. Когда в ушах более-менее утихомирился шум, женщина прислушалась. Был слышен плач её сыночка. Её милого Гарри... - Ну, ну, не плачь, мой родной, - она протянула к нему руку и погладила по мягкой щёчке. Малыш немного успокоился. "Что произошло? Где Волан-де-Морт? Где Джеймс?" - все эти мысли роем кружились у неё в голове, от чего она ещё сильнее разболелась. Женщина протяжно застонала, тем самым привлекла внимание сына. Его заплаканные, немного вспухшие глазки блуждали по матери. В них читался немой вопрос: "Что случилось? Почему ты в таком виде?" Подняв сына на руки и замотав его в тёплую простыню, она медленным шагом захромала к двери. Каждый шаг, каждое движение отдавались невыносимой болью. Каждая клеточка её тела пульсировала от напряжения. Так больно ей никогда ещё не было. Подойдя к выбитой стене, которая, по идее, должна была быть дверью, она преодолела порог и вышла в коридор. Тот тоже был разрушен до основания. Выбитое стекло, пара детских игрушек и кровь, которая своеобразной "рекой" текла по коридору откуда-то спереди. Женщине стало интересно, откуда же появилась кровь в коридоре, и она бы прошла бы быстрее, но увы. Мышцы явно не хотели отдавать ей всю свободу в движениях. Мальчик мирно уснул в руках женщины, поэтому не обращал внимания на медленные движения мамы. Пройдя дальше, она наткнулась на что-то ногой. В темноте было сложно различить, что или кто это. Присев на корточки и взвизгнув от внезапно накатившей волны боли, женщина отдышалась. Присмотревшись, она ужаснулась. На полу, безжизненно-бледный и весь в крови, лежал её муж. Глаза невидящим взглядом смотрели куда-то в потолок, руки скрещены на груди, а в ладони, которая была полностью в засохшей крови, была зажата палочка. Крупная, наполненная болью и страданием слеза скатилась по грязной щеке женщины. Было сложно поверить в то, что её мужа больше нет. Того, кто клялся ей в вечной любви и верности, того, кто обещал разделять радость и горе, ушёл раньше намеченного срока. - Джеймс, любимый... - совсем охрипшим голосом прошептала женщина. Она хотела просто сесть, сложить руки на коленях и заплакать. Совсем как в детстве. Но детство кончилось. Мамы рядом нет, некому подставить ей плечо. Таким единственным человеком и был Джеймс. Человек, которого просто нет. Убили... Уничтожили... А главное - за что? За верность семье? За нежелание отдать в руки зла свою семью и жену? Да, именно из-за этого. Так поступит только храбрый человек. Человек, который знает цену семье, любви и не боится умереть ради этого. - Я буду сильной... я не брошу нашего сына... я обещаю тебе... - в последний раз дотронувшись до мужа, она громко всхлипнула. Проведя по его бледной щеке тоненькой ручкой, она наклонилась и коснулась устами его губ. Таких холодных, серых и желанных. Поцелуй был недолог: она понимала, что больше не увидится с ним. Она должна была собрать все силы и жить, не оглядываясь дальше, ради себя и сына. Сейчас именно она была его единственным родственником и опорой. Она аккуратно вытянула из его рук палочку и встала. Тяжело вздохнув, она подняла Гарри и, взмахнув посильнее, прижала сына к себе. Тот немножечко зевнул. Она сама не понимала, как оказалась на незнакомой улице. Шёл тот же проливной дождь. Она решила подойти к какому-нибудь домику и спрятаться под крышей, ведь сын мог промокнуть, а ей сейчас не очень-то хотелось, чтобы ребёнок заболел. Улица была недлинной, насчитывала пять маленьких домиков. Еле дойдя до ближайшего дома, она нажала на звонок. Вдруг у неё резко пропали силы, ноги перестали держать совсем, а мышцы расслабились по максимуму. В глазах потемнело, и, стараясь не выронить сына из рук, она прилегла на холодный цемент. Другого варианта у неё не было. Сына она положила себе на грудь, чтоб ему было теплее. Закрыв от бессилия глаза, она принялась глубоко дышать и мысленно просить Мерлина смилостивиться и дать ей помощь. За дверью послышались шаги, потом недовольные возгласы и женский голос. Открывшаяся дверь представила женщине из дома взор на улицу. Она оглянулась по сторонам и только потом, заметив лежащую на цементе девушку, недовольно вздохнула. Присев на корточки, она заметила, что на женщине лежит маленький сын, завёрнутый в белую простыню. Посмотрев в лицо матери ребёнка, женщина из дома тихо спросила: - Что с вами случилось? Вам плохо? Вы ранены? - нотки отчаянья были слышны в её голосе. Та ей не ответила. Немного приоткрыв глаза и прищурившись, она тихим шёпотом взмолилась: - Прошу Вас... помогите мне... спрячьте нас... меня... и Гарри... сыночка... - каждое слово отдавалось болью в рёбрах, от чего было больно дышать. Женщина, вышедшая из дома, кивнула. Мать Гарри слабо, совсем невидно улыбнулась. "Мы в безопасности... Гарри в безопасности..." - с этой мыслью она закрыла глаза и провалилась в темноту...