Я вернусь, чего бы не стоило.

Гиблая Чаща не просто так несла своё мрачноватое название. Ведь гордый лес на юге Германии, недалеко от городка Вальденбух немало скрывал своих тайн и загадок. А ещё больше сгубил Магглов, невнимательных колдунов и несчастного домашнего зверья, завлечённого в зелёные мрачные дали. Местные жители даже в это прогрессивное время ста дорогами обходили проклятое место, перекрещиваясь каждый раз слыша какой-либо звук с лесной стороны или кидая случайный взгляд на виновника. Детей городские растили в страхе перед лесной чащей. Но не всегда этот привитый страх побеждал любопытство маленьких проныр. Так и получилось с двумя мальчишками арийской крови лет восьми. Неотёсанные хулиганята, считали себя взрослыми и способными показать всю глупость бабкиных сказок. А как же они петушились, когда представляли себя героически шествующими из Гиблой Чащи с гордо поднятыми головами. Детские сердца прямо раздувались от важности, а нос если бы мог вырасти, то разросся бы не меньше, чем у пиноккио во время попытки не единожды солгать. — А вот и сможем! — Восклицал впервые более тощий и тихий из хулиганов, которого звали Рихтер на глас недоверия к этому походу. — а вот вы струсите с нами пойти, -поддержал его извечный задира напарник Клаус. Оба белобрысые мальчишки, тощие как жерди, но выше своих одногодок. Рихтер с чуть девчачьими чертами и серыми глазами. Второй мальчик отличался грубым лицом, квадратным подбородком и светло голубыми глазами. Да и в кости он был пошире своего товарища. Но во самое интересное, задиры были правы. Большинство ребят верующие родительскому слову: стихали и отступали с отведёнными взглядами. Никто из них не хотел и приближаться к своему давнишнему страху. А ведь хулиганы могут додуматься туда и их потащить. А как не пойти, если могут выставить трусливым цыплёнком перед всеми, да ещё смеяться? Вот лучше было по умному промолчать, чтобы не было возможности подбить их на это приключение. — Лес может быть и правду опасен. Не идите, прошу вас.— пролепетала одна из девчушек с трудом набравшись храбрости. Рыженькая и веснушчатая дочка пекаря, сминала край своего платья и испуганно смотрела на балагуров. Не смотря на то, что они часто её задевали, её детское сердечко было через чур мягкое и доброе. — Ведьма и своих хором боится? — рассмеялся ей в лицо Клаус, оттолкнув девчушку на песок детской площадки. Он даже не хотел слушать эту веснушчатую глупышку, пытающуюся помешать их героическому шествию из леса. - Разве там не твоё место, порченная ? Зачинщик высокомерно и самодовольно смеялся не заботясь о чувствах малышки. Его смех подхватил и Рихтер, поддерживая друга. А за ним пришлось присоединиться и остальным ребяткам. Не правильно было отставать от других - думали они. Уж лучше обсмеять чуждую дочь приезжих, чем попасть самим на её местечко. -Ты лучше уйди от сюда ведьма, пока не накостыляли, — продолжил балагур с угрозой замахиваясь. Так, чтобы припугнуть. Нет, бить то он её не будет. Не правильно это, на девчонку руку поднимать. Не по мальчишечьи. Да и отец узнай это, отлупит палкой так, что неделю сидеть не сможешь. Но если бы не последнее, он так бы и шлёпнул нахалку по конопатой щеке. А так пришлось обойтись наслаждением от поддерживающих смешков остальных восьми ребятишек и львиного внимания внемлющих его каждому слову. Как же ему нравилось быть самым сильным и старшим среди этой мелюзги. А что началось с его подачки. Клаус был безмерно доволен происходящим. " Конопатая !Ведьмино отродье! Грязнолицая ! " Новая мишень же подскочила и побежала домой под гомон стишков-оскорблений от детворы, которая с её надежд должна была стать новыми друзьями по играм. Рыженькая постаралась скрыть личико от компании, ведь горькие слёзы заливали его. Элайза попыталась неаккуратно оттереть их рукавами платья, но это не выходила, а лишь размазывало по лицу влагу. Девочке было больно и обидно, что её заботу не оценили. А вдвойне, что сам Рихтер посмеялся над ней и согласился с таким обидным и неприятным оскорблением. А ведь она беспокоилась о них, о нём. Ведь детское сердечко заходилось в радостном стуке, при виде одной только улыбки сероглазого мальчонки с первого дня их знакомства. А он, как и другие, продолжал подшучивать над единственным не светловолосым ребёнком в их компании. Отбегая от их излюбленного места, Малютка так и не заметила подозрительного мужчину, прислонившегося к фонарному столбу. Он же внимательно следил за компанией детей и криво улыбался с мрачным блеском во взгляде притушенном линзами очков. Чищенные недавно оксфарды блестели от солнечных лучей. Чисто- выглаженная рубашка светлого голубоватого оттенка и классические штаны на подтяжках, спрятанных лёгким пиджаком должны были привлекать внимание. Но его не видели ни дети, ни прохожие, будто бы мужчины и не существовало. И даже когда рядом с ним появился эльф ничего не изменилось. — Мистер Никитин, Ласерта в гостиничном номере. Хозяин же ещё не возвратился с поисков жилы дракона.- отчитался Добби, поклонившись. — Я бы восхитился хорьком, добыв он жилу так быстро.- Усмехнулся колдун не сводя глаз с площадки. Но всё же отвлёкся от детей и обернулся к слуге. — Благодарю Добби, за твою помощь. — Не стоит, господин, обязанность добби прислуживать колдунам.- ОН преклонил голову, но сквозь светлые щёки эльфа проступил лёгкий румянец. — Но я всё равно, благодарен твоей помощи, — Проговорил Александр, — Ведь ты не обязан мне помогать. Твой господин Малфой, а не я. Хотя, мне бы такой помощник не помешал. — Благодарю вас господин Никитин. — прошептал растерянно тот. Никогда его не благодарили за выполнения своей работы. А этот Колдун, был другим..... Жаль, что не все были похожи на него— размышлял про себя эльф.- И чего его все бояться как того-кого-нельзя-называть? — Зови меня Александр, Добби. — Мужчина вернулся к своему предыдущему занятию и эльф, тоже проследил за взглядом мага и начал рассматривать ребятню. — Я не посмею, Мистер Никитин.- растерянный слуга с трудом собрался для ответа. -Всему своё время, — Заметил колдун. Но на этом не прекратил говорить.- Доби, мне нужно, чтобы ты проследил за этими мальчишками. И как они направятся к лесу предупредил меня. Я хочу знать, как они двинуться в лес. — Но зачем вам эти Маггловские дети? — Спросил любопытный эльф, посмотрев на мужчину. Александр посмотрел на эльфа и в его глазах, скрытых очками, полыхнуло холодное пламя: — Ты уверен что желаешь знать ответ, Доби? Глухой голос от которого эльф покрылся испариной страха. — Н…Неет…- Почти заикаясь пролепетал слуга, осознавая причину опасения господина перед этим колдуном. Страх Сковал эльфа, хоть он и осознавал, что ему не причинят вреда. Но странный комок, заставил забыть о недавних мыслях про добродушие мужчины. А этот вопрос задушил ранее проснувшееся любопытство. От одного предложения слуга осознал, что не хочет и думать: зачем колдуну следить за детьми. За этим крылось, что-то действительно леденящее душу. — Я предупрежу вас… Александр.- Пролепетал Добби, в этот момент даже боясь называть его не так, как тот его просил. — Вот и прекрасно. Благодарю тебя, Добби.- Кивнул маг и оттолкнулся от столба, рассеяв заклинание "подслушивания" на недолго извлечённой палочкой из специального кожаного чехла на боку его пояса и сразу же припрятанной обратно. После снял пиджак из-за довольно знойной погоды, складывая и перекидывая через левую руку, которую он держал согнутой. Да так и двинулся вперёд по вымощенной ровным крупным булыжником улице. Мужчина наслаждался видами маленький и пёстрых домов, не шибко широких улиц, выложенных идеальными камнями и немногими проезжающими редко автомобилями. Улицы города и сами дома были построены — то на подъёмах, то в глубоких спусках, порой дороги заворачивали так, что в пору считать этот город своеобразным лабиринтом, но вот для тех кто тут вырос он был прост и знаком. Чего не скажешь о приезжих гостях. У Александра же была прекрасная память и он бывал уже в Вальденбухе, но даже это не спасло его угодит в один из тупиков города. Зато ему стало легче. Красоты яркого городка помогали отвлечься от мыслей, которые прокручивались в голове, возвращая в прошедшие несколькими дней назад события. Кровь на Эльфе. Его спешка в Северная крыло. Если бы хоть на минуту он задержался… Тогда… Как же он ненавидел в тот момент родителей, никто никогда не узнает. Эти мысли таяли - под желанием колдуна отвлечься и сменой унылой Англии на солнечную Германию. Несколько часов медленной прогулки прочистили голову достаточно, чтобы он смог отпустить беспокойство. Маг остановился окидывая взглядом магазинчик травяных чаев и сборов трав. Необычная вывеска из разнообразия сущённых ярких трав, положенных в контуры букв составляющих слово «Ведда», — вызвала ухмылку на губах мужчины. В небольших окошках виднелись стеллажи с прозрачными баночками с травами. Где-то под потолком весели симпатичные пучки- сущенки. Никитин ступил в магазинчик под перезвон колокольчиков и прошагал в глубь. В нос сразу же ударили пряные и мятные запахи разноцветья, травы и фруктовых ноток. Такой знакомый запах с детства, чуть не заставил Александра зажмуриться и вдыхать его полной грудью. Но задушив это желание в зародыше тот прошагал вперёд. Глазами подмечая травы, которых может не оказаться у него, он прошел к концу ряда и сверну влево подошёл к стойке травницы. Румяная полноватая женщина лет сорока славянской внешности, приметив покупателя, отложила ступку в которой толкла травы. Откинула широкую пшеничного цвета косу за плечо и очаровательно улыбнулась в приветствие. — Добрый день, Господин. Желаете чайного сбора? — Красивый голос незнакомки ломал немецкий слог, который казался из уст женщины чуждым. — Здравствовать вам госпожа, — Ответил Никитин на родном языке который, казалось, уже начал забывать. От того голос звучал будто охрипшим. А может он и забыл как раньше тот звучал. Довольно давно мужчина говорил на родном языке. — Мне нужно свидеться с Матрёной. — Так вы из наших, — Удивилась женщина с явным облегчение, что было трудно не заметить как она обрадовалась родной речи. — Александр Никитин, — Преклонив голову в привычном английском поклоне представился посетитель. - Из тех самых Никитиных ?- Охнула травница скорее шокированная чем удивлённая. Она отступила и оглядела посетителю уже по-новому. Но поняв свою грубость, смутилась представляясь,- Ох, простите, Клавдия Агафьевна Салтыкова. - Приятно познакомится с вами.- Отдал дань приличию мужчина и решил всё же довести цель своего визита. Его не смутил шок женщины. Не в первой сородичи так реагировали на имя его рода. - Да, боюсь из тех самых. - Ох, но вы совсем не похожи на Николая Никитина, - Воскликнула женщина. - Хотя вот на Агафью.... Ой, вам нужна Матрёна? - Нам все так говорили,- кивнул мужчина в согласие с словами женщины.- Да, Матрёна всё ещё травничает? - Матрёна покинула нас ещё две зимы назад как.... - Произнесла женщина с тоской в голосе.- С тех пор я вместо неё и управляю лавкой. Но я могу вам помочь. Кто ещё, коль не родная внучка? В конце речь была пылка, что она стукнула кулаком по столешнице, от чего деревянная ложечка лежавшая в покое чуть подпрыгнула и стукнулась о прилавок. Колдун осмотрел изучающе женщину, размышляя у себя на уме. Можно ли ей доверять, то же что и Старухе Матрёне? - Соболезную вашему горю.- Проговорил он. - Но сможете ли вы помочь мне? - Не стоит, время лечит. - Казалось эта женщина никогда не прекращала улыбаться. Но Никитин знал, что узнав цель визита, улыбка исчезнет с ей уст. - Так что вам требуется ? - Мне требуется сплести омут для лешего этих лесов. Александр оказался прав, при этих словах улыбка с лица знахарки сползла и она показалась испуганной. - Но лешего этого леса хранит поганная Ведьма , если она поймёт, что её помощник схвачен...- Бледность проступила на щеках женщины. - Так вы сможете сплести его сейчас ? - Спросил колдун холодно улыбаясь. Так как он ещё недавно улыбнулся эльфу. Клавдия встряхнулась и кивнула, понимая что предупреждения ничего не изменит. Она от природы была не глупой женщиной вот и отступила, не забыв напоследок напомнить об опасности. - Да, конечно, это займёт около сорока пяти минут. Я, надеюсь, вы понимаете риск, Господин Никитин. - Не беспокойтесь, госпожа Салтыкова. - Улыбнулся уголками губ колдун, - подобная просьба не первая у меня к травникам вашего рода. Но надеюсь последняя. - Отведёт вас Род, от подобных просьб в дальнейшем.- проговорила женщина. - Вы можете обождать в задней комнате. - Стараниями Рода. С радостью, приму ваше предложение. Клавдия вышла из-за стойки и удивительно плавно, для своей полноты, изящно двинулась мимо стеллажей к правой стороне магазина. Где между полок скрывалась дверца в своеобразную гостиную с уютным камином, который зажегся, как они перекисли порог. Дверной проём ниже чем у стандартных дверей, заставил Никитина пригнуться, чтобы не зацепиться о косяк лбом. А вот женщина оказалась значительно ниже, чем казалась за стойкой поэтому без проблем проскользнула в гостиную и дернула за колокольчик в уголку и скрылась обратно в зале. Видно подстил, подумал колдун проводив её взглядом и размышляя о разнице в росте Клавдии за прилавком и без него. Осторожно повесил уже надоевший пиджак на спинку кресла гость и подошёл к шкафу в дальнем углу комнаты. Его пальцы привычно пробежались по корешку книг и выхватили одну единственную. Вместе с ней, Александр вернулся к креслам, и занял стоящее напротив того, куда он свесил пиджак. Ладонь погладила кожаную обложку алого цвета и только после этого зашелестели страницы. Александр напоследок отметил, как было потрясающе в этом месте. Он как уже семь лет не возвращался сюда, но в этой комнатке всё такое, каким он и запомнил. Даже Город претерпел за этот срок малые изменения. Но вот гостиная Матрёны, так и осталась прежней. Книжный шкаф в уголке. Камин напротив столика и дивана . По краям того же стола кресла. И в вся мебель украшенная вязанными вручную покрывалами и разнообразными, тонкими словно паучий шёлк салфеточками. На столике неизменный букет живой сирени в вазе из дубовой коры в форме амфоры с вырезанным орнаментом коловрата по горловине. Заколдованное растение или же травницы находят способы добывать его вне сезона? Под ногами всегда чистейший ковёр. Да даже в книжном шкафу, все книги в одном единственном неизменном порядке. Скорее всего, это и служило причиной, почему ему было спокойно и вполне комфортно в этой обстановке. Забавное чувство однако всколыхнулось в нем от чтения книги начатой аж семь лет назад. Было в этом своё изумительно очарование. Увлёкшись чтением, колдун отвлёкся только на пару минут, кода домовые эльфы занесли угощения. Один из них принёс начищенный до блеска блестящей самовар. Другой слуга заварочный чайничек с травяным чаем внутри и куклой для поддержания тепла того снаружи. Практически сразу столик застелили белой скатертью с красным изображение плывущих уток по краям. Самовар разместился на одной из принесённых подставок-салфеток в середине столика рядом с цветами. В центре его салфетки вспыхнул поддерживающий кипение магический огонь. Ещё пару слуг начали размещать кругом фарфоровые тарелочки и пиалы: то с рогаликами и сладкими сухариками с изюмом, то с засахаренными фруктами или с конфетами, с вишнёвым и клубничным вареньями. Закончилась вся процессия только после того, как в заключение разместили подрумяненный пирог, сахарницу и блюдце с чайной чашечкой и ложечкой. Старший слуга в красочной льняной рубахе длиной до колен с важным видом заварил чай для гостя, который отложил чтиво. - На здоровье,- проскрежетал низкий голос эльфа, передавая чашечку с лёгким поклоном головы. - Благодарю.- Чуть склонил голову в ответ мужчина и перехватил хрупкий фарфор. Согревающее тепло прошлось по рукам, когда травянистый запах защекотал нос, заставляя втянуть чудесный аромат чабреца и мяты, с почти неприметно укропной ноткой. Александр несколько минут наслаждался запахом и только после этого поставил кружечку на заготовленную салфеточку. Взял серебряный прибор и добавил две ровные ложечки сахара, которые размешал с аристократической тишиной ни раз не зацепив донышко и края фарфора. Дальше колдун с изящной аккуратностью перелил немного чая в стоящее рядом блюдце. И теперь уже из него и сделал медленный глоток вкушая пряный отвар. Да, в отличие от новой хозяйки - слуги были старые и прекрасно помнили вкусы волшебника. И что от них требовалось, для помощи в подготовке посетителя к вечерней прогулке в проклятый лес. Всё же было в "Ведде" что-то родное: согревающее крохотное пятнышко сердца которое ещё не успело затянуться очерствением, но так было близко к этому.