Amortentia

Сегодняшняя суббота для меня — важный день. Я захожу в ванную в последний раз перед тем как встретиться с Брендоном. Технически, оно должно кипеть в течение одного или двух часов, и хотя мне не хватает немного времени из требуемых полных семи дней — 168 часов — я сомневаюсь, что эта небольшая разница будет иметь эффект. Все ингредиенты там, я правильно следовали инструкциям, и я знаю, что не сделал ошибку. Кипящая жидкость в котле чиста, как вода. Если бы я убрал часть мантии с носа, то смог бы почувствовать запах моих самых любимых вещей, так как это одна из особенностей зелья, но я наложил на него заклинание, чтобы защитить от вонючей ванной. Я надеялся привыкнуть к запаху ванной через неделю, но он наоборот становился ещё более ужасным до тех пор, пока я не нашел заклинание, чтобы держать его подальше от моего носа. Я полагаю, что в любом случае всё будет хорошо, даже если я не понюхаю зелье, так как я уверен, что сделал все точно так, как и должен был. Я налил немного зелья в бутылку со сливочным пивом, которую принёс. Примерно четыре глотка — идеально для того, чтобы эффект длился несколько дней. Потом будет достаточно возможностей, чтобы подлить больше зелья в его напитки, как только он влюбится в меня. Я снова закрываю бутылку и помечаю крышку красным цветом взмахом палочки. Таким образом, я буду знать, какая из них предназначается для него и какая из них — для меня. Крайне важно, чтобы я не перепутал их.

***

Брендон улыбается мне сразу же, как только Снейп закрывает за собой дверь, и мы остаёмся одни, что заставляет моё сердце трепетать. В последнее время его улыбка стала производить на меня такой эффект. – Последний раз! – радостно шепчет он. Я улыбаюсь и пытаюсь не думать, что он не должен был говорить это так радостно, потому что он больше не увидит меня. Но это не важно. – Так как это последний раз, я думаю, мы должны это отпраздновать! – восклицаю я с поддельной радостью. Его лицо буквально светится, когда я достаю две бутылки сливочного пива из сумки. – Вау, мне тоже нужно было подумать об этом! – говорит он с энтузиазмом. – Ты очень крут, чувак. Я беру бутылку с красной крышкой и передаю ему. Мы чокаемся. – Ура! За нашу свободу! – говорю я. – «И за безнадёжно влюблённого тебя», – добавляю я молча. Он поднимает её к губам и делает большой глоток. Я выжидательно наблюдаю за ним, как он ставит бутылку обратно на стол. На мгновение ничего не происходит, но потом его улыбка исчезает, и каждая капля крови, кажется, покидает его пугающе бледные щёки. Он начинает сильно кашлять, задыхаясь и хрипя. – Чёрт, что ты... – выдавливает он прежде чем ещё один приступ кашля прерывает его слова. Его кашель становится слабее и слабее, так же, как и его отчаянные попытки дышать, пока он не падает совершенно бесшумно, закрыв глаза и губы устрашающе голубоватого цвета. Весь процесс не занимает более десяти секунд. Всё это время я наблюдаю, полностью парализованный. Что я наделал? Я не хотел этого, как это могло произойти, что за роковую ошибку я совершил? И, наконец, что-то щелкает в моей голове, и я внезапно прихожу в действие. Больничное крыло. Мне нужно отнести его в больничное крыло. На секунду я решаю сделать это с помощью заклинания левитации, но моя магия нанесла сегодня достаточно повреждений. Я закидываю его руку себе на плечо и начинаю наполовину волоча, выносить его из кабинета. Брендон тяжелее, чем он выглядит, и примерно через две минуты я чувствую, что не смогу поднять его по лестнице самостоятельно. Я осторожно укладываю его на землю, проверяю его пульс — всё ещё есть — и бегу в ближайшее слизеринское подземелье, задыхаясь, проговариваю пароль у двери и отчаянно ищу в комнате знакомое лицо, кто-нибудь – – Пит. – Я тяжело дышу, когда замечаю парня с пятого курса в кресле рядом со мной. – Не мог бы ты мне помочь кое с чем? Пожалуйста, – поспешно добавляю, потому что он колеблется. – Это вопрос жизни и смерти. Он встает с неохотой. – Лучше этому и быть таковым. Только тогда я замечаю, что Джерард сидит рядом с ним. Он тоже встает и его выражение лица говорит мне, что он, вероятно, знает, что я сделал. – Я надеюсь, что это не то, о чём я думаю, – он шепчет, как только проходит мимо меня. Я вздыхаю. Он был прав, и я должен был послушать его. Их выражения, когда они видят Брендона, лежащего на земле, можно было почти считать комичными, если бы ситуация не была настолько серьезной. – Что за чёрт, Райан? – Пит спрашивает меня, в его расширенных глазах чистый шок и замешательство. – Сейчас не время для вопросов, я расскажу вам позже. Нам нужно отнести его в больничное крыло, – приказываю я, и они подчиняются, всё ещё выглядя шокированными. Вместе мы несём его и спотыкаемся чуть ли не на каждой ступеньке. Единственными звуками были только наше тяжёлое дыхание и матерящийся Пит. Время от времени я проверяю пульс Брендона. Он есть, медленный и слабый, но различимый. Он всё ещё не дышит. Между моим беспокойством и адреналином, который затуманивает мой разум, я стараюсь думать о том, как это всё объяснить мадам Помфри, потому что, очевидно, я не могу сказать медсестре правду. Но даже при удобных обстоятельствах – он был в подземелье, полном, возможно, опасных зелий – я не могу придумать ничего хорошего. – Он выпил немного сливочного пива из бутылки и больше не мог дышать, – рассказываю я мадам Помфри, когда мы наконец-то дошли до больничного крыла. Пока что я даже не соврал. – Оно... оно, должно быть, было отравлено или что-то такое. Я правда не знаю... – Это было самое тупое и не заслуживающее доверия извинение, но она даже не обратила на меня внимания. Склонившись над новым пациентом, она машет палочкой в неизвестной мне манере. – Он выглядит не так уж и плохо, – констатирует она, снова выпрямившись. – Он вмиг выздоровеет. Если вы спросите меня, то он выпил зелье, которое не было приготовлено правильно. У меня были такие случаи и раньше, студенты пьют свои собственные творения. Неправильно сделанные зелья иногда имеют эффект безвредного яда. Безвредного? Для меня это не выглядит безвредным. Он мог задохнуться. – Ну, эм... я не знаю, как оно попало в бутылку, – говорю я слабо, жар подступает к моим щекам. – Я даже не хочу знать, что за эксперимент он пытался провести, – говорит медсестра. Джерард и Пит, стоящие рядом с нами, странно смотрят на меня. – Он не... – Я начинаю защищать его. – По всей видимости, это не было попыткой отравить его. – Она прерывает меня. – Сейчас мне нужно попросить тебя оставить его ненадолго одного. Ты можешь вернуться минут через десять, чтобы присмотреть за своим парнем. Пит хихикает. – Он не мой... – Я пытаюсь протестовать, но она уже закрыла перед собой и нами перегородку. – Ну тогда, так как я не хочу отвлекать тебя и твоего парня, я, пожалуй, пойду, – говорит нам Пит и закрывает за собой дверь. Джерард и я стоим в неловкой тишине. Я смотрю вниз, на стены, на перегородку, на что угодно, только не на него. – Я не собираюсь говорить тебе, что я говорил... – начинает он. – Не нужно. – Я перебиваю его. – Я знаю. Ты был прав, это была ошибка, мне следовало прислушаться к твоему совету. – Я надеюсь, что ты, по крайней мере, извлёк хоть какую-то пользу из своей ошибки, – вздыхает он. – Ага. В следующий раз я не сделаю ошибки, когда буду готовить любовное зелье. – Ненавижу тебя. – Он трясёт головой, пытаясь не засмеяться. – Я так полагаю, что ты будешь ждать здесь, да? Ничего, если я пойду? – Нет проблем. Он улыбается мне перед тем как поворачивается и уходит. Я решаю присесть на холодный пол. Я сделал ошибку и понятия не имею, что именно я сделал не так. Может быть, это были те пропущенные два часа, которые и привели к тому, что всё пошло неправильно. Я, наверное, никогда этого не узнаю, да и на самом деле, сейчас это не имеет никакого значения. Сейчас имеет значение то, что я случайно отравил Брендона – парня, в которого я влюблён, и, может быть, он мог даже умереть, если... Нет, я не хочу представлять это. Мне стало плохо. Он, должно быть, сейчас ненавидит меня, но всё равно, я не хочу представлять мир без него. Как только мадам Помфри открывает перегородку и говорит мне, что я могу зайти, я буквально залетаю. Она оставляет меня присматривать за одним невезучим студентом, который закончил в больничном крыле, и я сажусь на кровать. Он спит, но это невероятное облегчение услышать как он снова дышит. Его лицо не такое бледное, как раньше, а неестественно синие губы сменили свой оттенок на красный. Я неизвестно сколько времени смотрю на его лицо. Мне нравится видеть его таким умиротворённым и расслабленным. Так он выглядит намного моложе и спокойней. Через некоторое время он открывает глаза, моргает и останавливает свой взгляд на мне. – Привет, Райан, – хрипит он. Его голос всё ещё хриплый, но он почти улыбается. – Я действительно такой ужасный? Тебе правда нужно было отравить меня? – Смотри, я правда, правда не хотел этого, это ошибка... – я пытаюсь объяснить. – Тогда что ты хотел сделать со мной? – Ничего! – Конечно. – Он сморит на меня с недоверием. – Это была ошибкой, я облажался... – Что ты хотел сделать? – настаивает Брендон. Я отвожу взгляд и краснею. – Это называется Амортенция, – бормочу я. – Любовное зелье? – спрашивает он, и когда я киваю, то он разражается смехом. – Правда? Нет, правда? – Прости, я больше не сделаю этого, я – Он садится. – Ты знаешь, что мог бы просто спросить меня. Позвать на свидание. Как делают обычные люди. Я стараюсь избежать того, чтобы его взгляд сфокусировался на моём лице. – Я знаю, но – – Райан, – говорит он. – Райан, посмотри на меня. Я подчиняюсь и его тёплые карие глаза встречаются с моими всего в нескольких дюймах друг от друга. – Я бы сказал да, – шепчет он, наклоняясь ближе ко мне. А затем целует меня.