Давай будем друзьями

      Как однажды сказал Сэм: «Кладовка отличное место, чтобы спрятаться». Тогда я насмешливо отмахнулась, мол от кого? А теперь, проводя ревизию на полках и в шкафах, я в полной мере с ним согласна. Кладовка — отличное место, чтобы спрятаться. От себя. Да, я обещала больше не убегать. Да, опыт показал, что упрятанные в дальний чулан проблемы только крепнут и растут в темноте, превращаясь в огромного голодного монстра, жаждущего сожрать все то хорошее и светлое, что с таким трудом копилось. Но, как же это сложно.       Давным давно я смотрела какой-то фильм, где героиня испытывала сильные чувства к двум мужчинам одновременно. «Сумерки»? О, нет. Это ошибка моей юности, не хочу сравнивать ситуацию, в которой сейчас оказалась с мылодрамой для наивных девочек. А, хотя, черт с ним. Если бы это сравнение хоть как-то помогло и расставило все по местам, я готова хоть Бэллой себя именовать, прыгать с обрыва в холодную воду и все вот это вот.       Но, нет же. Я стою, миллионный раз читаю срок годности на упаковке кофейных зерен, и не могу сообразить, просрочены они или же нет. Вместо этого я пытаюсь понять: как же так я вляпалась?       От сумбурных размышлений меня отвлекла открывшаяся дверь. Вошла Эмма. Она не спеша проскользнула мимо меня и села за письменный стол Сэма. — А за залом кто следит? — я мельком на нее глянула и продолжила проверять продукцию. Мне нужно сосредоточится и понять, как поступать в дальнейшем. В компании Эммы этого сделать не удастся. — Я повесила табличку «closed», — пожала плечами Эмма. — А так можно? — мои брови непроизвольно поползли вверх, — что на это Сэм скажет?       Эмма хмыкнула, и принялась рассматривать свой маникюр. — Во-первых, он не узнает, — она перевела свой взгляд на меня, — ты же не скажешь?       Дождавшись моей подтверждающей реакции, она продолжила: — А во-вторых, он сам не раз так делал, затаскивая меня в эту самую кладовку. Выпустить пар, так сказать. — Что? — только и смогла удивленно протянуть я, отпрыгивая от большой напольной витрины, спешно вытирая руки о фартук. Мало ли чего и чем они касались.       Эмма весело рассмеялась, видя мою неадекватную реакцию: — Мы пользовались только столом, — она закатила глаза, скрещивая руки на груди, — да и вообще, что в этом такого? Мы два взрослых свободных человека. Можем делать что хотим, где хотим и с кем хотим. — То есть, вы не встречаетесь? — мое удивление увеличивалось в геометрической прогрессии. — Ты что, нет конечно. Он зануда и трудоголик, я с ним и пяти минут разговора не выдерживаю. Для отношений нужно уметь разговаривать друг с другом, слушать и слышать, — Эмма заправила выбившуюся из незамысловатого пучка прядь, — а чтобы заниматься сексом, разговоры не нужны. Достаточно лишь кивнуть ему в знак согласия.       Я стояла, переваривая информацию, которую выпалила Эмма. Вот это откровения. Я на такие речи едва ли в мыслях с собой способна, а она говорит мне это так, будто сообщает о прогнозе погоды или о том, что присмотрела себе новую шмотку.       Заметив, что я в глубокой задумчивости, Эмма нарушила молчание: — Ты выглядишь так, будто осуждаешь меня, — она сощурила глаза, пристально глядя на меня. — Нет, что ты, — быстро отмахнулась я, — просто для меня это так… необычно, что-ли. — У тебя что, не было секса без обязательств? Ты в башне была заточена, пока тебя не спас принц и не взял твою девственность в знак благодарности?       Я почувствовала, как мои щеки против воли начали краснеть. Таких откровенных разговоров я не вела ни с кем и никогда. У меня не было подруг, кроме Оли, а с ней обсуждение отношений было на уровне школьниц-сплетниц, которые каждый раз смущенно хихикали. И тут появилась Эмма, у которой тормозов не существует вообще. Мы ведь совсем не подруги, и даже не приятельницы. Но, как я и говорила ранее, Эмма вызывала доверие. — Не то, чтобы не было, и не то, чтобы совсем уж без обязательств, — немного помявшись ответила я. — Звучит так, будто за этой фразой стоит целая история, — Эмма села удобнее на стуле и облокотилась о стол, подперев голову обеими руками, — рассказывай! — Но, — замялась я, — у нас же рабочая смена, а кофейня закрыта. — Значит, рассказывай быстрее, — Эмма снова пожала плечами, — думаешь, я отстану от тебя после такого превью? — Хорошо, — сдалась я, понимая, что она не отстанет от меня, и соображая, как же озвучить все то, что произошло, — есть один парень… — Красивый? — нетерпеливо перебила меня Эмма, едва я начала. — Очень, — улыбнулась я, — но не перебивай, а то я и до утра не закончу.       Убедившись, что собеседница готова внимательно слушать, я продолжила. Слова давались с трудом, да и суть тоже. Ведь как оказалось, мне и самой она была не совсем ясна. — Так вот, есть парень, который мне очень нравится, и который стал мне дорог. Он появился из ниоткуда, спасая меня от себя самой. Говорит так, будто знает, что у меня в мыслях. Делает то, что шокирует и удивляет. Он меня словно оживляет. Но, — глубокий вдох и осознание всего состоялись одновременно, — только когда он рядом. Когда его нет, он не заполняет мои мысли. — У вас было что-то? — Эмма слушала заинтересованно и внимательно. — Да, но ощущение, будто это была отчаянная попытка доказать кое-что себе.       Вот я и докопалась до истины. Все было именно так, хотя до этого момента казалось иначе. Выходит, я просто использовала Тома, чтобы окончательно сбежать от Кареглазой Беды, и чтобы пути назад не было? В момент, когда я решилась на это, я так не думала. Я вообще ни о чем не думала, поддавшись какому-то дикому порыву. Мне было нужно это. Чтобы не сгореть, и чтобы понять. — Что же? — То, что все мои мысли заполнил совсем другой человек. — А с ним было что-то? — вопрос прозвучал совсем наивно и по-детски. — Нет, — усмехнулась я, — несколько поцелуев, и только.       Эмма скрестила руки на груди и внимательно на меня посмотрела. — Но хочется большего?       От ее пристального взгляда пересохло во рту. И все что я смогла, это коротко кивнуть в знак согласия. Хочется большего. И всегда хотелось. До больных мурашек в кончиках пальцев, до черных мух в крепко зажмуренных глазах. — Тогда тебе нужно переспать и с ним, — сделала свой вывод моя напарница. — Эмма! — мои щеки вспыхнули еще сильнее, хотя казалось, что сильнее уже некуда. — Я серьезно, — продолжила она, — может, оно того не стоит. Может, между вами все держится только потому, что есть напряжение, которое бросает вас из стороны в сторону. Другого способа удостовериться я не знаю.       Встав из-за стола, Эмма вышла в зал. А я поняла, что кладовка не такое уж и плохое место — прекрасно помогает расставить все по своим местам.