Давай будем друзьями

      Я шла домой и прыгала от мысли к мысли. Что я чувствую к Тому? А к Скандару? Я его люблю? Чего мне хочется на самом деле? Эмма помогла мне и запутала одновременно. Но в одном она права — нужно расставить все точки. Окончательно и бесповоротно. Другой вопрос — как? Я чувствовала в себе безграничную решительность к действию, но как действовать не имела ни малейшего понятия. Лишь одно мне было ясно: я не хочу потерять никого из них двоих. Что, скорее всего, абсолютно невозможно. Даже внешне они полные противоположности. Я не хочу выбирать. Я лишь хочу понять — где реальное, а где желаемое. И в этом мне никто не помощник. Свое сердце, я похоже, заглушила настолько, что не могу расслышать. А голова вообще не соображает, так что и к разуму обращаться бесполезно.       Я даже не заметила, как оказалась в своей квартире, на своем балконе, переодетая в домашнюю одежду и со свежесваренным кофе в своей кружке. На удивление, вечер выдался очень теплым. Совсем не свойственным Лондону в это время года. Хоть это я заметить успела. Жаль было бы проморгать такой подарок погоды. От созерцания вечернего города меня оторвал робкий стук в дверь. Настолько робкий, что изначально я приняла его за слуховую галлюцинацию. Но, стук повторился вновь, и я настороженно направилась к входной двери, оставив свой кофе на перилах балкона в полном одиночестве. Подойдя к двери и взглянув в глазок я почувствовала, как мое сердце пропустило несколько ударов, после больно стукнуло о грудную клетку и решило отбить такой ритм, будто я марафон пробежала. И это при том, что я знала кто там. У Тома есть ключи. — Я уже решил, что тебя нет дома, — смущенно пробормотал Скандар после того, как я открыла дверь, — впустишь? — Да, конечно, — замялась я, выходя из непонятного оцепенения, — мог бы позвонить сначала.       Скандар вошел в квартиру, неловко потирая шею. — Хотел сделать сюрприз.       Он улыбнулся точно так же, как и тогда, в парке, после своего возвращения из тура. Так, как не улыбался миллион лет. Так, что у меня мурашки по спине пробежали. — Не удалось, — пожала плечами я. Но, заметив удивление на его лице, улыбнулась и добавила, — точнее, удалось, но я знала, что это ты.       Скандар хмыкнул, снова став собой четырехлетней давности. И я поймала себя на мысли: это он намеренно так делает, или я силюсь высмотреть в нем то, что полюбилось мне тогда? Я прижала ладони к своим щекам, понимая, что еще сильнее погружаюсь в туман сегодняшнего дня, который стирает время и пространство, стоит моргнуть.       Мы стоим на моей кухне, и я снова упустила момент, когда это произошло. Похоже, со мной далеко не все в порядке. — Как ты там говорила? — улыбнулся Скандар, запустив руку в свой рюкзак, который поставил на кухонный стол. — Вопрос — когда? — попыталась вникнуть я в то, что он пытается сказать. Безуспешно, как вы поняли. — Совсем недавно, — хмыкнул Скандар, — так вот. Ты сказала, цитирую: «Вино нужно, чтобы развязать язык. Виски, чтобы залить неприятности. А шампанское, чтобы праздновать» — Я такое сказала? — и мое удивление было искренним. — Да, цитата дословная, честное слово, — засмеялся Скандар и поставил на стол пузатую бутылку с темно-янтарной жидкостью, — и ты была права. — Но, — задумчиво произнесла я, — ты смеешься, в то время, когда у тебя неприятности?       Скандар по-хозяйски порылся в моем посудном шкафу, достал из него керамические кружки (да, подходящую по этикету под напитки посуду я так и не приобрела, хотя уже который месяц мечтала о больших красивых бокалах для красного вина) и, с характерным звуком откупорив бутылку, разлил ее содержимое. — Я и делюсь неприятностями, и радуюсь одновременно, — невозмутимо ответил Скандар, подвигая ко мне кружку поближе, — не буду же я мешать виски с шампанским.       Я недоверчиво взглянула на кружку, понимая, что в моем желудке только завтрак, и это мне ой как аукнется, но, все же взяв ее в руки, заметила: — Значит, ты больше заливаешь неприятности, чем празднуешь? — Нет, — отрезал Скандар, — то была твоя классификация напитков. Я просто немного очень сильно размыл ее границы. — Ты меня окончательно запутал, — честно призналась я. Потому что восприятие реальности меня покинуло полностью. Не удивлюсь если я моргну, и окажется, что я разговариваю сама с собой, — ты празднуешь или неприятностями делишься?       Скандар посмотрел на меня долгим взглядом человека, который пытается сформулировать мысли в складное предложение. Думаю, для Эммы сегодняшним днем я выглядела так же. Это было сегодня? А как будто в другой жизни. — - Мы с Дженн расстались, — коротко выдал он, сделал добротный глоток из кружки и продолжил внимательно на меня смотреть. — Ты расстроен? — невпопад ответила я, не притронувшись к своей кружке. — Пожалуй, немного, — пожал плечами Скандар, — хотя нет. Не так. Я расстроен от того, что не сделал этого раньше.       Я пытаюсь вглядеться в его напряженное лицо, на котором ходят жевалки и мечется взгляд. И не понимаю ни слова. Сделав несколько глотков из своей неподходящей посуды, я даже не давлюсь. Я чувствую, как жжет рот, горло и нутро, но даже не морщусь. Я. Ничего. Не. Понимаю.       Заметив мое замешательство, Скандар, будто по щелчку пальцев, перескакивает на совершенно другую тему. — Эндрю сказал, что ты не ответила Аарону. — Что? — пытаюсь вникнуть в суть его слов, — а, да. Прости. Ты старался для меня, а я сбежала. — Как и я когда-то, — хмыкнул Скандар.       Странно, но эта его фраза вызвала у меня улыбку. Не кривую усмешку, а именно улыбку. — Нет, от чего ты сбегал, я не знаю, — пожала плечами я, — Аарон будто мне золотую клетку предлагал, в которую я не захотела.       Я поджала губы, боясь, что он меня не поймет. Но, видимо, ошиблась. Потому что, сделав глоток огневиски (простите, я всегда так буду называть этот напиток, ибо детством из Гарри Поттера), он отставил кружку в сторону и серьезно посмотрел на меня. — Мы разговаривали с Эндрю после этого, и он впечатлен твоим поступком, — хмыкнул Скандар, и я поняла, что он то не одобрил мой поступок, — так вот Эндрю сожалеет, что не имел с тобой беседы лично. — Что ж, — вздохнула я, — не сложилось, так не сложилось.       Внутри меня было что-то среднее между разочарованием, принятием и удовлетворением. Правда, сложно описать. Я хочу творить, хочу писать. Да, мне нужен наставник. Который подскажет, подтолкнет, быть может даст пинок, но не надсмотрщик, который запрет и ограничит. — Я не перестану тебе поражаться, — выдохнул Кейнс, — откуда ты такая? — Издалека, — безразлично пожала плечами я, понимая, что так он хотел сказать то, что я дура и идиотка.       Отодвинув кружку в сторону и проделав ко мне путь в пару шагов, минуя столешницу, которая нас разделяла, Скандар крепко сжал мои плечи и, внимательно всматриваясь в мое лицо, отрывисто произнес: — Ты идиотка. Ты ничего не понимаешь? Как вообще ты существуешь? Такого не бывает. Тебе нужно в голос в лоб кричать?       Его дыхание сбилось, а руки стали сжимать мои плечи еще сильнее. Но, на это было плевать. Он прав. И Эмма права. Я трусиха. Пока мне в лоб не скажут, что я нужна, пока мне не крикнут, что любят, я буду скована, я не сделаю шага навстречу, боясь, что поставят подножку. Да даже тогда, когда крикнут и скажут, я, не веря, буду топтаться на месте, ожидая еще каких-то знаков. — Крикни, — коротко ответила я, упираясь руками в столешницу, как будто хватаясь за спасательный круг, понимая, что я отпустила все канаты и развязала узлы. Я даже зажмурилась, ожидая того, что он закричит и начнет меня трясти.       Но, нет. Вместо этого его руки ослабили хватку на моих плечах и, скользнув вниз по рукам, накрыли мои. Прислонившись своим лбом к моему, Скандар медленно приблизился к моим губам и, выждав целую вечность, осторожно коснулся их, ожидая разрешения.       Оно ему и не нужно было. Крепко зажмурив глаза и перехватив его руки, я подалась вперед, понимая, что мне это нужно. Это то, чего я ждала целую бесконечность вселенных.       Раздался щелчок дверного замка, и дверь открылась. Я успела только перевести взгляд на коридор, в котором стоял Том. А дальше все будто в замедленной съемке. Его рука медленно разжимается, ключи со звоном падают на пол и, прежде чем развернуться и уйти навсегда, он с разочарованием плюет в меня короткую фразу: — Какая же ты лицемерка.       После его ухода не слышен хлопок дверью — он ушел, оставив ее нараспашку. А я стою, отчаянно сжимая руку Скандара и чувствую, как он с силой пытается высвободить ее.