Неотправленные письма

Здравствуй, моя прекрасная девочка. Перебирала сегодня старые бумаги, хотела навести порядок, но, грешна, конечно, начала пересматривать. Вырезки из газет, статьи на тонкой пожелтевшей бумаге, наши черно-белые фото тоже вырезанные из журналов. А еще нашла несколько толстых тетрадей, исписанных попеременно то моим, то твоим почерком. Сочинение наше в соавторстве… И что-то почеркано, что-то дорисовано, исправлено… А еще, несколько страниц в одной из тетрадей исписано нашей перепиской, игрой, «письмами» друг другу, словно мы воды в рот набрали и говорить не можем. Так ярко сейчас вижу: мы на любимой крыше, ты лежишь и болтаешь ногами, покусывая карандаш. И один только взгляд прищуренных глаз, не знаю, как ты это делала, и я уже тянусь к тебе, будто магнит с нужным полюсом. Закусываешь губу, а мне выдохнуть от этого становится сложнее. Соблазняешь, чертовка. Умеешь, любишь, практикуешь – это о тебе. Я говорила, какая ты красивая? И невероятно притягательная, даже когда злишься. Записаны нелепые наблюдения о сиюминутном, проехал внизу байкер или старушка с цветами прошла. Потом записи переросли в любовные признания и еще дальше – в секс на бумаге. А потом… Хорошо, что покрывало захватили, а не только гитару, хотя его отсутствие тоже никого не остановило бы. У кого еще был секс на крыше? Поднимите руки. Счастье это было, абсолютное счастье... И в каком-то измерении оно до сих пор существует, но мешает мне сердце созерцать его. А помнишь, как мы смотрели на море в тот день в июле?.. Как бежали к морю, к волнам, вперед, держась друг за друга, против штормового ветра? Мы болью платили за эти минуты. Море, ты верни меня к любимой... Я уж думала, писать не буду. Бумагу порчу, а ведь на ее изготовление потрачена древесина, совесть меня должна бы мучить. Совесть мучает, но не за бумагу. В один миг кажется – я тебя спокойно отпускаю, а в следующий горю и сгибаюсь от боли. Выныриваю из своей иллюзии в реальность или из реальности в фантазию, бьюсь лбом о стену до крови и, если получается, спасаюсь ныряя обратно. Или я аквалангист с баллоном кислорода за спиной, мой кислород ты, а когда он заканчивается, мне крышка под водой давящей реальности. А кислорода всего двадцать один процент в воздухе, родная моя… Мало, так мало мне тебя… Надо бы взять и сойти или с ума, или с пути... А ведь рядом с тобой какой-то счастливый человек. Я не знаю кто, не очень хочу знать. Скорее всего, он своего счастья не понимает, но он счастливый. Он рядом с тобой, близко. Он может провести пальцем по твоей щеке и коснуться губ. И для него это настолько буднично, что стало незаметным. И он не знает, каково это видеть, как тебя целует кто-то другой. Не знает, как это пытаться уснуть, когда тебя нет рядом. Не знает, как это думать и гнать от себя мысли, что ты ложишься в кровать с другим человеком. Из вечера в вечер. Не знает, как это думать, что ты занимаешься любовью с другим, сексом с другим, разговариваешь с другим. И с этим знанием надо как-то жить… Глинтвейн пьешь тоже не со мной. Смеешься не со мной. Живешь не со мной. И дышишь не мной. Он счастливый человек, он может дарить тебе цветы хоть каждый день. Может фотографировать твою особенную улыбку. Может взять тебя за руку и держать, не отпускать, согревать твои нежные пальцы в ладонях. Может обнять, когда ты нарезаешь в кухне салат... Поцеловать твою макушку и расчесать тоже может. У него столько времени и возможностей, которых у меня больше нет! А я по-прежнему хочу жизнь рядом с тобой. Он не знает, наверное, как это прикасаться к тебе несмело, каждый миг страшась, что оттолкнут. Не знает, как это пытаться уснуть до трех утра, одно за другим глотая успокоительные. Он не знает, как это, оставаясь в одиночестве, отпускать тебя к другому человеку, зная, что там ты будешь счастлива. Не знает, как это, когда в один миг, от одного касания, от одного поцелуя рушится так старательно и так долго строенная стена воображаемого мира с тобой, не знает, как это, когда вторгаются в эту иллюзию счастья ежеминутно и разрушают ее раз за разом. Не знает, как из руин самое себя пытаться восстать и жить дальше. Не знает, как с этим жить. А мне уже надо бы взять и сойти: с ума или с пути, от потребности быть рядом с тобой. И еще он не знает, как тебя не любить. И я этого не знаю. Я уже теперь, кажется, ничего не знаю... Увидимся скоро? И этого не знаю, не знаю…