Cranberry fields forever

- Невечернего вечерочка, касатик! Ты ведь только что с дизеля, небось? Не замёрз тут у нас? Кто ж тебя в Джинтуй на самый колун послал?.. Пойдём-ка в подъезд поскорее. Я оторвался от недовольно мерцавшего бензиновыми разводами на морозе смартфона и весьма бесплодных попыток негнущимися пальцами написать в Вацап хозяйке квартиры о своём прибытии на место. На высоком крыльце, задорно притопывая валенками, тусила румяная бабулёк, которая будто вывалилась сюда прямо из заставки "Однажды в сказке". Ага, отлично, вот и хозяйка жилья. Значит, я не умру от переохлаждения всех органов одновременно в этой заполярной дыре. Ну, по крайней мере, именно сегодня. - Здравствуйте, - сказал я очень вежливо, убирая смарт в карман и быстренько юркая в любезно открытую передо мной дверь подъезда. В следующий миг меня с удивительной синхронностью обняли кромешная тьма и запах тухлой капусты, так что я поперхнулся своей следующей репликой про очень приятно и издал лишь некий скользкий звук. - Это всё сласточки проклятые, - одновременно виновато и сварливо сказала бабулёк. - Какая-то визгопряха опять покурила и фортку оставила открытой, вот они и налетели. Все лампочки расклевали, нагадили, москолуды проклятые. А кому со всех соседей на новые светильники теперь средства собирай? Тамарандревне, знамо, кому... - Ласточки? - удивлённо переспросил я, включив фонарик в смарте и пытаясь наскрести по сусекам скудных познаний в орнитологии. - Они разве не улетают зимовать в тепло? - Ий, касатик, улетят они куда, как же... летом ночи белые, лампочки никто не жжёт, вот тогда они и впрямь перебираются туда, где потемнее будет. Но сейчас продыху от них, проклятущих, нет. И не ласточки, а сласточки. А ты табачком балуешься, касатик?.. - Электронку курю под настроение, - я дислоцировал во мраке кнопку вызова лифта и ткнул в неё мизинцем: насколько я помнил объявление, квартира была на девятом, последнем этаже. - Но Вы не волнуйтесь, Тамара Андреевна, я в помещениях не дымлю никогда. И в целом очень дисциплинированный жилец. - Вот будешь в подъезде курить, всегда фортку закрывай, - строго велела мне хозяйка. Мы погрузились в обшарпанный лифт, и под скрип тросов кабина медленно и печально потащилась наверх. Запах тухлой капусты продолжал интимно ко мне льнуть. - Вот ключик, - торжественно изрекла Тамара Андреевна, когда мы, ведомые холодным светом фонарика в смартфоне, преодолели чуть ли не километр кривоватого коридора малосемейки, и остановились у двери с медными циферками 99. - Нет, касатик, что ты, денег не надо сейчас, рассчитаешься, когда будешь уезжать, у нас тут так заведено... Живи - не тужи. Алою только мою поливай каждый полдень, а то она елозить начинает. - Спасибо, - с выразительной искренностью откликнулся я, забирая плоский тусклый ключ и мечтая как можно скорее отделаться от чрезмерно говорливого бабулька. После почти пяти суток пути в плацкарте индекс моей социальности измерялся исключительно мнимыми и ирреальными числами. Тамара Андреевна, на удивление бодро ориентируясь в кромешной темноте, двинулась обратно к лифту - и вдруг окликнула встревоженно: - Ой, касатик, совсем запамятовала! У меня там лейка в душе подтекает, ты её не трожь. - Л-ладно, - несколько удивлённо откликнулся я и отпер дверь. Поддавшись секундному приступу любопытства, посветил фонариком на побелённый потолок - и поморщился, увидев торчащий из патрона осколок лампочки с выдернутой вольфрамовой спиралью. Сласточки, значит. Ладно-ладно-ладно. Вечером, как следует отогревшись под горячим душем (и всё-таки попрощавшись с на редкость навязчивой тухлой капустой), я лежал на спине, погребённый под лоскутным одеялом, и смотрел на зыбкие отсветы ртутных фонарей, плавающие по потолку. Здесь было очень тихо, словно во всём панельном улье малосемейки обитал я один - и потому звук капающей лейки в душевой был слышен до отвращения отчётливо. Кап. Кап-кап. Полминуты закладывающей уши ватной тишины, и снова - кап-кап-кап. Кап. Пауза. Кап. - Аргх, - вслух высказался я уже чере пять минут этой изысканной сантехпытки. Вылез из нагретой норки, сунул ноги в прелестно белые одноразовые тапочки, оставленные заботливой хозяйкой, и пошлёпал в душевую. Старые краны паскудно проворачивались под пальцами. Но мой разум технаря быстро вычислил лючок с трубами; два элегантных движения, и обе подводки перекрыты. Гордый собой, я отряхнул ржавчину с рук и ушёл под одеялку. Медленно опускаться на дно тишины, погружаясь в сны без сновидений. - Ты зачем аспаражкам праздник испортил, ирод приезжий?.. - раздался из ниоткуда тягучий, мурлычущий голос ровно в тот момент, когда волны небытия практически сомкнулись над моим усталым сознанием. Вздрогнув всем телом, я одурело выпялился в зыбкую холодную темноту. Оттуда на меня укоризненно вздохнули с запахом мяты и валерьянки, и прибавили с негромким урчанием: - Иди, включи им быстренько обратно музычку, пока они выть и мамку звать не начали. - При чём тут музычка... там душ капал... - по инерции ответил я, одновременно пытаясь найти глазами своего собеседника и неистово надеясь, что всё-таки не найду. - Это тебе водичка дырочку найдёт, глупое людие, а для аспаражек падающие капли - мелодия, под которую они достигают пароксизма довольствия и половой зрелости, - назидательно изрекли откуда-то, судя по источнику звука, с верха стоящего в изголовье кровати книжного стеллажа. - Они каждую ночь дискотеку в душевой устраивают. Так что будь лаской, метнись туда-сюда-обратно, верни гармонию в их маленький мир. - Мне эта дискотека спать мешает, - нашёл в себе силы возмутиться я, при этом плавно, по миллиметру, уползая под одеяло. Так, на всякий случай. На стеллаже покашляли. - И вообще, есть закон о соблюдении тишины в ночное время... - прибавил я осторожно. - Я могу откусить тебе голову, и тебе не будет мешать никакая музыка, - предложил мой собеседник отвратительно участливым тоном. Миг - и на мою кровать спрыгнуло что-то увесистое. Ещё миг, и я ощутил на своей переносице прохладное дыхание с запахом каких-то лекарственных трав. Этот аргумент меня весьма качественно аргументировал - я и сам не понял, как оказался в душевой возле лючка с трубами и открыл подводку. - Вот и умничка, - похвалили меня мурлычуще. - Смотри, как аспаражки радуются! - Куда смотреть? - огрызнулся я, уставясь на тусклую керамическую плиточку цвета привокзального кофе, которой была выложена душевая. За спиной у меня усмехнулись: - А ты переморгни, дурилка. Что ж ты в Джинтуй приехал, а смотреть не умеешь?.. - Меня прислали делать ТО ТСФЗ моста через реку Израй, а не подрабатывать ди-джеем у местных насекомых... - начал я было, машинально переморгнув. И умолк на середине фразы, совершенно забыв, о чём бурчал. Весь поддон душевой был покрыт какими-то корнеобразными наростами, напоминающими внебрачный гибрид хрена с редькой. Они, упоённо попискивая, колыхались в такт вновь падающим с лейки душа капелькам. Это реально напоминало какой-то массовый рейв, не хватало только стробоскопов. - Так. Ладно. Сласточки. Аспаражки. Ещё вот ты... а ты вообще кто, кстати? - попытался я навести порядок в своей концепции восприятия реальности, оборачиваясь. У порога, несколько вразнобой жмуря семь золотистых глаз, сидел здоровенный кот с головой в форме полумесяца. Блики матовой лампы красиво играли на его тёмно-зелёной чешуе. - Я - кот Бодун. Баюна ведь знаешь, чахлик человеческий? Вот я его братец. Младший, - с явным удовольствием сообщил мне этот реликт. - Люблю похмельными утрами людям, которые не оставили мне подношение в виде кефирчика или огуречного рассола, головы откусывать. Они такие, знаешь, м-м... клёклые и кисловатые на вкус. Как старые тапочки. - Не знаю, - несколько стеклянно откликнулся я, садясь прямо на пол и обнимая колени руками. - Никогда не пробовал ни того, ни другого, как бы. - Ничего, у тебя всё впереди, - подбодрил меня Бодун и потёрся головой-полумесяцем о косяк душевой. - Ладно, пошёл я. Удачи с ТО ТСФЗ, что бы это ни было. И привет Томе. Взмахнув раздвоенным хвостом с зазубренными лезвиями на кончиках, кот грациозно взбежал вверх по стене и скрылся в чёрном квадрате вентиляционной шахты. Я только вздохнул, глядя на праздник жизни аспаражек. Кажется, умом Джинтуй мне не понять. Придётся применять другие способы познания. И не забывать поливать хозяйскую алою каждый полдень, чем бы она там ни оказалась... - Ну что, касатик, прижился у нас в Джинтуе, я смотрю?.. - Тамара Андреевна, оставив у порога свои валенки, ходила туда-сюда по квартирке, осматривая временно вверенную мне территорию. За окнами голубоватой льдинкой дотаивал день на изломе зимы, а я в лёгкой меланхолии сидел в кухонном уголке, закинув ноги на уже собранную в дорогу сумку, и пил смородиновый чай. Я здесь действительно как-то... прижился. Аспаражки в душевой успели вымахать мне по колено, а из обнаруженных в электрощитке крохотных яиц вылупились полупрозрачные ящерки-глазурники, которые питались исключительно рафинадом - и оставляли за собой корочку из застывшего сахарного сиропа. На окне, в холодке, у меня всегда стояла бутылочка свежего кефира для Бодуна, что до алои, то её смело можно было везти на выставку достижений народного хозяйства. - Ага, - отозвался я слегка смущённо. - И я это, в душевой... украсил немного... - Вижу, - улыбнулась хозяйка, высовываясь из умывальни, где на лейке душа качался мячик, обклеенный кусочками зеркала и превращённый в диско-шар, а под потолком перемигивалась разноцветная светодиодная гирлянда. - А может, ну его, этот вокзал заодно с дизелем? Оставайся здесь, найдём тебе птицу-девицу в невесты, если ты сам ещё ни к кому не успел притулиться... я и свадебку устрою... - Не могу, - искренне вздохнул я, листая рабочий чат в смартфоне. - У меня следующий объект на очереди. ТО ТСФЗ моста через реку Гьёлль. - Интересная у тебя работа, однако, касатик, - с уважением сказала Тамара Андреевна, тоже наливая себе чаю. - Ну что же, езжай тогда. Я вот тебе ещё косточек для пёсика с собой дам, как раз вчера студень делала... не все же арендаторы такие приличные, как ты.