В поисках утраченного Грааля

Северус Тобиасович Снейп, преподаватель зельеварения, принц-полукровка и автор научного труда по специфике использования некоторых средневековых проклятий в современном магомире (850 страниц, комиссия выразила глубочайшее восхищение) нервно прохаживался взад-вперед по кабинету, вертя в правой руке трость с головой пуделя, которую отдала ему знакомая ведьма в обмен на мазь от артрита. Ему очень хотелось приложить тростью седобородого старика, испуганно съежившегося в кресле напротив камина, но истинно английская учтивость и уважение к старшим заставляли профессора держать себя в руках. — Что значит, — тихо, но угрожающе прошипел Снейп, прервав долгое молчание, — ушел в подвал за огурцами и не вернулся? — Т-так т-то и значит, — несмело поднял взгляд старик, — от-твел его в комнату для гостей, сказал, чтобы готовился, отсыпался, отъедался перед испытаниями, а завтра я за ним зайду. Он еще так хитро на меня посмотрел, покивал и спрашивает: «А подвал у вас здесь где-нибудь есть? Я так, из чисто теоретического любопытства…» Ну я ему и сказал, что да, хороший такой подвал, качественный, каменная кладка, огурчики там соленые держим, перчики маринованные, прочие запасы на зиму, никогда ничего не пропадает, и ушел. Утром возвращаюсь —, а его и след простыл! Я весь замок обшарил — нигде нет, —, а потом спустился к подвалу — чем Мордевольт не шутит, — батюшки светы! Дверь снесена, на одной петле болтается, скрипит… точно туда заглянуть решил. А ведь в нашем подвале пространство искривлено, в петлю Мебиуса загнуто, Борромеевыми узлами опоясано, чтобы места больше было, без карты не выберешься, а откуда у него карта? Все, — махнул рукой старик, — пропал ваш мальчик. Не найти будет. Неприятное известие для родителей, конечно… Но неустойку по контракту мы выплатим! И рога единорогов вернем! Как новенькие будут, мы их совсем не использовали. Извини уж, Северус, что так вышло… Снейп сжал голову пуделя так, что у него побелели кончики пальцев, и пригвоздил старика взглядом к креслу: — Нет, это вы меня извините, Жан-Пьер. Я вам когда мальчика доверял, вы клялись, что пылинки с него сдувать будете, что ни волоска с его головы не упадет во время испытаний, что постоянного надзирателя к нему приставите. А теперь сразу на попятную? Что у вас там еще в подвале, кроме искривленного пространства, раз вы туда так лезть боитесь?! Жан-Пьер молчал, внимательно разглядывая бороду. Снейп отбросил трость и медленно потянулся за волшебной палочкой. — Северус, Северус, ну зачем же так сразу, — залепетал Жан-Пьер. — Не горячись, спрячь оружие, сейчас расскажу. Там просто… там просто и хранится Грааль. Лицо Снейпа вытянулось. У него чуть не вырвалось неподобающее обстановке «да ладно заливать», но он вовремя спохватился и произнес своим фирменным сухим тоном: — Дальше. — Ну, хранится Грааль. А если хранится, то и охраняется. — Тут Жан-Пьер втянул голову в плечи и легонечко всхлипнул. — Северус, я знаю, о чем ты сейчас думаешь, но я с тобой туда не пойду. Нас там съедят. Обязательно съедят. Сначала высосут скелет, потом выпьют кровь, а остатками закусят. Мне рассказывали. Снейп рассвирепел: — Там ребенок, французскую вашу мать, Жан-Пьер! Мой ученик! И вы — смею вам напомнить — поклялись его защищать! — Так ведь клятва-то была не магическая… В почти что бескрайнюю чашу терпения Северуса громко плюхнулась последняя капля. Он сгреб тщедушного Жан-Пьера в охапку, махнул палочкой и растворился в воздухе. Только столб пыли остался неспешно рассеиваться в лучах солнца, проникавших в кабинет сквозь окошко под самым потолком. Подслушивавшая за дверью Гермиона Грейнджер свернула и положила в карман портативные уши, которые близнецы Уизли подарили ей на прошлый день рождения, и вихрем помчалась в спальню. Побросала в небольшой саквояж все самое необходимое для спасения профессора Снейпа от опасного костесосущего чудища, высыпала в карман мантии пару горстей драконьей чешуи, вытащила палочку и мгновение спустя уже аппарировала на ярко-зеленую лужайку перед Монсальватом. Грейнджер никак не могла допустить, чтобы такой прекрасный и талантливый (но в первую очередь все-таки прекрасный) ученый, как Снейп, погиб смертью храбрых.

***

Драко вразвалочку брел по темному подвалу, прижимая к животу трехлитровую банку с малосольными огурчиками, в которую он время от времени запускал руку. Огурчики были правильного размера — на два укуса — и аппетитно похрустывали на зубах. Хрум-хрум, хрустел Драко огурчиком и неспешно вел сам с собой тихую беседу на два голоса: — Сэр Малфой, я преклоняюсь перед вашей мудростью! Догадаться, что Грааль держат не где-нибудь, а именно в подвале замка, и отправиться туда, не дожидаясь так называемых испытаний, оставив стража не у дел! .. Хрум-хрум. Позвольте выразить вам мое искреннее восхищение! — Ну что вы, что вы, оставьте, право, вы меня смущаете! .. Хрум-хрум. Я просто очень внимателен и никогда не пропускаю сносок в конце страницы. Эта привычка осталась у Драко после прочтения «Войны и мира» русского писателя Толстого. Так же следует отметить, что цитату из «Ревизора», с которой Снейп начал их последний разговор, Малфой узнал сразу, но не счел особенно оригинальной. — … никогда не пропускаю сносок, — продолжил он. — И вот, представьте, в примечании за номером двадцать шесть автор пишет, что, согласно некоторым неподтвержденным слухам, настоящий Грааль хранят в подвале Монсальвата. Хрум-хрум. Ну и как, скажите на милость, можно было удержаться и не проверить это в высшей степени смелое предположение? Нет, исключительно невозможно! «Эх, — подумал вдруг Драко, — и почему я не родился парой столетий раньше? Какие высокие отношения! Какой стиль! ..» После того, как седобородый страж закрыл за собой дверь, Драко прилег на узкую койку, застеленную белым бельем в синюю полосочку, и стал набрасывать в мыслях план действий. Он чувствовал себя Наполеоном под небом Аустерлица. Но сон сморил гениального стратега. Когда он открыл глаза, за узеньким окошком уже светало. Драко вскочил как ужаленный. Осторожно выглянув за дверь и убедившись, что коридор пуст, выскользнул из комнаты и отправился на поиски подвала. Найти подвал было несложно. Лестницы Монсальвата были не чета Хогвартским: спокойно стояли на месте уже много веков и никуда не двигались. Наросший на каменных ступеньках мох — было видно, что на уборщицу хозяева замка средств пожалели, — заглушал шаги мальчика. Вскоре Малфой оказался перед огромной деревянной дверью, закрытой наглухо каким-то непонятным заклинанием. — Ха-ха, — тихо сказал Драко и достал из кармана брюк маленькую коробочку, которую прошлым летом выторговал в лондонском метрополитене у подозрительного маггла в надвинутой на глазах кепке и спортивном костюме. — Как он там мне сказал… protiv loma net priyoma? Сейчас посмотрим. Он прикрепил коробочку к двери, передвинул рычажок на передней панели, нажал на маленькую черную кнопку и пулей метнулся под лестницу. Ровно через минуту раздалось громкое «бабах», эхом разнесшееся по подземной галерее. Драко несмело выбрался из укрытия. Коробочка разлетелась на кусочки, но свою миссию выполнила: дверь сошла с верхних петель и грустно покачивалась. Не теряя времени, Драко проскользнул в открывшуюся щель. — Люмос! Слева и справа высились огромные полки во всю стену. Полки были уставлены стеклянными банками. Малфой, которого прошлое лето свело не только с русскими писателями, но и другими, не менее выдающимися представителями великой культуры, для начала ловко снял пару крышек, подцепив их фамильным перстнем. Маринованные помидоры ему не понравились, болгарские перчики показались слишком острыми, а вот огурчики пошли на ура. Хрум-хрум. Драко со вздохом поставил опустошенную банку на пол и задумался. Он, конечно, предполагал, что подвал будет странным, но не мог и подумать, что до такой степени. Полки с припасами давно уже исчезли, по обе стороны тянулись голые каменные стены, дорога шла прямо, изредка поворачивая под прямым углом то налево, то направо, конца ей не было видно. Драко взглянул на наручные часы — полдень. Он шел, не останавливаясь, уже четыре часа. Ноги отваливались. Может, пойти обратно? Тогда как раз удастся вернуться к полднику, извиниться перед стражем и дипломатично попросить перенести испытания на завтра. Или все-таки пройти еще немного? Кроме всех своих прочих неоспоримых достоинств, Малфой был любопытен и настойчив, когда того требовали обстоятельства. Он решил погулять еще пару часиков, а там развернуться, чтобы успеть на ужин. И захватить с собой несколько банок с огурчиками. Но не успел он пройти и сотни метров, как резко отшатнулся, погасил палочку и попытался слиться с каменной стеной. Навстречу ему плыла прозрачная фигура. И Малфой слишком хорошо знал, чей это призрак.

***

 — Неплохие у вас, впрочем, огурчики, Жан-Пьер, — дипломатично заметил Северус, рассматривая раскуроченную дверь подвала с внутренней стороны. — А вот болгарские перчики, мда, островаты будут. Жан-Пьер обиженно пожал плечами. Перчики он мариновал по рецепту покойной пра-прабабушки и всегда обижался, когда кто-то указывал на его недостатки. Северус со вздохом поставил на полку трехлитровую банку, в которой грустно бултыхался пустой рассол, и продолжил: — Но перекусили — и хватит. В путь, спасать ребенка. Ведите, Жан-Пьер! — Ты это серьезно, Северус? — Абсолютно. — Вести по Борромеевым узлам? По петлям Мебиуса? Тут все так запутано, что сам черт ногу сломит! Мы твоего мальчика до скончания времен будем искать! Северус посуровел: — Струсили? Так и скажите, нечего здесь комедию ломать! — Я не струсил, Северус, я до тебя уже битый час пытаюсь донести всю несостоятельность твоего спасательного предприятия! Из этого лабиринта можно выйти живым только с Граалем, а до сих пор живым отсюда никто не выходил! Так что давай ты вернешься в Хогвартс, я тебе сообщу, когда твоего мальчика — или то, что от него останется, — выплюнут, и мы тебе его пришлем, даже приведем в порядок за государственный счет. Или иди, иди, раз ты такой храбрый, но меня туда с собой не тащи — мне еще замок охранять! И зарплату за прошлый месяц как раз сегодня перевести обещали… — Трус. Предатель, — презрительно сплюнул Северус, поправил застежку на плаще и зашагал вглубь подвала, яростно стуча по каменным плитам тростью. Жан-Пьер с облегчением вздохнул, быстро перекрестился, прошептав «Господи, храни дурака», и ушел аппарировать в финансовое ведомство за зарплатой. Несколькими минутами спустя в подвал осторожно зашла Гермиона, которая все это время пряталась под лестницей и не упустила ни одного слова из диалога двух магов. Ради интереса взяла перчик из открытой банки, откусила, поморщилась — перчик действительно был островат, — положила его обратно, поправила прическу и решительно побежала вглубь подвала — профессора надо было догонять. Искривленные пространства Грейнджер не пугали, по крайней мере в теории. Что будет на практике, она пока не знала, но было очень интересно попробовать.

***

Призрак Люциуса Малфоя белесо обвивался вокруг Драко, зажмурившего глаза, и завывал: — Они держат меня в темнице, они схватили меня, они высосут из меня душу, они убьют меня, помоги, помоги, помоги… Драко пребывал в полном смятении — как его отец мог попасть сюда? кто его схватил? откуда здесь его призрак? куда бежать? куда не бежать? кто виноват и что делать? Голова раскалывалась от непрерывных завываний, и он совершенно продрог от сырости, исходящей от призрака. — Ну, — прошептал Драко еле слышно, — ты бы мог хотя бы сказать, где эта темница… Призрак будто бы того и ожидал. Отлетел от Драко и устремился куда-то вглубь коридора, Драко за ним. Он бежал долго, дыхание стало прерываться, ноги переставали слушаться, а призрак неустанно летел вперед, пока не исчез за стеной, выросшей у них на пути. Драко встал как вкопанный. «Ему хорошо, конечно, проходить сквозь стены, а мне-то каково, он подумал?» Призрак Люциуса наполовину высунулся из стены и поманил Драко к себе, потом снова исчез. Драко подумал и шагнул в стену. На той стороне перед ним открылся тюремный коридор. Призрак исчез, и Драко увидел ужасную картину: за частыми камерными решетками на холодном тюремном полу сидел, скрючившись и закрывшись руками, его отец, а над ним нависала огромная стая дементоров, приготовившихся к выполнению своего задания. «Ну что за бред, » простонал про себя Драко, «ну почему здесь, почему я?» На ум ему, как назло, не приходило ни одного заклинания. Мысли смешались, сердце бешено билось и никак не хотело успокаиваться. Драко было страшно, Драко было невообразимо страшно. Чему их там учил Люпин? Ридикулус? Драко не был уверен в том, что заклинание подойдет, но не видел другого выхода. Он направил палочку на вьющийся сомн дементоров и крикнул: — Ридикулус! Дементоры заинтересованно развернулись и начали медленно надвигаться. Люциус поднял голову и, увидев Драко, стал что-то ему кричать, но его рот открывался беззвучно. Драко похолодел. Палочка чуть не выскользнула из потной ладони. «Господи, и что же мне так не сиделось на месте…» Дементоры приближались, Драко чувствовал, как его внутренности покрываются тонкой коркой льда, он никогда еще так явственно не ощущал дыхание смерти. Патро… патро… — вдруг обрывочно пронеслось в голове. Точно, однажды он подслушал, как Поттер бахвалился своим друзьям, что смог прогнать дементоров патронусом! Что же он еще говорил, надо вспомнить, давай, Драко, ты сможешь, соберись… Самое счастливое воспоминание, взмах палочкой, и… Экспекто патронум, вот оно! Осталось найти самое счастливое воспоминание. Драко судорожно перебирал в голове все свои прошлые победы, стараясь не обращать внимание ни на дементоров, ни на зверский холод, поднявшийся почти до самого сердца. Кубок квиддича… не то… победа факультета в конце учебного года, нет, опять не то… родители… отец… мать… Драко зажмурился и явственно представил, как он, совсем еще маленький, сидит на руках у мамы. Только что она вымыла и переодела его после зверского ливня, под который они попали всей семьей, а теперь держит на руках, гладит по голове и рассказывает сказку про ловкого тролля, обманувшего глупых гномов. Тихо потрескивают дрова в камине, и Драко точно знает, что мама любит его, любит и всегда будет любить… — Экспекто патронум! Из палочки Драко вырвался большой клуб дыма и превратился в огромного серебристого лабрадора. Пес ощерил зубы и оглушительно залаял на дементоров. По щекам Драко ручьями потекли слезы. Он смотрел, как дементоры исчезают один за другим, и никак не мог остановить нервную дрожь, волнами бьющую по телу. — Папа! — крикнул он, не в силах сдвинуться с места. — Папа, они уходят, они ушли, как ты там? Молчание. Драко повернулся в сторону камеры… и обнаружил, что стоит посреди темного подвального коридора, на том самом месте, где его впервые настиг призрак. Не было ни тюрьмы, ни дементоров, да и лабрадор куда-то исчез. Драко судорожно всхлипнул. Он ничего не понимал. Подземелье замка Монсальват загремело. Голос звучал отовсюду, своды многократно усиливали его: — Поздравляю, рыцарь, ты с честью вышел из первого испытания!