Злой Поттер

      В городе Литтл Уиннинг на Тисовой улице наступало утро. Солнце только начинало вступать в свои владения.       Ничем не отличался от других и дом номер четыре. Так же, как и его обитатели — мистер и миссис Дурсль, их сын Дадли и племянник Гарри. Никто на самом деле не знал, какие тайны хранили стены этого, похожего на все остальные, дома. В этом доме жил волшебник. Им был Гарри.       Его тетя, дядя и кузен очень боялись магии и всего необычного. Неудивительно, что Гарри стал для них, своего рода, боксерской грушей — тем, на ком они срывали свой страх.       Пока Гарри был совсем маленький, он ещё мечтал, что в один прекрасный день появятся какие-нибудь дальние родственники родителей, друзья, да хотя бы знакомые и заберут его из этого страшного дома, где все его ненавидят — непонятно за что. Что бы он ни делал, он всегда был во всём виноват. Он всегда был плохим для родственников. Ему на самом деле было всё равно, кто его заберёт, лишь бы хоть кто-нибудь полюбил его.       Но годы шли, а никаких дальних родственников не объявлялось. А его жизнь среди Дурслей становилась всё хуже и хуже. Он и мечтать не смел о таких вещах, как игрушки или сладости. На одежду ему было наплевать — всё-таки, ему было всего пять лет. Он лишь хотел, чтобы его утешили, если он упал. И, конечно, ему хотелось играть. Но и это стало для него несбыточной мечтой.       Лет с четырёх-пяти тётя стала нагружать его работой по дому. Сначала это были мелкие поручения — помощь при готовке, мытьё посуды. Но со временем он стал для них настоящей прислугой, выполняя всю работу по дому и во дворе. Еды от них он получал скудно мало, а спал в чулане под лестницей.       На день рождения Дадли ему подарили радиоуправляемую машинку и коробку шоколадок. Гарри наблюдал из угла комнаты.       — «А это тебе», — усмехнулась тётя и швырнула ему серую тряпку. Старый носок. — «Не вздумай жаловаться — ты вообще должен быть благодарен, что мы тебя кормим», — добавила она.       Поход в школу стал для него кошмаром. Из-за безобразного вида его не особо жаловали учителя, а из-за Дадли — и одноклассники. Он стал для всех изгоем. А когда он видел, как других детей провожают родители, Гарри потерял последние крохи надежды, что у него когда-нибудь появится семья.       С этого момента он возненавидел всех: тётю, дядю, кузена, соседей, учителей, одноклассников. Он стал ненавидеть людей вообще. Даже родителей своих — за то, что бросили его одного. Лучше бы уж забрали с собой — здесь он всё равно никому не нужен. А иногда в голову закрадывались ещё более страшные мысли: «Может, они не хотели меня?.. Может, я был ошибкой?..» Эта мысль пугала сильнее, чем любые наказания Дурслей.       Правды он не знал — тётя с дядей ничего не рассказывали о его родителях. Ни одного воспоминания. Только туман, пустота… и обида.       Внутренняя злость отражалась и внешне — он стал колючим, злым и грубым. Гарри подумал, раз уж его всё равно считают виноватым и наказывают, даже когда он ничего не сделал, то и смысла делать что-то хорошее — нет. Его постоянно наказывали дома, запирая в чулане без еды и воды. В школе — за непослушание и грубость.       А ещё, ко всему прочему, он был, как говорили тётя с дядей, «ненормальным». Нет, он не был психом или отсталым в развитии — просто с ним всё время случались странности. Например, отросшие за ночь волосы или кофта Дадли, которая необъяснимым образом уменьшилась, пока тётя пыталась натянуть её на Гарри.       Гарри знал только одно: после любых «странностей» его запирали и морили голодом. А происходили они тогда, когда он был зол или в отчаянии. Поэтому он научился не позволять себе злиться. Поначалу это плохо получалось, но потом он понял: если думать о чём-то другом, более приятном, можно себя успокоить. Чаще всего он представлял, как Дадли подвешен вниз головой, а под ним — крокодил.       Однажды, когда Гарри перешёл в третий класс, его достала одна из одноклассниц — типичная отличница. Увидев, как он рисует на учебнике, она тут же нажаловалась учителю. Естественно, Гарри наказали — он должен был после уроков склеивать старые книги. Он был зол. Просто в бешенстве. Терпеть не мог эту заучку. Даже имени её не запомнил, хотя учился с ней в одном классе.       Когда урок закончился, девочка встала, с превосходством глянула на него и потопала к выходу. Это стало последней каплей. Сила Гарри освободилась и направилась на неё. Внезапно сумка девочки порвалась, и бутылка с вишнёвым соком, лежавшая сбоку, залила все её тетради и учебники. Девочка расплакалась, а Гарри почувствовал удовлетворение. Никто даже не заподозрил его — всё произошло у всех на глазах.       Кажется, с этого момента ему понравилась его «ненормальность».       Но после уроков ему всё равно пришлось отбывать наказание в библиотеке. Он просидел там около двух часов, склеивая книги. И, к своему удивлению, понял, что ему там нравится. Здесь нельзя было разговаривать, все сидели поодиночке. Библиотекарша не смотрела на него зло или строго — просто равнодушно указала на стопку книг. Ей было всё равно, кто он, лишь бы сидел тихо.       Она не смотрела на него, как на чудовище. Это было… необычно. И странно приятно.       С этого дня Гарри стал завсегдатаем библиотеки. Пока она была открыта — он был там. Он ждал окончания занятий, чтобы прибежать туда. Просто так сидеть там было нельзя — приходилось читать. Со временем его это затянуло. Книги помогали забыть о жизни, погрузиться в другой мир. Иногда он находил книги о древних мифах, где у героев была магия, и думал: «А если я… не сломанный? А если я — один из них?»       Он начинал с простых сказок. Потом — всё сложнее и сложнее.       Гарри казался старше своих сверстников. Он знал то, чего не знали даже старшеклассники, а то и взрослые. Когда он сдал экзамены на отлично, никто не поверил. Решили, что он списал. Заставили пересдать. Гарри послал всех и сказал, что ему всё равно, какую оценку поставят.       Родственникам не нравился этот новый Гарри. Раньше они боялись его магии, теперь — его самого. Это началось после того, как он послал всех учителей, и Петунию вызвали в школу. Вернувшись домой, она стала ругать его, дядя направился к нему, чтобы схватить за шкирку и запереть в чулане.       — Даже не смейте подходить ко мне, — холодно сказал Гарри. Он выпустил силу, как тренировался весь последний год.       Он тренировался по ночам — сначала злясь специально, чтобы вызвать искру. Потом — направляя её. Если сосредоточиться на холоде, температура вокруг падала. Если думать о гневе — вещи дрожали. Но с каждым днем у него получалось все лучше и лучше.       В этот раз это была не просто тренировка — он был зол, по-настоящему. И не собирался позволять им снова наказать себя. Он потерял контроль. В комнате резко похолодало, изо ртов пошёл пар. Лампа начала мигать, вспыхнула — и взорвалась. Где-то грохнулась ваза. А глаза Гарри засветились алым, чужим светом.       Когда он заговорил он немного взял себя в руки. В комнате потеплело, глаза снова стали зелёными:       — С этого момента больше не будете сажать меня в чулан.       — Да-да, конечно, — пропищала Петуния. — Мы могли бы переселить тебя во вторую спальню Дадлика. Правда, Вернон?       — Конечно, — буркнул дядя.       Гарри понял — они делают это не по доброте, а от страха. Ему стало противно. Он не хотел получать всё через страх. В книгах такие герои вызывали у него отвращение. Он сам добьётся всего.       — Спасибо, — сказал он. — Когда можно переезжать?       Тётя, поняв, что он успокоился, предложила прямо сейчас и даже помогла собрать вещи. Уже через час Гарри сидел в своей комнате. Он старался больше не добиваться своего силой, а родственники — не злить его.       Иногда он всё же позволял себе мелкие пакости. Например — чтобы больше не быть бесплатной прислугой. Как-то, оттирая грязь с сервиза тётушки, он «перестарался». Та чуть в обморок не упала. А однажды он подсыпал слабительное в еду, сказав, что перепутал специи. Он знал, что это подло. Но впервые за долгое время чувствовал, что держит ситуацию в своих руках. Его, конечно, снова заперли в чулане. Но он был готов — заранее спрятал туда пару книг.       С этого дня его жизнь стала почти сказкой. Впервые он радовался каникулам. Он гулял, его даже брали с собой в Лондон. Он отдыхал и читал сколько хотел. Единственное, что по-настоящему наполняло его — книги.       Следующий учебный год прошёл в том же ритме, только нужно было ещё ходить на занятия. Годовые экзамены он снова сдал лучше всех. Но теперь никто не спорил. Все молчали. Этот странный ребёнок пугал. Он больше никого не запугивал, но люди чувствовали его энергетику.       Вот и настал его одиннадцатый день рождения. Семья завтракала. Тётя жарила бекон. Дядя пил кофе. Гарри наливал сок себе и Дадли. Пришла почта. За ней пошёл Дадли. Перебирая конверты, дядя вдруг застыл. Гарри, поглощённый чтением, ничего не заметил. И не увидел, как дядя спрятал один из конвертов.       Позже Гарри стал замечать, как всё чаще приходят письма, а затем их стало буквально заваливать. Однажды сотни писем посыпались из камина. Гарри впал в бешенство. Кто вообще шлёт ТАКИЕ письма? Одинаковые. С ответом через СОВУ?!       Он помог родственникам сжечь и разорвать всё, что приходило. А потом ушёл к себе, кипя от раздражения. Нужно было срочно отвлечься.       — Может, почитать что-нибудь про пытки… — пробормотал он. — Использую потом на тех, кто завалил меня этой никому не нужной макулатурой.       Он надеялся, что у этих волшебников всё же есть хоть капля мозгов и в следующий раз они пришлют ЧЕЛОВЕКА.       Гарри читал, потом позвал Дадли играть. Иногда от него была польза. Он был глуповат, и Гарри любил побеждать его в играх.       Снизу доносились запахи. В честь дня рождения готовились вкусняшки.       Побеждая в очередной раз, Гарри хотел крикнуть от радости — как вдруг раздался страшный грохот. Они с Дадли переглянулись. Дядя Вернон с битой пошёл к двери.       Ребята поспешили за ним — как раз вовремя, чтобы увидеть, как нечто огромное выбивает дверь. Вошёл великан, оглядел всех. Увидев Гарри, расплылся в довольной улыбке:       — С днём рождения тебя, Гарри!