Злой Поттер

      Это огромное, лохматое чудовище, видимо, ожидало ответа от Гарри.       — Вы кто такой!? Как вы смеете врываться сюда!? Я требую, чтобы вы покинули мой дом немедленно! — прорычал дядя, угрожающе размахивая битой. Тем временем слегка туповатый великан пробубнил что-то вроде:       — Дык я ж… торт… поздравить… В общем…       Гарри разозлился. Сначала его завалили сотнями писем, а теперь прислали… вот ЭТО?       Перед ними стояло нечто человекоподобное, огромное, нечистоплотное, едва связывающее слова в предложение.       Наконец, собравшись, великан рявкнул на дядю:       — Заткнись, Дурсль! Я пришёл к Гарри Поттеру!       Он нашёл взглядом Гарри, расплылся в жутковатой улыбке и радостно воскликнул:       — А вот и наш Гарри!       Сам Гарри уже пылал гневом.       — Представьтесь сначала.       Великан растерялся от резкого тона, затем пробормотал:       — Рубеус Хагрид. Хранитель ключей Хогвартса.       — Это мне ни о чём не говорит. Что вам нужно?       — Дык… Хогвартс же школа твоя! Ты ж, наверно, знаешь про неё всё! И про директора Дамблдора, великий человек… — начал мечтательно бубнить великан.       Гарри резко перебил:       — Это то ненормальное заведение, которое закидало меня письмами? С какой целью вы здесь?       — Так у тебя же день рождения! Вот, у меня и подарок есть.       Он достал из кармана сомнительного вида торт. Гарри поморщился. Существо перед ним, похоже, не было знакомо с элементарной гигиеной.       — А потом мы с тобой отправимся в Косой переулок, купим учебные принадлежности, мантии… у меня всё с собой…       Гарри устал. Возможно, раньше ему и казалась школа магии заманчивой идеей, но если всё, что она может предложить — вот такой представитель, то нет, он не собирался тратить на это заведение своё время.       — Я с вами никуда не поеду.       Хагрид замер.       — Но… Дамблдор же поручил…       — Мне плевать, кто и что вам поручил. Во-первых, я вас не знаю. Во-вторых, вы ворвались в дом без приглашения и выломали дверь.       Хагрид бросил взгляд на дверь, валяющуюся на полу.       — В-третьих, я не давал согласия учиться в вашей тупой школе. А теперь — уходите.       — Но ты должен там учиться…       — Никому и ничего я не должен, — Гарри говорил тихо, но в его голосе нарастало напряжение.       — Но… Дамблдор… я должен…       Гарри этот Дамблдор уже начал раздражать.       — Повторяю в последний раз: уходите. Иначе через десять минут здесь будет полиция.       Великан не двигался. Гарри решил использовать силу. За последний год он освоил кое-что новое: вызывал холод, создавал небольшие взрывы, двигал предметы, вызывал ветер, внушал мысли.       Он уже знал, как это работает. Достаточно сосредоточиться — и человек уступал. Каждый раз он ощущал противоречия — власть опьяняла, но вину за вмешательство в чужую волю было не стереть.       Но не сегодня. Ни капли вины.       — ВОН отсюда. И никогда больше не возвращайтесь, — сказал он, вложив в голос силу.       Великан вздрогнул. Глаза округлились. Он пятился к двери, спотыкаясь:       — Это… это ненормально… Я… я должен доложить Дамблдору…       Тут вмешались родственники, обрушив на Гарри обвинения:       — Это из-за тебя к нам врываются монстры!       — Если бы не я, он бы всё ещё торчал здесь, — холодно заметил Гарри.       — Что ты имеешь в виду? — дядя нахмурился.       — Я помог ему уйти.       — Ты опять пользовался своей ненормальностью?!       — Эта "ненормальность" избавила нас от монстра. И, между прочим, у меня всё больше подозрений, что вы мне лжёте.       — Как ты смеешь говорить с нами таким тоном!? — взревел Вернон.       — Расскажите всё, что знаете, — потребовал Гарри, теперь уже спокойно.       — Мы ничего тебе не скажем. Марш в свою комнату!       Похоже, дядя забыл, на что способен племянник.       — Рассказывайте. Сейчас.       Тетя первая не выдержала:       — Твоя мать была ведьмой. И отец тоже. Она получила письмо — такое же. Уехала в ту… школу. Потом вышла замуж, родился ты. А потом она… взорвалась. И тебя подбросили к нам.       Сказано было с нескрываемым презрением.       Гарри застыл. Впервые за жизнь ему говорили правду. Мама… училась в той школе? А отец тоже? Значит, он не монстр. Он волшебник. Такой же, как они.       Но последняя фраза тети взорвала в нём бурю.       Взорвалась!?       Эхо этого слова ударило в виски.       Это она о его матери?       О той, кого он столько лет представлял погибшей героиней?       О той, чью память тётя всё это время топтала, рисуя образ пьяницы и никчемной женщины?       То как она говорила о ней…       Как будто мама — не человек, а случайность, ошибка, которую можно списать фразой «взорвалась» и больше не вспоминать.       — Я знала, ты такой же, как она! НенормАААААААААААА—!       Тетю отбросило к стене. Она пролетела через гостиную, ударилась и рухнула на пол, не двигаясь.       Гарри стоял, тяжело дыша, глаза алели. В голове гудело. Голос внутри требовал добить её. Но он сдержался.       Вернон бросился к жене, проверил пульс, затем закрыл её своим телом. Дадли спрятался за родителями.       Гарри, глубоко дыша, побежал наверх. Захлопнул дверь. Его трясло.       Они лгали. Всю жизнь. О родителях. О нём. Он не был брошенным, никчёмным. Его любили. Они погибли.       Он не чудовище. Он волшебник.       Слёзы катились по щекам. Сердце болело от гнева и боли.       Когда всё немного утихло, он вспомнил, что случилось с тетей. Он не знал, что способен на такое. Это не ложка или игрушка. Он отбросил человека через комнату. Чувство вины смешалось с удовлетворением. Она заслужила это. Но Дядя… дядя нет. Он заслуживает больше. Завтра Гарри начнёт мстить.       Он уснул. Спокойный. Первый раз за долгое время.       Ирония в том, что его мысли были близки к мыслям дяди. Вернон не спал. Он вспоминал день, когда в доме впервые появилась эта магия. Холод. Взрывы. Горящие глаза Гарри.       С тех пор он не мог расслабиться. Не жил — существовал. И теперь стало ясно: ребёнок становится сильнее. Слишком сильным.       — Это не ребёнок. Это бомба. Я должен защитить семью.       Он уговаривал себя: это не убийство. Это самозащита.       Петунья, почувствовав неладное, пыталась его остановить. Напрасно.       Ночью, когда весь дом спал, дверь спальни открылась. Вернон ступил на лестницу. Тихо, как он сам думал, открыл дверь в комнату племянника.       Гарри спал. Обманчиво мирно.       Вернон приблизился, держа подушку. Подушка — символ сна — теперь стала орудием. Он замер на секунду, сомневаясь. В этот момент тонкий красный луч, уже связавший их незримой нитью, вдруг вспыхнул ярче — словно ответ на надвигающуюся угрозу. Все сомнения исчезли.       Вернон накрыл подушкой лицо Гарри и надавил. Тот дернулся. Вернон прижал сильнее. Вернон Дурсль пришёл убить Гарри Поттера.