Una Palude Senza Di Te

Astrocowboys - Daniel

      Мне было хорошо. Просто замечательно. Настолько замечательно, что хотелось убить себя за то количество счастья на квадратный миллиметр моей души. Нет, я не был пессимистом, но набеги счастья случались крайне редко в моей жизни. Я был спокойным, мог вдруг взорваться эмоциями зла или же неудержимой доброжелательности, но я не имел постоянного состояния души. Тот факт, что вот уже семь часов я хожу в превосходном расположении духа, пугал. Хотелось правда вырезать это чувство и разобрать его по кусочкам, чтобы понять, из чего оно слеплено и с какой планеты бессмысленных причин прилетело. Это было странно. И я не знал, как к этому относиться.       Я не имею в виду то, что я был против этого чувства, но я и не был за. Оно просто было внутри меня и все.       Я был огорчен, что никого нет рядом, чтобы поделиться этим действительно новым чувством, потому что я понимал, что меня может разорвать от переполнявших эмоций и счастье полезет из всех щелей неудержимо, бесцельно.       Но с другой стороны я был рад, что никто не спрашивает о причинах моей радости, не строит догадок вслух, тем самым лишь испоганивая мне настроение. В этом плане жить отдельно было круто.       Однако, я думал о причине, не в состоянии понять ее, стал вспоминать, что же такого могло приключиться в моей одинокой жизни. Успешная сдача зачета по композиции была довольно интересной, но маловероятной причиной, ибо преподаватель выставлял оценки путём детской считалочки о немце, который выходил из тумана. Еще одним событием я вполне мог засчитать знакомство с Фрэнком. Человек, насколько я знаю, вполне может сойти за объект радости.       Но почему?       Нам было весело хорошо и уютно вместе. Мы много говорили. Говорили обо всем: о политике, погоде, природе, людях, искусстве, о вещах. Абсолютно хаотичные, рандомные темы сближали нас с каждой минутой общения. Я узнавал его, а он - меня. Впервые в моей жизни я мог говорить, не особенно опасаясь, что ему это не интересно. Ему было интересно, его интересовало, что я говорил, ему был интересен я. Мне хотелось общаться с ним, слушать его истории, песни, шутки. Фрэнк был очень остроумным. не было и мельчайшей детали, о которой он не смог бы пошутить. Мне нравилось смеяться над его шутками, смеяться вместе с ним. У него был забавный смех. Фрэнк не пытался показаться лучше, чем он есть, не пытался быть другим, он был естественным. Мне нравилось это, меня все устраивало. Мне нравился Фрэнк.       Это было необычно.       Он нравился мне давно как человек, как друг. Однако сейчас это "нравился" звучало не так, как всегда, оно звучало странно.       Если это было именно тем "нравился", то этот мир стоил пересмотрения моих взглядов на него, а я - пересмотрения мнений о себе. Никогда я не думал о таких вещах. В смысле, у меня никогда не было любовников или чего-то похожего на это. Я никого не любил, за исключением родителей и брата. И бабушки. В принципе, это были единственные люди в моей жизни, больше любить было некого.       Если Фрэнк нравился мне именно в том смысле, то это было не правильно. Это называется гомосексуализм, а гомосексуализм - это не правильно. Может быть, любовь не имеет пола, возраста и вообще границ, но гомосексуализм - ошибка природы в прямом смысле этого слова. Это совершенно не правильно в биологической особенности людей. У мужчины есть половой член, а у женщины клитор для него. Каким бы ни было изначальное появление человека - сотворение Богом, долгий ход эволюции или и то, и другое - исход один - половые органы мужчины и женщины созданы друг для друга, их гормоны созданы друг для друга. Женщина никогда не сможет почувствовать к другой женщине того, что почувствовал бы мужчина. Если человек полюбил кого-то своего пола, значит, произошел гормональный сбой, какого-то гормона стало вырабатываться больше, будь то тестостерон или эстроген.       А это ошибка природы.       Я отнюдь не считал да и не хотел считать себя ошибкой природы, не желал считаться особенным. Я был нормальным и хотел бы им остаться. мне не хотелось делать и Фрэнка таким.       Заметив, как мое настроение сильно ухудшилось, я вышел на улицу. Было по-привычному прохладно. Осень полностью захватила это место. Она господствовала здесь.       Я пошел по дороге. Хотелось не думать об этих сложных, пугающих вещах. Все приобрело куда более серьезные очертания в моей голове, чем я думал изначально.       Оставалась надежда, что я ошибаюсь, и Фрэнк мне нравится совершенно в обычном и нормальном смысле, а мое радостное настроение по его поводу является лишь следствием того, что к меня наконец появился настоящий друг.       Точно я не знал, что чувствую, мечтал поскорее разобраться в этом или вовсе забыть. но одно я понял наверняка.       Фрэнк заставил меня чувствовать.