Цена любви

«Людей терзает необъятность вечности, И потому мы задаемся вопросом – Услышат ли потомки о наших деяниях? Будут ли помнить наши имена, когда мы уйдем? И захотят ли знать, какими мы были? Как храбро мы сражались, как отчаянно мы любили…»       Нортандер – земля легенд. Край отважных рыцарей и прекрасных дам. Древнее сердце великой империи, империи, что канула во мраке времен, оставив на этой земле пятерых наследников, прозывающихся Великими Домами, но являющимися лишь тенью от былого могущества. Раздробленные и разобщенные, постоянно спорящие между собой о границах и привилегиях, четыре Великих Дома – Утран, Вульфгар, Халлит и Искандер все же были относительно дружны и лишь пятый Великий Дом держался особняком. Леонидары не забыли и не простили предательства других благородных семей. И это часто приводило к столкновениям меж ними. Особенно часто – с Домом Халлит, чьи союзники, гномы, не слишком жаловали эльфов, помогавших Леонидарам в их трудах. Отношения меж двумя Великими Домами ухудшались с каждым месяцем и вскоре, должны были разразиться очередной кровавой бранью. Дело оставалось за малым – не было только повода. Но вскоре, он был найден…

***

      Седрик сбежал с высокого крыльца родового поместья со всем нерастраченным задором молодости. Он торопился к конюшням, ведь время было на исходе – сегодня был чудесный день. Один из тех немногих дней, которые юный принц Дома Леонидар мог посвятить собственным развлечениям. И он не собирался тратить это время попусту.       Не прошло и нескольких минут, как резвый конь, его любимый Пепел, громко стуча копытами, вынес принца из южных ворот поместья, спеша к месту встречи. Но как он не торопился, как не старался, а все же, по прибытию на место, Седрик обнаружил, что его уже ожидают. В тени розового куста, рядом с пощипывающим травку белоснежным скакуном, непринужденно возлежал молодой юноша, лениво грызущий травинку и любующийся безмятежными небесами. Заслышав стук копыт, он повернул голову и радостно улыбнулся.       – Делаешь успехи, Седрик. – Звонкий, переливающийся голос, выдавал нечеловеческое происхождение юноши. – В ожидании, я почти успел закончить новую балладу.       – Я опоздал всего на несколько минут! – Возмущенно отозвался на реплику эльфа, а это был именно представитель древнего народа, принц. – Опять небось всякие глупости о любви насочинял?       – Ах, молодость! – Деланно возмущенно, но с иронией в глазах, воскликнул эльф. – Никакого уважения к искусству!       – Простите мастер, – ухмыльнулся Седрик. – Да только где же это искусство? Мне, верно, стоит поискать его меж зрелых роз? Или фиалок юных?       – Ах, юноша, поверь моим словам – напрасно недооцениваешь ты силу пламенеющей любви!       – О да, мудрейший Гваэрен, уж вам-то, я не сомневаюсь, ведомы все секреты силы той, что сердца пленяет, лишает разум ясности, а руки – силы!       Не выдержав, парень расхохотался, и мгновение спустя, к нему присоединился звонкий и переливистый, словно колокольчики, смех эльфа. Не прекращая посмеиваться, Гваэрен одним неуловимым, плавным движением поднялся на ноги и подошел к своему скакуну. Он давно сдружился с молодым принцем, и несмотря на то, что прожитые века оставили на душе эльфа свой след, общение с молодым человеком возвращало Перворожденному радостную легкость молодости, заставляя сбросить тяжесть минувших лет. И эльф высоко ценил привязанность принца.       Сегодня в их планах была охота в одном из лесов, расположенных на территории владений Дома Леонидар, но не успели они добраться до места, как принц изменил планы и со всем пылом бесшабашной молодости, задумал предаться очередной авантюре.       – Гваэрен, мы ведь недалеко от земель Дома Халлит, верно? – Невинно осведомился Седрик, поравнявшись с эльфом. – Может, нанесем визит вежливости соседям?       И, расхохотавшись, пустил коня галопом по направлению к приграничной территории. Эльфу же ничего не оставалось, как внутренне помрачнев, повернуть коня следом, надеясь, что мальчишке хватит ума не втягивать семью в новую ссору. Впрочем, надежды на это у Гваэрена было мало – парень в свои семнадцать лет отличался редкостным упрямством и порывистостью, даже для человека.       Погоняемый мрачными предчувствиями, эльф успел как раз вовремя, чтоб увидеть, как принц поднимает коня на дыбы, перед ощетинившимся копьями небольшим отрядом пехоты в цветах дома Халлит, которые окружили добротно сделанную, но несколько тяжеловесную, на взгляд эльфа, карету.       Гваэрену хватило одного взгляда, чтоб оценить происшествие – богатые наряды слуг, прекрасные доспехи стражи, внешний вид которых выдавал их происхождение из подгорных горнов, мрачные, суровые лица воинов, готовых пустить в ход оружие и знамя правящей семьи Дома Халлитов – белая секира на зеленом поле.       Пока эльф осматривался, молодой принц продолжал насмешливо извиняться, упражняясь в красноречии и вертясь на своем пепельном жеребце вне досягаемости для копий пешей стражи Халлитов. Но не успел Гваэрен обуздать бесшабашного юношу, как налетевший сильный порыв ветра на краткий миг распахнул занавески окна кареты, явив взглядам бледное личико, обрамленное густыми каштановыми локонами. Послышался тихий вскрик, и личико тут же вновь скрылось за занавесками, однако этого хватило, что бы заставить Седрика стушеваться. Осознав, что он поступает невежливо и неблагородно, и, тем самым, пятнает родовую честь, парень вновь извинился, на сей раз искренне, как полагалось воспитанному отпрыску благородных кровей, и поворотил коня назад.       Обратный путь юноша проделал в задумчивом молчании, оставляя без ответа все упреки, что на него обрушил Гваэрен. Под конец, эльф даже встревожился, не слишком ли близко к сердцу воспринял случившееся юный принц, однако причина его молчания оказалась в другом. Уже подъезжая к поместью, Седрик внезапно поднял глаза на своего спутника и посмотрел ему прямо в лицо.       – Гваэрен, друг мой. Лишь тебя я могу просить о помощи. – Голос юноши был непривычно тих и задумчив. – Ты ведь видел то прелестное создание, что скрывалось за занавесями кареты? Узнай, кто она и где живет, прошу тебя. Кажется, ты был прав – не стоило недооценивать силу любви. От такой просьбы эльф мысленно застонал от отчаяния. Он догадывался, кто мог скрываться за опущенными занавесками, с гербом правящей семьи, но в сердце Перворожденного тлел огонек надежды, что он ошибается или же, что это лишь мимолетный порыв и вскоре принц забудет о случившемся. Однако сиим надеждам не суждено было сбыться…