Пролог
14 апреля 2016 г., 22:57
Это было еще одно утро еще одного дня еще одного октября и всем было наплевать. Это было первое и последнее 19 октября 2015 года и, опять же, всем было наплевать. Было страшно подумать, что каждая дата уникальна, что каждый день бывает лишь однажды, что на каждый день есть только 24 часа до того, как он исчезнет. Тем не менее, вселенной было все равно. Это были мысли в голове мальчика до того, как он усмехнулся и встряхнул головой. Он выдохнул густой белый дым из своих легких и смотрел, как тот исчезает в темных облаках у него над головой. Мальчик решил, что было еще слишком рано для таких экзистенциальных мыслей. Он выпил всего одну чашку кофе и выкурил только две сигареты (с половиной), пока ещё только начинало светать. Он проверил свой телефон: 7:58 утра. Однозначно слишком рано, чтобы думать, волновало ли вселенную, что сегодня был единственный и неповторимый день.
Он тихо смотрел, рисуя на своей сигарете, как фигуры стремились в старое здание перед ним. Некоторые жаловались на холод, некоторые слишком воодушевленно разговаривали о прошедших выходных, обмениваясь только парой слов до исчезновения за двумя большими деревянными дверьми. Последний раз выдохнув дым, мальчик (его звали Дэн, и он не был уверен, мог ли он до сих пор называть себя мальчиком, потому что несколько месяцев назад ему исполнилось 22) выбросил свою сигарету, думая, что если вселенную не беспокоило, который сегодня день, то он точно не будет волноваться из-за выброшенного им на тротуар мусора.
Он зашел в здание, стараясь не врезаться в других студентов, и поторопился на первый урок, когда из церкви неподалеку послышался тихий звон часов, пробивших восемь. Когда Дэн добрался до класса, в простую комнату с громадными не-такими-уж-и-белыми стенами, сливавшимися с окнами, другие студенты уже бегали по кабинету, сталкиваясь друг с другом с огромными мольбертами в руках. Позже они расселись вокруг неустойчивой деревянной платформы, укрытой тканью и подушками.
Дэн дошел до конца комнаты, оставляя свои сумки где-то на полу, и установил свое оборудование перед тем, как устало сесть на неудобный стул. Он окинул пустым взглядом класс и тяжело вздохнул. Ему правда стоило выпить еще одну чашку кофе. Дэн слышал тихий голос учителя, но был не в состоянии понять все, что тот говорил. Несмотря на это, его тело автоматически среагировало, и он достал свои кисти и тюбики с масляной краской из сумок и положил их на мольберт перед ним.
Дело в том, что обычно уроки рисования моделей были любимыми у Дэна, но было бы гораздо лучше, начинайся они не так рано. Он знал, что почувствует себя лучше только тогда, когда болтовня превратится в комфортную тишину и когда его пальцы будут копировать оттенки кожи на его холст. И может быть после того, как он встанет и купит себе водянистый кофе из автомата. Но пока что Дэн не сделал ничего из этого. Он не хотел, чтобы люди смотрели на него, когда он будет выходить из кабинета. Так что он решил подождать одного из перерывов, которые позволяет им учитель.
Поэтому Дэн терпеливо ждал, надеясь, что хоть однажды натурщик не опоздает (это происходило каждый раз). Все еще не сильно обращая внимание на учителя, рассказывающего план на сегодня, он перевел свой взгляд на ту часть комнаты, где две старые стеклянные двери вели в комнатку, больше похожую на шкаф, в которой обычно переодевались модели. Дэн никогда не понимал, зачем они вообще заходили туда, ведь все могли видеть сквозь двери и следующие несколько часов они всё равно будут стоять голыми перед всем классом. Но после стольких лет, проведенных в этой школе, Дэну уже было все равно.
Через несколько мгновений он заметил какое-то движение за грязными стеклянными дверьми и закатил глаза - как можно так сильно опаздывать? Он несколько секунд наблюдал за движениями силуэта до того, как сесть поудобнее на своем твердом стуле и удостовериться, что у него было идеальное место, чтобы видеть платформу в середине класса и все еще дотягиваться до его холста с минимальными усилиями. В конечном счете, Дэн был так занят наливанием нужного количества льняного масла и скипидара в маленькую баночку, что не заметил, как в классе наступила абсолютная тишина после еле слышных слов: «Дети, у вас есть на это полчаса».
Когда он наконец посмотрел перед собой, то увидел мужчину, примерно одинакового с Дэном роста, в очках в толстой черной оправе и с волосами такого же темного цвета. Он смущенно стоял перед платформой. Мужчина был одет в ярко-желтое худи, едва ли прикрывавшее его приватные места, и в такие же яркие, но не одинаковые носки. Резкий взгляд на такие цвета заставил Дэна потереть глаза, но в то же время на его лице появилась заинтересованная ухмылка. Это было что-то новенькое.
Мужчина сбросил свою одежду, и когда его очки зацепились за кофту, со звуком трескающегося пластика падая на деревянный пол и разнося эхо по всей комнате, Дэн не смог удержаться, с усмешкой закатив глаза. Мужчина не побеспокоился, чтобы их поднять, но определенно беззвучно посмеялся над собой. На его щеках появился розоватый оттенок. Он наконец-то уселся на множество слоев пыльной ткани на платформе, заставляя всю конструкцию громко скрипнуть. Дэн мог чувствовать явный дискомфорт в движениях натурщика, его конечности слегка тряслись, пока он пытался сесть так, чтобы никто не увидел его тело полностью. Ухмылка Дэна стала только шире, и, как только мужчина расположился, он опустил кончик плоской кисти в его масляную смесь, а затем в пигмент цвета умбра. Он совершил движение в сторону своего холста, перед тем как остановиться в нескольких сантиметрах от него, давая своим глазам возможность детально рассмотреть тело перед ним.
По образовавшейся спустя нескольких лет практики привычке Дэн позволил себе осмотреть всю картину целиком перед тем, как браться за детали. Кожа мужчины была до нелепого бледная, даже с желтоватым светом утреннего солнца, падающего на его тело. Дэн заметил розоватый тон вокруг лодыжек, колен и плеч. Он сделал мысленную заметку: использовать желтую охру и больше фокусироваться на добавлении малинового. Модель лежал в позе, казавшейся очень ненатуральной: он опирался на локти, его очень длинные ноги были согнуты и сильно сжаты в милой попытке не слишком сильно выставлять себя на показ. Дэн снова улыбался. Этот парень точно позировал в первый раз и не знал, что ему делать. Дэн также был уверен, что он не сможет продержать эту позу все тридцать минут.
После обозначения основных теней на теле модели, Дэн продолжил пристально смотреть. Обычно к этому моменту он бы уже начал копировать эти тени на свой холст, чтобы положить начало своей картине. Однако он не смог не заметить, что линия волос, спрятанная за бедром, в самом низу живота натурщика, была темно-рыжего цвета. Взгляд Дэна автоматически переметнулся на лицо мужчины, и он увидел, что его брови были точно такого же рыжего цвета. Стало быть, у этого парня не только устаревшая эмо-стрижка (хотя Дэн не мог судить его, потому что их прически были, в общем-то, одинаковыми), но он ещё и покрасил свои волосы в черный. Интересно.
И снова, вместо того, чтобы начать работать, Дэн продолжал глазеть на него. У натурщика были светло-голубые глаза, а его взгляд был устремлён куда-то в стену. Нос мужчины имел форму клюва, и Дэн счел это довольно привлекательным.
После более детальных изучений, Дэн заметил, что все черты его лица были слишком резкими. Его скулы очень высокие и выпирающие; его глаза слишком большие и глубокие, оттененные темными кругами под ними; его губы тонкие и прямые, но в то же время с очень приятным розоватым оттенком; линия его подбородка мягкая и все же угловатая. Даже его шея имела острые вертикальные линии, но эту геометрию нарушал выступающий кадык.
Дэн облокотился на своем стуле, напрочь забыв о картине, и, поднеся левую руку к лицу, начал пожевывать кончик кисти. Это было что-то новенькое.
Дэн видел достаточно моделей за три года его обучения в этой школе, и после того, как смущение от вида голого тела прошло, это стало для него рутиной и больше не казалось чем-то особенным. Он достаточно быстро понял, что не мог видеть человеческое тело никак иначе, кроме как формы, тени, блики, цвета и оттенки. Дэн видел стольких моделей, позирующих на этой самой платформе без какой-либо нотки смущения.
Человеческое тело было лишь предметом, который он любил изучать, набрасывать, писать. Он знал его анатомию наизусть, знал, как будут выглядеть складки на животе, как мышцы бедра будут образовывать длинные резкие линии, а мышцы руки будут сливаться друг с другом, как звенья цепи. Он всё это знал, но почему-то сегодня мальчик продолжал смотреть так, будто в первый раз видит чью-то голую кожу. Он даже не мог сказать, считал ли он этого мужчину привлекательным или нет, не в этом заключалась его работа, но что-то запоминающееся несомненно было в этом новом натурщике.
Он наблюдал, как тело мужчины вздрагивало, и по всей его коже появились мурашки, когда в комнате стало слишком холодно. Он наблюдал, как на несколько минут мужчина закрыл глаза, чтобы потом открыть их, взгляд по-прежнему не сфокусирован. Он наблюдал, как части его тела начали трястись, только тогда понимая, как, должно быть, было больно держать одну позу столько времени.
Он наблюдал, даже когда его учитель прошел за его спиной и ничего не увидел на его холсте. На самом деле, Дэн даже не заметил его, слишком очарованный телом, лежащим перед ним. Он вышел из своего транса только тогда, когда учитель объявил (как посчитал Дэн, чересчур громко) о смене позы. Он подпрыгнул на своем месте, но его взгляд оставался на мужчине, который сразу же расслабился, гримаса боли исчезла. Он растянул затекшие конечности, щелкая косточками в процессе. Это заворожило Дэна. Но он не мог объяснить, почему.
Или может быть и мог. Очень рано, буквально через пару недель после первых занятий в школе искусств, Дэн понял, что человеческое тело было его любимым предметом. Он не осознавал этого, когда только подавал документы, потому что не знал, чем еще он может заниматься по жизни (даже после заслуженного академического отпуска). Он хотел заниматься искусством, и это было все, что он знал.
За три года он написал сотни людей: так много, что, наверное, нет такого угла, освещения и цвета кожи, которые не были бы запечатлены им на бумаге. Он был обворожен всем этим. Дэн видел всевозможных людей на этой шаткой платформе: мужчин, женщин; от очень светлой до очень темной кожи; юных, среднего возраста, старых; худых, мускулистых, толстых; с очень интересными и любопытными чертами. И каждый раз он думал, насколько потрясающе было человеческое тело.
Так что может быть это не так уж и удивительно, что все полчаса Дэн рассматривал очередное тело. И стоило отметить, что он не был особо бодр сегодня. Он спал едва ли три часа, выпил только одну чашку кофе и выкурил только три сигареты. И это было утро понедельника, и может быть, он немного страдал от похмелья.
Дэн наконец-то потянулся на своем месте и положил обслюнявленную кисть на свой мольберт, после чего резко поднялся. Он вышел из кабинета так быстро, как только смог, надеясь, что никто не обратит на него внимание. Хорошо, что другие студенты сделали то же самое. Кто-то нес кисти, чтобы их помыть, кто-то нес в руках мелочь, чтобы, как и Дэн, купить кофе, который поможет им пережить очередное утро понедельника.
- Привет, Дэн! – позвал усталый голос, пока он стоял в очереди к автомату с кофе, - тоже еще не проснулся?
Он слегка обернулся, чтобы увидеть низкую девушку, Ханну, которая только что его окликнула. У нее сегодня были не только огромные круглые очки, но и заметные темные круги под глазами.
- Нет, на самом деле. Провел весь урок, как будто в трансе, - вежливо улыбнулся он.
- Да, я заметила. Этот новый натурщик какой-то странный, не находишь?
Это. Это было то, что Дэн ненавидел больше всего в уроках с живыми моделями. Люди всегда оценивают. Говорят только о том, насколько красивы были модели. Обсуждают их забавные черты лица. Посмеиваются над размерами груди или члена. Он всегда это ненавидел, даже три года назад, когда все были молодые и глупые, но сейчас это просто нелепо. Он только пожал плечами: «Я не обратил внимание, правда». После чего он забросил монеты в автомат и нажал на кнопку с самым крепким кофе.
- Нет, ну правда, у него очень смешное лицо, да? - она продолжала, - честно, будь он более накаченный, я бы дала ему.
- Что ж, он не такой, так что не думаю, что ты захочешь его, - пробормотал Дэн, наблюдая за темной жидкостью, наполняющей пластиковый стаканчик.
Она громко зевнула, потягивая руки за спиной, после чего добавила:
- Ну да, ты прав. Но сейчас только октябрь, я уверена, что скоро к нам придут чертовски горячие модели!
Дэн только хмыкнул (он не очень хотел продолжать эту беседу), взял свой стаканчик и направился в класс без единого слова. Он вернулся на свое место, где его встретил пустой холст. Его одногруппники уже начали работать над другой позой (гораздо более удобной для натурщика). Но он решил выпить обжигающий кофе, давясь им при первом глотке. После чего наконец-то начал работать.
Удивительно, но Дэн правда провел следующие несколько часов за рисованием, наполняя холсты незаконченными грубыми эскизами. Он также сумел дважды выйти покурить и выпить еще один кофе. Все вернулось на свои места, так что, скорее всего, он просто был слишком усталый в восемь утра.
Ну, почти на свои места. Он с содроганием смотрел на то, что сделал за четыре часа. Чего-то не хватало. Он понимал это в процессе, но черт, тридцать минут это ничтожно мало на масляную картину. Так что у него не было времени на выяснение этого. Но сейчас, когда у него достаточно времени – до того, как его желудок начнет громко урчать – он наконец-то понял, чего так сильно не хватало.
Как бы он ни был горд тем, что ему удалось запечатлеть все блики, оттенки и позы модели, его лицо было чем-то особенным. Дэну ни разу не удалось верно изобразить черты его лица. Иногда выражение лица натурщика было слишком суровым из-за всех этих угловатостей. А в другие разы это выглядело так, будто в детстве его слишком часто роняли. И Дэн знал, что лицо парня выглядело нормально. Так что ошибка была Дэна.
Он не понимал, почему у него не получилось изобразить выражение лица той модели. Это никогда не было для него сложностью, и бог знает, моделей с какими странными лицами Дэн писал в прошлом. Он нахмурился и взглянул в сторону стеклянных дверей раздевалки, где модель надевал ярко-синюю футболку, а сверху ярко-желтое худи. И как кто-то мог носить столько ярких вещей одновременно? Эти двери не мыли веками, но Дэн все равно мог видеть контуры лица натурщика. Он смотрел на него еще какое-то время, а потом модель покинул комнатку через коридор, ведущий от кабинета. Дэну стало еще более непонятно, почему он не мог написать его.
В конце концов, Дэн просто решил, что сегодня был плохой день (неправда) и просто пришел к выводу, что иногда ты просто не можешь нарисовать верно. Так что он съел свое жалкое подобие обеда, взял свою черную куртку и ушел, перед этим проверив наличие сигарет и наушников в правом кармане.
Остаток дня прошел так же, как и в любой другой понедельник (и нет, он больше не думал о том, что этот понедельник был первый и последний понедельник 19 октября 2015 года). Дэн пару раз уснул на истории искусств (потому что чья это была идея - ставить три часа истории подряд?), и, когда он позднее перечитал свои записи, большинство из них не имело смысла. После этого он направился прямо к своей плохо припаркованной машине. Мальчик зажег сигарету и поехал к себе в квартиру, громко напевая песни Muse (но только после того, как он закончил курить и закрыл все окна), перекрикивая их словами: «блять, зелёный горит, просто пройди уже, тупой старикашка».
Как только Дэн добрался до дома, он стянул свои ужасно узкие джинсы и надел что-то поудобнее. Он взял бутылку красного вина с полки (зачем возиться со стаканом, если ты все равно наполнишь его снова), уселся на диван с ноутбуком на коленях и на несколько часов забыл об окружающем его мире.
Дэн встал, только когда его желудок стал издавать звуки громче, чем музыка, которую он слушал. После многочисленного открывания и закрывания холодильника и шкафчиков, он остановился на большом пакете чипсов на ужин. Дэн сел обратно, и как, черт возьми, бутылка уже пустая? Но он не стал подниматься за еще одной, потому что только что сел. Мальчик просто продолжил бездумно сидеть в Интернете. В час ночи он читал в Википедии о формировании облаков, и его веки мгновенно стали тяжелеть. Так что он закрыл ноутбук, нашел в себе храбрость на подъем и прошел несколько шагов до своей спальни. Дэн упал на кровать, не утруждаясь накрываться одеялом. Он просто завернулся в него и заснул до того, как успел вспомнить о будильнике на следующее утро. И уж точно он не вспоминал о своем классе рисования. Все это казалось давнопрошедшим и не имеющим смысла. И если вселенную это не волновало, то почему должно его?
Ведь это был просто очередной понедельник.
