Falling Down To The Sky

      Следующий раз, когда Дэн подумал о своей проблеме, был в пятницу на той же неделе. И только потому, что он столкнулся с ней лицом к лицу.       Неделя прошла спокойно: Дэн просыпался немного позже, чем нужно, иногда ходил на занятия, иногда нет, опустошал слишком много бутылок красного вина, пачек сигарет и засыпал, когда захочет. Следовательно, закончиться она должна была так же. Но как бы ни так. Шёл второй час его дневного урока с моделью, и он чувствовал всё те же разочарование и смятение, что и в понедельник.       Натурщик зашёл в кабинет, одетый в темно-фиолетовое худи с мордой Генгара, конечно же, непарные носки и ничего больше. И, как и в первый раз, у мальчика не получилось, как следует, воссоздать его лицо.       Дэн стоял перед школой, его голова вжата в плечи, сигарета в левой руке. Он не обращал внимания на слегка обидные шутки его учителя, который пытался развеселить других курильщиков (большинство группы). Хотя обычно Дэну они нравились. Мальчик был потерян в своих мыслях. В течение недели у него еще были уроки с натурщиками (это был его основной предмет), и они проходили нормально. Независимо от того, видел ли он этих людей раньше или они приходили впервые. Но этот… Именно этот черноволосый парень в яркой одежде с мягкими глазами и прозрачной кожей изводил его. И Дэн правда не мог сказать почему.       Поэтому этим вечером, после очередной попытки и очередного провала, он не мог перестать думать об этом. Мальчик долго сидел на окне, наблюдая за размытыми огнями города над его головой. Все еще употребляя слишком много вина и сигарет. Он пролистал сегодняшние наброски. Он заполнил десятки листов черным углем. И пока Дэн просматривал их, на них появлялось все меньше конечностей и живота и все больше глаз, губ, челюсти. Но ни один из набросков не выглядел верно.       Дэн закрыл глаза на несколько минут, стараясь вспомнить, как выглядело лицо модели. Дэн знал, что его выражение было очень мягким и нежным, несмотря на острые и грубые черты. Он помнил, как натурщик как будто витал в облаках, далеко от пыльной комнаты, пахнувшей растворителем. Мальчик подумал, может быть потому, что мужчина снял свои очки, когда позировал, и такое выражение лица было из-за того, что он буквально не мог сфокусировать взгляд. Но Дэн быстро отбросил эту мысль, тряхнув головой. Он заметил, как иногда губы натурщика расплывались в теплой улыбке. И тогда он точно понял, что да, этот парень точно живет в своем мире, а не реальности.       Дэн снова открыл глаза, решая, что ему нужно узнать, что происходит в голове модели, чтобы наконец запечатлеть выражение его лица. Эта мысль не покидала его ни когда он лег спать той ночь, ни на следующий день и даже в дни после этого. __ - Боже, Дэн, да ты правда в этом хорош!       Дэн подпрыгнул на своем месте и умудрился уронить кисть на грязный пол кабинета. Он что-то пробурчал, поднимая кисть и вытирая ее об свою футболку, и только потом поднял голову. Ханна стояла рядом с ним и улыбалась так сильно, что ее щеки вдавливали очки ей в лицо. Дэн посмотрел на нее, а потом на свой холст, потом снова на нее. Мальчик пожал плечами. - Если честно, мне не очень нравится, но спасибо... наверное. - Ой, да ладно тебе! Перестань скромничать! Это же произведение искусства, и работал ты над ней только два часа! – она настаивала с таким энтузиазмом, что кофе из стаканчика в ее руке расплескался на пол. -Тогда у меня есть еще два часа, чтобы все испортить, - ответил Дэн, грустно усмехаясь.       Он снова посмотрел на свою картину. Ханна была во многом права. Детальные и аккуратные масляные картины были сильной стороной Дэна. И это произведение было именно таким. Пропорции тела, лежащего в позе стиля Ренессанс, были почти идеальны. Текстура кожи выглядела такой живой, что, только посмотрев, можно было почувствовать ее. Белизна кожи была украшена резкими, яркими мазками красного, фиолетового и синего, которые еще должны были быть погашены и смешаны. Все тело выделялось на фоне чисто черного фона рисунка Дэна. Будто оно состояло из света, сияя в темноте. Да, это уже была хорошая картина, но- -Я уверена, ты не испортишь! Они всегда у тебя получаются! – ободрила девушка после того, как громко отпила свой кофе, - жду не дождусь посмотреть на нее в конце урока!       Дэн ей искренне улыбнулся, и она ответила тем же, после чего ушла. Он наблюдал за ней некоторое время, пока она бродила по классу, иногда останавливаясь, чтобы поговорить с одногруппниками, вероятно, тратя время или стараясь поймать вдохновение. Уроки рисования всегда были такими: никаких правил. Ты можешь просто встать, поговорить, выйти из класса, чтобы подышать свежим воздухом (а на самом деле взять кофе) или можешь ничего не делать, при условии, что ты не мешаешь другим концентрироваться.       Кстати о концентрации, Дэн знал, что скоро потеряет ее. Он поерзал на стуле, облокачиваясь на спинку, только через некоторое время решаясь посмотреть перед собой. Он снова был там; через несколько метров, полулежа на подушках. Лицо расслаблено, легкая улыбка никогда не покидала его. Дэн помнил, как тот нервничал и стеснялся всего три недели назад, когда впервые стоял голым на той платформе. Сейчас он выглядит настолько безмятежно, насколько может выглядеть человек, лежащий обнаженным перед двадцатью развязными художниками, которые рассматривают каждый сантиметр его тела.       Дэн до сих пор не понимал, как кто-то может быть настолько уверен в себе, чтобы заниматься такой работой. И это делало его еще более не довольным своей внешностью. Он знал, что это глупо, потому что человеческое тело было просто мышцами, костями и плотью. Мальчик не помнил последнего раза, когда бы он не чувствовал восхищения от взгляда на тело. Но когда это касалось его собственного тела, Дэн чувствовал только отвращение.       Дэн встряхнул головой. Сейчас не время для этого. Он не мог дождаться момента, когда он окажется один в своей холодной квартире, чтобы напомнить себе, насколько он жалок. Он покрепче взял кисть и сфокусировал взгляд на лице черноволосой модели. Он поморщился, до того как понял, что два пронзительных голубых глаза смотрели прямо на него. Сердце Дэна пропустило удар, он правда пробурчал извинение, которое никто не услышал. Он разорвал зрительный контакт так быстро, что его голова закружилась. Через мгновение он снова посмотрел на мужчину, который теперь смотрел на него озадаченно, подняв бровь. Дэн почувствовал себя очень глупо. Но он не смог сдержать скромную улыбку, надеясь, что натурщик не воспринял его гримасу, как оскорбление. Потому что она правда им не была.       За последние три недели Дэну полюбился именно этот черноволосый натурщик с его проклятыми разными носками. Ладно, это было преуменьшение. Дэн был одержим им. Если поначалу это было только из чистого любопытства и нервозности, то теперь всё переросло в искреннее благоговение. Прошло всего три недели, но Дэн знал изгибы тела этого парня наизусть. Закрывая ночью глаза, он мог рассмотреть его тело с ног до головы и каждую родинку на его коже. Дэн находил это очень успокаивающим. Это ощущалось, как заворачивание в теплый и уютный кокон, который излучал оранжевый свет летнего заката. Он ловил себя на том, что возвращается к этим особым мыслям все чаще и чаще. Еще до того, как Дэн осознал, это стало всем, о чем он только мог думать.       Даже несмотря на то, что каждый сантиметр тела мужчины был отпечатан в его памяти, Дэн все равно не мог перенести его на бумагу. Он знал, как все должно было быть, где начинались скуловые кости, как они изгибались, как эта область была розовее других. Однако у него до сих пор не получалось лицо мужчины. Дэн вспомнил, как несколько недель назад он считал, что понимание его разума поможет ему осознать что-то, что изменит его мазки. Он до сих пор так думал, но только не совсем понимал, как это должно произойти. Ему не удалось узнать абсолютно ничего о модели. Боже, Дэн даже не знал его имени.       Но вот он снова здесь, пытается описать лицо модели, наверное, уже в сотый раз. Поле получаса, множества хмурости и тихого хныканья, Дэн уронил свои кисти с долгим вздохом. Не долго думая, он вышел из кабинета, следуя за большинством своих одногруппников на заслуженный перерыв.       Как только он покинул здание через черный ход, который вел к маленькому парку, Дэн понял, что слишком нетерпеливо вышел на перерыв. Во-первых, холодный ноябрьский ветер пробирал до дрожи сквозь его тонкий свитер. Во-вторых, когда он с уверенностью потянулся за пачкой сигарет, хлопая себя по правому карману, ее там не оказалось. Он оставил свою куртку на стуле. Потрясающе. Дэн пробурчал что-то сквозь зубы и поспешил обратно в школу. Опустив голову, поднеся левую руку к губам и стараясь показаться настолько маленьким, насколько это вообще было возможно (это была не самая простая вещь, учитывая его гигантский рост).       Дэн вошел через приоткрытую дверь в кабинет и помчался к своему мольберту, смотря исключительно в пол. Даже если там оставалось не более двух учеников, он не хотел лишнего внимания. Так что, когда он подошел к своему месту в углу комнаты, то был очень удивлен, увидев, что кто-то стоит за его мольбертом.       Дэну не надо было даже смотреть на лицо человека, чтобы узнать, кто это. Потому что никто другой не будет бродить по школе с голыми ногами (или в едва ли закрывающим всё необходимое ярко-желтом худи с принтом Adventure Time, если на то пошло) - Эм, прошу прощения, я… мне нужно взять мою… это, - заикался Дэн, неясно показывая на свою куртку, висевшую на спинке его стула.       Он правда только что извинился? Он правда только что заикался? Дэн подавил желание ударить себе ладонью по лбу. Он быстро взял свою куртку, крепко держа ее у своей груди, и собирался убежать до того, как мужчина скажет хоть что-то. Но потом Дэн заметил, что он смотрел на его едва начатую картину. Блять. - А, да, хм, простите за это, - пробурчал Дэн, - до конца еще много работы, и, честно говоря, она не так уж и хо- - Мне нравится.       Слова Дэна застряли у него в горле. Он стоял там, одна рука все еще указывала на холст, рот приоткрыт. Это должно быть очень привлекательно. Черноволосый мужчина слегка хихикнул и блять, блять, блять. - Нет, я правда так считаю, - добавил он глубоким голосом, но его тон был задорный, - мне всегда нравится смотреть на твои работы и, честно…       Он сделал паузу, и Дэн наклонился ближе, заставляя себя наконец-то посмотреть на лицо мужчины. И, боже, все было такое яркое (да, даже ярче его желтой кофты). - Я думаю, твои картины – мои любимые, - натурщик закончил шепотом.       Дэн тяжело сглотнул, давая своей руке наконец упасть, только сейчас осознавая, что она была поднята все это время. Его глаза нервно сканировали лицо, которое до сих пор было слишком близко к его, и, господи, он мог видеть каждую его ресничку, каждую крапинку голубого, и зеленого, и желтого в его глазах, каждое темное пятнышко вокруг его рта и челюсти, где он брился и просто все. Дэн судорожно выдохнул и наклонился назад, потому что у него закружилась голова. Он несколько раз моргнул, стараясь привести мысли в порядок. - Подожди, ты… Ты правда обычно смотришь на, эм, картины, рисунки, когда у нас перерыв? - Да, конечно! – он широко улыбнулся, - о, стой, это… Это странно? – спросил он резко, после чего закусил свою нижнюю губу, - я имею ввиду, это странно, что я смотрю на рисунки обнаженного себя.       Он хихикнул, стуча подушечками пальцев по оправе своих очков и на секунду задумавшись. - Ну, да, это, правда, странно, если так подумать, - он засмеялся снова. - Что? Нет, нет, нет, это нормально! – вдруг возразил Дэн, - наверное? Я думаю, это нормально. На твоем месте, я бы точно удостоверялся, что люди не подрисовывают мне лишнюю конечность или несколько тысяч лишних фунтов.       Попытка Дэна звучать непринужденно с грохотом провалилась. Он съежился, не удивляясь, почему у него нет ни одного друга во всей вселенной (конечно, Ханна хорошая и она, возможно, самое близкое к другу, что у него есть, но она дружелюбна со всеми). Социализироваться было явно не для Дэна, он просто не умел это делать. Но почему-то натурщик засмеялся, и это звучало искренне. - Я не был бы против нескольких дополнительных конечностей, честно говоря, они могли бы пригодиться, - мужчина пожал плечами с ухмылкой, - но не беспокойся, даже только с двумя руками и двумя ногами эта картина, - он наклонил голову в сторону мольберта Дэна, - лучшая, из всех, что я видел за последнее время. Я даже не знал, что могу выглядеть так драматично. - О, эм, спасибо? – это звучало больше, как вопрос, нежели вежливая благодарность, потому что Дэн просто не умел принимать комплименты, - сейчас это просто набросок, как, хаха, - пожалуйста, перестать пялиться, - это правда не так уж и впечатляюще. Дэн знал, что его щеки в этот момент горели. Он хотел провалиться сквозь землю или убежать, потому что, боже, это звучало так высокомерно. - Правда? – ответил он с очередной ухмылкой, видимо, ухватываясь за неловкость Дэна, - это твой способ заинтересовать меня? Потому что это сработало и теперь мне очень нужно увидеть конечный результат.       Он снова бросил мягкий взгляд на картину Дэна. Мальчик заметил, что выражение лица мужчины сразу смягчилось, его взгляд путешествовал по незаконченной, хорошо, картине. Он видел, как его губы безмолвно зашевелились, расплываясь в легкой улыбке. -Ну что, тунеядцы, пора возвращаться… к тому, что вам нравится называть искусством.       Громкая насмешка в голосе преподавателя эхом пронеслась по комнате, но Дэн не сдвинулся ни на сантиметр. Он все еще пытался осмыслить, что ему удалось поговорить с натурщиком и, боже, это голос – это что-то необыкновенное. Низкий, но в то же время заботливый, его хихиканье и смешки - высокие, что иногда заставляло его голос ломаться. До этого момента Дэн не осознавал, что ни разу не слышал голос мужчины. Мальчик не думал, что это было необходимо, но сейчас он хотел слушать его снова и снова. Он хотел знать, как каждое чертово слово английского языка звучит, когда он поворачивает свой язык.       Только сейчас до Дэна дошли слова учителя, он огляделся, почти потерянно, когда обнаружил, что натурщик уже не стоял перед ним. Все, видимо, вернулись к работе, и он задумался, как долго он просто стоял, держа в руках свою куртку. Точно. Куртка. Сигареты. Черт, он упустил свой шанс. На один момент Дэна не волновало, что люди будут смотреть на него, и он вышел из класса, перекидывая курку через плечо. Ему правда очень нужен был перекур. __       После того, как учитель объявил об окончании урока, Дэн запихнул все свои грязные кисти в сумку и выбежал из класса еще до того, как остальные закончили работать. Он даже не заметил разочарованный взгляд натурщик, когда он прошел мимо него. Дэн держал свой липкий холст за деревянную раму сзади, пачкая пальцы в черной краске, даже не стараясь избегать стен, чтобы все не смазать. Он так быстро добрался до своей машины, что, когда оказался у нее, уже задыхался. Дэн открыл заднюю дверь и бросил холст на сиденье, после захлопывая ее. Так же торопливо он сел за руль и вытащил сигарету из пачки. Он ехал немного быстрее, чем следует, не очень волнуясь, когда пепел падал ему на колени.       Добравшись до квартиры, Дэн сбросил свою обувь и скинул куртку, не заботясь о том, куда она упадёт, и поспешно направился к мольберту, который стоял напротив огромного окна. Не сомневаясь ни минуты, Дэн схватил картину, которая стояла там, и отбросил на несколько метров, заменяя ее той, над которой он работал менее двадцати минут назад.       После некоторого времени, Дэн позволил себе расслабиться. Он коротко выдохнул и посмотрел на свой холст с ухмылкой на губах. Его перерыв был короткий и, до того как его дыхание вернулось к его обычному ритму, он неуклюже смотрел сквозь свои краски и разнообразные кисти, возвращаясь к работе.       Дэн не знал почему, но как только он вернулся после перекура, после короткого (и абсолютно провального) разговора с моделью, все сразу стало просто. Впервые за долгое время, он писал так быстро, но каждый мазок был безумно точным. Сейчас то, что должно было быть очередным бесцельным четырехчасовым заданием, превращало Дэна в самого кропотливого человека.       Он не до конца осознавал, что произошло, почему ему так резко стало нужно погрузиться в эту картину или как движения его левой руки стали такими уверенными. Однако он знал, что это должно иметь (точно имело) что-то общее с парой перекинутых неловких слов с его новой одержимостью. В течение тех минут Дэну удалось уловить частичку сознания мужчины, который притягивал его уже несколько недель и, господи, его ни капли не разочаровало осознанное.       Как загорались его глаза, когда он улыбался. Как он смеялся над собственными сомнительными шутками безо всякого стыда. Он думал обо всем одновременно. Успокаивающий тон его голоса. Та игривая усмешка, которая появлялась на его лице. Тепло, излучаемое всем его телом, которое Дэн не мог почувствовать до того момента. Его робкая, но ощутимая уверенность. Его ослепительные глаза, которые, казалось, всегда были несфокусированы, даже в очках, и где же постоянно были его мысли? Все сразу врезалось в разум Дэна и начало без остановки проигрываться в его голове, как старый ржавый CD, издающий знакомые, но искаженные мелодии давно забытой песни. Это больше не было о формах и тенях, это было о всех тех маленьких вещах, которые делали этого натурщика живым человеком.       Ах да, Дэн знал, что он уже потерян. Дэн хотел, чтобы выходные прошли так быстро, насколько это только было возможно, чтобы в понедельник утром снова пойти на урок. Дэн знал, что обречен. Но сейчас его это не волновало. Это должно было стать его новым произведением искусства и все его сомнения, и страхи, и ненависть к себе могут убраться прочь из его головы, потому что он не даст чему-либо помешать его непреодолимому всплеску вдохновения. __       Часы показывали 06:30 утра. Дэн медленно положил свою очень тонкую круглую кисть, встал и размял свои суставы один за другим, щелкая каждой ноющей костью в своем теле. Он только что написал «Д. Хауэлл – ноябрь 2015» в правом нижнем углу своего холста, что означало, что он закончил. Он провел всю ночь, работая над этой картиной, едва отвлекаясь. Его пепельница была переполнена, и очень сильный запах холодного табака исходил из нее. Руки, и одежда, и лицо Дэна были покрыты крапинками краски, и от его тела исходил изнуряющий запах скипидара. Было невозможно не заработать после всего этого головную боль.       До того, как позволять себе поныть об этом, он отошел на пару шагов и оглядел конечный продукт. Его интуиция была права, это, возможно, была лучшая картина, которую он когда-либо писал. Каждый цвет был выбран внимательно и выглядел гармонично. Прежний черный фон был сейчас усеян абстрактными точками и завитками, что выглядело, как пыль и дым, сияло, как звезды в Млечном Пути. Человек лежал, опираясь на локоть, в позе Адама со знаменитой фрески Микеланджело «Сотворение Адама» (ах да, Дэн любил эпоху Ренессанса больше всего остального), кусок белой ткани падал с бедер. Кожа была самой детализированной частью всей картины, и Дэн был горд там, как она получилась. Картина выглядела почти как фотография, на которую наложили размытый фильтр. Каждый изгиб, каждый блик, каждый полутон казался правильным и придавал жизнь статичной картине. Можно было почти что ощутить, как она дышит.       Дэн поднял глаза на лицо, которое он написал и вздохнул. Сейчас, не поймите его неправильно, лицо выглядело так же безупречно, как и вся картина. На лице было очень мягкое выражение, глаза приоткрыты, смотрят куда-то вниз, и губы ровные и розовые, слегка закругляются сверху, добавляют безмятежность произведению. Честно, лицо было хорошее, гораздо лучше, чем те, которые он писал с черноволосой модели ранее. Но. Оно все еще не было похоже на него. __       Утро понедельника пришло достаточно быстро, так как большую часть выходных Дэн проспал. Конечно же, следуя его обычной удаче, все пошло не по плану.       Было холодно, шел ливень, и его машина не заводилась. Ударив руль столько раз, что заболела ладонь, и, перечислив все ругательства в своем словаре (а их там было много), Дэн сдался и пошел к ближайшей автобусной остановке. Когда автобус подъехал, он уже был переполнен. Дэн умудрился впихнуть себя за сиденьем возле окна. В его наушниках играла музыка на полную громкость, и весь путь он не отрывал взгляда от дороги. Люди постоянно врезались в него, так что ему приходилось повторять себе «вдох, выдох» под ритм музыки бесчисленное количество раз. Он не мог позволить себе паническую атаку в этой металлической тюрьме среди потных незнакомцев и своевольных учеников средней школы.       Как только автобус достиг его остановки, Дэн выбежал так быстро, насколько его онемевшие ноги это позволяли, толкая людей со своего пути безо всякой жалости. Его взгляд был мутным, все его тело тряслось, и, о боже, началось. Он остановился там, прямо по середине тротуара, и сжал ткань своей куртки прямо над сердцем, которое сейчас колотилось в его груди. Голова опущена, глаза зажмурены, губы неистово трясутся в попытке наполнить легкие ледяным воздухом вокруг него.       Ему потребовалось одинаковое количество времени, чтобы промокнуть до нитки и успокоиться. Все еще слабыми руками ему удалось достать пачку сигарет из кармана и торопливо зажечь одну. Он сильно затянулся ей несколько раз, позволяя никотину достичь его почерневших легких.       Дэн наконец-то прошел несколько десятков метров до школы после того, как его сигарета стала слишком мокрой, чтобы продолжать гореть. Когда он вошел в класс, то уже опоздал на час и был изнеможен. Если бы ему не нужно было добираться до дома на автобусе, то он бы сейчас же вернулся обратно в свою кровать. Естественно, все посмотрели на него, когда он вошел, оставляя дорожку из капель за собой.       Что за дерьмовое начало недели. Или он так посчитал. Только после того, как он поставил мольберт и снял мокрую куртку перед тем, как сесть в тишине, Дэн быстро взглянул на старую добрую платформу перед ним. Его глаза встретились с самой милой улыбкой, которой он когда-либо видел, и она была адресована ему, и возможно, возможно, все будет в порядке. __       К середине дня Дэн все еще был сердитый, а его одежда сырой. Урок только что закончился, и Дэн медленно собирал свои карандаши и уголь, раздумывая, хотел ли он пойти на урок вечером. Он был по-настоящему измучен, они проходили Бернини на истории искусств, и Дэн уже знал все об этом скульпторе, он был его любимым творцом.       Громкий звук слева вывел его из мыслей. Он с любопытством взглянул в сторону источника звука, что привело его к стеклянной двери маленькой раздевалки. Натурщик прыгал на месте на одной ноге, держа вторую за лодыжку, его лицо было искажено гримасой боли. Дэн тихо хихикнул. Что за идиот. Это был не первые раз, когда мужчина выставлял себя неуклюжим. На этот раз он, видимо, ударился мизинцем об угол скамейки.       Дэн смотрел еще пару секунд, после чего громко зевнул (хорошо, что он остался последним из студентов), и этого оказалось достаточно, чтобы решить, что ему нужно пойти домой и поспать. Он встал, и с сумкой на плечах покинул старое здание.       Он дошел до автобусной остановки две песни и одну сигарету спустя, благодарный за то, что он был там один. Дождь все еще шел, и, пусть если он уже промок, мальчик всё равно встал под маленькую крышу остановки. Но дождь все равно капал на него. Он посмотрел наверх и заметил, что бедная крыша была сломана. Дэн горько вздохнул, оценивая ироничность ситуации. Ему правда стоило остаться в постели сегодня утром.       Дэн замерз, промок, устал, и его волосы, скорее всего, завились. Он проверил время на своем телефоне, только потом осознавая бесполезность действия, он всё равно не знал расписания автобуса. Мальчик увидел размытый автобус в конце дороге. Поднявшись на носочки и проверив номер на лобовом стекле машины, он опустился обратно на пятки. Естественно, это был не его автобус, что он ожидал?       Краем глаза он заметил тонкую черную фигуру. Он лениво повернул голову, так как смотреть ему все равно было не на что. Вскоре он понял, что это был он. Конечно же, это был он. Он бежал по тротуару на другой стороне улицы, держа лазурный зонт с белыми облачками в руках. Дэн подумал, что бежать с зонтом, который вел себя, как парус, было не лучшей идеей, но вместо того, чтобы закатить глаза, он усмехнулся. Мальчик сфокусировал взгляд на мужчине, который протягивал свою руку. Дэн понял, что он пытался поймать автобус, который только что встал на остановке. Удачи с этим, приятель.       Мужчине бы удалось, если бы он не уронил зонт на землю, который потом отлетел на несколько метров из-за ветра. Дэн уже улыбался во весь рот, наблюдая за этой сценой. Вскоре после этого автобус уехал. Мужчина перешел дорогу, идя медленно, вжав голову в плечи с явным поражением на лице.       Дэн покачал головой и достал телефон, чтобы сменить песню, играющую у него в наушниках в данный момент. Он нажимал «следующая» бесконечное количество раз, ожидая появления той самой (и нет, он не мог просто открыть список и выбрать сам), останавливаясь только тогда, когда заметил что-то движущееся рядом с ним. Дэн посмотрел наверх, инстинктивно вытаскивая один наушник. - Я сделаю вид, что не пропустил только что автобус и просто поделюсь с тобой своим зонтом.       Чтобы проиллюстрировать свои слова мужчина подошел ближе к Дэну (их плечи почти соприкасались) и поднял зонт теперь над ними двумя. Дэн снова улыбнулся. Больше не беспокоясь о музыке, он запихнул наушники обратно в свой карман. - Ты однозначно пропустил автобус. - О, ты видел? - спросил мужчина, его голос слегка выше, чем ранее. - Все.       Черноволосый мужчина рассмеялся и высунул кончик языка и что это только что было? - Спасибо за зонт, кстати, - Добавил Дэн через несколько секунд. Посчитав, что стоит побыть вежливым хоть раз. - Без проблем! Хотя я не думаю, что тебе это поможет. Ты выглядишь так, будто только что плавал с медузой.       Его глаза просканировали лицо Дэна и потом остановились на волосах, на лице натурщика появилась ухмылка. Только посм- - Я не знал, что ты выпрямляешь волосы.       Он посмел. Он сделал это. Дэн открыл рот, чтобы сказать что-то в свое оправдание, но мужчина быстро продолжил. - Тебе на самом деле хорошо так. - Ну, ты красишь свои волосы в черный, так что ты бы лучше… Что ты только что сказал?       Глаза Дэна были широко раскрыты. Он посмотрел на рядом стоящего мужчину взглядом, говорящим «ты в своем уме?» - Эй, не смотри на меня так! Я просто сказал, что твои волосы выглядят мило, когда завиты так.       Нет, ты сказал «хорошо» и это уже было едва приемлемо, но сейчас, когда ты сказал «мило», мне нужно что-то ударить. Мужчина смотрел на него, голова слегка наклонена вправо, улыбка занимает все его лицо. Дэн почувствовал, как кровь приливает к щекам. -Я просто сделаю вид, что ты никогда этого не говорил, - сказал Дэн через некоторое время. - Ладно.       Они стояли в комфортной тишине, что смущало Дэна. Комфорт и социализация – два слова, которые никогда не звучали вместе в этом мире. Но сейчас, он стоял там, под безумно детским зонтиком, бездумно смотря на капли дождя, и не чувствовал никакой тревоги. Это было здорово. - Ты не против, если я закурю? – он спросил. Его голос на удивление ясный и ровный.       Мужчина снова посмотрел на него и прикусил нижнюю губу, после чего улыбнулся снова. - На самом деле против, но, хэй, свободная страна. Делай, что хочешь.       Дэн открыл и закрыл рот, не совсем понимая, как на это ответить. Он немного поколебался, брови нахмурены, но потом он посмотрел на кивнувшего одобрительный взгляд мужчину. Дэн пожал плечами и достал пачку сигарет. - Я не могу контролировать ветер, но могу постараться, чтобы дым не дул на тебя, - сказал Дэн, после того, как сжал в кулаке свою зажигалку, бездумно играя с ней между пальцев. - О, очень тактично с твоей стороны, - ответил он шутливо. - Да, иногда я бываю любезным, - Дэн продолжил их «игру», - Не хотелось бы, чтобы еще одна модель заработала рак легких.       Плавно, Дэн, очень плавно. - Я думал, что «все студенты-художники ничего не делают, кроме как курят и пьют кофе» - просто клише, это не так, да? - Поверь, это, правда, не так.       Мужчина усмехнулся, пока Дэн изо всех сил старался пускать дым в другую сторону. Он еще раз затянулся, когда тело рядом с ним вдруг вздрогнуло. - Между делом, я очень хотел посмотреть на ту картину, которую ты сделал в прошлую пятницу, но ты ушел до того, как я даже успел сказать «собаки», - сказал он с надутыми губами, чертовыми надутыми губами. - А, прости за это. Я просто… Я просто хотел вернуться домой и закончить ее. - И ты закончил? Все? - его глаза буквально горели. - Да, наверное. - Я могу ее увидеть?! - он был более взволнован, чем ребенок в Рождество, и это сводило Дэна с ума. - Я, эм… Ну, у меня ее с собой нет, как видишь, - сказал Дэн, помахивая маленькой сумкой, которую он держал.       Мужчина осуждающе на него посмотрел. - На дворе 2015 и ты говоришь мне, что даже не сделал фотографии на телефон? - Я... Не сделал.       Дэн не знал, почему так сильно пожалел об этом сейчас. - Как думаешь, ты сможешь ее принести в следующий раз? – спросил мужчина с надеждой в глаза. - Ух, конечно нет.       Он подождал, пока Дэн объяснится, но он этого не сделал. - Ладно. Может, сфотографируешь? Я уверен, это произведение искусства. Я очень-очень хочу увидеть ее! -Это… Магглы, - он пробормотал на выдохе, - я могу, да, но фото на дерьмовый телефон – это такая ерунда. Оно никогда не даст оценить вещь по достоинству, понимаешь?       Два голубых глаза моргнули в замешательстве. Дэн просто пожал плечами. И потом он вдруг понял, на что он намекнул этими словами. Если он не может принести картину в школу или сделать фотографию, то... О боже. Он надеялся, что натурщик не зацепится за это, потому что, честно, это было не то, что Дэн имел ввиду. -Тогда, Мистер Художник, чьи волосы вьются под дождем, расскажи мне, во сколько открывается твоя персональная галерея, чтобы я пришел и посмотрел на нее.       Черт. Дэн совсем не планировал случайно приглашать модель в свою квартиру, он правда не хотел. Там было чертовски грязно, и никто никогда не приходил к нему. Плюс ко всему, он был почти незнакомцем. Мозг мальчика пытался найти выход из этого большого недопонимания, но прежде, чем он смог что-либо придумать, мужчина снова заговорил: -Эй, это не твой автобус?       Дэн повернул голову в сторону конца улицы, спасенный резкой сменой темы. Вдалеке он мог видеть приближающийся автобус, и оранжевыми огоньками был высвечен номер «455». Он облегченно вздохнул. -Да, это он. -Ну, видимо, я тебя отпускаю здесь.       Дэн выбросил сигарету в слив и вытащил свой билет на автобус. Он кивнул мужчине и пододвинулся ближе к дороге, выступая из-под зонта. Автобус подъезжал ближе. -Было приятно поговорить с тобой снова. О, кстати, боже мой, я порой забываю о самых элементарных вещах, - он слегка ударил себя ладонью по лбу, - меня зовут Фил.       Он опустил и протянул свою руку. Его улыбка была такая большая, что его глаза почти закрылись, образуя морщинки. Дэн дважды моргнул, выпрямил спину и пожал ему руку. Она была теплая, невзирая на холод, который стоял на улице. -Я Дэн, - добавил он неуверенно, когда его рука снова оказалась в кармане.       С этими словами Дэн преодолел расстояние, разделяющее его со входом в автобус, но все еще лицом к мужчине. -Да, я уже знаю это, - подмигнув (не совсем удачно) ответил он.       Дэн не ответил на это, но тень смятения пробежала по его лицу. Автоматические двери закрылись за ним, до того, как он успел придумать что-либо. Мужчина становился все дальше и дальше, пока не стал черной точкой в конце дороги. Дэн все еще был ошеломлен (после того, как как-то умудрился найти свободное сиденье). И сейчас он даже не обращал внимания на людей в автобусе. Он был слишком занят проигрыванием последних моментов диалога в своей голове. Снова и снова. Улыбка, о существовании у себя которой он не знал, растянулась на его лице. Что ж, его зовут Фил.