Гость 2. Владыка Света

День Святочного бала пришел очень быстро в ажиотаже и суете студентов, то подбиравших наряды и украшения, то судорожно искавших пару. Кристиан в этот раз не волновался: его парой была Кордис, и приглашать вечно хихикающих студенток ему не пришлось. Альту тоже повезло, он пригласил Гермиону. Рон, трясясь и краснея, сделал предложение идти на бал с ним Улле Иварсон, на что четверть-вампирша мило (или кровожадно, это как посмотреть) улыбнулась и дала согласие. Уве Лингквист пригласил Шару Каспар, и если на первый взгляд их пара выглядела очень мило, то зная об их предках, союз казался довольно странным. Невилл Лонгботтом собирался пойти вместе с Сьюзен Боунс, с которой они встречались вот уже около года. А Джинни Уизли пригласил на бал Одисей Дингл, ее однокурсник и внук Дедалуса Дингла. В отличие от своего деда это был довольно высокий молодой человек. В холле яблоку негде было упасть. Все желали, чтобы скорее пробило восемь часов и двери зала распахнулись, давая начало долгожданному балу! Многие все еще искали в толпе своего кавалера или даму. В основном суетились студенты "Хогвартса", бегали от одной группы к другой, спрашивая о своем партнере, или просто тянули шеи в попытке высмотреть кого-то в толпе. В раскрытые входные дубовые двери, ведущие во двор замка, можно было увидеть возведенный волшебством грот, полный розовых кустов, среди которых высились каменные скульптуры Father Christmas и северного оленя. Над кустами и скульптурами порхали разноцветные светляки. Это были настоящие живые феи, только совсем крошечные. — Участники Турнира, пожалуйста, пройдите сюда, – прозвучал голос профессора МакГонагалл. Кристиан и Корди шепнули друзьям: "До скорого," – и двинулись через галдящую толпу туда, куда показала МакГонагалл. Оказалось, что справа от двери было небольшое свободное пространство. Профессор была в мантии из красной шотландки, тулью её шляпы украшал довольно-таки безобразный венок из чертополоха. МакГонагалл объяснила чемпионам, что пока им надо постоять здесь: они войдут в зал парами, церемонно, после того как все остальные усядутся за столы. Эвре Лаббе с Луизой Лефевр встали первыми у самых дверей. За ними нетерпеливо подпрыгивал на одном месте Колин Криви (с фотоаппаратом на шее) парой которого стала Демельза Робинс, шестикурсница Гриффиндора. Чуть позже подошли Ричи Кут и его партнерша Ромильда Вейн, а Кристиан и Кордис, решив не привлекать к себе внимания, сиротливо стояли в самой сторонке, подальше ото всех. Наконец, двери в Большой зал распахнулись, и толпа хлынула внутрь. Когда все уселись по местам, МакГонагалл велела чемпионам встать друг за другом парами и следовать за ней. При их появлении весь зал захлопал, и профессор МакГонагалл повела их к большому круглому столу в дальнем конце, за которым сидели судьи. Стены зала серебрились инеем, с темного, усыпанного звездами потолка свисали гирлянды из омелы и плюща. Длинные обеденные столы исчезли, вместо них стояли не менее сотни столиков, каждый из которых был рассчитан на человек десять. На столиках, покрытых белоснежными вышитыми серебряными морозными узорами скатертями, уютно горели голубоватым светом фонарики. Кристиан шел, ощущая странное чувство дежавю, но в тоже время какое-то неправильное. Всё одновременно настолько сильно походило на тот далекий, затерявшийся в реальностях и времени Святочный бал, насколько же и отличалось от него. Самым главным и приятным отличием была Корди, крепко вцепившаяся в его руку и отчаянно скрывающая насколько ей неприятны все те взгляды, что в одночасье на них обрушились. Это была уже не Парвати Паттил, тянущая его вперед с такой силой, что Крис (в то время Гарри) ощущал себя собачкой на поводке. Неподалеку от судейского стола Кристиан вместо Падмы и Рона увидел своих друзей: Гермиону и Альта, Рона и Уллу, Невилла и Сьюзен, Уве и Шару. Они все весело махали ему, а Рон не пялился зверем на Гермиону, которая сейчас не шествовала вместе с Чемпионами под руку с Виктором Крамом. Да и чувств к Гермионе Рон в этой вселенной не испытывал. Всё было другим, оставаясь прежним. Возглавляющий судейский стол Люциус Малфой, не испытывая никакой скорби, связанной со смертью сына и наследника рода, встречал подошедшие пары с холодной светской улыбкой, а в глазах его сияли арктические льды полнейшего равнодушия, лишь изредка сменявшегося легким презрением при взгляде на Кристиана и недовольным взглядом, обращаясь на Кордис. Оуэн Фоули, облаченный в традиционные ирландские цвета, приветливо и довольно приветствовал каждого. Людо Бэгмен в пурпурной мантии, расшитой золотыми звездами, громко аплодировал вместе со всеми. Мадам Максим, сменившая черную атласную униформу на свободную мантию из легкого светло-лилового шелка, тоже вежливо хлопала. И в самом конце стола важно восседал мистер Крауч, вежливо кивая чемпионам и снисходительно им же улыбаясь. Ни следа "болезни" не было на его лице: он был полностью доволен собой, своей жизнью, своей работой и своим положением. Кристиан и Корди заняли места возле своего директора. Отливающие золотом тарелки, перед которыми лежало меню, все еще пустые, вызвали у Криса противоречивые чувства: ему одновременно захотелось тут же что-нибудь съесть и в то же время разорвать пресловутое меню на тысячу кусочков из-за воспоминаний, которые оно вызывало. Ему казалось, будто во всем и везде здесь бродит тень старого директора, Альбуса Дамблдора, и то удрученно качает головой, то снисходительно улыбается или же гладит учеников по головам, нашептывая что-то неслышным голосом им в уши. В этот миг он как никогда сильно возненавидел Северуса Снейпа, не способного даже уйти в могилу с достоинством и честью! Если бы Дамблдор был жив, всё сейчас было бы иначе. Кристиан верил, что с поддержкой директора его миссия была бы в стократ легче, а путь не казался бы настолько тяжелым. Изучающий меню Малфой заказал, глядя в свою тарелку, свиные отбивные, и Кристиан, наконец, смог отвлечь себя от неприятных мыслей, тоже сделав заказ. Корди разговаривала с Оуэном об учебных моментах, предстоящих экзаменах (от которых у них были освобождения, но которыми они не были намерены пользоваться) и возможных консультациях в письмах с преподавателями, оставшимися в Тир Тоингире. Сидящие справа от него французы жаловались друг другу на убранство Хогвартса почти теми же словами, что некогда говорила своему партнеру, Роджеру Дэвису, сводная сестра и кузина Кордис, Флер Делакур. Слушать их не хотелось. После ужина Малфой встал и пригласил всех последовать его примеру. Он взмахнул волшебной палочкой, и столы отъехали к стенам, образовав пустое пространство. Еще один взмах, и вдоль правой стены выросла сцена – с барабанами, гитарами, лютней, виолончелью и волынкой. На сцену вышел ансамбль "Ведуньи", встреченный восторженными рукоплесканиями. У ведуний были длинные растрепанные волосы, черные мантии нарочито порваны и потерты. Кристиан с нетерпением ждал, чтобы они заиграли: танцевать с любимой хотелось до звездочек перед глазами; чувствовать ее рядом, в своих руках, слышать ее дыхание, видеть так близко ее глаза, губы, лицо, ощущать жар от ее тела. Хотелось быть лишь вместе в окружении безликой толпы, когда вокруг настолько много людей, что всякий перестает обращать внимание на другие пары. Ведуньи разобрали инструменты, фонарики на столах погасли, и участники состязания со своими партнерами поднялись со своих мест. Первым "Ведуньи" заиграли грустный медленный танец. Кристиан и Кордис вышли на ярко освещённую середину зала и, перестав обращать на окружающих внимание, отринув от себя сотни не отрывающихся от них взглядов (хотя краем глаза Крис успел заметить, как Альт, Рон и Уве махнули ему, давя смешки), приняли необходимую для вальса позицию. В этот раз Крис не был неопытным почти не умевшим танцевать диким маггловским мальчишкой, который ощущал себя загнанным зайцем рядом с девочкой под этим ярким светом и под сотнями любопытствующих взглядов. Сейчас он умел танцевать, ему уже давно было не четырнадцать лет, и близость с Корди не казалась ему смущающей до дрожи в коленях. Крепче прижав к себе невесту (куда ближе, чем позволяли нормы приличия: недаром среди маггловской аристократии какое-то время вальс был запретным танцем!), он закружил ее по танцполу, уверенно, не боясь оттоптать ноги или наступить на подол длинной мантии. Вскоре зрители сами разбились на пары и присоединились к танцующим: Кордис облегченно вздохнула в его руках, положив голову на плечо. Перестав ощущать на себе взоры десятков глаз и невольно воспринимать весь спектр их эмоций, она, наконец, смогла расслабиться и отдаться танцу. Рядом с ними танцевали Невилл и Сьюзен: девушка изящными плавными движениями ухитрялась избегать ног своего неуклюжего партнера, все время норовившего наступить на ее маленькие ножки своими медвежьими ножищами. Оуэн Фоули вальсировал с мадам Максим. Она была чуть выше него, впрочем, для дамы ее роста и полноты мадам Максим танцевала вполне грациозно. В другом конце танцпола наслаждалась танцем с Альтаиром Гермиона, чуть вдалеке от них Рон, краснея от смущения и прилагаемых усилий, стремился показать Улле, что он вполне достойный танцор и интересный для нее партнер. Волынка издала последние ноты первого вальса, но Крис не спешил выпускать Корди из объятий, ожидая следующую композицию. Жизнь так непредсказуема и коротка, так почему бы не наслаждаться каждым выдавшимся моментом, быть рядом с тем, кого любишь, и любить пока на это есть драгоценное стремительно ускользающее время? И они продолжали танцевать снова и снова… "Ведуньи" отыграли последнюю композицию ровно в полночь, сорвав напоследок очень долгие и громкие аплодисменты. Бал кончился, и все пошли в холл. Многие были недовольны и бурчали, что администрация школы могла бы и продлить Святочный бал до часа ночи, но были и те, кто радовались что, наконец, могут добрести до кровати и улечься под теплое мягкое одеяло. А были и те, кто под шумок и сутолоку вышли, прикрываясь тенями, за входные двери вглубь наколдованного грота, решив превратить хороший вечер в прекрасную ночь. Кристиан и Кордис долго гуляли вдоль дорожек, мощенных цветной плиткой, извивающихся вдоль розовых кустов и возвышающихся над ними каменных статуй. Они слушали всплески воды, доносящиеся от фонтана и тишину спокойной ночи, а затем долго летали над замком, когда профессора стали проверять грот на наличие затерявшихся там студентов. Недалеко от них также парили два черных ворона: невидимые и неслышимые для людей внизу, и лишь изредка лунные лучи выхватывали из чёрной темноты их блестящие крылья. Carpe diem. Разве не из этого состоит счастье? *** Двадцать четвертое февраля наступило как-то вдруг. Кристиан и Корди, ушедшие в самостоятельное обучение и поиск какой-либо информации обо всех горных и подземных существах, а также способах борьбы с ними, совершенно не следили за днями. Да и как это сделать, если предыдущий день ничем кроме прочитанных книг для них не отличался, исключения, пожалуй, составляли только воскресения, проходящие под знаменами прикладной магии и обучения алхимии у Слагхорна. Благодаря этим воскресеньям, Крис и Корди все же были в состоянии хотя бы отсчитывать недели и благодаря ним сумели не пропустить сам день соревнований. Буквально неделю назад Лили прислала им две порции своего Зелья Силы, написав, что принять его нужно на ночь, затем сутки не использовать магию, чтобы не спровоцировать мощный магический выброс. И после несколько дней тренировать заклинания, начиная с самых слабых и элементарных и заканчивая самыми энергоемкими, чтобы привыкнуть к новому объему энергии. В этом же письме она сообщила, что зелье смогло сделать из Петунии слабую ведьму, и теперь старшие Грейнджеры размышляют над тем, чтобы тоже принять его: ведь, в конце концов, раз их дочь родилась ведьмой, то и они сами не являются такими уж магглами. Лили просила не сообщать об этом их дочери, чтобы сделать ей сюрприз. Они поступили именно так, как написала им мать. Времени едва хватило, чтобы приноровиться к новым объёмам силы, и вот наступил тот самый день. Без десяти девять три команды стояли на всё той же арене (некогда бывшей квиддичным полем) перед судейским столом, покрытым золотой парчовой скатертью. За их спинами были расположены три каменные арки, завешанные переливающимися вуалями: это были придуманные еще в домерлиновские времена порталы, на основе которых чуть позже были созданы Исчезательные шкафы. Принцип работы у тех и других был одинаков: две соединенные магией арки или два парных шкафа, образовывали между собой магический канал и были способны перенести по нему кого и что угодно к другой арке или шкафу, невзирая на расстояния, будь то хоть другая вселенная или даже параллельный мир. — Уважаемые команды, вот и пришел день и час для второго тура Турнира Трёх Школ, – принялся разливаться соловьем Людо Бэгмен. – Все вы получили подсказки, которые должны были указать вам суть второго задания и намекнуть, с чем вы столкнетесь в ходе его выполнения. За вашими спинами три арки, по одной для каждой команды. Арки перенесут вас к своему двойнику вглубь одной из множества шотландских пещер, в недрах которых мы спрятали Сокровище. Ваше задание пройти пещеру, забрать сокровище и вернуться назад к дублирующей арке, через которую вы сможете вернуться назад на арену. Если вам ясно задание, то прошу встать перед арками. По сигналу вы можете начинать выполнять его. Когда команды построились каждый перед одной аркой, Бэгмен махнул рукой и раздался разрывающий сигнал пушки. Кристиан и Кордис, не обращая внимания на соперников, вынули волшебные палочки и устремились в арку. Нехорошее предчувствие перемешивалось с ощущением скорого завершения чего-то важного в их жизни и накладывалось на взрыв адреналина в крови. Что бы не ждало их в пещере, оба понимали, что легко этот тур им не дастся. Переход был незаметен и неуловим: они просто прошли, словно сквозь вуаль, и вышли уже в ослепляющей своей темнотой пещере, если бы не магическое зрение Криса и Корди, то они оказались бы слепыми котятами в этой кромешной вечной ночи земных недр. Им пришлось бы занять одну палочку люмосом для освещения, и тем самым лишить себя половины боевой мощи. Пещера представляла собой лабиринт в скальном разломе, перемежающийся большими и маленькими гротами. Сталактиты и сталагмиты, словно светящиеся изнутри и отбрасывающие неверные тени, отвлекали внимание и прятали дальнейший путь, а десятки ложных туннелей путали дорогу, приводили в тупики или же вообще возвращали назад к Арке. Ребятам то и дело приходилось пользоваться заклинанием "Указуй", чтобы не сбиться с пути. Прислушиваясь к обманчивой тишине и ощетинившись волшебными палочками, они осторожно продвигались вперед, стараясь ступать беззвучно, тише дышать и по возможности вообще производить как меньше звуков, чтобы не привлекать внимание местных обитателей. Красные колпаки и Горные фейри — низенькие бородатые существа, похожие на горных духов, — так и норовили навалиться на них скопом, то стремясь забить до смерти своими дубинками, то взять в плен, соответственно. И второе было более опасным, нежели первое. Горные Фейри это не горные духи – хранители и защитники природы, – это один из множества эльфийских народов Неблагого Двора. Если горные духи защищают и оберегают путников, ежели те ничего не норовят сломать в их царстве или украсть, то горные фейри и сами не прочь поворовать в горах, а еще они любят похищать людей и делать из них своих рабов. Отбиться от них было достаточно сложно из-за их количества. Если поведение Красных колпаков было достаточно предсказуемым, то Горные фейри отличались своим пакостливым и вредным характером, а также богатой фантазией на различные ловушки. Связываться с ним было опасно, так как горные эльфы никогда не отдавали то, что попадало в их руки и запросто могли нарушить даже самый заковыристый и надежный договор без ущерба для самих себя в виде магических откатов и вир. Им нельзя было доказать что-либо. У них было только две точки зрения: своя и не правильная. В общем, вред от встречи с Горными фейри грозил исключительно второй стороне. И это вам не пикси с их плоскими шуточками: величина этого вреда могла быть несоизмеримо большой, вплоть до вечного рабства в далеких и незримых даже для волшебников колониях горных эльфов. Но, конечно, настолько неприятные последствия грозили исключительно магглам: опытные маги в рабство не попадали; в основном они отделывались букетами проклятий или превращением в какого-либо зверя. Вот и сейчас, стоило им войти в очередной зал, как где-то в его глубине раздалось тихое, едва различимое, фырчанье и эйфорическое сдавленное хихиканье самого мерзкого характера. Корди привычно окружила их универсальным мощным круговым барьером, а Кристиан послал волну обнаруживающей магии, чтобы выявить число и расположение противников. Они настолько хорошо отработали эти действия за время, проведенное в этой пещере, что действовали уже автоматически в одну долю секунды. "Пятнадцать особей", – мысленно отчитался Крис о результатах проверки, – "три группы по пять штук, прячутся за сталагнатами[2] на двенадцать часов, на два часа и на семь часов." Кордис кивнула, давая понять, что поняла его и сосредоточилась, пытаясь высмотреть магическим зрением возможные установленные ловушки: их явно ждали, раз устроили засаду, а значит, вполне могли установить парочку ловушек. Конечно, они могли активировать их, не сходя с места, просто послав магическую волну, но тогда не было никакой уверенности в том, что их при этом все же не заденет. Спустя пять минут внимательного оглядывания всех поверхностей, Кристиан и Корди были вынуждены признать, что ловушек горные фейри ещё не установили: либо у них не хватило времени, либо они решили что подростки, пройдя столько столкновений с их сородичами и соседями, Красными колпаками, выдохлись и теперь представляют собой легкую добычу. Не скидывая щиты, Кристиан и Кордис сделали несколько шагов вперед. Горные фейри, словно только этого и ждали, в тот же момент с боевым кличем кинулись на них всем скопом, сыпля различными проклятиями, для которых им не нужны были ни формулы, ни палочки, а одно только высказанное желание. Говорили они, конечно далеко не по-английски, но если Кордис слышала лишь непонятную тарабарщину, то Крис хорошо понимал каждое "пожелание": в основном это были парализующие, сонные и превращающие в различные неодушевленные предметы, будь то статуи или камни, заклинания. Щит, установленный Кордис, пока справлялся с ними, но горные эльфы были мастерами не только на дальней дистанции, но и на ближней. Например, в данный момент трое из них пытались накинуть на ребят сети, игнорируя щит, ибо тот однажды истончиться и сеть все равно упадет на ребят. Еще двое водили вокруг хороводы, мурлыкая под нос песню, смысл которой сводился к фразе "из этого круга противник не выйдет, так как земля его дальше не пустит". Остальные пытались пробить щит сделанными из камней копьями, меча их в подростков. Копья подозрительно поблескивали странной жидкостью, сильно похожей на яд или чего-то в этом роде. Пока Кристиан сжигал с помощью огненного шквала сети, щит Кордис истончался и вскоре окончательно пал. Устанавливать его снова, не было времени, и ребята стали отбиваться больше не имея защиты. Копья в них больше не запускали, вместо этого в них стали пулять металлическими иглами. Одно из таких почти попало Крису в особую точку на шее, но словно наткнулось на барьер и рассыпалось прахом: его защитил амулет Хозяина Леса. "Берегись игл", – предупредил он Корди мысленно. – "Они пуляют их в важные нервные центры. Более того я уверен, что они ядовиты". Девушка, сжавшая зубы от сильного напряжения, судорожно кивнула. Задержавшись на мгновение в своем движении, уверенная, что Крис прикроет ее, она создала множество воздушных вихрей, которые окружили собой каждый миллиметр ее кожи и отражали все мелкие предметы, которые кидали в сторону Корди горные эльфы. Помня, что им предстоит не только дойти до Сокровища, но и вернуться обратно тем же путем, ребята не просто оглушали противников, а стремились капитально их нейтрализовать, и если при этом кто-то из фейри погибал, ни Криса, ни Корди это не беспокоило. Они оба слишком устали и измучились сражениями с этими надоедливыми монстрами. Когда последний горный фейри отлетел к стене, сломав в пути не только сталагнат, но и разбив собственную голову, оба подростка в изнеможении рухнули на землю, как подкошенные, тяжело дыша. Вокруг них были осколки копий, сталагнатов, тучи игл, остекленевшие подпалины от различных заклинаний и проклятий, впитавшиеся в землю пятна крови, отрезанные руки-ноги, мертвые или умирающие горные фейри. Силы уже были на исходе, а конца пути они так и не достигли. — Вставай, – тяжело поднимаясь и подавая невесте руку, сказал Крис. – у нас осталось мало времени. По моим подсчетам следующий грот должен быть последним. — Там, наверняка, ловушка, – простонала Корди, разминая мышцы шеи и рук. – Но ты прав, у нас нет времени тут стоять. Кристиан сунул руку в карман и вытащил оттуда четыре пузырька: два из них он подал Корди, а остальные два выпил сам. — Восстанавливающее и укрепляющее, – ответил он на ее немой вопрос. – Моя интуиция утром так и трубила, что они могут нам сегодня понадобиться: вот я и прихватил. Кордис рассмеялась и выпила зелья: слова о том, что это против правил так и не прозвучали. — Где выход? – вместо этого спросила она. Кристиан вновь пустил поисковый импульс и через секунду указал за группу сталагнатов на два часа, за которыми всего четверть часа назад пряталась одна из трех групп фейри. Стоило им войти в проход, как в нос ударила жуткая и до боли знакомая вонь. Корди застонала. И на мгновение прикрыла глаза: зелье еще не подействовали и сил, чтобы сражаться с горным троллем она в себе не находила. — Стой здесь, я сам, – шепнул ей Кристиан. Корди прислонилась к стене пещеры, и устало кивнула: заклинание воздушного покрова, которым она защищала себя от игл, выпивал слишком много магии, да и резерв у нее был куда меньший, чем у Криса. Девушка хорошо понимала, что у ее жениха сейчас куда больше сил, чем у нее, и она будет ему только мешать в таком состоянии. За Кристиана она не волновалась: этот мальчик на пару с другим таким же на первом курсе, почти не зная заклинаний, умудрился победить такого вот тролля. Сейчас, в восемнадцать со всем его багажом, Кристиан быстро справится с этим, а ей лучше отдохнуть и восполнить силу. Кордис прислушивалась с гулким ударам, грозному рыку двух троллей и звукам ломающихся камней, ощущая как по капле в нее вливаются новые силы. В какой-то момент она видимо задремала, потому что внезапно ощутила на своем плече руку Кристиана, а перед глазами увидела его перемазанное в каменной пыли и иссеченное мелкими царапинами от каменной крошки улыбающееся лицо. В руках он держал бронзовый ларец, усыпанный драгоценными камнями. — Пойдем обратно, я достал его, – сказал он ей, когда заметил, что девушка проснулась. — И что там? – спросила она, с трудом подавляя желание потереть слипающиеся глаза: ее руки были испачканы неизвестно чем: не хватало еще, чтобы все это попало в глаза. Кристиан рассмеялся. — Не поверишь, но это сладости из "Сладкого королевства"! – ответил он отсмеявшись. – Наверняка, это идея Бродяги. Только он мог засунуть такое в ларец и поставить в качестве охраны двух горных троллей. Кордис улыбнулась, полностью стряхивая с себя сон. Силы возвращались, усталость проходила. Они добыли целый ларец сладостей и очень скоро смогут сесть с друзьями и начать их уплетать: чем не повод для хорошего настроения? Вот перед ними уже Арка, и от этого радостного будущего их отделяет лишь один шаг. Шаг за вуаль Каменной Арки… И каково же было разочарование, когда перед ними оказалась вовсе не арена в Хогвартсе, а старое кладбище Литтл-Хенглтона. Ночное кладбище! Догадаться, что именно они тут делают, было не очень сложно. В этот момент ненависть Кордис к Ипполите Уиллоуби вышла на новый, ранее еще никому не доступный уровень…