Признание в том, что она - та самая

Это была холодная зима. Девушка, лет семнадцати, с нежным приятным голосом, красивыми длинными черными волосами, темными глазами, бледной кожей, хрупким очень женственным телосложением и солнечной улыбкой. Ее молодое трепетное сердечко доставляло боль и муку с каждым своим отчаянным биением. Что это? Что же: переходный возраст, необъяснимая апатия, испытание? Может период? А может просто ее выдумки, черная коварная жестокая заслуга богатого ума? Ну что же это? Все, что происходит в ее жизни есть какая-то бурная кричащая о своей правде в существовании «пародия», которую она видит через белую матовую пелену. Эта пелена была всегда, но осознала ее жертва это лишь оставив за спиной 14 лет жизни. Свои первые 14 лет, согласитесь, пожить вовсе не успела. Зато видит эту жизнь, в отличие от своих сверстников, да и многих, кто постарше, такой, какая она есть. Прекрасно знает, что следует за людскими поступками. Всякими поступками. Может, понимать все это помогает белая пелена? Эта пелена заставляет — будем так это называть — отдалиться от этого мира на масштаб, позволяющий видеть всю кашу происходящего и произошедшего, предвидя и то, что произойдет и может произойти. А может это не пелена? Может это просто стекло? Может это стекло есть ум? Может………………. Итак, жизнь такая серая, такая мощная, с такими лезвиями в руках. С каждым днем она вонзает в грудь эти лезвия. Играет, издевается. Когда захочет — резко вонзит и тут же вынет его, оставляющее после себя глубокую рану, из которой до самого следующего дня не перестает литься кровь. Захочет — будет вводить лезвие медленно, проникая глубже, пока оно не покажется со спины. Иногда, если захочет, будет проворачивать рукоять длинного смертельно острого меча, терзая самообладание все невыносимее. А люди. Люди такие же лезвия, так же способные вонзаться в сердца, заставляя страдать от боли. Стемнело. В сообщениях кто-то что-то пишет, но ей не до этого. Нет, не сейчас. Сейчас ей захотелось съесть чего-нибудь, выпить чего-нибудь гадкого и громко врубить музыку. Ту самую музыку, под звучание которой можно томно закрыть глаза и хоть немного отвлечься от своего ума. Брюнетка очень хочет выпить чего-нибудь и громко послушать необходимую ее душе музыку, но уже поздно, а кроме всего, дома и ее мама. Снова наушники? Надоело. Хочется врубить вслух, на всю квартиру. А еще ей стало душно. Полистав каналы по плазме, палец нервно чуть ли не вдавил кнопку выключения в пульт, который несчастно полетел на диван, но на свое горе соскользнул и жалобно стукнулся об пол. — Ты чего психуешь, случилось чего? — пробуя кусочек тушеной капусты с ложки, выглянула из кухни мама. — Не… — безэмоционально буркнула девчонка в ответ и из-за всех сил постаралась изменить мимику на своем милом лице. Пришлось до пульта дотянуться и положить на диван как следует, чтобы мать не забивала себе голову лишними мыслями и волнениями за внутреннее состояние дочки. Полежав в тишине, попытавшись порисовать, спев разок вслух для себя, ей надоело. Все это состояние ей осточертело настолько, что хоть сейчас иди и прыгай с балкона. Брюнетка включила музыку на телефоне, вставив наушники, и легла на пол, уставившись в потолок. Прослушав несколько песен, она повернула голову в сторону постера на стене, на котором красовался образ мужчины, засевшего в ее молодой голове еще два месяца назад. Волосы торчком, с гитарой в руках, а это тело… Этот взгляд. Как же он прекрасен! А его голос… Аста включила песню Emigrate — «I Have A Dream» и блаженно прикрыла глаза. Его голос проникает во все уголки души, обволакивает сердце, так приятно ласкает слух. Как же он красиво поет. Вот бы попасть на концерт с ним. Она бы вдоволь налюбовалась им, настоящим.

***

— Аста! — гонорский голос рявкнул с другого конца коридора. — Завтра какие пары? — Подошла к девчонке одногруппница. — Расписание висит на первом этаже. Я не смотрела. — Ответила она, еле сдерживаясь, чтобы не впечатать эту прыщавую физиономию в зеркало, возле которого они находились. Асту бесит коллектив в ее большой группе. Эти высокомерные шлюхи, считающие себя королевами… ФУ! Знать о существовании таких тошно! Услышав звонок на последнюю пару, все зашли в аудиторию и расселись по местам. Аста села рядом с Викой — глупой наивной девочкой, интеллектом больше смахивающей на маленького неумелого ребенка. Она была единственной, кто вызывал у брюнетки больше умиления, чем раздражения. Отсидев последнее занятие, Хабинова, накинув куртку, покинула колледж, как обычно ни с кем не попрощавшись, ибо ни с кем она особо не общалась. Спустившись в метро, девушка мельком оглянулась по сторонам в случае очередной слежки за ней — об этом чуть позже. Добравшись наконец-таки до дома, девчонка быстро скинула с себя верхнюю одежду и, оставшись лишь в нижнем белье, рухнула на кровать и через несколько минут отправилась в сонное царство. Страшно. Жутковато. Тем не менее, ноги сами идут вперед. Постепенно девушка переходит на бег. Дыхание сбивается, но она добежала-таки до места. Бог знает, что за место и зачем ей тут быть, но она должна была тут оказаться. — Привет, Аста. — Мелодично прозвучал голос над самым ухом. Девушка резко развернулась на звук. — Что надо! — холодно и грубо бросила она собеседнику. Толи мужчина, толи хрен пойми что снова возникает перед ней. Страшно, особенно поначалу было очень страшно и жутко. Но ей это надоело, она все еще боится, но ее это так достало, что она готова броситься на это существо и как можно сильнее покалечить. — Иди сюда, Аста. — Ничуть не изменив тон, снова произнес собеседник. Что это: улыбка? Он улыбается? Ей все еще страшно, она по сути трусишка и верит в ужастики, поэтому сейчас ей особенно не по себе. — Хватит… — хныкнула брюнетка. Глаза увлажнились, а сердце сдавило в тески от ужаса. — Ну что… Ну что вам надо?! — вскрикнула она сильно сжав руки в кулаки. Кажется, ее истерику игнорируют. Или просто с интересом и молча наблюдают, как она вот-вот сойдет с ума. Что же это? Ее преследуют? Девушка уставилась куда-то вниз. Ей страшно. Она не может даже поднять глаза, потому что не хочет снова увидеть… потому что боится видеть. Неужели она сходит с ума… Брюнетка стала делать шаги назад, это все, что она сейчас делать в состоянии. Давление в груди становится все сильнее. Аста резко проснулась, продрогнув от страха. Она стала осматриваться по сторонам, как можно окончательнее убедившись, что находится у себя дома, на своей кровати. Она с детства боится темноты. Не прочь побыть одна, но не хочет этого, потому что знает, что уснуть с выключенным светом не сможет. Сев на кровати, она ощутила, что ее глаза мокрые от слез. Что это? Что ее терзает? Воображение? Глубоко вздохнув и шумно выдохнув, она рухнула обратно на подушку и хныкнула вслух. Слеза скатилась вниз к виску и затерялась в черных волосах. Она понимает, что боится быть одной. Ей страшно чувствовать себя одинокой, и сейчас, и на протяжении практически всей прожитой жизни она испытывает это чувство. Ей не хватает человека рядом, который мог бы отогнать от нее все плохие мысли, страхи, вообще все лишнее. Встретит ли она такого? Еще года так три назад она себе говорила, что вся жизнь впереди и не сомневалась ни в чем. Сейчас же все улетучилось. Она одна, в пустоте. «Неужели я не могу без любви… неужели мне необходимо, чтобы меня кто-то поддерживал.» — Печально подумала она. То, что не редко являлось к ней во сне, наверное, есть ее страхи. Они улыбаются той жуткой улыбкой. Но что она такого делает? Ей всего семнадцать. Она учиться толком не может, ощущая пустоту вокруг себя. Она, как обычный подросток, часто влюбляется в известных личностей. Сейчас она сходит с ума по Рихарду Круспе и, как обычная влюбленная девушка, хочет хотя бы увидеть его в живую, обнять, если очень повезет. Что тут такого? И помимо всего этого она ощущает себя лишней везде и постоянно. Порой она смотрит на себя в зеркало и хочет плюнуть в отражение. Но порой она вполне довольна своей внешностью. Тем не менее, брюнетка знает, что вполне неплохо выглядит, и все равно даже встречаться ни с кем не может. Может это потому, что хочет принадлежать лишь одному единственному? Одному, особенному. И только. Это что, плохо? Но все равно она чувствует себя никчемной, ничтожной, угнетенной. Брюнетка дотянулась до столика, где находился ноутбук и, взяв компьютер, включила его. Пролазив по соц-сетям, открыв картинки кумира, она решила не читать очередной фанфик, а нарыть инфу о Раммштайне. И не зря. «Концерт Rammstein в Москве?» — Пронеслось в голове. Здорово! Но сыкотно… Фан-зона на концерте такой группы просто убийственная, а других мест кроме фанки Аста не признает. Какой смысл присутствовать на концерте кумиров, если их толком не видно? Хотя бы послушать в живую? Может кто-то и рассуждает так, но Асту это совсем и абсолютно не устраивает. Если она идет на концерт, значит она очень любит этих исполнителей, значит их необходимо увидеть как можно ближе, а не смотреть на них через бинокль! Девушка открыла «корзину заказов», куда уже был занесен билет. Осталось нажать на кнопку «заказать» и потом выклянчить у мамы денег на него, но, учитывая, что она не низкая ростом, но и не так крупна и высока, чтобы быть уверенной, что ее не задавят толпой, она не решалась оформить заказ. Но ведь она сможет увидеть Тилля, Пауля, Ришу… Рихарда она желала увидеть больше всего. Покусав нижнюю губу, Хабинова все же решила купить билет в фан-зону. В любом случае его можно будет и перепродать, и не дешево! Так что попытка — не пытка! Заказ был оформлен, а сама Аста аж немного вспотела. Будет здорово, если ее припечатают к бордюру, зато она посмотрит на своего любимчика. Аста уже бывала на рок-концертах, и, учитывая, что ей совсем не нравилось огромное скопление народа, она плохо переносила давку под громкие звуки, но все равно получала удовольствие от долгожданного события. А эта группа такая легендарная. И сколько она не смотрела по сети концерты с ними, везде и постоянно была сверх гигантская, мощная и просто бешеная публика. При ней даже раз выносили двоих покалеченных, когда она была на одном из рок-концертов. Что ж, посмотрим, что будет дальше. Прошел день. Ей позвонили по поводу заказанного билета, и Аста без колебаний подтвердила покупку. Пришлось, конечно, долго ходить за мамой и умолять дать денег. Женщина лишь развела руками и, спустя какое-то время, согласилась. Еще через несколько дней ей доставили билет и радостная девчонка даже запрыгала от счастья. Вряд ли она передумает… Все дни: учебные, выходные — она ходила не с вечно каменным и угрюмым, всем недовольным, лицом, а наоборот, и даже здоровалась с однокурсницами. Время летело. Она сообщила о своем плане пойти на концерт одной подруге, и, пожалуй, единственной, кому она могла чем-то сокровенным поделиться. Та поддержала ее и сообщила, что у нее есть знакомые, фанатеющие от Раммштайна — в случае чего они могут пойти вместе. Аста не возразила, а даже обрадовалась такой новости, ведь все равно идти одной не хочется. Летели дни. Астория приобрела футболку с логотипом прекрасной группы. Вот бы поскорее увидеть их, его! Ей действительно очень нравился Рихард. Он талантливый, интересный и, конечно же, просто очень привлекательный и неотразимый мужчина. На сцене он просто неописуем! — Аста… — шепотом позвали ее с задней парты. Девушка повернулась. — Тебе есть восемнадцать? — Нет. А что? — вполголоса произнесла она. — Блин. Да я хотела пива купить, но хрен продадут… — Печально опустила глаза собеседница. — Попроси Таню. — Возвела она одну бровь вверх. — Не… — Бросила девчонка мельком в ответ и опустила глаза в тетрадь, дав понять, что не хочет продолжать. Далее Хабинова провела оставшееся время на паре молча и в наушниках. Как прозвенел звонок, она тут же, как обычно, покинула учебное помещение, направившись в метро. Пройдя полпути, она остановилась напротив продуктового магазинчика. Нашарив в кармане сто рублей, девчонка решила зайти и купить энергетик, в отличие от многих продуктовых, в этом такие напитки продавали спокойно, не спрашивая паспорт. Как обычно Аста предпочла «Adrenaline Rush». Не думая ни о чем, она вышла из магазина и направилась дальше, но если бы она знала, что может произойти из-за незначительного желания задержаться из-за магазина. Не смотря по сторонам — типичность подростков — она вставила в уши наушники и открыла банку, не обратив внимание на промелькнувший мимо высокий темный силуэт. Кто-то внезапно схватил ее за капюшон кожанки и грубо обхватил за локоть. Аста в растерянности выронила банку с энергетиком и развернулась к незнакомцу, которого сразу же узнала. — Это ты, урод? — Ухмыльнулась она, сгорая изнутри и от страха, и от ненависти. — Думала, я отстану? — криво улыбнулся парень, от чего всей душой захотелось харкнуть в эту убогую физиономию. — Я тебя так ненавижу, что лично хочу и готова заживо башку тебе отрезать! — забыв про страх, вскипела Астория. — Сука! — Она накинулась на парня в надежде хоть как-то сбить его столку, что получилось, но ненадолго. — Закрой рот! — рявкнул он, блокировав руки. — Мразь! Отъебись от нас! Сука, не я, так кто-то другой заставит тебя расплатиться за все! — Аста так закричала, что парень заволновался и, толкнув ее как можно сильнее, побежал прочь. Аста пришла в себя, только когда поняла, что сидит на асфальте. Через пару мгновений до нее дошло, что он дал драпу не только остерегаясь громких выкриков девушки, к ней подбежали две одногруппницы. — Аста! Что с тобой? — Кто это был? В непонимании спрашивали девчонки, помогая ей подняться на ноги. — Сука одна, — смотря вслед сбежавшему ненавистнику, рявкнула она, остужая свой пыл, — преследует меня и мою семью уже больше трех лет. Угрожал, пакости всякие причинял, а ментам похуй! Как же я ненавижу мусаров, позволяющих таким выродкам спокойно расхаживать на свободе… Вернулась брюнетка домой раздраженной. Мама сутки на работе, и ей снова придется спать со включенным светом, еще и локоть болит после падения. Включив громко музыку, она упала на кровать и вслух заплакала. Подходило время ближе к концерту. Аста познакомилась с девочкой, Машей, фанаткой Раммштайна, про которую рассказывала Рита — та самая ее близкая подруга. Они как-то ночь потусили у Ритки на квартире, где и неплохо поладили друг с другом. Маша сообщила, что отправляется на концерт с двумя друзьями и тонко намекнула на то, что эти два парня оба свободны. Может и стоило, но Аста не придала этому особого значения. Вместе с ожиданием концерта Асторию мучали нервы из-за начавшейся сессии. Середина весны, пора поднапрячься, чтобы не вылететь из колледжа, чтоб он сгорел! Набравшись терпения, которое и так на исходе, девчонка сдала-таки все экзамены и зачеты, успешно допустившись к практике. Она порядком подустала от постоянных стрессов и переживаний, не мало косячила, но преодолевала трудности как могла.

***

Настал день, который она так ждала и жаждала. Созвонившись с Машкой, девчонки встретились и вместе отправились к месту мероприятия, где их уже ждали двое ребят, которые и должны были составить тем компанию. Когда они стали подходить к нужному месту все ближе, то все чаще и больше встречали людей в фанатской одежде. У кого-то даже татуировки с любимой группой были набиты. Что ж, любовь к кумирам не знает границ. Девушки прошли ближе к установленной палатке, и Маша, немного поразглядывая скопившийся народ у нее, заметив, как знакомые парни машут им, показывая свое местонахождение, тут же схватила Асту за руку и потянула ее в толпу. Народ стал недовольно возмущаться, кто-то решительно стал заграждать путь дальше, но были вынуждены сдаться…. — Так, спокойно! Эти люди с нами, у нас все забито! — Неоспоримо воскликнул один из парней и, ухватив девчонок за руки, через силу перетащил их к себе. Толпа еще продолжила возмущаться, но постепенно затихла и вернулась в прежнее состояние переговоров всяческих личностей, каждая из которых твердо стояла на своем месте, боясь хоть кого-то пустить вперед себя. — Фуф, а я-то уже стала допускать мысли, что в жопе останемся… — Прокомментировала Машка. — Ага, щас! — усмехнулся рыжий высокий парень в футболке с надписью «Rammstein». — Ты Аста? — обратился к брюнетке второй, с черными волосами. Самое забавное было то, что прическа у него была в точности как у Тилля, что не смогло не улыбнуть Хабинову. — Ага, — не сдержала доброй усмешки она. — Это Вадик, — указала Машка на рыжего, — а это Кирилл, наш маленький Тилль… — добавила она чуть тише, хрюкнув от смеха. Ребята засмеялись дружно в ответ. Далее все стояли и терпеливо ожидали. Желание увидеть любимых исполнителей становилось все больше и больше, как и количество народа в очереди. Спустя больше двух часов у палатки выстроилась длиннющая полоса очереди. Восклицания и ажиотаж все нарастали. Кто-то выкрикивал, чтобы уже открыли эту херову палатку, кто-то подпевал вслух любимые песни. Наконец, выстроив очередь плотнее — херовы омоны — словно нарочно еще потянув время, палатка открылась и по четыре человека стали проходить и, как только получали долгожданные браслеты, со всех ног бежали к нужному сектору. Аста с Машей оказались не у самой сцены, но достаточно близко. Ребята остались чуть позади, ибо они выше ростом, могут и немного обломиться. Хе! Астория с нетерпением ждала открытия. Она перетерпела разогрев, как и вся неимоверно огромная публика, упрямо дожидалась в темноте выхода Тилля, пока не заиграла музыка, дающая понять, что концерт неотразимых Раммштайн начался. Как обычно, масса народа моментально уплотнилась, дабы хоть на сантиметр несчастный быть ближе к сцене. Заревели аплодисменты, Аста, казалось, кричала громче всех (как, собственно, и считает каждый уважающий себя фанат Rammstein). Она буквально прослезилась, когда свет отразился на прекрасного Линдеманна и услышала его голос. Но слезы просто ручьями хлынули из темных глаз, когда она увидела его, самого красивого мужчину, в которого так влюблена. Солирует как всегда божественно, а эти волосы, а как он просто врывается всем телом в каждый звук, исходящий от гитары в его руках. Началась неимоверная давка, стало просто невыносимо душно, постоянно куда-то все друг друга толкают, но Хабиновой было не до этого, она продолжала тянуться вперед, чтобы хоть чуть-чуть оказаться поближе к Рише. Аста и сама не уловила момента, как во всю глотку закричала его имя, стараясь перекричать каждого в зале и, кажется, ей это удалось… Либо ей показалось, либо он посмотрел на нее. Если он действительно обратил внимание на ее зов, то это было так быстро, что никто не мог этого заметить, кроме самой Асты, все внимание которой было сосредоточенно именно на Рихарде. Он покачивал головой в такт музыке на своей гитаре и долгое время не поднимал глаз на публику. Аста уже стала убеждать себя в том, что ей показалось. Ну какая влюбленная девка не накручивает себя на самые желаемые ею возможности? Она стала прыгать под музыку, временами крича Тиллю и подпевая со всеми. Очередная мощная волна, и ее уносит влево, ближе к стороне Пауля. Нет, он, разумеется, тоже прекрасен, но Астории необходимо быть как можно ближе к Рише! Но брюнетка не упустила возможности покричать и похлопать под звук ритм-гитары Ландерса, который все так же до мурашек мило улыбался и полностью вдавался в музыку, незаменимо сопровождая ее своим мастерством. Очередная волна, и Аста потеряла Машу, но зато оказалась у самого бордюра, где почти прямо перед ней пел Линдеманн. Она возвела вверх руки и полностью прониклась музыкой. Девушка очень любила музыку Раммштайна, рок всегда был частью ее, и она действительно по-настоящему счастлива, что видит и слышит этих красавцев вживую. Но еще ей так хочется оказаться как можно ближе к Круспе… Она безумно хочет видеть его как можно лучше! Вдруг она почувствовала, как ее кто-то пытается утянуть назад. Момент, и ее садят на плечи. Она посмотрела вниз и увидела знакомую прическу, Кирилл! Они чуть отдалились от бордюра, но зато теперь Аста четко и хорошо может видеть объект своего обожания. Вот он мощно будто рвет струны, подается всем телом в такт музыке, брюнетка подняла руки и закричала, соло-гитарист быстро переводит взгляд то на публику, то на гитару, музыка затихает, мужчина совершает последний рывок рукой и возносит ее вверх, осмотрев весь зал, в том числе повернув голову и в ее сторону. Само собой он не мог не заметить на фоне всего зала нескольких, кто был выше путем воседания на плечах других, и Астория не может быть исключением. Она любовалась им, кричала ему, тянула к нему руки. Ей редко удавалось видеть так хорошо особенно любимых кумиров, обычно она могла увидеть любимчика, но не так четко, либо даже если она могла буквально встретиться с ним взглядом, то это было совсем не на долго, а Рихард был другим, из всех известных личностей, в которых влюблялась Аста, Круспе был особенным. Он завораживал, заставлял хотеть притягиваться к себе. Что же он делает с ней… И сейчас она видит его, видит и может даже привлечь его внимание, если очень хорошо постарается. Надо бы не забыть сказать спасибо Кириллу! Концерт был просто убойным. Хабинова не удивится, если сорвала голос. Народ стал постепенно рассасываться. Когда в фанке стало значительно свободнее, брюнетка услышала, как ее зовут: — Асти! Ас! — к ней подбежала Машка, вся мокрая, светлые волосы слиплись между собой, а большие глаза просто светились от восторга. — Вот ты где! Я ищу тебя тут, уже переживать начала. — Маш, я видела его… он так неотразим… — Переплетя пальцы обеих рук между собой, замурлыкала девушка и чуть запрыгала на месте. — Так ты еще сильнее чем я страдаешь по нему… — усмехнулась та в ответ. — Слушай, ребята пробовали такси вызвать, все номера перегружены. Они знакомым сейчас звонят скорее всего. Они ушли вперед. А я вот что думаю… — Машка хитро улыбнулась. — Может, попробуем их поймать… Разумеется Астория тоже думала об этом. В любом случае, почему бы не попытаться, никто попытки не запрещал! Девчонки стали осматриваться. Везде омоны, народ еще не освободил зал полностью, но и заметно убавился на значительную часть. Пока есть время, девушки старательно обдумывали тактику. Они понимали, что далеко не единственные, кто хочет встретиться с кумирами лицом к лицу и взять автограф, поэтому стали внимательно следить за толпой и всматриваться почти в каждого, может, если кто-то задумал то же, что и девчонки, то лучше знают, как поступить. Они стали медленно следовать самыми последними за толпой. Внезапно Машка резко остановила Асту, ухватив ее за руку. Они посмотрели в сторону бордюра у сцены, где один из фанатиков о чем-то настойчиво спорил с одним из съемщиков, громко возмущаясь и размахивая руками. Девушки заинтересованно переглянулись и, поняв друг друга по согласным кивкам, направились к месту конфликта. — Что такого, если я просто возьму автограф у любимых музыкантов?! — вытаращился мужик на бригаду омоновцев, которые успели скопиться возле съемщика. Мужик был явно нетрезвый, что только послужило ему набраться больше смелости дерзить охранникам. Мужчины обратили внимание на двух девчонок, когда те заинтересованно подошли поближе, наблюдая за происходящим. Пока несколько омонов пытались пока что мирно утихомирить фаната, показывая ему в сторону выхода, другие двое обратились к девушкам. — А вам что? — с нотками усталости от надоедливых фанов крикнул один. — Да вот, интересно просто, что происходит… — с едва заметной дерзостью и чуть кокетливо ответила Машка. — Девушки, концерт окончен! — с шумным от усталости выдохом терпеливо повторил другой, указав на выход, — покиньте, пожалуйста, зал! — Ну простите, что я так люблю эту группу и сойду с ума, если не хотя бы не увижу Тилля и Ришу! — Сдерживая смешок, но и чуть с опаской съязвила Аста. — И Пауля! — добавила вторая. Кто-то из съемочной группы, находящейся чуть в стороне, выдал смешок. Фанат, все еще что-то доказывающий мужчинам замолчал и обернулся, с интересом оглядев двух прибывших, после повернулся обратно и развел руки в стороны. — Ну вот, видали, я не один такой! — пьяным голосом воскликнул он. Аста хрюкнула от смеха, Машка уткнулась носом ей в плечо. Казалось, даже омоновцы признали некую забаву во всей этой ситуации, возникшую с приходом этих двух девчонок. Но ожидать доброжелательности и одобрения намерений назойливых фанов, естественно, от них совсем не стоит. Между тем народ все больше и больше покидал огромное душное помещение. Аста вспомнила, что очень хочет пить, что сделало ее несколько раздражительной. Она оглянулась в сторону сильно убавившегося народа и заметила, что в двух местах дядьки в форме отсутствовали. Что это может быть: шанс или злая шутка? Хм!.. Тем не менее, зрение брюнетку не обдурило, их действительно не было… Но, если порассуждать здраво, то появиться эти холодильники ходячие могут в любой момент, и тогда смелым фанаткам несдобровать. Что же происходит? Астория обвела взглядом большую арену, затем остановилась на одинокой серой дверце в стене между двумя секторами, внимательно разглядывая ее сквозь мелькающей массы людей. Немного поколебавшись, девушка слегка одернула подругу и, воспользовавшись моментом, когда пьяный фанат снова стал закатывать концерты, на свое горе испытывая терпение омонов, тихонько шепнула ей, как можно незаметнее кивнув в сторону той двери. Девушки стали медленно отдаляться от продолжавшегося конфликта, внимательно осматривая места, где отсутствовали охранники. — Думаешь, Через нее можно… — Разумеется я не уверена, но почему бы не попробовать. — А если поймают… — Закусив губу, остереглась Машка. — И что они нам сделают, мы же не тот чувак пьяный, — Аста глянула в сторону выбесившего омоновцев фанатика, — нам и восемнадцати-то нет. — Чего угодно можно ожидать. И… — Маша нервно сглотнула, покосившись на скрученного двумя громилами фана, который, все-таки, сумел лопнуть их терпение, — не хотела бы я оказаться на его месте… Конечно, девушек заметно пугали предостережения и предвидения. — Вряд ли эта дверь ведет напрямую к ним, но, возможно, через нее можно найти путь в гримерку. — Аста сжала руку подруги и чуть увереннее зашагала в сторону все больше убавляющегося народа. — Почему ты так уверена? — А почему бы не поверить в то, во что хочется? Хотя бы сейчас… — Вроде и как в каком-то мультике сказанула, но все равно это стоило того, чтобы Машка согласилась с брюнеткой. В конце-концов, Раммштайн так часто приезжают в Москву? Какая разница! Они должны это сделать! Девушки стали торопливо нагонять толпу, дабы слиться с ней и как можно незаметнее таким образом промелькнуть к той самой двери. Машку стал медленно охватывать непонятный слой чего-то тяжелого и липкого, сердце застучало как бешенное. Но почему-то она молча продолжала следовать за Астой, временами извиняясь за неудачные столкновения с посторонними. Когда уже Было сделано полдела, блондинкой охватил страх: они совершенно не подумали о камерах, о том, что дверь может быть заперта. Она стала окликать уверенно крадущуюся к цели брюнетку и, сильнее сжав ей руку, отрицательно потянула ее назад. Астория вопросительно обернулась, оглядевшись и удостоверившись, что за ними никто не следует и вполголоса спросила, глядя на Машку: — Что? — Давай вернемся… — Почему… Пока Маша сообразила что ответить, они уже оказались около той самой двери, к которой вполне умело проскользнули незаметно от охраны. Блондинка сглотнула, словно запуганный кролик все время вертя головой в поисках опасности. — Твою мать… — Послышалось от Асты. Сомнений не было, дверь заперта. — Я же говорила, давай вернемся! А вдруг камеры нас засекли… — Почти панически залепетала Машка. Брюнетка уже решила, ухватив подругу за руку, со всех ног дать драпу обратно к толпе, как вдруг ее взгляд остановился на небольшом куске твердой бумаги, весящем на стене за одной из трибун. Когда она, игнорируя возмущения подруги на то, что пора валить, пока народ не рассосался, подошла и внимательно разглядела его, то поняла, что это не что иное, как схема помещения. Вероятно, кто-то чертил от руки, ибо линии и стрелки были не ровными, а названия всяких точек были обозначены гелевой ручкой. Вот и гримерка. Глаза у Асты азартно загорелись. Теперь она, быстро ознакомившись с чертежом и присвоив находку себе под футболку, схватила Машку и рванула за толпой, которая окончательно покинула зал в последний момент, когда девчонки успели нагнать уходящих. Но одной смелости, к сожалению, подругам не хватило, чтобы остаться незамеченными. — Аста, это не закончится ничем хорошим… — плелась следом за подругой Машка, постоянно оглядываясь. Девушки стали проникать в толпу и двигать не по общему направлению, игнорируя возмущенные возгласы в свой адрес. Машка непроизвольно задумалась по поводу поведения брюнетки — какая она смелая… Внезапно, случайно толкнув одного взрослого мужчину, пьющего сладкую газированную воду, да так, что тот набрал перед этим полный рот, подруги успели скользнуть дальше, а вот пострадавший, боявшись поперхнуться и при этом не удержав равновесие, рухнул сразу на нескольких, высвободив все содержимое во рту прямо на фанатскую футболку другого здорового мужика, который успел повлечь за собой еще полнарода прямо на пол. Визги, крики, ругательства смешались в один громкий шум. Успев выскользнуть из толпы, Аста с Машей, оказавшись еще дальше от выхода на улицу, испуганно уставились на огромное скопление народа, которого и без того еле умещало в себе здание, а теперь еще и такое происшествие, которое, как можно уже догадываться, повлекло за собой опасный конфликт. Спускающиеся по лестницам последние, покинувшие сектора, испуганно застыли на местах, опасаясь испуганных криков, доносящихся от основной массы толпы и пытались разглядеть происходящее где-то почти в самом центре массового скопления. Послышались угрожающие возгласы агрессии мужских голосов. — Эй, долбоеб! Ты че, набухался, что ли! — Совсем мозги посеяли, так себя вести, когда такая толпа вокруг! — Что произошло?.. — Ты меня долбоебом назвал?! Снова крики, снова нереальный шум. Из ниоткуда стали появляться омоновцы, дабы как можно скорее предотвратить успевший разрастись конфликт. — Только не говори, что это из-за нас… — Почти не шевеля губами, остекленевши пробубнила Маша, медленно переведя взгляд округлевших глаз на Асту, которая по состоянию почти не отличалась от первой. Шум начал становиться все громче и более пугающий. Все, кому посчастливилось находиться не возле точки происходящего, стали отступать назад в целях оградить себя от нежелательной розни как можно надежнее. Что ж, может Хабинову можно принять за ненормальную, но она решила расценить это как неплохой шанс, тем более, что сейчас в толпу стало проникать больше громил в формах в целях предотвратить конфликт. Внимательно изучив нужный путь на бумаге, Аста, оглядев местоположение, со счастливой улыбкой припрыгнула на месте. — Маш, это нулевой этаж. — Ты… — глаза блондинки округлели. Нет, конечно она хочет встретить кумиров, но это равнодушие Асты… оно скорее удивляло Машу, чем возмущало. — Что? — Хабинова ухватила подругу за плечи, — Ну разве это не шанс? Под шумок, путь нам известен, время есть! Они юркнули куда-то в сторону. Как можно осторожнее, временами слоняясь по углам, два раза чуть не столкнувшись с очередными охранниками, направлявшимися на шум, которых становилось все больше, подруги шныряли по пустым местечкам, в надежде найти хоть что-то связывающее их с целью. Наконец Машка тоже настроилась на одну волну с Астой и теперь старательно разыскивала нужную лестницу. — Походу все омоны сейчас там. — Прокомментировала блондинка отсутствие охраны у нескольких дверей, которые они проверили на наличие запрета, но все они были либо заперты, либо опровергали за собой ожидания фанаток. — Эй, красавицы! — внезапно, словно гром, раздался со стороны мужской строгий возглас. Девушки испуганно уставились в сторону звука. — Смотрю в камеру на вас, думаю: ну не глупые должны быть, пошалят, да домой отправятся. — Мужчина со словами надвигался словно ходячий шкаф. — Хотите в полицию попасть? — За что в полицию… — Сглотнув, стала отступать Маша. — За ваши шалости! Аста тоже занервничала. Неужели все это должно кончиться так? Она ведь поверила, что у нее все получится, а тут этого урода не хватало! Что делать?! Ее взгляд случайно упал куда-то в сторону пустующего пространства помещения, где они еще не успели разведать обстановку и увидела что-то похожее на нужный объект ее представления — перила, ведущие вниз. «Нулевой этаж. Хм…» — Не задумываясь более, брюнетка схватила Машку за руку с коротким словом «бежим» и рванула в нужную сторону. Путь в гримерку это или нет они смогут узнать теперь лишь рискнув.