Сила искусства

Первую репетицию Снейп начал с предупреждения: – Запомните, участие в этом балагане, придуманном мистером Поттером и одобренном директором, не освобождает вас от учебы, – он окинул студентов, замерших перед ним как кролики перед удавом, выразительным чуть насмешливым взглядом. Заметив сверкнувшие негодованием глаза Поттера, Северус словно ожил. – Не забывайте, что у нас достаточно желающих занять ваши места в постановке. Хроническая неуспеваемость в учебе приведет к тому, что я тотчас произведу замену. Покинувшие наш коллектив шансов на возврат иметь не будут. Надеюсь, всем понятно и повторять не нужно. Мистер Поттер, вы у нас на особом положении. Выгнать вас из труппы я не имею права, но обещаю – я придумаю, как стимулировать ваше желание продолжать прилично учиться. Фантазией я не обделен, поверьте мне, – он слегка издевательски поклонился Гарри, который только молча зыркал на него. – А теперь – за дело. Сегодня позволяю подглядывать в текст пьесы, чтобы правильно определять очередность реплик. И все завертелось… Снейп чарами разделил класс на ряд звукоизолированных друг от друга зон, что позволило студентам одновременно репетировать несколько сцен, а дожидавшимся своего «выхода» спокойно повторять слова, не мешая друг другу. Северус сновал от одной группы к другой, оценивая и усердие, и слаженность работы, и способность запоминать большие объемы текста. Кого-то поправлял, кому-то объяснял, как правильнее прочесть его реплику, никого не хвалил, но и особо ругать никого не стремился, пока что лишь присматриваясь и изучая возможности начинающих артистов. Три часа пролетели быстро. Перед тем, как отпустить всех, Снейп подвел итог: – Если не сбавите темпов, то мы справимся с поставленной, – он бросил насмешливый взгляд на Поттера, – директором задачей. Ко вторнику вызубрить текст по первому акту. Репетиция после ужина в Большом зале – будем учиться не только говорить, но при этом еще и двигаться по сцене. А теперь… – Северус сделал паузу, в последний раз прикидывая – стоит ли открывать этим невеждам некоторые секреты удачного обучения или нет. Однако понимание, что без этого они вряд ли достойно смогут подготовиться к премьере, победило все его сомнения. – Я очень надеюсь, что вы умеете хранить тайны, – он подошел к шкафу и достал оттуда коробку, в которой рядами стояли одинаковые флаконы с прозрачным, чуть отливающим перламутровой голубизной содержимым. Северус сварил это средство еще на прошлой неделе, догадываясь, что придется прибегнуть к его помощи. – Это зелье памяти, – он достал один фиал и показал его студентам. – Ничего себе! – громко прошептал Криви, зачарованно уставившись на волшебное снадобье, на что Снейп только мысленно ухмыльнулся, приняв искренность восторга в качестве комплимента своим способностям. – Вернее, его модифицированная версия. После принятия зелья у вас будет три часа для того, чтобы прочесть все, что необходимо детально запомнить. Безопасная частота его приема – раз в неделю. Пять актов пьесы – пять недель. Само собой, это касается тех, у кого роли с большим объемом текста. Остальные воспользуются зельем один-два раза – больше ни к чему нагружать ваши и без того слабые мозги, – Снейп презрительно хмыкнул. – Но при любом раскладе, если вы умеете считать, то поймете, что для кое-кого из вас появится возможность не только справиться с заучиванием реплик в пьесе, которые после использования этого зелья гарантированно лет пять не выветрятся из вашей головы, даже если и не будут востребованы памятью, но и сможете подтянуть успеваемость по некоторым предметам. Условие одно – никто не должен знать, что вы стимулируете свои способности с помощью зелья. Я имею в виду студентов – директор и ваши деканы об этом в курсе, – Северус чуть ли не впервые в жизни наблюдал, как поголовное большинство присутствующих смотрят на него с неподдельным восхищением. Это оказалось чертовски приятно. – Итак… Акт первый, – он поставил коробку перед Поттером, сидевшим за ближайшим столом. – Возьмите по порции зелья, и встретимся... на занятиях.

***

Поднимаясь в апартаменты факультета, Рон несколько раз проверял в кармане наличие фиала с зельем памяти, словно все еще не верил в подобную щедрость. – Знаете, а он, похоже, не такой гад, каким обычно хочет казаться, – наконец не выдержал Уизли, высказав свое мнение о Снейпе. – Рон, ты говоришь о преподавателе и руководителе студенческого театра, – укоризненно напомнила Гермиона, оторвавшись от обдумывания, как наиболее рационально использовать шанс без особых усилий выучить большой объем информации. – И вообще – ты бы помалкивал. Профессор просил не болтать об этом. Ты хоть представляешь, какое это сложное и дорогое зелье? Его готовят исключительно по заказу. Да и правильно сварить его, пожалуй, сможет далеко не всякий мастер, – ее глаза пылали восторгом. – Так я и говорю – нам офигенно повезло с мастером, – не стал с ней спорить Рон. – А ты почему ничего не скажешь? – он заметил, что Гарри слишком молчалив. – А что ты хочешь от меня услышать? – Поттер лениво оглянулся на друга. – Ну… Хотя бы похвастайся, как ты доволен – ведь сегодня Снейп тебя почти не доставал насмешками, – Рон пожал плечами. – Или поделись планами – что ты будешь учить с помощью… в общем, ты знаешь, о чем я, – он оглянулся по сторонам, давая понять, что не планирует упоминать о зелье при посторонних. – Свои слова для пьесы буду учить. Если ты не заметил – у меня их побольше, чем у твоего героя, – вздохнул Гарри. Несмотря на собственное заявление, он все же надеялся, что ему удастся подтянуть зельеварение, вызубрив несколько таблиц совместимости ингредиентов, которые все никак не давались для запоминания. – Это мне директор удружил, – пробормотал он, заходя в факультетскую гостиную. – А мне кажется, что, участвуя в подготовке к спектаклю, мы сможем интересно провести время, – Лаванда Браун, игравшая роль леди Монтекки, у которой была всего пара реплик, выглядела довольной жизнью. – Несомненно, – поддержал ее Колин Криви, тоже получивший небольшую роль в пьесе, чему был очень рад, потому что теперь у него появилась возможность присутствовать на всех репетициях. Директор попросил его вести своеобразный дневник театральной жизни школы, пообещав позже – после премьеры – дать шанс немного подзаработать на продаже снимков заинтересованным гостям. Опробовать себя в роли настоящего папарацци показалось заманчивым, так что мини-колдокамеру новейшей разработки он принял от Дамблдора без всяких уговоров, согласившись даже на условие – до поры до времени все отснятое отдавать директору. – Еще бы тренировки по квиддичу устроить так, чтобы не мешали репетициям, – озабоченно заметила Джинни, занявшая в команде место ловца после того, как Гарри в прошлом году был вынужден уйти из-за травмы – он чудом не лишился глаз, когда бладжер ударил его в лицо, разломав оправу очков. – Да что-то МакГонагалл молчит пока насчет тренировок. Видимо, ждет, когда прекратится эта мерзкая погода, – предположил Рон, игравший за вратаря. – Вы как хотите, а я пойду прикину, что можно успеть выучить, – он заговорщицки подмигнул и направился к лестнице, ведущей к спальням. – Я с тобой, – Гарри собрался немного отдохнуть – ему репетиция далась непросто, все же главная роль заставляла его выкладываться побольше, чем остальных. И это не говоря о том, что он постоянно чувствовал, как Снейп за ним следил, казалось, даже тогда, когда работал с другими группами ребят, разучивавшими сцены, в которых Гарри не участвовал.

***

Северус и раньше не мог похвастаться обилием свободного времени – преподавание, совмещенное с работой декана, не располагало к безделью. Что уж говорить теперь, когда добавились заботы о любительском театре. Снейпу некогда было оглянуться по сторонам, несмотря на то, что Дамблдор и в самом деле освободил его от некоторых обычных профессорских «повинностей». Время летело слишком быстро, а работе над постановкой «Ромео и Джульетты», казалось, конца и краю не будет. Северус, привыкший делать все на высшем уровне, на пределе своих возможностей, требовал того же и от начинающих актеров. Несомненно, им было очень далеко до тех, кто выступал на профессиональной сцене, но никому из их студенческого театра не хотелось выглядеть нелепо. Так что все трудились, как ни странно, с полной самоотдачей, на совесть, с азартом и энтузиазмом. Даже на язвительные замечания Снейпа старались не обижаться и воспринимали их как конструктивные подсказки для посильного улучшения своей игры в пьесе. Где-то ближе к середине октября, когда уже до мелочей были продуманы все сцены спектакля, а участники знали слова и прекрасно ориентировались в том, что именно им предстоит делать перед публикой, Северус на очередной репетиции вдруг осознал, что ему очень нравится заниматься столь бесполезным с виду делом, как руководство театром. – Уизли! Нет, не ты… Рон, опусти капюшон ниже на глаза! Я не хочу, чтобы зрители увидели твои полыхающие щеки, – Северус отвлекся от своих мыслей о том, что задумка Альбуса сработала на все сто. Глупая идея с театром заставила его, Снейпа, почти забыть о своих душевных терзаниях, вернула ему самообладание, смягчая скверный характер. – Ты разговариваешь с девушкой, готовой пойти на все ради того, чтобы не предать любимого человека. Добавь сочувствия в свой голос. Лоренцо не осуждает ее. Покажи это мне! – Но у Рона тогда глаз не видно, а щеки не… Ой… – Джинни Уизли не сдержалась от улыбки, заметив, как прямо у нее на глазах покраснело лицо брата. Они сейчас репетировали сцену, когда Джульетта пришла просить помощи у монаха, связавшего ее браком с Ромео. – Вот вам и «ой»! Нам не нужно, чтобы зрители вдруг решили, что Лоренцо думает о чем-то непотребном, – насмешливо скривился Северус. – Рон, у тебя все хорошо выходит, только добавь глубины и теплоты в свою речь, – Снейп зачастую переходил на репетициях к неформальному обращению – это, по его мнению, сокращало время, необходимое для того, чтобы подсказать, что именно актер-любитель делал не так. Хотя на уроках он по-прежнему оставался безукоризненно вежлив, отмечая бездарность студентов, не забывая добавлять «мисс» и «мистер» перед их фамилиями. Правда, и на репетициях он порой разражался пространной характеристикой по поводу умственных способностей некоторых «ослов», не способных запомнить, в какую сторону они должны идти по сцене. Рон не стал спорить с режиссером, прекрасно догадываясь, что перед зрителями, скорее всего, не сможет не оробеть, а следовательно, щеки и в самом деле выдадут его волнение. Так что пониже опустил капюшон на глаза и по команде повторил свою реплику: Стой, дочка. Я обдумываю шаг. Такой же, впрочем, страшный, как опасность, Которую хотим мы отвратить. На эту репетицию пришел Дамблдор, что, впрочем, делал частенько с завидной регулярностью, особенно по субботам и воскресеньям. Иногда он шепотом высказывал Северусу свое мнение по тому или иному поводу, связанному с постановкой, но никогда открыто не вмешивался в его руководство театром, не делал замечаний актерам и не хвалил кого-то отдельно, хотя и не забывал каждый раз отметить, что он очень доволен работой студентов над пьесой. – Мне кажется, что Гарри как-то неестественно скорбит над мертвой Джульеттой, слишком холодно. И падает он после принятия яда как-то наигранно, – Дамблдор тихим шепотом поделился своими мыслями со Снейпом, когда репетировалась очередная сцена трагедии. – Предлагаешь его по-настоящему отравить? Тогда получится исключительно естественно, – последовал едкий ответ от Снейпа. Почему-то критика Альбуса показалась Северусу обидной и незаслуженной – у него разыгрываемая сцена ранее вопросов не вызывала. Но после слов Дамблдора он не смог оставить все как есть. Хлопнув в ладоши, останавливая артистов, он немного раздраженно произнес: – Поттер, ты стенаешь над мертвой супругой или сетуешь по поводу сломавшейся метлы? Не слышу надрыва. В твоих словах зритель должен почувствовать всю глубину душевной боли Ромео. «Любуйтесь ею пред концом, глаза! В последний раз ее обвейте, руки!» – Северус прочел пару строк, показывая Гарри, как, по его мнению, им следует звучать. Конечно же, он ориентировался на то, как исполняли эту роль настоящие актеры, специально побывав в сентябре в театре, чтобы освежить в памяти нюансы постановки. Поттер слушал внимательно, как и все остальные, завороженно глядя на Снейпа, который просто-таки преображался, когда декламировал, превращаясь, казалось, в кого-то совсем другого – эмоционального и горящего в потоке жизни. – Ты понял, о чем я говорю? – Да. Я постараюсь, – заверил Гарри, выныривая из своих грез – ему до дрожи хотелось хоть однажды заслужить такой же живой взгляд, какой всегда зажигался в глазах Снейпа, когда тот читал слова бессмертной пьесы. – Очень на это надеюсь. И еще… – Снейп сорвался с места, поднимаясь на сцену, которую для репетиций устроили в одной из школьных аудиторий, невостребованных в учебном процессе. Занимать постоянно для работы над постановкой Большой зал было нецелесообразно. – Ромео выпивает яд и припадает к Джульетте в последнем поцелуе, а затем опускается на землю у подножия ее погребального места. Нам ведь нужно, чтобы девушка, проснувшись, не испугалась раньше времени, обнаружив на себе труп. Я это уже объяснял, – Северус жестом пригласил Поттера занять место возле Джинни, лежавшей на столе, который во время представления будет заменен соответствующими декорациями – подобием мраморного постамента. – Повтори этот момент без слов, – Снейп подождал, пока Поттер наклонится над Джинни, имитируя поцелуй, а затем осядет на пол, изображая мертвого. – Неужели ты не понимаешь, что, умирая, Ромео не может двигаться столь осторожно, будто боится измять свой костюм? – Северус навис над Гарри, выговаривая ему за недостоверно исполненное падение «мертвого тела». Поттер, как и обычно, выслушивал замечания молча. Ссориться ему не хотелось, да и Снейп на репетициях вел себя несколько иначе, чем на занятиях. Здесь он редко позволял себе слишком уж резкие сравнения и эпитеты, видимо, понимая, что театр – дело добровольное, а за разбежавшихся из-за ядовитых высказываний актеров Дамблдор его не похвалит. – Но вы сами говорите, что Ромео должен опуститься на землю, а не упасть, – все еще продолжая смотреть на Снейпа снизу вверх, сидя на полу, возразил Гарри без особого возмущения, стараясь разобраться, чего добивается их режиссер. – Но не уподобляться же совиному перу, подхваченному ветром, – вполголоса пробурчал Снейп, не зная, как пояснить, что именно должен сделать Поттер-Ромео. – Так, давай еще раз без слов. Постарайся немного резче осесть на пол, но не изображай из себя мешок с дерьм… с тыквами, – он бросил взгляд на Дамблдора – тот уже не раз ему пенял за грубости с актерами-студентами. Пока Гарри имитировал, что выпивает яд, и наклонялся над Джинни-Джульеттой, Северус взял его за плечи и затем попытался проконтролировать скорость действий, демонстрируя оптимальный вариант. – Вот где-то так. Ясно? – слегка затуманенный взгляд Поттера показался ему немного странным – словно Гарри был то ли пьян, то ли испуган, но Северус решил не выяснять, чем вызвано такое состояние. Однако вовсе не обратить внимания на подобный факт, породивший у него неосознанную тревогу, он не смог, перенаправив свое раздражение в другое русло. Перекосившаяся на лице оправа стала причиной очередной вспышки раздражения: – И надо что-то делать с вашими очками! Мы все, конечно, привыкли, что мистер Гарри Поттер близорук, но Ромео выглядит нелепо в таком виде. Я сварю вам зелье, временно улучшающее остроту зрения, чтобы… – Не нужно, – торопливо перебил его Гарри, поднимаясь на ноги и становясь напротив – он оставался дюймов на пять-семь ниже Снейпа, поэтому ему все равно приходилось смотреть немного снизу вверх. – Я что-нибудь придумаю, – Северус отчетливо заметил мелькнувшую в его глазах растерянность, а затем Поттер бросил тревожный взгляд на Дамблдора. К тому же мисс Грейнджер, стоявшая поблизости, испуганно закусила губу, а Рон Уизли напрягся, словно ожидал, будто сейчас свершится что-то необычное. «Да что здесь происходит?» – хотелось спросить Северусу, но он решил позже все разузнать у Альбуса, который, похоже, был в курсе этих странностей. Гарри тем временем продолжил: – Я надену линзы. Это у магглов вместо очков… – Я в курсе, что это такое, – прервал его неуверенные объяснения Снейп. Конечно же, вряд ли кто-то, кроме Северуса, заметил, что Поттер явно юлил – тот пытался говорить очень убедительно. Только вот преподавателя с пятнадцатилетним стажем было сложно провести. – Со следующей репетиции я хочу видеть вас без очков, в линзах, – он выделил тоном последнее слово, произнеся его несколько насмешливо, догадываясь, что не все так просто с обещаниями Поттера. – Продолжаем! – бросив на Гарри последний проницательный взгляд, Снейп призвал всех собраться и вернуться к пьесе. Когда все студенты после удачно проведенной репетиции покинули комнату, Северус вопросительно уставился на Дамблдора. – Что ты так на меня смотришь, мальчик мой? – директор немного суетливо начал выбираться из удобного кресла, в котором сидел, наблюдая за работой любительского театра. – Я не твой мальчик! – по привычке огрызнулся Северус. – Почему Поттер отказался от зелья, улучшающего зрение? И не увиливай! Я уверен – ты знаешь ответ на мой вопрос. Дамблдор вздохнул, похлопал ладонью по спинке кресла, а затем все-таки пояснил: – Отказался, потому что оно ему не нужно. Гарри выправил свое зрение в маггловской клинике. Я не знаю, как он на это пошел… Но после случившегося в прошлом году во время квиддичного матча, он был решительно настроен найти способ исправить свое зрение. В Мунго ему отказали, так же как и еще в нескольких больницах волшебного мира – он посетил для этого Европу. В общем, в результате он обратился к магглам, – Дамблдор развел руками. – Вот так – техника иногда могущественнее волшебства. – Но очки… – Северус покачал головой, не понимая, для чего весь этот маскарад. – Это я попросил мальчика не менять свой имидж в этом году. У него очки с обычными стеклами… – Зачем? – все же иногда Северус не мог понять логику Альбуса. – Для чего Поттер продолжает изображать из себя очкарика? – Я же сказал – это я его попросил, – укоризненным тоном повторил Дамблдор. – Так уж сложилось, что очки в образе Гарри играют такую же важную роль, как и его знаменитый шрам. – Ах да! «Сходство с отцом», «преемственность поколений», «наследование лучших качеств бывшего члена Ордена Феникса»… – Северус, насмешливо кривясь, повторил любимые тезисы Альбуса. – И как это он тебя послушал? Иметь возможность больше не походить на слепого крота и… – он фыркнул. – Это его дело. Но на сцену я его в очках больше не пущу. Как он будет это объяснять другим – меня не касается. – Я вижу, что тебе нравится возиться с театром, – перевел разговор на другую тему Дамблдор, выходя вместе со Снейпом из зала для репетиций. В ответ получил только выразительный взгляд в стиле: «Даже если это и так, то я никогда в этом не признаюсь». – А что с декорациями и костюмами? Времени осталось не очень много. – Минерва к следующим выходным обещала справиться со всеми мелочами, которые еще остались невыполненными, – сообщил Северус. – Так что, надеюсь, мы успеем несколько репетиций провести при полной экипировке. – Я обязательно наведаюсь, – пообещал Дамблдор, поворачивая в сторону лестницы, ведущей к его кабинету.