Сила искусства

Дамблдор смотрел на отпечатанные колдографии, на которых Северус целовал Гарри, и довольно потирал руки. – Колин не подвел – будет толк из мальчишки, вырастет Рите Скитер конкурент. А как он обрадовался, когда я сообщил, что дарю ему мини-колдокамеру, хоть раньше считалось, что он только попользуется ею. Но он заслужил, – Альбус любовно погладил пару снимков с двигавшимся изображением. На одном Северус немного резковато привлекал к себе Гарри и впивался в его губы жадным поцелуем, а на втором они так растерянно смотрели друг на друга, словно не могли понять, что произошло. Особенно трогательно вышел Гарри. – Ему без очков и в самом деле очень хорошо. А что, если сказать, что это Северус ему выправил зрение, сварив зелье по старинному рецепту?.. – Дамблдор задумался на секунду, но затем решил: – Нет, нельзя. Без согласия Северуса не стоит об этом никому говорить. Очень уж он ревниво относится к своему званию мастера зелий. Так, а что с этим будем делать? Я даже помыслить не мог, что мне так повезет, – он снова вернул свое внимание колдографиям. – Это редкостная удача – получить подобное доказательство того, что Северус – обычный человек, а не застегнутая на все пуговицы мумия. Даже с кривоногим страшилой Крамом они ухитрялись избегать публичности своих отношений. А здесь… Просто загляденье! Я уже дал несколько интервью, в которых упомянул о созданном в школе театре. Число желающих побывать... в Хогвартсе значительно выросло. А если еще и… – он лукаво усмехнулся. – Несомненно, тогда гостей у нас будет вдвое больше. Все любят скандальные истории, которые происходят с кем-то другим – такова человеческая сущность. Простите меня, дорогие, – Альбус ласково посмотрел на снимки, – но я не могу отказаться от такого шанса. Выгода для школы у меня всегда на первом месте. Да и вы со временем поймете, что огласка пойдет вам на пользу. Попомните мое слово, – продолжая разговаривать с изображением, Дамблдор достал чистый пергамент и начеркал на нем пару строк, затем заклинанием изменил почерк на записке, вложил ее в конверт, туда же поместил и колдографии, запечатав пакет специальными чарами, чтобы вскрыть его смогла лишь мисс Скитер. Отправив с совой послание журналистке, Альбус посчитал свою миссию выполненной и пошел в Большой зал на обед. Он не сомневался, что все будет так, как он просчитал.

***

Гроза разразилась в среду, когда до премьеры оставалось чуть более недели. В обед совы принесли «Ежедневный Пророк», на первой странице которого было опубликовано скандальное колдофото Снейпа, целовавшего своего студента – всем хорошо известного героя магической Британии Гарри Поттера. Заголовок гласил: «Новое увлечение профессора Хогвартса или дань театральному искусству?» Рита Скитер расстаралась, уместив в статье полдюжины предположений – от тайной страсти к «юному герою» до преднамеренного эпатирования общественности. Ее опус заканчивался вопросом к Снейпу: «Так что вами движет, профессор, любовь к театру или к Гарри Поттеру?» Гарри внимательно прочел статью, полюбовался колдоснимком и понял, что это его шанс попытаться если и не стать со Снейпом друзьями, то, по крайней мере, изжить их непонятную почти вражду. Он абсолютно не злился на Скитер за то, что она выставила его чуть ли не жертвой «хитрого декана Слизерина». Почувствовав на себе требовательный взгляд, Гарри уже догадывался, кто на него смотрит, поэтому смело оглянулся, встречаясь глазами со Снейпом. Северус, увидев колдографию, полыхнул жаждой испепелить того, кто осмелился сделать снимок, а прочитав статью – ему до чешущихся ладоней захотелось собственноручно свернуть шею пронырливой журналюге. Самое ужасное – он знал, что сам виноват в том, что подобное смогли запечатлеть. Еще и Поттера втянул в скандал. Это, с одной стороны, удручало, а с другой – почти радовало, так как необъяснимая тяга создавать неприятности сыну идиота Джеймса прочно занимала место в его жизни. Северус оторвал взгляд от страницы и посмотрел на гриффиндорский стол – Поттер, видимо, как раз дочитал статью, потому что аккуратно отложил газету в сторону. «Ну что же ты? Встань и на весь зал объяви, что ты не виновен в ситуации, о которой написано в газете. Укажи на меня!» – подумалось Северусу, он почему-то вдруг захотел побыстрее узнать реакцию Поттера на писанину Скитер. И каково было его удивление, когда тот повернулся и, заметив, что на него смотрят, улыбнулся – задорно и чуточку насмешливо, словно спрашивал: «И как мы будем выпутываться?» Почему-то и мысли не возникло о том, что Поттер насмехался над ним, Северусом. Вся эта шумиха в газете сразу показалась ничего не значившей ерундой. Улыбка и легкий кивок головой показались даром спокойствия среди всех этих шепотков и возгласов, раздававшихся в зале то тут, то там. Поттер явно не собирался его ни в чем обвинять да еще и всем своим видом давал понять, что его эта публикация никак не задевает. С этим следовало разобраться.

***

Для того чтобы обсудить сложившееся положение, Северусу не пришлось искать Поттера. Тот самостоятельно заявился в кабинет зельеварения сразу после окончания послеобеденных уроков, тем самым показав, что прекрасно ориентируется в текущих событиях и понимает необходимость разговора, даже если он будет и не очень приятен. – Проходите, мистер Поттер, – Снейп указал ему на ближайший к профессорскому стол, предлагая присесть. – У вас есть предложения по поводу статьи? Рита – тетка шустрая. Если сейчас ее Дамблдор и удержит на расстоянии, то после первого числа, когда в Хогвартс хлынет толпа жадных до зрелищ обывателей, нам не отвертеться от ее вопросов, – вполне зрелый взгляд Гарри на реальность не то чтобы поразил Северуса, но ему было приятно иметь дело со взрослым парнем, а не с истеричным подростком. – А что выдумывать? В данном случае правда мне кажется самым выгодным вариантом для ответов на ее каверзные вопросы, – пожав плечами, высказался Северус, подумав: «И когда это Поттер научился так непринужденно разговаривать на серьезные темы? Совсем я ничего не замечал». – Значит – любовь к театру? – улыбка скользнула по губам Поттера, делая его еще симпатичнее, и Северус вдруг осознал, что пришлось приложить усилие, чтобы перестать пялиться на него. Только теперь Снейп обратил внимание, что Гарри снял очки, хотя по школе ходил в своих «стеклышках». «И что бы это значило?» – задался он вопросом, а вслух уточнил: – Можно брать шире – любовь к искусству. – Какое всеобъемлющее определение. Мне оно нравится, – Гарри даже кивнул, подтверждая свои слова. – Мистер Поттер, мне, пожалуй, следовало начать нашу беседу с извинений. Ведь это из-за моих действий появилась эта статья, – Снейпу стало интересно посмотреть, как среагирует Поттер на такое признание. – Статья появилась из-за действий пронырливых репортеров. Я уверен, что без кого-то из нашей труппы не обошлось, – в тоне Гарри не слышалось ни толики расстройства или жажды мести – одна лишь констатация факта. – А ваша подсказка личным примером пошла на пользу нашей постановке. Я ведь не ошибаюсь? У меня сносно теперь получается та сцена? – Напрашиваешься на комплимент? Или… – Северус спохватился – он чуть не произнес вслух предположение, что Поттер жаждет повторить поцелуй. – Для дела можно и «или», – выявил свою прозорливость Поттер, словно догадался о недосказанном. – Мы же договорились, что все во имя любви к искусству. И не обращайте внимания на писак. Это их кусок хлеба – строчить пасквили и тем самым развлекать обывателей, – Гарри развел руками, показывая, что уже давно разобрался в «основах журналистики». Ему действительно за последние годы не раз пришлось красоваться на первых полосах газет – и далеко не всегда там звучали похвалы. – Не будем отбирать у Риты заработок. Зато какая реклама нашему спектаклю! – произнеся фразу, Гарри вдруг стал серьезным. Он задумчиво покусал губу, отчего та стала яркой, как вишня. – А если это и в самом деле реклама? – Все может быть, – Северус тоже уже по-быстрому прикинул, что подобное вполне вписывалось в характер одного любителя сладостей, который очень удачно потрепал нервы своими замечаниями в тот день, когда был сделан скандальный колдоснимок. – И мы оба догадываемся, кто в таком случае за этим стоит. Кандидатура единственная, – хмыкнул Гарри. – Осталось выяснить, кто снимал. – Но это, мне кажется, можно легко узнать, если взять у… «кандидатуры» Думосбор. Следует просто соотнести ракурс съемки с тем, кто стоял за кулисами именно в том месте, – Снейп обратил внимание, что они с Поттером теперь выглядели как заговорщики. Но, как ни странно, его это ничуть не смущало. Было похоже, что тот злосчастный поцелуй стал каким-то переломным моментом, после которого Северус начал смотреть на Гарри другими глазами, хотя и осознал это только сейчас. «Гарри… Я уже мысленно зову его по имени, – заметил Снейп. – А ведь и в самом деле – я почти всех из артистической братии временами называл по имени, кроме него – Гарри. Странно, и что мне мешало? Уж не детская же вражда с его папашей. Или все же она?» – Могу предположить, что Думосбор нам не дадут – будет срочно найдена тысяча причин, почему нам не стоит в этом разбираться. Но в личности снимавшего я и без этого почти не сомневаюсь. Нужно только за ним проследить повнимательнее, – Гарри азартно потер ладони. – Криви? – Северус тоже догадывался о «шпионе». Колин Криви обычно не расставался со своей старенькой колдокамерой, и теперь казалось подозрительным, что он ни разу не принес ее на их репетиции. – Он, – подтвердил Гарри. – Раз мы обо всем договорились, то я пойду? – Конечно. Встретимся завтра в нашем театре, – Северусу показалось, что Поттер не очень горел желанием уходить. – И проследим за Колином. Не завидую я ему, если он спалится, – засмеялся Поттер, направляясь к выходу из кабинета, даже не представляя, насколько Снейпу захотелось поддержать его и хотя бы улыбнуться в ответ. Но Северус не пошел на поводу у эмоций, хотя в долгу и не остался, решив смутить Поттера: – Обязательно проследим, Гарри. Ответом были подозрительно заблестевшие глаза и кивок головой, словно у Поттера отнялась речь. Северус остался собой доволен: провокации – его конек.

***

На следующий день в «Ежедневном Пророке» продолжали мусолить тему неуставных отношений учителя и студента, хотя ни тому, ни другому не могли поставить в вину нарушение закона или каких-то предписаний. Совершеннолетние маги были вольны в выборе сексуального спутника жизни. Все осуждения носили исключительно субъективный характер. Хорошо, что путь совам в школу был открыт только во время обеда, иначе ни Снейп, ни Поттер не смогли бы спокойно присутствовать на занятиях – вопиллеры и жалобные письма в поддержку «сиротки», завалившие их столы в Большом зале, удалось уничтожить практически скопом. Хотя несколько самых прытких посланий до своей гибели в огне успели огласить на весь зал то, что Северус Снейп – извращенец и совратитель малолетних, которого следует лишить детородных органов, раз он не собирается использовать их по назначению – для размножения. Снейп со стоическим высокомерием на лице методично уничтожал все подлетавшие к нему вопиллеры, сброшенные предусмотрительными совами почти от самого свода зала – попасть под раздачу недовольного волшебника они не стремились. Гарри, как ни странно, тоже получил свою долю едких и гневных обвинений в том, что негоже так млеть в руках старика-педофила, а следует осчастливить своим вниманием какую-нибудь молодую ведьму. Скорее всего, авторы этих осуждений имели в виду себя. К концу обеда охота за вопиллерами стала всеобщим развлечением – студенты-старшекурсники и профессора соревновались, кто окажется проворнее и первым достанет крикливое послание обезвреживающими чарами. Студенты косились на Гарри, шушукались по углам, некоторые пытались выяснить – встречаются ли они со Снейпом, однако никто не рисковал делать замечания после того, как Поттер на следующий день за завтраком заявил, что не потерпит сплетен за своей спиной, подтвердив это волной магии, заставившей свечи под потолком замигать. Уж о том, что природа одарила Гарри недюжинной магической силой, знали все, за это и уважали героя и победителя Волдеморта, хотя он сам и не кичился подобным. Но изредка ему все же приходилось пользоваться зрелищными доказательствами своих возможностей, чтобы обеспечить себе спокойное существование, вот как и в этот раз. Дамблдор всегда был недоволен такими его выходками, убеждая, что любовь сильнее страха. На что Гарри обычно отмалчивался, а про себя думал, что на любовь большинство почему-то привыкли отвечать вмешательством в его личную жизнь. Снейп раньше считал Поттера малолетним заносчивым, как и его отец, засранцем, который не знает цену магии, раз готов разбазаривать ее на «фокусы» для убеждения всех в своей правоте. Но в этот раз все оказалось по-другому – Гарри защищал не только себя. Это стало понятно по тому, как он выразительно посмотрел на Северуса перед тем, как поставить на место слишком любопытную хаффлпаффку. Обдумывая инцидент чуть позже, Северус удивился сам себе – он не разозлился на Поттера за то, что тот как бы взял его под крыло своей магии. Напротив, это, как ни странно при таком гордом и независимом характере, понравилось Северусу. Все волшебники уважали силу, некоторые ею восхищались, некоторые завидовали или боялись. Но не находилось магов, равнодушных к тем, кто был способен творить неординарное волшебство. Тот же Дамблдор пользовался в их мире очень большим уважением, хотя его решения далеко не всегда являлись такими уж светлыми и героическими.

***

Первая после публикации статьи Риты Скитер репетиция началась несколько напряженно. Снейп держался подчеркнуто холодно и – о новость! – стал называть Поттера по имени, что также ввергло большинство присутствовавших в шок. Правда, «Гарри» в его исполнении звучало как некая насмешка над тем, что им приписывали злые языки – чересчур манерно и слащаво. Поттер только ухмылялся на его протест, принявший столь интересную форму. Его так и подмывало ответить в том же духе, но он боялся нарушить то хрупкое равновесие, которое было достигнуто в их отношениях за последние дни. – Мистер Криви, задержитесь, – приказ Снейпа прозвучал как щелчок хлыста, разорвав ткань тихого обмена впечатлениями после репетиции. Колин со времени публикации старался не попадаться лишний раз на глаза ни Поттеру, ни Снейпу. Однако от репетиции было не отвертеться, но и здесь он все время норовил спрятаться за спинами других актеров – благо низкий рост позволял ему подобное. Колин считал, что директор его по-крупному подставил. А как иначе можно было назвать отправку им скандальных колдографий в редакцию, к тому же еще до премьеры, хотя Дамблдор раньше убеждал, что о снимках Колина никто не узнает до праздника. Криви понимал, что разоблачения ему не избежать. И вот, похоже, час расплаты настал, когда требование Снейпа догнало его почти уже у двери из зала. – Я вас слушаю, профессор Снейп, – Колин и не скрывал виноватого выражения глаз. – Где колдокамера? – Северус удовлетворенно отметил, как пугливо вздрогнул Криви, хотя явно и был готов к разборкам. – В спальне, – Колин закусил губу, надеясь, что его не сильно осудят за съемку исподтишка. – Зачем ты это сделал? – Гарри подошел к все еще сидевшему в кресле Снейпу и встал рядом с ним. – Я не отправлял снимок Рите, если ты об этом. У меня вообще нет ни одного колдоснимка, – начал защищаться Колин, понимая, что невольно перешел дорогу весьма непростым колдунам – Снейп, поговаривали, был когда-то среди Пожирателей, а Поттер являлся одним из сильнейших волшебников Британии. – И как много вы успели наснимать? – голос Снейпа звучал обманчиво мягко. Остальные члены их театральной команды замерли поодаль, молча прислушиваясь к допросу. – И кому ты их отдал? – добавил Гарри вопрос. – Много снял. На каждой репетиции. Все у директора, – повинился Криви, опуская голову еще ниже – казалось, еще немного – и можно будет увидеть его затылок, стоя перед ним. Гарри и Северус переглянулись – их предположение подтвердилось. – Как тебе удалось провернуть это так, чтобы никто из нас ничего не заметил? – Гарри все же прекрасно помнил, как выглядит колдокамера Колина, ее нельзя было спрятать в карман. – Директор подарил мне маленькую… – Так вот оно что! – возмущенно перебил его Снейп, все еще надеявшийся до этого признания, что Криви действовал по своей инициативе. – Ты с самого начала шпионил за нами! Подойдите все! – он помахал участникам труппы рукой, призывая к себе. – Я не вправе сейчас решать судьбу мистера Криви единолично. До премьеры осталось совсем мало времени. У него маленькая роль, но все же… Итак, что мы сделаем с папарацци? – Я могу его заменить, я знаю слова, – предложил Кевин Хопкинс. Все загалдели, одобряя его предложение и заверяя Снейпа, что Кевин прекрасно справится с ролью даже без подготовки. – Роль ваша, мистер Хопкинс. Не подведите. А вы, мистер Криви, свободны, – Северус указал на дверь. – Но директор меня сам попросил вести дневник становления нашего театра! Это он сказал мне… И колдокамеру специальную подарил! И в редакцию – тоже он! – отчаяние плескалось в искренних заверениях Криви. – Дневник, говорите? А что вам мешало рассказать нам всем об этом? Что предосудительного в том, чтобы сделать несколько колдофото на репетиции? Мы бы не были против. Не так ли? – Снейп поднялся со своего места, нависая над неудачливым помощником директора. Все остальные согласно закивали, соглашаясь с его словами. – Становясь на скользкую дорожку шпионажа, вам следовало задуматься, что случится, когда ваша роль будет раскрыта. Вы же не хотите сказать, что не собирались никому показывать колдоснимки, – тихое язвительное замечание заставило Колина снова вздрогнуть. – Мы планировали после премьеры сделать репортаж. Но это ведь не я отправил эти… – Только не говори, что не понимал цену тех колдоснимков, – теперь язвил Поттер. – Принес бы их мне или профессору Снейпу. Поверь, мы бы не поскупились щедро оплатить твой труд. А возможно, еще и все здесь дружно похвалили тебя за профессионализм. Но ты играл в папарацци – и заигрался. – Вот так-то, мистер Криви. Вы не смогли по-умному распорядиться итогами своей работы. Решение коллектива, – Снейп оглянулся на лица своих актеров – студентов, которых он за два месяца узнал лучше, чем за прошлые годы их учебы в Хогвартсе, – остается неизменным. Все вразнобой подтвердили его слова тихими «да». На следующий день Дамблдор пытался уговорить Снейпа позволить Колину вернуться в труппу, но в ответ получил лишь насмешливое: – Ты сам подставил своего лазутчика. Нужно было потерпеть хотя бы до премьеры. К тому же это не мое решение, – он развел руками, давая понять, что расправа над Криви – не его инициатива. – Но я полностью его одобряю. – Можно подумать, тебе не понравился колдоснимок, – упрямо пробормотал Альбус, расчетливо косясь на Снейпа. – Почему же? Очень понравился! – не стал юлить Северус. Они оба были мастерами интриги и всегда видели, что может принести им выгоду. Северус еще не был уверен, что он очень многого добьется, но наклевывавшееся улучшение отношений с сильным магом уже стоило считать неплохим достижением. Он понимал, что сам ранее терроризировал по мере собственных сил Поттера, но сейчас не собирался терять возможность все изменить к лучшему, как-никак Гарри скоро перестанет быть его студентом.