Только не умирай...

Все тело горит…но это не из-за пара в ванной — нет, все гораздо проще — я только что поцеловал Антона и он ответил взаимностью. Прошло уже минуты две с этого момента, но мы все так же сидим — Антон — на краю ванны, а я рядом, на коленях, зажав Антона в объятьях. Мой взгляд встречается с его… В больших серо-зеленых глазах вдруг появляются слезы. — Эй, ты чего? Больно?  — я пытаюсь слегка отстраниться, думая, что слишком сильно навалился, но Антон не отпускает меня. — Стой, это я от радости, — он улыбнулся и прижал меня к себе, — я так счастлив, пожалуй, один из самых крутых моментов в моей жизни, — и он буквально разрыдался, опустив голову мне на плечо. Я был в смятении, ведь, чтобы у меня в ванной плакал парень… такое было впервые в моей и так довольно нескучной жизни. Не придумав другого способа для утешения Антона, я начал гладить его по голове, и через несколько секунд рыдания превратились в судорожные вздохи, а еще через мгновение Антон успокоился, сделав глубокий вздох. Резкий запах хлорки, ударивший мне в нос, нарушил наступившее спокойствие. — Так, ну все, давай мыться, от тебя хлоркой за милю несет, — сказал я и вдруг понял, что штаны придется мне снимать самому. Антон, видимо, тоже осознав это, слегка покраснел. — Ну ты же не слабак, черт возьми, — подумал я и расстегнул ширинку на его брюках. Все то время, пока я стягивал с него штаны, мы молчали и пытались не смотреть друг на друга, осознавая неловкость ситуации. Через две минуты я уже отбросил их в сторону и до меня дошла еще одна мысль, более страшная, — белье Антон тоже сам не снимет. — Давай с ним, — нависшее молчание нарушил Антон. Его щеки пылали красным огнем, а взгляд был направлен в пол — ему было очень неловко. Я молча кивнул и подошел ближе к ванной, чтобы помочь Антону перекинуть его длиннющие ноги. Взяв одну из них под колено, я поднял ее и аккуратно опустил в ванную. Так, одна готова, и мои руки хотели было взяться за вторую ногу, но мне помешали — Антон отодвинул мою ладонь в сторону. — Дай я сам попробую, не всегда же ты рядом будешь, — сказал он, принимая удобное положение, чтобы перекинуть вторую ногу. — Вот знаешь, мне даже обидно стало. Сказал же, что всегда помогу, — нахмурив брови, ответил я, — ну давай, пробуй. Антон слегка улыбнулся, давая понять, что ему понравились мои последние слова. Он поменял положение ноги, одной рукой вцепился в край ванны, а другой облокотился на стену, и, резко выдохнув, дернулся…не получилось — Антон чуть не упал, но я успел поймать его, усадив в теплую воду. На Антоне «не было лица», а я…просто не знал, что ему сейчас сказать, чтобы не задеть «за живое», не обидеть. — Я буду за дверью, позовешь, как закончишь, — решив, что Антону нужно личное время, чтобы успокоиться, я вышел. Слышны всплески воды. Я же стою, прижавшись спиной к стене, напротив двери в ванную, и размышляю о дальнейшем: сколько Антон будет пить эти таблетки, после которых он как будто сходит с ума? Через сколько дней он сможет нормально передвигаться? И главное — испытываю ли я чувства к Антону? Да, в последнем я все еще не был уверен и поэтому надеялся получить ответ как можно скорее. Глубоко задумавшись, я не заметил, что всплески воды прекратились. — С тобой все нормально? — открывая дверь, спросил я. Антон пытался самостоятельно выбраться из ванны, опираясь на стену. Конечно же, у него мало что получалось… И мне надоело: — Черт возьми, послушай, я понимаю, что тебе очень тяжело справляться со всем этим, но запомни, наконец — ты не один, тут я есть тоже, поэтому заканчивай с нервотрепкой и сядь спокойно, я тебя сейчас сам подниму. Антон слегка раздраженно посмотрел на меня из-под бровей, но все же подчинился — опустился назад в ванну. — Так то лучше, — я самодовольно улыбнулся, — а теперь обними меня. Антон удивленно вскинул брови. Поняв, что не так выразился, я попытался исправить ситуацию: — Я имею в виду, руками обхвати, чтобы я тебя поднять смог. — А я и на первый вариант согласен, — наконец-то он улыбнулся. — Потом обниматься будем, ты мокрый весь, — я кивнул в сторону полотенца, лежащего на тумбочке. Антон не перестал улыбаться, но и не ответил мне, а просто поднял руки, ожидая, когда я наклонюсь к нему. Я не стал медлить и быстро опустил одну руку на спину, а вторую под колени Антона. Раз, два, три — я резко поднял его. Легче легкого, Антон и так никогда не славился массой, но теперь это был просто ходячий скелет со шрамами по всему телу и ослабленными ногами. Посадив его на пуфик, стоявший рядом, я осознал, что белье осталось в воде, поэтому старался смотреть на полотенце больше, чем на самого Антона. Я начал вытирать ему сначала волосы, а потом и все тело. — Я и сам могу, — пробубнил Антон. — Опять начинаешь? — я многозначительно посмотрел на него. — Ладно, ладно, не злись только, продолжай. И с чего он взял, что я злюсь? Антон молчал до того момента, пока я не дошел до живота. Едва коснувшись полотенцем кожи, я услышал неожиданный смех Антона. В полном непонимании я спросил: — Совсем больной? Ты че ржешь? — ХАХАХАХАХ, — он продолжал смеяться, но вскоре, отдышавшись, ответил, — я просто щекотки боюсь сильно, а живот — мое, так сказать, уязвимое место. — Буду знать, — я подмигнул Антону и тоже засмеялся. Все-таки есть что-то магическое в смехе Антона — от него буквально заряжаешься энергией, и тоже хочется растянуться в улыбке. — Пора спать, я думаю, — немного успокоившись, сообщил я ему, — оба вымотались за последнюю неделю. Антон кивнул, широко зевая. Я помог ему одеться в вещи, приготовленные мной. Облокотившись на меня, он встал, и, сделав два неуверенных шага, потерял равновесие, но я успел подхватить его. — Ничего, ничего, недельку потренируешься и будешь бегать, как раньше, — улыбнувшись, я попытался успокоить его. Кажется, получилось — Антон не стал мрачнеть, а попробовал еще раз сделать шаги: один, два…и он повис на мне. В итоге до кровати мы шли минуты три, делая шаги и снова…снова спотыкаясь. Ну ничего, он сможет — нет — МЫ сможем. Посадив его на кресло, я начал застилать кровать чистым бельем. Антон буквально следил за каждым моим движением. Даже стоя спиной к нему, я ощущал этот взгляд. — Готово, сир, — сказал я, взбив последнюю подушку, — можете ложиться. Подхватив Антона под плечи, я аккуратно положил его в кровать и накрыл одеялом. — А ты где будешь спать? — спросил Антон, когда я уже почти вышел из спальни. Он видимо забыл, что у меня есть еще одна комната. — На диване в гостиной, не волнуйся, спи. — Ляг со мной, я не смогу уснуть один: привык в больнице, что рядом кто-то есть. — Вот же засранец — подумал я, — умеет намекнуть блин! — А ты знал, что больной всегда лежит один? — я вопросительно посмотрел на Антона. — А я не больной, я — пострадавший, — он широко улыбался, понимая, что добьется своего, — ну же, иди ко мне. Спорить было бесполезно, да и не надо — я ведь сам бы от такой идеи не отказался. — Твоя взяла, сегодня все ради пострадавшего. Антон откинул одеяло, приглашая меня лечь рядом с ним. Вот умеет человек своего добиваться! Я, не спеша, подошел и прилег на кровать, но не туда, куда приглашал Антон, а ближе к краю. — А у тебя майка сырая, — сказал он, продолжая улыбаться и сверля взглядом мою майку, а хотя может и не майку вовсе, а торс. — Черт, правда сырая, полежи, я сейчас приду, — я уже собирался вставать, когда Антон перебил меня: — Стой, иди сюда поближе, — сказал он, слегка поднимаясь на локтях. Я повиновался. Антон протянул ко мне руки и осторожно начал снимать промокшую от воды футболку. Я не сопротивлялся, не хотел, лишь смотрел завороженно на то, с каким интересом Антон разглядывает постепенно оголяющиеся участки моего тела. Самое интересное заключалось в том, что мне не было неловко или стыдно — нет, даже наоборот, мне было приятно. Приятно от ощущений скользящей ткани, приятно от любопытного взгляда Антона… Я сам стянул с себя футболку и лег рядом, настолько близко, что наши носы практически соприкасались. Глаза в глаза. Но по моим венам теперь разливалась не страсть, как тогда, в ванной, теперь во мне теплело потрясающее нежное чувство — любовь…любовь зарождалась во мне, когда я смотрел в эти серо-зеленые глаза, и они отвечали мне тем же. На часах одиннадцать вечера, а мы лежим, обнявшись и почти засыпая. В последнюю секунду, до погружения в мир снов я слышу тихий шепот: — Я люблю тебя, — произносит засыпающий Антон. — Я тоже, — отвечаю я и засыпаю.