Принять неизбежное

На двери агентства «Совет духов» висит объявление, наскоро прилепленное скотчем: «Сегодня мы закрыты». «Сегодня» растянулось уже на пять дней. Величайший экстрасенс века не спешит возвращаться в офис. Ведь тогда придется снова работать бок о бок с Мобом, смотреть на него, болтать с ним о всякой ерунде и – главное – вымучивать улыбку. Улыбаться так, словно ничего не было, ничего не произошло, ничего не случилось, ничего… Пока что Рейгену это не под силу. Со временем – да, он свыкнется с этим фактом, никуда не денется. Примирится с собой. Точно, ему всего лишь нужно еще немного времени. Хотя бы пару деньков?.. Он отключил мобильный телефон, в интернет почти не выходит. Только телевизор смотрит по вечерам, устроившись в самом углу продавленного диванчика и зарывшись в одеяло чуть ли не с головой. На полу рядом с диваном – ровный строй пустых жестянок «Kirin Free». Конечно, безалкогольное. Аратака научен горьким опытом. Здесь же, на полу – банка от кофе, уже доверху набитая окурками и сигаретным пеплом. Рейген курит много; больше, чем обычно. Вся квартира пропахла горьковатым душком, щекочущим ноздри, и проветривать бесполезно. Но Рейген не обращает внимания, настолько привык. Вообще-то ему чужд такой образ жизни. Прокрастинация – не в его характере, а лишним раздумьям он всегда предпочитает действие. Но сейчас он просто не знает, а что можно предпринять, чтобы исправить положение? Можно ли предпринять хоть что-то? Сегодня Рейген снова напоминает себе, что занимается чрезвычайно важным делом. Он вовсе не прожигает дни, нет; он размышляет. А это процесс, тоже требующий, между прочим, старания, усилий и концентрации внимания. Да вот только мыслей уже почти никаких не осталось, чтобы размышлять их. Лишь одна настойчиво бьется о стенки черепа изнутри. Моб. Аратака старается не думать о своем ученике, но все равно возвращается к этому против своей воли. С фотографической точностью перед глазами проносятся кадры недавнего позора, и Рейгену жутко стыдно за эти воспоминания. Он снова и снова корит себя, корит и с каким-то садомазохистским удовольствием прокручивает в памяти злосчастный поцелуй. Наконец, нервы все-таки не выдерживают. Он и так был на взводе последние дни, всячески подавлял свои крамольные желания, но из-за этого напряжение лишь копилось, не находя выхода. Напряжение не только – и даже не столько – моральное, сколько физическое. Рейген выползает из-под пухового одеяла, вскакивает с дивана и, воровато оглянувшись, направляется в ванную комнату. Раздевается, встает под душ и включает воду на полный напор – лишь бы шумела погромче. Словно кто-то действительно мог бы его услышать. Впрочем, тут и параноиком стать недолго. Аратака пытается убедить себя, что нет ничего страшного в том, чтобы немного расслабиться. Что личная жизнь каждого человека – на то и личная жизнь, и никому до нее не должно быть дела. И уж тем более никто не залезет к нему в голову, чтобы узнать, о ком он думает в данный момент, кого представляет себе. Пар от теплой воды каплями оседает на кафельной плитке. Рейген дышит тяжело, рвано; одной ладонью опирается о стену, а другой скользит к паху и сжимает пальцы. Давит в глотке довольный стон и крепко жмурится, чтобы картинки-мыслеобразы за закрытыми веками стали ярче. Он уже почти смог договориться с собой. Никому ведь не будет хуже от того, чем он тут занимается? Это сделка только со своей совестью.