Та самая улыбка

— Мы знаем, что вы получали письма от Джейна, — сказал Деннис Эббот, сидя в кресле перед ее столом. Бесконечный дождь продолжал падать за окнами департамента полиции Кэнон Ривер, и шеф Лисбон благодушно рассматривала федерального агента. - И? - И, вы понимаете, что утаивая от нас эту информацию, вы пособничаете разыскиваемому преступнику? Лисбон беспечно пожала плечами, хотя сердце её колотилось в груди.  — Нет ни одного письма, подписанного Джейном, поэтому я не могу быть уверена, что они от него. И я ничего не сделала для помощи кому-либо. Получать письма — это не преступление. Эббот ответил натянутой улыбкой.  — Я вижу, что после десяти лет работы методы Джейна не прошли даром. Джейн переправлял свои письма через некоторых из своих старых друзей. Когда мы получили ордер на наблюдение за их почтовым ящиком, то выяснили, что они берут письма Джейна и вставляют их в новый конверт, а затем отправляют сюда, к вам. Довольно умно, на самом деле, но меня предупредили меньшего от Джейна и не ждать. При столкновении с правдой Лисбон решила упрямо молчать.  — Послушайте, я мог бы очень легко разрушить вашу многообещающую карьеру здесь, шеф Лисбон. Но если вы поможете мне в этом вопросе, я забуду о той коробке с письмами, которую мы извлекли из вашего дома сегодня утром. Её притворная бравада тут же исчезла.  — Вы обыскали мой дом? — спросила она сердито. Он потянулся к ракушке каури на ее столе.  — Мне кажется, что именно эту ракушку Джейн упоминает в своем письме от Рождества 2013 года, я прав? Интересно, если мы найдем здесь пригодные отпечатки пальцев…  — Какого черта вы хотите? — спросила Лисбон наконец, сжав руки на коленях. Потребовался весь её самоконтроль, чтобы не протянуть руки через стол и не вырвать её любимый подарок из недостойных рук федерала.  — Мы обнаружили Джейна на небольшом острове у побережья Южной Америки. Мы хотим, чтобы вы отправились туда и побудили его вернуться. Она рассмеялась.  — Это невозможно. Даже если я соглашусь, он может не прийти. Почему бы вам просто не поехать туда и не арестовать его самим?  — Я уверен, вы знаете так же хорошо, как и я, что у нас есть несколько соглашений об экстрадиции с этой частью мира. Но у нас есть власть, чтобы заставить его заключить сделку. Если он вернется и будет работать консультантом в ФБР, мы снимем обвинение в убийстве, наряду с другими обвинениями, выдвинутыми против него. Её сердце забилось от этой неожиданной возможности.  — И все обвинения будут сняты? Без суда?  — Всё верно, — согласился Эббот. — Но он не поверит мне на слово. Отправляйтесь туда, Лисбон, убедите его вернуться домой. Я уверен, что он скучает по удобствам в своей собственной стране, и из его писем следует, что он явно скучает по вам. Её глаза снова вспыхнули от его вторжения в её частную жизнь.  — Почему у меня ощущение, агент Эббот, что он заключит сделку с дьяволом? Его душу вы тоже хотите получить?  — Ничего такого, — сказал он весело. — Просто нужна его помощь в том, чтобы арестовывать больше плохих парней.  — Он захочет увидеть эту сделку в письменном виде, прежде чем даже начнет думать об этом.  — Я подготовлю что-нибудь, что можно показать ему. Глаза Лисбон сузились.  — Подготовьте что-то юридически легальное, агент Эббот, и я просмотрю, прежде чем показывать ему. Я не буду участвовать в его возвращении, чтобы вы могли бросить его в Федеральную тюрьму.  — Вы служитель закона, шеф Лисбон. Этот человек разыскивается за убийство по крайней мере двух человек.  — Двух очень плохих человек, — сказала она тихо. — Не говоря уже о том, что в основном благодаря усилиям Джейна вы обнаружили огромный синдикат в правоохранительных органах, что привело к арестам десятков коррумпированных чиновников. Большое достижение. Я думаю, одно только это дает ему право на сделку. Эббот улыбнулся снова, на этот раз более искренне.  — Возможно, вы правы. Что ж, власть предержащие, кажется, думают, что его таланты пропадают в глуши, так что они дадут ему здесь карт-бланш. Я мог бы послать кого-то еще, чтобы завлечь его, но что-то подсказывает мне, что вы были бы наилучшим вариантом.  — Что произойдет, если даже я не смогу заманить его? Меня посадят за пособничество?  — Не бегите вперед паровоза, шеф Лисбон, мы пересечем этот мост, когда подойдем к нему. Кроме того, я верю в ваши способности: иначе я бы даже не потрудился приехать сюда. Она не поверила этому ни на секунду. Он был здесь, чтобы запугать ее и получить то, что хочет ФБР, даже если это означало полное уничтожение ее жизни — снова.  — Хорошо, — сказала она через мгновение. — Я согласна, но я не могу гарантировать, что Джейн заинтересуется.  — Вы приняли правильное решение, как для себя, так и для Джейна. Это лучший вариант. Теперь я должен сопроводить вас домой, где вы можете упаковаться и взять свой паспорт.  — В этом нет необходимости, — сказала она твёрдо.  — О-о, я настаиваю. Наш самолет улетает через три часа. *** Джейн совершал свою еженедельную прогулку на почту и подтрунивал по-испански над леди, управляющей этим местом.  — Кто-нибудь спрашивал меня? — как обычно поинтересовался он. - Нет, сеньор, — ответила служащая несколько печально, как показалось Джейну. Она, должно быть, думала, что он хотел, чтобы кто-то искал его. На самом деле всё было совсем наоборот. Отсутствие незваных гостей означало еще один день свободы. Джейн усмехнулся, поблагодарил и пошел дальше, приветствуя местных детей и останавливаясь, чтобы почесать за ухом желтого кота, который с надеждой околачивался около небольшого рынка с морепродуктами. Джейн называл его Чарли, и животное счастливо мурлыкало под его прикосновениями. Потом он отправился к Альфреду в пляжный бар за своим обычным завтраком. Это была простая, предсказуемая жизнь, и, хотя порой ему становилось скучно, он нашел здесь успокоение и исцеление. Скоро он будет двигаться дальше, искать, что в дальнейшем будет делать со своей жизнью помимо того, чтобы быть пляжным бездельником. Денег, припрятанных на оффшорных счетах в дни его работы фальшивым экстрасенсом, не хватит на вечно, хотя он брал ровно столько, чтобы платить мизерную аренду своей маленькой лачуги и оплачивать другие предметы первой необходимости, такие как яйца и чай. Единственное, что его интересовало в последнее время, были его письма к Лисбон, и он надеялся, что она каким-то образом получала их. Он представлял себе выражение её лица, когда она читала его веселые послания, и это поддерживало его в течение долгих дней красивой скуки. Редко он рассказывал ей о своих реальных чувствах, но иногда высказывал свои сожаления. Ведь он покинул её, а она разбиралась с оставленным им беспорядком — снова. Газеты из Штатов и редкие спутниковые новости рассказали ему, что легионы Кровавого Джона были истреблены, чему он был рад, но всё это было за счет рабочих мест его старой команды, и ему было искренне жаль. Однако, ему было не жаль того, что он убил Кровавого Джона голыми руками. Он никогда не сожалел об этом, это сделало его свободным. В отличие от кольца, которое он все еще носил на левой руке. Он знал, что придет день и для этого тоже, хотя мысль о том, чтобы снять кольцо, заставляла чувствовать себя странно и очень уязвимо. Он носил это кольцо как амулет, как спортсмены носят счастливый талисман. Оно защищало его, ограждало его, но, как он с запозданием понял, оно также изолировало его. Он воздерживался от близких отношений в течение двенадцати лет (кроме одной ночи в Лас-Вегасе), но он все еще оставался мужчиной, имеющим определенные потребности и желания, и чем больше проходило времени с убийства Красного Джона, тем все труднее и труднее было их игнорировать. В прошлом он наказывал себя, теперь же был на пути к тому, чтобы себя простить. Сейчас он был относительно счастливым, беззаботным и жаждал с кем-то этим поделиться. Он знал, что это было абсолютно нормальное желание, а недавно пришел к выводу, что после смерти Кровавого Джона он хотел, чтобы рядом с ним была Лисбон. Очевидно, теперь это было невозможно, и все-таки он писал ей письма, добросовестно, каждую неделю. Наверное, в его собственных интересах, также как и в ее, было отпустить ее. Но Джейн был одержимой натурой, и если он посвятил себя чему-то или кому-то, то было невозможно отступить. Он болезненно скучал по Лисбон, временами почти невыносимо. Он освободил себя от Кровавого Джона, но все еще был связан с Лисбон длинной, невидимой нитью, до самого штата Вашингтон. Надежда на то, что его чувства взаимны, заставляла его писать, поддерживая ниточку между ними. Он закончил свой завтрак и пошел прогуляться по пляжу, сняв обувь. Он шёл по краю волн и искал что-то, чтобы украсить свою комнату или, возможно, отправить Лисбон для ее предстоящего дня рождения. Он любил баловать ее, когда она позволяла ему, хотя она часто возвращала его подарки. Наградой ему всегда была её первая реакция. Ямочки на щеках от её улыбки были для него бесценным подарком. Чего бы он не отдал за то, чтобы увидеть эту улыбку хотя бы ещё один раз. Теплая вода обмывала его босые ноги, и он обдумывал идею утреннего купания, когда что-то привлекло его внимание, или, вернее, кто-то. На некотором расстоянии вниз по берегу он увидел женщину, одетую в длинную юбку, развевающуюся на ветру, как и её длинные, темные волосы, ее сандалии свисали с пальцев рук так же, как он носил свои старые коричневые ботинки. Возможно, это была уловка солнца, возможно, он принял желаемое за действительное, но что-то в том, как она двигалась, показалось ему до боли знакомым. Такое уже случалось в течение последних двух лет (как это всегда бывает в незнакомых местах). Он даже порой думал, что видел Лисбон, ощущая, как земля уходит из-под ног, когда понимал, что это была ошибка. Он остановился на мгновение, затаив дыхание, а женщина продолжила свой медленный путь в его сторону. Иллюзия не уходила, более того, казалась тем более реальной, чем ближе подходила к нему. Она смотрела на море, не обращая внимания на ноги, и, когда неожиданная волна плеснулась на её колени, она отскочила и негромко засмеялась, защищая промокший подол платья. Он знал этот смех. Джейн почувствовал, как комок подступает к горлу, пока он стоял там, моментально парализованный. Волны болтались у его ног, а он наблюдал за женщиной, взбегающей повыше на берег, подобрав повыше свою юбку. Когда она снова выпрямилась, то увидела его, и её лицо расплылось в той самой улыбке, о которой он вспоминал минуту назад и считал, что никогда её не увидит.  — Лисбон, — прошептал он и бросил свои ботинки в песок.