Цыпочка

"Что это он задумал?" — ладони неожиданно вспотели, а сердце пропустило пару ударов, когда Вуд вдруг поднялся и пошел в его сторону. Маркус абсолютно не имел представления, как себя вести, что говорить и делать. Он никак не ожидал, что Оливер решится подойти к нему, да еще и с таким щекотливым вопросом. Одновременно хотелось и послать его куда подальше, и восстановить провалы в его памяти. Сердце билось уже где-то под кадыком, поэтому ответить что-то связное и членораздельное казалось просто невозможным. — Эээ... — с усилием вытолкнул он из себя, окидывая Оливера хмурым взглядом, и зачем-то переспросил. — Вчера? Вуд кивнул и продолжил смотреть на него выжидающе и нетерпеливо. — С какой стати тебе было ко мне подходить?! Ты ебнулся, что ли?! — опомнился Маркус и выплюнул неожиданно осипшим голосом, глубоко вздохнул и отвернулся, словно показывая — разговор окончен. "Просто свали отсюда... Ради Мерлина!" Оливер переменился в лице. "Ну вот. Что и требовалось доказать. Мне все лишь приснилось..." И все-таки Флинт вел себя странно — какой-то он слишком нервный и дерганный. Пользуясь возможностью — нечасто ему приходилось вот так запросто стоять напротив, — Оливер уставился на Маркуса, внимательно разглядывая его, словно видел впервые, заново изучая и невольно признавая, что тот красив какой-то дикой, неприрученной красотой. Самого Оливера несколько раз называли "хорошеньким", что ему трудно было считать за комплимент, и, честно говоря, он завидовал Флинту, являвшему собой настоящий образец мужественности. Осознав, что уже с минуту пялится на Маркуса, Оливер поспешил отвести взгляд и опустил голову. — Эмм... Ну извини тогда. Маркус порывисто обернулся и впился взглядом в лицо Оливера, словно стараясь что-то на нем разглядеть. — Ты что, не помнишь, что вчера делал? — попытался он добавить насмешки в голос. Получилось откровенно плохо. Оливер неосознанно поднял руку и коснулся пальцами губ. Ситуация попахивала абсурдом. — Скорее наоборот — помню то, чего не было. — А что... — Маркус запнулся. — Что ты помнишь из того, чего якобы не было? — произнес он хрипло, ожидая, что Оливер сейчас скривится от отвращения. ‎"Так я и сказал, что фантазировал, что ты меня поцеловал. О, Мерлин, это даже звучит... ужасно!" Оливер поспешно покачал головой. — Ничего. То есть... Ну... Неважно... Раз не было, то зачем вообще говорить, — он нервно усмехнулся. Странно было вот так стоять и вести что-то похожее на мирный разговор с Флинтом. Оливер бы никогда не подумал, что такое вообще возможно. На этом моменте стоило сбежать, и он уже повернулся, чтобы уйти, как вдруг выпалил: — А ты... Ну... Случайно меня не целовал?! Маркус не спешил с ответом. Он внимательно посмотрел на нервно кусающего губы Оливера и протянул: — Случайно — нет, — изумленно отметив на лице Оливера разочарование, Маркус пояснил. — Только если специально, — сказал, как в ледяную воду прыгнул, и сразу стало легко на душе. — А... Ну да, — только и смог выдавить Оливер, пытаясь до конца осознать только что сказанное Флинтом и сопоставить разрозненные кусочки воспоминаний в единую картинку. "Бладжер мне в голову, какого хрена я вообще этот разговор начал? Теперь-то что? Утолил любопытство?" — Ну да? И все? — Маркус ожидал именно такой реакции, но отчего-то стало горько и обидно. Оливер выглядел так, словно сейчас грохнется в обморок. Он рассеянно пожал плечами, одновременно отрицательно повертев головой. — Ты... Кхм... Блять... Я не знаю, что сказать... Сильно противно? — вдруг выпалил Маркус. Этот вопрос прозвучал настолько не в духе Флинта, что, зажмурившись, Вуд, должно быть, от неожиданности выдохнул: — Совсем-нет-мне-понравилось! — Тебе... Что?! — Маркус запустил руку в свои волосы и вдруг рассмеялся. — Блять... Это... Ну... — связных слов не было. — Слушай, я, короче, не умею говорить всю эту херню, которую в таких случаях говорят... Я... — махнув рукой, Маркус шагнул вперед, оказавшись с Оливером лицом к лицу. Тот нервно сглотнул. — Ну и чего ты опять трясешься? — и, не дожидаясь ответа, Маркус наклонился и немного неловко прижался губами к чуть приоткрытым в немом изумлении губам Оливера. Позволяя углубить поцелуй, тот попробовал отключиться от всего и наслаждаться вкусом чужих губ на этот раз без оговорок о галлюцинациях и смелости, помноженной на выпитое. Хотелось смотреть на такое близкое сейчас лицо, но, несмотря на терзающее любопытство, было в то же время страшно открыть глаза. Повинуясь желанию повторить то, что так опрометчиво чуть не выбросил из памяти, он коснулся лица Флинта пальцами, правда, почти сразу отдернул руку — трезвого Оливера выдавала нервная дрожь, но Маркус перехватил его руку за запястье и вернул обратно. Все еще не верилось, Оливер все еще боялся, что это неправда, но постепенно поцелуй вытеснил все мысли из его головы. Стало душно, и он разорвал касание губ, пытаясь отдышаться. Но тут же сам потянулся за поцелуем вновь. Маркус порывисто обхватил Оливера руками за талию, притягивая к себе ближе, остро желая сейчас чувствовать ладонями жар его тела отнюдь не через одежду. Он чувствовал себя ошалевшим подростком: вот так вот самозабвенно целоваться, стоя на берегу озера перед Хогвартсом, абсолютно безрассудно и так одурительно хорошо. И даже в голову не приходило, что любой может выглянуть в окно... и подумать, что сошел с ума.

* * *

Они смогли оторваться друг от друга только когда на озеро стали спускаться сумерки. Пальцы уже онемели от холода, а губы припухли от бесконечных поцелуев. Несмотря на то, что это был Маркус — именно тот Маркус, что изводил его с самой первой встречи, когда на квиддичной тренировке второкурсник Флинт заехал по голове метлой первокурснику Вуду, из любопытства пробравшемуся на поле, тот самый Маркус, который пытался добиться всего кулаками, который привык просто брать то, чего хочет — именно с ним все происходящее казалось абсолютно естественным. И уж тем более на этом фоне Оливер не собирался переживать из-за того, что это — парень. То, что это — Маркус Флинт, перекрывало все. Они не говорили больше друг другу ни слова, прощаясь на ступенях Главного входа. Маркус переминался с ноги на ногу и вдруг протянул руку, чтобы быстро взлохматить пшеничного оттенка волосы, усмехнулся и прошептал: — Пока, цыпленок. "Цыпленок..." Оливер улыбнулся. То, что сначала было использовано как оскорбление, сейчас произносилось абсолютно другим тоном, хоть Маркус и пытался это скрыть за пренебрежительными жестами и ухмылками. Так что желания протестовать даже не возникало. Осторожно пробравшись в темную спальню, Оливер тихо, чтобы никого не разбудить, наощупь добрался до своей кровати, взял пижаму и также бесшумно скрылся за дверью ванной комнаты. Волшебник, отразившийся в зеркале, был знаком лишь смутно: на щеках пятна лихорадочного румянца, глаза возбужденно блестят, губы ярко-красные от поцелуев. Очень кстати вспомнились слова Алисии, когда они расставались: "Тебе, Оливер, надо с метлой встречаться. Или с таким же квиддичным маньяком, как ты сам", — он прыснул, глядя на собственное глупо улыбающееся отражение. Оливер сам до конца не понимал собственные чувства, оставляя самокопание девчонкам (а он, даже если и целовался несколько часов подряд с парнем, ей не стал), поэтому остановился на очень краткой, но верной мысли: "Это было охуенно".

* * *

Драко нервно расхаживал взад-вперед по лакированному паркету в Бальном зале, открытом по такому поводу. Ему все-таки пришлось согласиться вести уроки танцев. Фамильная честь дороже фамильной гордости. Он не мог позволить Дамблдору порочить их имя. Если для того, чтобы обезопасить от старого манипулятора хотя бы маму, нужно кривляться перед стадом невежд, то он возьмет себя в руки, нацепит очередную непробиваемую маску и сделает это. ‎ Постепенно зал заполнялся, и Драко ловил на себе все больше взглядов различной природы: влюбленные, обожающие, восхищенные, недоуменные, недоверчивые, осторожные, откровенно злые. Он отвернулся к окну, сделал глубокий вдох, мысленно досчитал до десяти и повернулся, внешне спокойный и хладнокровный: подбородок вздернут надменно, губы кривятся в презрительной ухмылке, руки скрещены на груди. Он кашлянул, привлекая к себе внимание. Все разговоры тут же стихли, и ученики выжидающе на него уставились. — Итак, не буду врать, что я счастлив видеть вас всех здесь сегодня! Но хотите вы этого или так же, как и я, не горите желанием, я окажу вам честь, показав, что представляет собой такое волшебство, как танец. Если у вас есть хоть немного врожденной грации и чувства ритма, а в наличие таких качеств у некоторых я очень сомневаюсь, — Драко бросил взгляд на Поттера, — то, вполне возможно, вы научитесь танцевать! Но сразу предупреждаю, повторять по десять раз я не буду. Не поняли чего-то — ваши проблемы. Драко клацнул застежкой на мантии и ловким движением скинул ее с плеч, открывая взгляду дорогую сорочку и узкие черные брюки со стрелками. — Разбейтесь на пары. Взгляд снова упал на Поттера, который мялся с ноги на ногу и пытался притвориться фикусом, чтобы скрыться от глаз девчонок, призывно прожигающих в нем дырку. "Этот идиот ведь абсолютно не умеет танцевать", — вспомнился Святочный Бал на четвертом курсе. Взвесив все за и против, Драко пришел к выводу, что выставить Поттера за девочку может быть очень забавным. Да и возможность в очередной раз вступить с ним в словесную перепалку, скорее всего, даст ему шанс почувствовать себя в своей тарелке. — Поттер, а ты выходи сюда. ‎Гарри, слушая напыщенную речь Малфоя, мысленно пародировал ее писклявым голоском. Он начал медленно отступать к двери, надеясь сбежать, вот только последние слова заставили замереть на месте. Сделать вид, что оглох? Гарри упрямо поджал губы и сделал шаг вперед, пообещав себе вытерпеть все, а потом подкараулить Малфоя в темном углу и отомстить. Драко хлопнул в ладоши, и зазвучала музыка. Когда Поттер на негнущихся ногах наконец подошел к нему, он ухмыльнулся, обретая долгожданное равновесие. Сделав шаг вперед, Драко положил руку ему на талию, другой сжал шершавую ладонь и притянул Гарри ближе, становясь с ним в танцевальную позицию. Было чувство, что Поттера пришибли Петрификусом — мышцы под ладонью были деревянными от напряжения, только ресницами безостановочно хлопал. — Поттер, положи руку мне на плечо, — насмешливо протянул Драко. — Вести, естественно, буду я! Ноги мне не оттопчи, — он обернулся к образовавшимся парам и скомандовал. — Повторяйте за нами. ‎ При первом же прикосновении Малфоя Гарри пожелал сжаться в размерах и испариться, но руку мужественно (иронично, когда ты за девчонку, да?) подал. — Когда ты будешь уходить отсюда, обе ноги у тебя будут левые! Драко закатил глаза и начал движение, увлекая Поттера за собой. ‎Гарри кипел от злости и безудержно краснел. Чувство унижения боролось с гневом. Ноги как одеревенели, не желая передвигаться, а ладони потели. Он оступился, задев начищенный ботинок Малфоя, удовлетворенно отметив, как тот скривился, хотя самодовольства и выражения триумфа на его лице это не поубавило. Похоже, вид смущенного и разозленного Поттера радовал его безмерно. "Вот, получай, любимчик Дамблдора, гребанный герой и Избранный! Ведь это твой дорогой директор, Потти, хотел, чтобы его Золотой мальчик научился танцевать... Наслаждайся!" — но, несмотря на свои мысли, Драко отметил, что на удивление он не испытывает брезгливости или отвращения, хотя, наверное, должен. От Поттера пахло чем-то сладким, похожим на фруктовые леденцы, смешанным с запахом шампуня. Его нервное горячее дыхание опаляло шею — все-таки Поттер был почти на пол головы ниже, — и, если бы это был кто-то другой, Драко решил бы, что ему это даже приятно. На очередном повороте Гарри вдруг понял, что в эту игру можно играть обоим, поэтому "очаровательно" улыбнувшись, что наверняка выглядело как оскал, он снова, уже специально наступил Малфою на ногу и громко произнес: — Ой, простите, я такая неуклюжая. Но вы ведь слишком джентльмен, чтобы замечать такие мелочи, правда?

* * *

Маркус, ‎ изрядно опоздав, протиснулся в зал. Он сделал это намеренно. Уроки танцев как таковые ему были не нужны. В памяти до сих пор всплывали воспоминания времен его "счастливого чистокровного детства", когда родители были еще живы и танцы были неотъемлемой частью обучения маленького аристократа. Однако сейчас Маркус был искренне убежден, что это умение никак не сочетается с его нынешним образом. На самом деле, он пришел из любопытства: Малфой ведущий урок танцев — то еще зрелище. Но если быть честным, он надеялся выловить Оливера. Встав у стены, Маркус оглядел зал. Заметив как всегда встрепанную макушку искомого им гриффиндорца, он улыбнулся уголками губ, чем вызвал недоуменный взгляд рядом стоящего Кассия Уорингтона. Ну а что, ни с того ни с сего улыбающийся Маркус — это настораживает. Заметив, что Малфой кружится в танце с Поттером, Маркус тихо присвистнул и усмехнулся. «Ничего такая из Поттера "королева" получилась». Оливер стоял в стороне, активно сопротивляясь попыткам Алисии вытащить его танцевать — что-что, а танцевал он отвратительно. Его гораздо больше устраивала роль стороннего наблюдателя. Он сразу заметил Маркуса, но позволил себе лишь еле заметную улыбку в ответ, даже не поворачивая голову в его сторону — ни к чему шокировать присутствующих. В груди потеплело, и все произошедшее за день (даже удачная тренировка) отошло на второй план на фоне одной-единственной улыбки Флинта в его сторону. Оливер немного жалел, что они так и не смогли столкнуться в течение всего дня, но, с другой стороны, он даже не имел представления, о чем им говорить — слова все портили. Гораздо приятней и понятней было просто целоваться, что они и делали, встречаясь последние несколько дней. Стараясь не выдать себя, Оливер продолжал искренне наслаждаться разыгравшимся представлением. Радовало, что Гарри в грязь лицом не ударил, показывая, что бывает с плохими слизеринцами, если те решают поглумиться над хорошими гриффиндорцами. "Ну, парень, я тебя потом обязательно сливочным пивом угощу!"

* * *

Маркусу быстро стало скучно. Он достал из кармана пачку сигарет и покрутил ее в руках, продолжая исподтишка поглядывать на Оливера. Тот о чем-то разговаривал со Спиннет, тоже бросая на него взгляды, и Маркус отстраненно подумал о том, что "эта толстая баба" постоянно крутится около Вуда, а это ему не нравилось. Вытащив одну сигарету из пачки, он заложил ее за ухо и, смерив Оливера напоследок красноречивым взглядом, проскользнул к выходу. До Оливера наконец дошло, что Алисия вот уже который раз пытается ему что-то сказать, и он, выдавив улыбку, повернулся к ней. — Извини, я отвлекся, так что ты там хотела ска..., — фразу он так и не закончил, провожая взглядом Маркуса. Алисия проследила за его взглядом и нахмурилась, но ничего не сказала. — Мы потом поговорим. Мне надо идти! — Оливер, хватит вам уже цепляться друг к другу, — она попробовала ухватить его за рукав, чтобы остановить, но Оливер уже удалялся, со скоростью реактивной метлы пробираясь к выходу, лавируя, чтобы не столкнуться с самозабвенно вальсирующими парочками. Выскочив за дверь, Оливер закрутил головой. Флинт обнаружился совсем неподалеку. Он стоял у открытого окна и курил. Почесав затылок, Оливер подошел к нему, чувствуя неловкость и смущение. Ему все еще с трудом верилось, что их отношения так радикально поменялись. Маркус затянулся покрепче и обернулся. Губы его дрогнули, но так и не сложились в улыбку. Только глаза выдавали огонь внутри, которым он сейчас прожигал Оливера. Ничего не говоря, он продолжал курить, чуть поспешно обхватывая фильтр сигареты губами и выдыхая дым Оливеру в лицо. Докурив в пару затяжек, он щелчком отправил окурок в окно и, развернувшись, быстро пошел по коридору, подальше от любопытных ушей и посторонних глаз, рассчитывая, что Оливер последует за ним. Оливер замешкался, не сразу поняв, что Маркус от него хочет. Но и эта задержка оказалась кстати. Они молча шли на приличном расстоянии друг от друга. На повороте Флинт затормозил, чуть повернул голову, дав подошедшему ближе Оливеру оценить четко-высеченный профиль, и скрылся за углом. Не торопясь, Оливер завернул следом и недоуменно завертел головой. "Что? Куда он делся?" Резкий рывок за мантию, и Оливера втащили в темную нишу, прижав спиной к шершавой стене. Возмущенный возглас тут же затолкал обратно в глотку наглый, уже хозяйничающий в его рту язык. Чужие руки змеей заползли под мантию и, не церемонясь, скользнули на ягодицы. Вцепившись в плечи Маркуса, Оливер ответил на поцелуй — яростно, так, что это больше напоминало схватку, однако перехватить инициативу у него не вышло. Маркус рыкнул и, подхватив его под ягодицы, приподнял над полом, заставляя того обхватить свои бедра ногами. Он потянулся к вороту рубашки Вуда, дернул галстук, развязывая, рванул верхние пуговицы так, что одна отскочила, и оголил выступающие ключицы, тут же прикладываясь к ним губами. Одна рука продолжала поддерживать Оливера на весу, а другая с вожделением сексуального маньяка пробиралась под ремень брюк к заднице. Почувствовав это, Оливер напрягся и немного неуклюже заерзал, ненавязчиво отодвигаясь от его наглой руки. Маркус попробовал было еще раз — ему даже удалось ущипнуть мягкую кожу, но Оливер снова дернулся и что-то невнятно пробормотал. — Что?! — Маркус, тяжело дыша, оторвался от шеи Вуда и нетерпеливо на него уставился. Оливер уткнулся лбом Флинту в плечо и снова что-то пробубнил. — Что? — не понял "ответа" Маркус. — Повтори. Оливер зажмурился и повторил. Максимально тихо, не глядя на Флинта. Ну что ж он глухой-то такой? — Блять, ты можешь не мямлить?! Говори нормально, — начал раздражаться Маркус. — Да задница у меня болит, тролль ты тупоголовый! — огрызнулся Оливер, воинственно сверкнув глазами. — Заладил "Что" да "Что"! Была у него одна черта, которая, по его мнению, очень ему мешала. Он чертовски легко краснел. Вот и сейчас: от его лица хоть прикуривать можно было. ‎— Эээ... До сих пор? — Маркус ослабил хватку, и Оливер сполз по стене вниз, едва успев опустить ноги. Он разочаровано вздохнул. Вуда хотелось безумно, так, что Маркус последние дни ни о чем другом не мог думать, как о своем члене в его заднице. Особенно сейчас, от вида этой яркой малиновой волны, прилившей к лицу Оливера. Он даже краснел безумно эротично. Да и сам факт того, что все это было для Вуда в новинку, то, что он все еще немного стыдился своего желания, усиливало возбуждение и азарт Маркуса. — И ты это, за языком следи! — опомнился он и, ухватив пальцами Вуда за подбородок, укусил его нижнюю губу. Свободной рукой схватил Оливера за запястье и притянул его руку к своему паху. — Руки, надеюсь, не болят? Оливер фыркнул. Такого плана отношения были для него в новинку, и закономерно было бы оскорбиться от такого откровенного хамства, но вот этот жест, сопровождающийся фразой, был настолько флинтовский, что он заулыбался, как идиот, послушно сжимая пальцы на предложенном. Маркусу недоставало чувства такта, но Оливер поймал себя на мысли, что ему эта прямолинейность даже нравится. Облизнув чуть пощипывающую после укуса нижнюю губу, он подался вперед, прижимаясь к Флинту сильнее. Пальцы, хоть и недостаточно проворно — сказывалось отсутствие опыта, все-таки не сказать, чтобы ему часто приходилось расстегивать чужие штаны, — расстегнули ремень, и узкая ладонь нырнула внутрь. Маркус шумно выдохнул сквозь зубы и, не стесняясь, подался бедрами навстречу. Все движения Оливера — немного неуверенные, неловкие, но по-гриффиндорски смелые — распаляли все больше. Забравшись Маркусу в штаны, Оливер немного растерялся. Его рука замерла на мгновенье, и Маркус потерся возбужденным членом об его ладонь, поощряя на более активные действия. Оливер неуверенно сжал пальцы. Он, конечно, не раз держал член в руке, но это ж, мать его честная ведьма, был его собственный! Да и руку держать непривычно, но зато реакция Маркуса крайне воодушевляла. В его джинсах было слишком мало места, поэтому Оливер стянул их свободной рукой чуть ниже, чтобы вытащить руку с зажатым в ней членом. Сделал это и с любопытством уставился вниз, поглаживая головку большим пальцем. Маркус тихо застонал: — Сильнее, — выдохнул он и толкнулся в ладонь Оливера. Протянув руку, он рванул молнию его брюк вниз, дернул пуговицу и просунул руку сразу в белье. Сжав член Оливера, Маркус тут же стал двигать кулаком вверх-вниз, наслаждаясь изумленными судорожными вздохами и непроизвольными движениями навстречу. Оливера бросило в жар. Сердце бешено колотилось, и он попытался сдержать стон, краснея сильнее прежнего. Он старался себя контролировать, но его способность думать летела к чертям. Волосы Маркуса растрепались, и Оливеру захотелось пробежаться по ним пальцами, чтобы как-то укротить. На виске поблескивала капля пота, и Оливера чертовски пугало непреодолимое желание слизнуть ее. Он смотрел на свои пальцы, крепко обхватывающие чужой член, делающие неуверенные движения, и, быть может, он совсем спятил, но на мгновение ему захотелось опуститься на пыльный пол прямо здесь и... Подняв глаза, он наткнулся на взгляд Маркуса и закусил губу — улыбка того стала самодовольной. Флинт поднял свободную руку и положил ему на затылок. Большой палец прошелся по шее, шершавые подушечки пощекотали виски. Он наклонился, задевая зубами впадинку на плече, и укусил, снова оставляя отметины. Оливер не видел их, но чувствовал. Он шумно вздохнул, когда пальцы Маркуса коснулись его губ, и Флинт настойчиво двинул бедрами. Оливер крепко сжал его член, наконец получая необходимую уверенность. Маркус надавил большим пальцем на его нижнюю губу, и Оливер послушно приоткрыл рот, облизывая и обхватывая подушечку губами. Еле слышно рыкнув, Флинт дернул его на себя, так что Оливер с трудом удержал равновесие, и принялся буквально трахать языком его рот. Знакомое приятное покалывающее ощущение поползло по позвоночнику. Маркус оторвался от его губ, давая вдохнуть, и хрипло выдохнул: — Ну давай же. Его волосы щекотали лоб — Маркус склонил голову, чтобы видеть, как член скользит в его руке. В голове у Оливера стало пусто, и, должно быть, он дышал слишком часто, потому что от приближающейся разрядки в ушах зазвенело, а голова закружилась. Он кончил первым, дрожа, пачкая ладонь Маркуса, а тот ловил губами его стоны. Оливер вдруг почувствовал себя слабым и вялым, пока ладонь Маркуса выдавливала из него последние капли, но начал старательно дрочить ему, после каждого движения поглаживая большим пальцем головку. И Маркус наконец не выдержал. Он чуть отодвинулся и зажмурился, плотно сжав зубы. Оливер смотрел, как он кончал, и горячие капли спермы стекали по его руке. Влажный пошлый звук продолжал стоять в ушах. И он ни о чем не мог думать, кроме этого.

* * *

— Ой, простите, я такая неуклюжая. Но вы ведь слишком джентльмен, чтобы замечать такие мелочи, правда? — Да ничего, милая! Я даже не заметил твою легкую великанову поступь, — прошипел в ответ Малфой. ‎"Великанова поступь?!" — глаза гневно сощурились, и Гарри еще раз со всей силой наступил ботинком на ногу "партнера", с наслаждением отмечая, как тот скривился и сжал зубы. Правда, Гарри не учел, что Драко попытается вытянуть многострадальную ногу, а потому, когда это произошло, "грациозно" рухнул вперед на Малфоя. Не успев среагировать, Драко потерял равновесие и растянулся на паркете, зашипев от боли — он больно ударился затылком о пол. — Поттер! Ты придурок! — выпалил он и попытался столкнуть с себя придавившее его тело. — Слезь с меня, идиот! ‎Падение, конечно, было малоприятным, но именно для Гарри оно было смягчено телом Малфоя. "Помирать, так с музыкой!" — воодушевленно подумал он. — Дорогой, ты не ушибся? — изображая беспокойство, Гарри еще сильнее надавил на Малфоя острыми локтями. ‎Все присутствующие в зале разразились хохотом, наблюдая за этой сценой. Драко мучительно покраснел, проклиная тот день, когда назвал своими друзьями отчаянно ржущих сейчас слизеринцев. "Мерлин, какой позор..." Пытаясь вернуть себе самообладание, Драко изогнулся и дотянулся до палочки, с трудом вытащив ее из футляра, взмахнул ей, и Поттер, словно отбитый бладжер, отлетел от него на пару метров. Поспешно вскочив на ноги и поправляя одежду, Драко брезгливо поморщился и процедил сквозь зубы: — Горный тролль танцует лучше, чем ты, Поттер! "Величайшее недоразумение всех времен и народов! Ты умудряешься выставить не только себя посмешищем, но и всех, кто имеет неосторожность оказаться рядом!" Гарри тоже поднялся с пола и издевательски улыбнулся, воруя ухмылку у того же Малфоя, хотя его и затопило иррациональное чувство обиды. "Танцевать я, видите ли, не умею. Не все, Малфой, учились вальсировать еще в пеленках, как ты. Некоторым приходилось и о выживании думать". Отдышавшись, Драко развернулся к замершим парам учеников. — Как я и предполагал, большинство из вас полнейшая бездарность, — как ни в чем не бывало начал он и прошелся по каждой паре с обличительной речью, обойдя только чистокровных слизеринцев, которые в силу традиций и воспитания умели танцевать. Жертвы его язвительности начали возмущаться, выкрикивая оскорбления в ответ, кто-то даже попытался полезть в драку, но был остановлен выступившими на защиту Драко Креббом и Гойлом. — Занятие окончено. Все свободны, — процедил Драко и отвернулся к окну, а ученики стали покидать зал, продолжая шумно обсуждать произошедшее. Мысленно прокляв каждого свидетеля своего неожиданного позора, а также обрушив на голову Поттера все известные ему ругательства, Драко нервным движением расстегнул манжет рубашки и поскреб ногтями зудящую кожу. Нужно было дойти до Снейпа и попросить зелье, но Драко уже предвкушал многочасовую речь крестного о его безалаберности и безответственности. После того случая, когда Драко чуть не отошел в мир иной от анафилактического шока, Снейп категорически запретил ему прикасаться к этому лакомству. Так что приходилось терпеть зуд и тщательно прятать покрасневшую кожу за глухо застегнутыми манжетами рубашки. ‎Он дождался, пока все ученики покинут зал, устало прикрыл глаза и запустил руку в волосы, совсем не переживая сейчас об испорченной прическе. Он же знал, что так и будет... Он и без помощи Поттера выставил себя посмешищем, согласившись вести этот урок, а с Поттером ситуация приобрела масштабы катастрофы. Теперь этот инцидент будут еще долго мусолить в школе, кидать в его, Драко, спину насмешливые взгляды, а кто-то — откровенно подначивать и оскорблять. Он яростно прокручивал в голове возможные варианты и способы вернуть правильную расстановку сил в его системе координат, где жертвой был Поттер, а не наоборот. «Ничего, скоро матч "Слизерин-Гриффиндор". Смеется тот, кто смеется последним!» Эмоции бушевали внутри, отчаянно требуя выхода. Драко быстро подошел к проигрывателю, боясь передумать, выбрал подходящую композицию и, не забыв запечатать дверь заклинанием, вышел в центр зала. Он изгибался змеей в эксцентричном, но в то же время гармоничном танце, выражая в нем все те эмоции, которые никогда не увидит посторонний. И никто не узнает такого Драко, потому что не рискнет заглянуть под стеклянную маску из равнодушия, холодности и отрешенности. ‎«Хорошо Поттеру. Он может быть собой, не боится показаться смешным. Все любят его, несмотря на несуразность и неуклюжесть. Его уважают за поистине гриффиндорские твердолобость и упрямство, за патологическую честность и глупую храбрость. Даже в этой ситуации, выставив себя откровенным идиотом, он вышел победителем. Ему будут кидать сочувственные и ободряющие взгляды, пожимать руку, подбадривающе улыбаться, в очередной раз возносить на пьедестал почета за то, что он так "уделал этого высокомерного бездушного сноба Малфоя"», — такие мысли отдавали горечью, злой завистью и жгучей злобой. «А тебе, Малфой, остается только в очередной раз стиснуть зубы и идти дальше с идеально прямой спиной, изображая полнейшую невозмутимость, отстаивая, оправдывая свое "гордое" имя». Пластинка играла по кругу уже в третий раз, разнося по огромному залу минорные ноты, гулко отражавшиеся от стен и высокого потолка. Драко, растрепанный, тяжело дышащий, сидел на полу, опершись спиной о холодный мрамор. У него жутко чесалась рука.

* * *

Весь путь до Гриффиндорской башни на него вновь глазели — неприкрыто и прямо. Правда, на этот раз с насмешкой или сочувствием, а не со страхом, как это было на втором курсе, когда Гарри, а заодно и вся школа выяснили, что он змееуст. Сам Гарри разрывался между стыдом и весельем. С одной стороны, было обидно, что он выставил себя полным идиотом с помощью Малфоя, с другой — хотелось смеяться, вспоминая, как с хорька слетела вся спесь. Возможно, урок был не так уж и плох — во всяком случае, Гарри забыл о невеселых мыслях, еще вчера давивших непомерным грузом. В спальне он выслушал "поздравления" от друзей. Вся эта несуразная сценка пересказывалась вновь и вновь, обрастая все новыми подробностями. Да уж, похоже, все в Хогвартсе еще долго будут обсуждать это "блистательное" выступление. Снилась ему бальная зала, богато украшенная, и он сам — в розовом пышном платье и ленточками в волосах, вальсирующий с Малфоем. Даже находясь во сне, Гарри захрюкал от смеха в подушку — вот нелепица, когда неожиданно появился Люциус с огромным белоснежным боа, обмотанным вокруг шеи. Он с умилением смотрел на "пару" и сморкался в шелковый платочек, любезно поданный ему Добби.