Цыпочка

Солнечные лучи будили тесные улочки с маленькими домиками и звали на улицу, порадоваться новому дню. Волшебники суетливо проходили мимо Гарри и Гермионы, выбравшихся в этот ранний час в Хогсмид. Пробродив полночи по замку, Гарри еще долго не мог заснуть — предвкушение боролось со страхом, поэтому сейчас он был безумно благодарен Гермионе, которая целенаправленно вела его куда-то, не отвлекаясь на разговоры, сопровождающие их: "Мама, посмотри, у этого мальчика шрам на лбу. Это Гарри Поттер?". Гарри пригладил челку рукой, что не так уж и помогло остаться неузнанным, учитывая то, что его лицо украсило собой обложки всех журналов после победы. Звякнул колокольчик, отворилась дверь, пропуская их в небольшое помещение, где, к счастью, еще никого не было. Гарри завертел головой, осматриваясь, а Гермиона тут же деловито направилась к мастеру. Они о чем-то спорили некоторое время, то и дело оглядываясь на него, а Гарри переступал с ноги на ногу, борясь с желанием сбежать как последний трус. Наконец оба пришли к согласию. И тут начался ад. Ножницы тускло и страшно поблескивали, летая над его головой, что-то срезая и подправляя, а Гарри даже не мог видеть, что — очки с него стянули еще в самом начале, поэтому перед глазами все расплывалось. Лязг металла заставлял с силой сжимать пальцы на подлокотниках кресла, в которое его усадили, прежде чем начать экзекуцию. Дальше все произошло настолько быстро, что Гарри растерялся. "Мерлин, эти люди — маньяки, а я-то столько лет на Волдеморта угрохал. Вот оно — истинное зло! — мысленно подшучивал над самим собой Гарри, борясь с подступающей паникой. — Вот как выйду отсюда гламурным педиком, так слизеринцы меня обсмеют!". И лишь ободряющий мягкий взгляд подруги успокаивал, придавая сил и позволяя вертеть собой как куклой. Права выбора ему не давали, вопросов не задавали, а обращались только к Гермионе, то и дело уточняя детали. Ему в руки впихнули одежду и практически втолкнули в примерочную. Гарри застыл, раздумывая, не стоит ли аппарировать куда подальше и не будет ли это восприниматься как трусость. Потом вспомнил о подруге, которая приложила столько усилий, чтобы помочь ему, пристыдил сам себя и покорно стал натягивать на себя непривычно узкие «тряпки» — после донашиваемых вещей Дадли что угодно казалось бы узким. Наконец одуревшего от происходящего и дезориентированного «героя» вновь усадили в кресло, заставив задрать голову. В глаза поочередно чем-то капнули, радужку неприятно обожгло, и мир неожиданно начал принимать четкость. И только тогда преображенного «героя», как в пошлых программках, созданных для домохозяек вроде его тетки, поставили перед зеркалом. Гарри застыл. Он выглядел... прилично. Очевидно, ему решили оставить его несколько небрежный стиль, правда, смотрелся он теперь заметно лучше: зеленые глаза, более не скрываемые оправой, по достоинству привлекали внимание, беспорядок на голове приобрел некую завершенность, словно его навели специально, а одежда... Что ж, после нескольких минут дискомфорта Гарри признал, что эти «тряпки» довольно-таки удобны.

* * *

Все еще в полудреме Оливер, не открывая глаз, сладко потянулся — тело порядком затекло за ночь. Он пошарил рукой по кровати, но никого не обнаружил рядом. Оливер тут же распахнул глаза, сонно озираясь по сторонам — Маркуса и правда не было. Ясное дело, он ушел, как и обещал, еще до подъема гриффиндорской братии, но немного, совсем чуть-чуть, Оливеру стало обидно, что Флинт его не разбудил. "Мерлин, Вуд. Ну трахнулись.. . Ну что теперь? — попытался убедить он самого себя. — И вообще, не будь девчонкой!" Вчера было офигенно, до одури хорошо, и неважно, что все тело ломило, а на заднице было трудно усидеть прямо, ни разу не скривившись. "Чертов Флинт, — тут же подумал Оливер, — ему-то сейчас наверняка вполне комфортно, — и тут же застыл, хлопая ресницами и покрываясь румянцем. — Вчера было охренеть как хорошо..." Через пару минут он осторожно выглянул из-за полога. Комната пустовала. Переведя взгляд на часы, Оливер выругался — он опять опоздал на завтрак. А здоровому, растущему, вкушающему ночами все прелести жизни организму очень-очень нужно набираться сил. Со всей возможной поспешностью он заметался по комнате, выуживая свои вещи. Но когда, собравшись, он примчался со всех ног в Большой зал, столы уже пустовали. Ничего не оставалось, как повернуть назад. Не зная, чем занять себя в этот выходной день, Оливер предсказуемо отправился на квиддичное поле. "Черт, давно же я тут не был. Скоро игра со Слизерином, а у меня все мысли только об одном конкретном слизеринце", — Оливер неодобрительно покачал головой. Призвав метлу, он перекинул было ногу через древко, собираясь взлететь, но дискомфорт в определенном месте сразу нарушил его планы. "Если вчера на тебе катался Маркус Флинт, сегодня метла тебе не подружка", — мрачно пошутил сам над собой Оливер и лег на спину, растянувшись на траве. Он увлеченно рассматривал плывущие по небу облака, мысли сменяли друг друга, и иногда на его лице появлялась легкая улыбка.

* * *

Мысли все время возвращались к вчерашней ночи, и Маркус задумчиво улыбался. Он хотел подловить Оливера после завтрака, но тот, по всей видимости, благополучно проспал. Тогда, совершенно не понимая, зачем он это делает, Маркус завернул в пергамент поистине гигантский бутерброд и убрал его в сумку. На всякий случай. Вдруг захочется перекусить, не иначе. Он с абсолютной точностью мог сказать: единственное место, где можно было встретить Оливера в выходной день — это квиддичное поле. Поэтому Маркус отправился прямиком туда, и не ошибся в своих ожиданиях. Примерно через полчаса, когда он уже почти закончил подстригать прутья на своей метле, одна из свалки в углу взмыла в воздух и вылетела через открытую дверь. Не было сомнений, кто решил ей воспользоваться. Маркус поспешно вытер руки, испачканные в полироли, прямо о свои рваные джинсы, подхватил сумку и, сдернув с гвоздика у двери свою куртку, вышел из подсобки. Вуд раскинулся на траве почти в самом центре поля. Маркус бесшумно подошел ближе. Грудь Оливера равномерно вздымалась и опускалась, казалось, что он заснул, пригревшись на солнце. Маркус постоял несколько секунд, рассматривая его спокойное и умиротворенное лицо, и неожиданно плюхнулся на Оливера сверху. — Чего разлегся?! Загораешь? Вуд широко распахнул глаза и подскочил от неожиданности, стукнувшись о подбородок Маркуса лбом, ойкнул и потер ушибленное место. — Когда-нибудь ты все-таки доведешь меня до инфаркта! — недовольно воскликнул он, вздохнул и покачал головой. — И да, загораю, — Вуд состроил умилительно-обиженную мордашку. — Из-за тебя, засранца, я летать не могу! Маркус хохотнул и раскинулся рядом на траве, насмешливо поглядывая на Оливера. — Что, попка болит? — встретив возмущенный взгляд, он хмыкнул и поправился. — О, прошу прощения, мужественная задница! — Маркус потянул Вуда на себя, буквально опрокидывая его сверху и тут же увлекая в обжигающе-нетерпеливый поцелуй. Ну да, тряпка. Да, безвольная. Но когда Маркус так настойчиво начинал его целовать, у Оливера сносило крышу, а желание сопротивляться исчезало напрочь. Только не когда от его прикосновений кровь словно закипала, сердце начинало бешено стучать, а в голове образовывался вакуум — ни одной осознанной мысли. Оливер настолько наслаждался каждым украденным для них мгновением — встречи урывками, прячась, старательно изображая, что они все те же непримиримые враги, — что сам пугался своей одержимости. Конечно, вряд ли кто-то заметил, что драки между ними вдруг резко сошли на нет. Впрочем, кому какое дело? Оливер убеждал себя в этом, неистово отвечая на поцелуй и старательно отгоняя мысль, что новость о том, что он спит с Флинтом, скорее всего, произвела бы неизгладимое впечатление, в первую очередь, на членов его команды. Оливеру очень не хотелось думать о том, что в их глазах он, возможно, стал бы самым настоящим предателем. — Ты чего, на завтрак проспал, да? — оторвавшись от губ Оливера, спросил Маркус. Ответ был ему очевиден, но он понятия не имел, с чего начать разговор, поэтому сказал первое, что пришло в голову. Оливер промычал что-то, уткнувшись ему в шею, и Маркус зарылся в его волосы носом, пытаясь дифференцировать исходящий от них запах: свежести, ветра, неба и квиддича. Порой Маркусу казалось, что сам Оливер словно сделан из воздуха: тонкий, хрупкий, невесомый. Сожми посильнее, и кажется, что кости тут же захрустят. Как он только выдержал столько побоев и пополам не переломился? Раньше Маркус об этом не задумывался, а сейчас стало интересно, как Вуд вообще умудрился с такой комплекцией стать вратарем? Нельзя было отрицать, что он, безусловно, был ловок, легко маневрировал в небе, перехватывая летящие в кольца квоффлы, но против грубой силы противостоять практически не мог. Маркус сам не раз пользовался тем, что был крупнее и сильнее, обыгрывая гриффиндорского вратаря за счет этих качеств. — Я слишком крепко спал и упустил все на свете, — нарушил молчание Оливер и, будто в подтверждение слов, его желудок недовольно заурчал. Вуд смущенно потер возмутителя спокойствия ладонью, и Маркус буквально почувствовал его улыбку — губы мягко касались кожи на шее. — И во всем виноват ты. — Кто бы сомневался! Я самое настоящее чудовище! Тоже мне новость! — съязвил Маркус и ухмыльнулся. — Ты вроде бы не был против... крепкого сна. Между прочим, ты дрых, а я чуть яйца не отморозил, пока с утра пораньше назад в подземелья шел! — тут Маркус откровенно лукавил. Он нагло стащил штаны Оливера, увеличив их по размеру. Впрочем, выбора-то у него все равно не было. — И вообще! Команды пиздеть не было! Есть команда жевать! Я тебе пожрать принес! — Маркус мягко столкнул с себя Оливера, дотянулся до своей сумки, пошарил в ней рукой и, вытащив оттуда импровизированный бумажный пакет, протянул его ему. Оливер недоуменно захлопал глазами. Так и хотелось переспросить: "Это что, мне? А за что?". С трудом сдержав поистине идиотскую улыбку, он цапнул пакет, поспешно развернул, достал бутерброд, сразу откусил огромный кусок, начал жевать и только потом пробубнил: — Шпасибо. Охуешь вкушно. — Ага, жуй-жуй, глотай! А то тощий, смотреть страшно, — Маркус дотянулся до Оливера и демонстративно ткнул его пальцем под ребра. Оливер так и завис — с приоткрытым ртом и куском булки в руках. — Смотреть страшно? Ты меня что, откармливать собираешься? Это так мило, Маркус, — засмеялся и подавился — крошки попали в не то горло. — Делать мне больше нехуй! — хохотнул Маркус и легонько (ну, так ему показалось) похлопал Оливера по спине. — Сдует ветром, мне же лучше. Цыпленок... От "легкого" удара Флинта Оливер чуть не впечатался носом в колени, но кашлять, слава Мерлину, перестал. — Кстати, — задумчиво отщипывая небольшие кусочки — основной голод был уже утолен, и Оливер неожиданно вспомнил о манерах, — почему цыпленок-то? — задал он давно мучащий его вопрос. — Откуда же я знаю?! — искренне удивился Маркус. — Оно как-то само к тебе прилипло. Но ты же, правда, похож! — и он снова рассмеялся. Оливер зло посмотрел на Маркуса. — И чем это я похож? — хотя в глазах уже плясали смешинки, он постарался сказать это как можно более сурово. Будто бы на Флинта это подействовало. "Вот еще. Цыпленок", — Оливер ни за что бы не признался, что уже успел полюбить это обращение Флинта, как что-то, что остается еще одной тайной между ними. К тому же тот тон, с которым Маркус тянул это "прозвище", не давал возможности возмущаться. — Ну вот, ты уже нахохлился! Цыпленок, самый настоящий! — Маркус притянул надувшегося Оливера к себе и коснулся губами ямочки под ухом. — Тощий, мелкий, так что придавить можно ненароком, но при этом ерепенишься, задираешься, клюешься! На петуха не тянешь, так что... цыпленок! И все тут! — подул на короткие волоски у основания шеи. — Черт с тобой. Цыпленок так цыпленок, — было так уютно и тепло, что спорить не хотелось. Оливер расслабился и чуть прикрыл глаза. Маркус начал медленно выцеловывать дорожку вниз по шее Оливера. Все происходящее казалось таким простым и естественным, словно не было долгих лет ненависти, презрения, драк до сбитых кулаков и сломанных носов, непримиримого соперничества, злых и обидных слов. "Даже странно, какой выверт жизнь произвела за какой-то незначительный промежуток времени, — лениво думалось Оливеру. — Еще неделю назад при намеке, что я буду вот так... С парнем! С Марком!.. Морду бы разбил". Солнце припекало. От одуряющего запаха Оливера, от вкуса его кожи на языке Маркус поплыл. Он опрокинул его на траву, увлекая в нетерпеливый поцелуй. — У меня проблема, — Маркус в доказательство дернул бедрами, вжимаясь вставшим членом в бедро Оливера. — Ты знаешь, что одна из самых распространенных сексуальных фантазий всех квиддичных игроков — это заняться сексом на квиддичном поле? — Знаю, — подозрительно протянул Оливер. — Только учти, я еще не готов пожертвовать своей репутацией настолько, чтобы удовлетворять все твои фантазии! — Мои? Скажешь, ты никогда не думал о чем-то подобном? — Маркус расплылся в совершенно порочной улыбке и скользнул рукой под мантию Вуда, накрыл его ширинку ладонью и чуть сжал пальцы. — Мф, — выдохнул Оливер и неконтролируемо толкнулся уже вставшим членом в наглую руку. — Перестань, нас может кто-нибудь увидеть, — нехотя выдавил он из себя, когда почувствовал, как сильные пальцы расстегнули застежки на брюках и забрались внутрь. Маркус на секунду отвлекся от шеи Оливера, которую самозабвенно вылизывал, и горячо прошептал прямо ему в губы: — Угу, скоро сюда явится вся моя команда. У нас тренировка, — продолжая хозяйничать у Вуда в штанах, он в очередной раз ощутимо потерся пахом о его бедро. — Блять, — мгновенно вспыхнул Оливер и дернулся, пытаясь столкнуть с себя Маркуса, но тот двинул рукой, сжав его член чуть сильнее, и он выгнулся навстречу ласке, прошипев сквозь зубы: — Ты решил унизить меня перед всей своей командой? Марк, отпусти! — Тшш, — Маркус мягко прошелся губами по скуле Оливера, — я успею, — нашел его губы, настойчиво раздвинул их языком, целуя горячо и страстно, и быстро задвигал рукой, сжимающей член. Оливер промычал что-то, зажмурился, но сопротивляться перестал. Сама мысль, что Марк делает это сейчас с ним здесь — посреди квиддичного поля, и что в любой момент их уединение могут нарушить люди, которых Оливер желал видеть меньше всего, безумно возбуждала и смущала одновременно. Он стал торопливо вздергивать бедра навстречу, чуть слышно постанывая от удовольствия и с силой сжимая пальцы на плечах Маркуса. Когда тот понял, что Вуду до разрядки осталось всего ничего, он оторвался от его губ, наклонился к уху и жарко зашептал: — Знаешь, что бы я хотел сейчас сделать? Я бы поставил тебя на колени и грубо отымел в рот под слизеринскими трибунами... Едва разобрав смысл этих неимоверно пошлых слов, Оливер громко застонал и кончил, пачкая руку Маркуса под мантией спермой. Впрочем, тот не растерялся и вытер ее прямо о живот Вуда. Оливер еще не успел отдышаться, как снова услышал самодовольный голос: — Заебись тебе, Вуд? Оливер согласно мурлыкнул, но в тот же момент с ужасом распахнул глаза. — Придурок! — воскликнул он и, выпихнув руку Маркуса из штанов, стал поспешно их застегивать. С другой стороны поля послышались крики, и Маркус быстро подскочил на ноги. Вуд мгновенно сделал то же самое, хаотично поправляя одежду и чувствуя, как горят щеки. В этот момент он как никогда ненавидел Флинта за наглую усмешку, за прямой многообещающий взгляд, за собственное смущение, потому что ему казалось, что одного его вида будет сейчас достаточно, чтобы безошибочно определить — Оливер Вуд только что испытал оглушительный оргазм, сдав оборону сопернику. — Ненавижу тебя, идиот! — громко крикнул он, так чтобы слышали приближающиеся слизеринцы. — Взаимно, полено! — вернул подачу Флинт и шепнул. — Вечером. От этого одного слова Оливер снова почувствовал, как кровь приливает к лицу и к тому месту, «которое сейчас вообще должно молчать и не вякать». Зло выкинув средний палец прямо в наглое лицо Флинта, он развернулся и стремительно пошел прочь с поля, минуя тут же заулюлюкавших слизеринцев. — Кэп, а что вы с этим, — пробасил Крэбб, подходя к Флинту, и кивнул в сторону удаляющегося Вуда, — тут делали вместе? — Трахались, блять! — огрызнулся Маркус, а слизеринцы громко заржали, поражаясь остроумию своего капитана. «Да, заебись шутка, — мрачно подумал про себя Марк. — Хочешь соврать, скажи правду». — Так, захлопнули глотки и быстро по метлам! — гаркнул он. — Разминка. Отрабатываем стандартный перехват. А я скоро вернусь! Увижу, что хоть одна сволочь отлынивает... — члены команды уже один за другим вскакивали на метлы, явно не желая услышать окончание проникновенной речи Флинта. «То-то же», — довольно заключил Маркус и направился в сторону раздевалок. Ему нужно было переодеться в форму и успеть заскочить в душ. Он готов был поставить сотню галеонов на то, что Вуд, добравшись до замка, сделает то же самое.

* * *

Отсутствие оправы очков, ощутимо давящей на переносицу, смущало и заставляло нервно касаться пальцами открытого теперь лица. Гарри никак не мог привыкнуть, что его зрительный обзор теперь изменился, став гораздо шире. Одежда неприятно обтягивала, хотя подруга пыталась уверить его, что это просто его размер. Его раздражало внимание окружающих, даже более повышенное, чем обычно, поэтому Гарри немного ссутулился, засунув руки в карманы новых брюк. Всю дорогу до Хогвартса Гермиона шипела на него, но уже на входе в замок поспешно убежала, вдруг вспомнив что-то важное. "Наверное, какая-нибудь трагедия вроде непрочитанной книги". Так или иначе, без ее поддержки стало еще более некомфортно. Гарри вспомнил, что они с Роном договорились встретиться во внутреннем дворе, и направился туда. Уже издалека он заметил две ярко-рыжие головы. — Рон! — крикнул он и помахал другу рукой, поспешно приближаясь ближе. — О, Чарли! Привет, — удивленно протянул Гарри. Ничего себе, что привело сюда старшего Уизли? Чарли поднялся с травы с открытым ртом, обошёл Гарри вокруг несколько раз, присвистнул, беззастенчиво его разглядывая. Казалось, что он никак не мог поверить своим глазам — будто ожидал увидеть вместо Гарри навозного жука, а обнаружил королеву Англии. — Чёрт, Рональд, кто этот волшебник, и почему ты нас раньше не познакомил? — от такого пристального внимания Гарри еще больше смутился и покраснел. Неужели, Чарли его не узнал?.. Но тут Уизли рассмеялся и обнял его: — Привет, Гарри! Рад тебя видеть, — Чарли отошёл от него на пару шагов и ещё раз оглядел с ног до головы. — И давно ты... — неопределённый жест рукой, — очки снял? Рон тоже осмотрел друга, однако воодушевления Чарли не разделил. — Давно пора было выбросить эти очки! — только и буркнул он. Пальцы Гарри опять метнулись к лицу, словно он хотел поправить на переносице несуществующую оправу. — Пару часов назад. Не привык еще, — ответил он на вопрос Чарли и тут же поспешно перевел тему, чувствуя себя неловко и не желая заострять внимание на своем внешнем виде. — А ты здесь, чтобы Рона проведать? Или дела какие есть? И снова непонятная реакция — голубые глаза Чарльза загорелись огоньком любопытства, будто Гарри поведал ему какой-то секрет. Да что такого-то в том, чтобы снять очки?! — Если бы, Гарри... — сказал тем временем Чарли, продолжая его рассматривать, но теперь уже не так пристально. — Я теперь тут работаю! Буду вместо Хагрида вести Уход за магическими существами. Мама так обрадовалась, сразу наказала мне следить за вами, чтобы не накуролесили на радостях. Так что вы теперь у меня как под прицелом будете жить, шаг в сторону женской спальни, взгляд на стакан огневиски — отработка в Запретном Лесу, — всё это он говорил с совершенно серьёзным лицом, но глаза при этом смеялись. — Хагрид говорил мне, что будет новый преподаватель. Здорово, что это ты! — Гарри на самом деле был очень рад. Он опасался, что пришлют кого-нибудь... вроде их преподавателя ЗОТИ в нынешнем году. — И да, конечно-конечно. Отработка в Запретном лесу со стаканом огневиски, говоришь? — он шутливо толкнул Рона в плечо. — Отработка после виски, у ствола большого дуба, — невнятно пробормотал Чарли, и его взгляд вдруг изменился, на секунду став... заинтересованным. — Я и сам рад, Гарри. Откровенно говоря, эта "ссылка" румынская уже не кажется мне такой привлекательной, как раньше. Хочется быть поближе к семье, к родине, а то я какой-то прям отщепенец. А как ты тут? Учёба без мыслей о Волдеморте, небось, теперь в тягость? "Ну да, Волдеморта нет, а герой остался", — промелькнуло в голове Гарри, и он несколько натянуто улыбнулся. — Не сказал бы, что по нему скучаю, — Гарри закатил глаза. — Так что жизнь как жизнь. Учебой вот занялся... Это на самом деле отлично, что ты теперь здесь. Мне бы хотелось послушать о Румынии. Драконы, — протянул Гарри мечтательно. Несмотря на его не очень дружелюбное общение с Венгерской Хвосторогой, он был действительно не прочь узнать об этих существах побольше. — Я бы тоже послушал новые байки а-ля "Чарли Великий укрощает дракона", — согласно закивал головой Рон. ‎— Парни, вечера увлекательных историй и незабываемых воспоминаний — в любое неурочное время. В нашей... вашей гостиной, к примеру. Или можно даже в лесу. У меня есть магическая палатка, правда, двухместная, но, думаю, нам места хватит, позовём ещё Фреда с Джорджем. И мисс Грейнджер, — Чарли скосил глаза на тут же зардевшегося брата, — и... у нашего Гарри кто-нибудь есть? — лукаво осведомился он. Глаза его при этом заблестели живейшим интересом. — Чарли, и ты туда же? — Гарри вздохнул. — Нет никого. "Хоть перед ним юлить не надо. Сказал как есть и все". Прежде чем ответить, Чарли помолчал. — Ну, уверен, это временно. У меня тоже пока никого нет... Вместе искать будем, — сказал медленно. Прозвучало это как-то странно, и Гарри поспешил отшутиться: — Ты меня прямо-таки утешил, Чарли. С твоей-то помощью, — фыркнул он. ‎— Не утешил сейчас, постараюсь найти другой способ, — протянул Чарли совсем уж загадочно.

* * *

Элайн нервно теребила расписание уроков, полученное от директора и предназначенное для нового преподавателя. Интересно, на этот раз кто — карьерист, извращенец, привидение? И вообще, почему именно она должна отдавать это расписание?! Есть же старосты, в конце концов. Мысленно перебирая самые страшные проклятия, дабы вскоре испробовать их на "любимом" директоре, Элайн не заметила трех беспечно болтающих молодых людей и врезалась в спину одного из них. — Эм, вы новый преподаватель, сэр? — она сощурилась и посмотрела за плечо повернувшегося к ней Чарли: младший Уизли и темноволосый парень из Гриффиндора со шрамом на лбу а-ля Поттер или... это и есть Поттер?! Чарли посмотрел на подошедшую к ним девушку и улыбнулся: — Добрый день, мисс. Да, я новый преподаватель УЗМС — Чарльз Уизли. Приятно познакомиться, — и он протянул руку для пожатия, чувствуя себя немного неловко. Странно было ощущать себя взрослым рядом с практически ровесниками. Гарри тепло улыбнулся девушке, удивленно рассматривающей его, но когда заметил герб Слизерина на ее мантии, его улыбка все-таки чуть-чуть померкла. Хотя Гарри и пытался не навешивать на людей ярлыки, переступить через стереотипы было сложно. Кое-как оторвав взгляд от "все-таки Поттера", Элайн вновь повернулась к новому преподавателю и протянула ему листок. — Профессор Дамблдор просил передать Вам расписание Ваших уроков, — сказала она и добавила извиняющимся тоном. — Простите, что прерываю вашу беседу, но Хагрид больше не будет вести УЗМС? — взгляд снова метнулся к Поттеру. — Ничего. Мне все равно нужно идти. Увидимся, Чарли! Заглядывай в гостиную. Будем рады, — Гарри вежливо кивнул девушке, после чего перевел взгляд на друга. — Рон, тебя не приглашаю — сам придешь, — он помахал всем рукой и направился в замок. Чарли помахал ему в ответ и взял протянутый девушкой пергамент. — Да, мисс, Хагрид отказался по личным причинам. Спасибо за расписание, — объяснил он и развернул листок. — Ох, мне бы начать подготовку. В понедельник уже работать.... Еще раз оглядев нового преподавателя, Элайн пожала плечами и пошла в нужную ей сторону. "Новый молодой преподаватель, новая обновленная версия Героя-всея-мира... А дальше что? Флинт извинится? Или Малфой выпрыгнет из-за ближайшего угла в балетной пачке? Пфф".

* * *

Элайн зашла в зал и села за свой стол. Народу в это время было мало, особенно слизеринцев. Впрочем, ее интересовало только отсутствие Флинта, но оно-то как раз было объяснимо: тот был на тренировке — его расписание она знала как свое собственное. Едва она приступила к еде, как зал стал заполняться студентами. Вот к слизеринскому столу подошел Забини. — Привет, Гранс, — Блейз улыбался, как ненормальный. — Как дела? — он сел и взял стакан тыквенного сока. Элайн покосилась на его широкую улыбку и хлопнула рукой по столу. — Нет, здесь точно все сговорились! — заметив удивленный взгляд Забини, она хмыкнула. — Чего это ты такой любезный? Нужно что-то? — Эээ... Да нет, не поверишь, Гранс! Я просто сегодня в прекрасном настроении, так что наслаждайся моей благосклонностью, — задрав подбородок, протянул Блейз и прыснул, увидев скептическое выражение на лице Элайн. — Насчет чего сговорились-то? — День какой-то сумасшедший. То Поттеры всякие привидятся, то новые учителя, то пафосные ублюдки неожиданно милы, — Эл сладко улыбнулась и снова уткнулась в тарелку. Вести словесную перепалку с Забини не было абсолютно никакого желания. — Всякие Поттеры? — Блейз пропустил язвительную реплику мимо ушей. — Только не говори, что он размножается... Это будет для меня ударом. — Я тебя разочарую, но он и правда размножается. Спермой, Забини, — раздалось над головой, и рядом на скамейку с Элайн тяжело приземлился Флинт. Он равнодушно оглядел перекосившееся лицо Блейза и довольно улыбающуюся подругу. Элайн и правда не могла скрыть свою радость при появлении Маркуса. — Ты тоже еще не видел Поттера сегодня? — полюбопытствовала она, разглядывая еще влажные после душа волосы Флинта, его сильную шею, оживленное лицо, которое приобретало такое выражение только после хорошей физической нагрузки и успешной тренировки. Флинт был доволен. Это очень хороший знак, значит, и ей перепадет немного его внимания. — Нет, не видел, — Маркус подозрительно покосился на Гранс. — Ты запала на Поттера? С чего вдруг такой интерес? — А что? С ним что-то не так? — подал голос Забини. — Он превратился в гоблина? Хотя ему до него недалеко осталось! — Как бы вам помягче объяснить, — медленно начала Элайн. Она широко улыбнулась, раз за разом прокручивая в голове слова Маркуса. «Мерлин Великий, он что, ревнует?!» От этих мыслей она готова была взлететь без метлы. — Был гоблин, да сплыл. Он теперь скорее на звезду «EroticWizard» смахивает. Я серьезно, — она без тени улыбки посмотрела на Блейза. Услышав последние слова Гранс, Блейз чуть было не выплюнул сделанный глоток сока обратно в кубок. — Если это действительно так, то я хочу на это посмотреть, — недоверчиво протянул он. — Хотя вы, девчонки, всегда преувеличиваете...

* * *

Люди вели себя странно — он всего лишь снял очки, а они таращились так, будто он отрастил себе еще одну голову. Гарри дергался и жалел, что оправа очков теперь не скрывает частично его лицо — он настолько привык к этому, что сейчас ощущал себя "голым". "Чертово зелье, — угрюмо подумал он. — Дурацкая была идея. А еще... Вдруг хорек поймет, что я так из-за его слов?" Он прошел в Большой Зал и сразу направился к своему месту, чувствуя устремленные на него взгляды. Постепенно это начало казаться каким-то розыгрышем. Ну не может же отсутствие очков якобы так сильно изменить человека в глазах других?

* * *

— Чтоб я сдох, — ошарашенно протянул Блейз, увидев зашедшего в зал Поттера и бесцеремонно его разглядывая. Элайн пихнула Забини в бок и широко улыбнулась, одарив его взглядом из серии "Я же говорила". — Ну что, хорош гоблин? — торжествующе хмыкнула она. — Салазар Великий, он что, продал душу какому-нибудь темному магу, чтоб он сделал его таким?! — Блейз продолжал недоумевающе хлопать глазами. — Ммм, может, подойти познакомиться? Такой мальчик и один, как же так? — Элайн многозначительно посмотрела на Забини и хотела было встать, как на ее плечо опустилась тяжелая ладонь Флинта. — Гранс, сиди уже, — хмуро буркнул он и поморщился. — Тоже мне... соблазнительница. Элайн обиженно нахмурилась, ссутулилась и пристыжено опустила глаза в свою тарелку. — Знаешь что, Флинт... — начала было она. — Что? — совершенно безэмоционально и резко переспросил Маркус. Элайн пару секунд смотрела в его безразличное лицо и покачала головой: — Ничего.

* * *

Оливер ковырял ложкой в овсянке, жалея, что сегодня один из тех самых дней, когда домовые эльфы приготовили традиционный английский завтрак. Беда была в том, что они опрометчиво перепутали этот самый завтрак с обедом, и вместо, например, наваристого куриного бульона или еще чего повкуснее, а главное — покалорийнее, их стол заполняли миски с кашей. Есть хотелось, но явно не «это». Оставив ложку сиротливо торчать из каши, Оливер подпер подбородок рукой и огляделся. — О! Поттер! Иди-ка сюда! Когда Гарри приблизился к нему, как-то очень уж нервно теребя ремень сумки, за столом вдруг наступила тишина. Оливер недоуменно оглянулся, мельком осмотрел Поттера с ног до головы, но причин для «минуты молчания» не заметил. — Садись, — хлопнул он ладонью по скамейке рядом с собой. — И на вот. Ешь! — Оливер сунул в руки Поттера ложку, материнским жестом пододвигая тарелку с кашей ближе к нему. — А то с метлы еще снесет во время матча. Гарри покосился на него и послушно запихал полную ложку каши в рот. Лицо при этом у Вуда перекосилось, но он тут же поспешно изобразил улыбку. — Полезно же, — оправдал он сам себя и только тут заметил, что в Поттере изменилось. — Опа. Ты очки снял? — Гарри кивнул, а Оливер продолжил. — Отлично! Теперь у слизней будет гораздо меньше возможностей вывести тебя из строя.

* * *

Драко вошел в зал, сосредоточенно что-то обдумывая и ничего не замечая вокруг. Он сел за стол Слизерина и рассеянно кивнул сокурсникам. Как раз в этот момент к ним приблизился Натаниэль Иссерлин и тоже сел на скамью возле Малфоя. — Что вы так оживленно обсуждаете? — протянул он. — Что нового? — Да в общем-то ничего нового, — копируя его интонации, ответил Блейз. — А нет... Поттер новый! Последняя модель, — ухмыльнулся он и указал взглядом на гриффиндорский стол. — Мда, прямо с конвейера. Свежачок! — Гранс подмигнула Блейзу. — Спешите увидеть. — Поттер? Причем тут... — Драко оборвался на полуслове, переведя взгляд туда, где сидел «национальный герой». Всегда умеющий владеть собой Драко ошеломленно распахнул глаза. Но в ту же секунду справился с удивлением и даже нашел в себе силы презрительно скривить губы. "Похоже, кого-то задели мои слова... Ну и глазища у него. Надо быть полным придурком, чтобы столько лет их прятать за этими уродскими очками! Хотя чего это я? Поттер и есть придурок, хоть и довольно похорошевший", — недовольно констатировал Драко. Похорошевший Поттер — это плохо. Меньше поводов к нему придраться и опустить. Похорошевший Поттер — это хорошо. Ведь гораздо приятнее пялиться, как обычно, на своего врага, но при этом получать эстетическое удовольствие. Натаниэль презрительно скривился. — Гранс, какое плебейство, — закатив глаза, он налил сок из кувшина. — Оставь эти маггловские словечки при себе, будь добра. Да и вообще, откуда столько шуму? Львенок наконец-то превратился в главаря всего прайда, только и всего. Элайн окинула Иссерлина пренебрежительным взглядом. "Какой прелестный сноб. Так бы и удуш... Кхм, побеседовала бы о прелестях старого доброго бордо. С ядом".

* * *

Выйдя из замка, Драко решил прогуляться к озеру, потому как в гостиной все разговоры крутились вокруг Поттера: "Ах, вы видели, какой он стал красавчик?!", "Какая у него фигура!", "А какие глаза!". "Неужели даже слизеринки купились на этот маскарад?!" — Драко добрался до огромного старого дуба почти у кромки воды и осторожно присел на край массивного выступающего из земли корня, предварительно накрыв корягу платком. Он в уме сочинял письмо матери и вдруг заметил приближающуюся фигуру. Поттер задумчиво ходил по берегу, время от времени наклоняясь, чтобы поднять мелкие камушки и нарушить ими водную гладь. "Опять он... Поттер, ты мое проклятье, что ли? Как только хочу от тебя сбежать, ты тут как тут!" Поттер, кажется, не замечал Драко, и он поймал себя на том, что считает количество ударов камешков о воду. "Поттеровская дурость заразна!" — подумал Драко и демонстративно отвернулся. Гарри взял очередной камень и подошел ближе к краю берега, чтобы забросить его подальше. Размахнулся, нога заскользила по влажной траве, и он, несуразно замахав руками, плюхнулся в озеро. Секунду назад он еще стоял на твердой земле, а теперь — отплевывался, наглотавшись воды. Мантия намокла и тянула вниз, сковывая движения. Яростно сопя и шлепая по воде, поднимая тучи брызг, Гарри выбрался обратно на берег и решил посидеть у дерева — показываться в таком виде в замке как-то неловко. Вот сейчас он чуть-чуть подсохнет и вернется в свою комнату. Однако возле самой коряги он столкнулся с человеком, которого не хотел бы видеть сейчас больше всего. Драко Малфой. Всегда там, где его не ждешь. Но уходить нельзя — это воспринялось бы как трусость, ведь Гарри видел, что Малфой его заметил. Именно поэтому он демонстративно прошел мимо, сел под дерево недалеко от Драко и начал выкручивать рукава мантии. Поттер свалился в воду. Ожидаемо. Это же Поттер. Даже в дорогущей мантии, новой одежде, без своих извечных дурацких окуляров и гнезда на голове он останется собой — несуразным, неуклюжим, влипающим в переделки. Драко усмехнулся, наблюдая за тем, как Гарри пыхтит, сопит, но садится почти рядом, весь из себя гордый и независимый, пытаясь всем своим видом показать, что его нисколько не волнует, что он, Драко, стал свидетелем его падения. — Поттер, не мог бы ты пойти поклацать зубами куда-нибудь в другое место? Ты будешь удивлен, но меня не прельщает твоя компания. Вытирая лицо мокрым рукавом мантии, Гарри яростно покосился на Драко, даже не подозревая, что сейчас эффект от его грозных взглядов куда больше, когда его глаза ничем не скрыты. — Я что-то не видел на Хогвартсе табличку с надписью «Малфой-мэнор», так что, если тебя что-то не устраивает, я буду только рад, если ты свалишь куда подальше, — процедив это сквозь зубы, Гарри стянул с себя мантию и выжал прямо на траву под ногами. Легкий ветерок пронизывал насквозь, и его немного трясло от холода. — Не дождешься, Поттер! Я первый сюда пришел и не собираюсь уходить! — Драко демонстративно отвернулся. ‎ "А заклинанием посушиться он не додумается?! Вот что значит полукровка!" В молчании прошла пара минут, и Драко вовсе бы забыл о Поттере, если бы тот не стучал зубами от холода. Это порядком раздражало. Нет. На самом деле, это бесило самым настоящим образом. — Поттер! Хватит трястись! — Гарри поднял на него хмурый взгляд, красноречиво поясняющий, куда и какой дорогой его отправляет владелец этих глаз. Драко быстрым отточенным движением выудил палочку из футляра и, не успел Гарри подскочить и выхватить свою палочку в оборонительном жесте, взмахнул ей, произнося заклинание высушивания. "Черт, идиот, не вспомнил про заклинание даже", — Гарри закусил губу и недовольно нахмурился. По идее, он должен поблагодарить Драко, который вдруг сделал что-то хорошее не для себя, не для кого-то еще, а для него, Гарри. Он открыл рот, подумал пару секунд и снова закрыл его. В итоге, отвернув голову в сторону, он еле слышно буркнул: — Спасибо, Малфой. Драко кивнул, скривил губы и демонстративно отвернулся. "Спасибо, Малфой. Язык не отсох, интересно?" Драко не видел, что Поттер так и остался стоять, а решил, что он уже сбежал в замок — теперь-то не стыдно предстать перед сокурсниками. Драко закрыл глаза и подставил лицо ветру. Сжатые губы расслабились, черты лица стали мягче. Гарри осторожно посматривал на Малфоя, чтобы тот не заметил такого повышенного внимания, но, когда понял, что Драко мыслями уже не здесь, воспользовался моментом и нагло уставился, изучая его лицо. "А-ри-сто-кра-тич-ны-е, блин, черты лица": светлые длинные ресницы, тонкий породистый нос и тонкие красиво очерченные губы. Драко выглядел, как ангел, какими их изображают так ненавидимые им магглы. Вот только характер у него далеко не ангельский. Скорее наоборот. Неожиданно для увлекшегося наблюдением Гарри уголки губ Малфоя дрогнули и поползли вверх, складываясь в несколько неуверенную, но нежную улыбку. Гарри с силой сжал пальцы на мантии, запоминая — вряд ли когда еще он увидит Малфоя таким. "Все-таки красивый. И улыбаться ему надо чаще..." — промелькнула в голове непрошенная, абсолютно абсурдная мысль. Драко вынырнул из своих мыслей, почувствовав, что за ним наблюдают. — Поттер?! — вырвалось у Драко, когда он распахнул глаза. — Что ты тут еще делаешь?! — Эмм... Стою, — хотелось сказать с ядовитой иронией, чтобы прямо-таки между слов звучало: "О чем мечтаешь, Малфой?", но не получилось. Перед мысленным взором застыло лицо улыбающегося Драко. Непривычно, нежно, красиво. Внезапно он почувствовал себя неловко, будто это он виноват, что Малфой не заметил его присутствия и позволил подсмотреть за чем-то личным. Нахмурившись, Гарри перевел взгляд на свои ботинки, больше не глядя в сторону Драко. Тот же невольно кинул взгляд на застывшего Поттера. "Ну вот чего ты здесь стоишь, недоразумение ходячее? И ведь даже гадость никакую не сказал..." Поттер стоял достаточно близко, чтобы можно было внимательно разглядеть его лицо. Драко невольно пришлось согласиться с мнением большинства. Поттер стал выглядеть значительно лучше. Теперь это был взрослый юноша, ухоженный, но не лощеный, просто, но со вкусом одетый. Такие мысли совсем не понравились Драко, поэтому он порывисто вскочил со своего места, оправил мантию и быстрым шагом направился к замку, на ходу бросив: — Счастливо оставаться, Потти! Его платок так и остался лежать, забытый, на корне дерева. Гарри еще некоторое время постоял так, глядя вслед удаляющемуся Малфою. И даже когда того было уже совсем не видно, все еще не отводил взгляда. Всплеск озера выдернул его из мыслей, заставив встрепенуться. Поттер засуетился, отряхивая мантию от налипших принесенных ветерком листочков, и тоже направился к замку. Правда, сделав пару шагов, он вернулся назад и, воровато оглянувшись, сунул в карман тот самый платок, оставленный Драко. Пусть это останется напоминанием того, что и Малфоям не чуждо нечто человеческое.

* * *

Под темным сводом пещеры отбрасывал свои искры, сплетаясь в причудливые фигуры, огонь в камине — единственное яркое пятно всей "обстановки". Оливер с подозрением покосился на Маркуса, который нетерпеливо топтался у него за спиной. Кто, интересно, из них двоих это нафантазировал? — Мы точно тут не вызывать темные силы пришли? — с сомнением протянул Оливер и тут заметил, что на небольшом расстоянии от камина каменный пол был накрыт... Шкурой! Он даже прищурил глаза, чтобы рассмотреть получше, все еще не рискуя переступить порог. Действительно, шкура — символ первобытной страсти. "В принципе чего-то такого и следовало от него ожидать, — весело подумал Оливер. — Ладно, у самого же кроме обнаженного Флинта в голове ничего не было, так что заслуга эта, вполне возможно, и моя. Не восточный колорит же было выбирать! Если только предложить Флинту поиграть в Султана и его прекрасную наложницу". Оливер громко фыркнул, представив себя в полупрозрачных шароварах, кормящего Флинта виноградом, но тут, похоже, Маркусу надоело ждать — он втолкнул застывшего на пороге Выручай-комнаты Вуда и зашел за ним следом. Оглядевшись, Маркус присвистнул, и по сводам пещеры раскатилось гулкое эхо. — Ну и фантазии у тебя, цыпленок, — усмехнулся он, заметив, как тот покраснел, и представил, какая восхитительная акустика будет тут через пару минут, когда он заставит Оливера кричать и стонать от наслаждения. Такие мысли еще больше распалили и без того возбужденное сознание, и Маркус, как оголодавшее похотливое животное, накинулся на Оливера, резко потянув его на себя, кусая, толкаясь языком ему в рот, хаотично шаря по телу руками, пытаясь стянуть мешающую мантию. Наконец тяжелая ткань упала к ногам, и Маркус поспешил выдернуть рубашку Оливера из брюк, запуская горячие ладони под ткань, и стал поглаживать чуть влажную от пота спину. Он потерялся в страсти и желании. Его ласки на этот раз были более грубыми, дикими, страстными: он впивался зубами в кожу, почти рвал на Оливере одежду, нетерпеливо комкая ткань под пальцами, и подталкивал его к шкуре. Добравшись до "постели", грациозно опустить любовника на нее, почувствовать нежность меха руками, запустить в него пальцы?.. Три раза "Ха"! Не в их случае. Похоже, бешенство и сексуальный голод заразны, потому что Оливер вдруг издал нечто похожее на низкое вибрирующее рычание, вцепился пальцами в пряжку ремня Маркуса и тоже впился в его шею грубым поцелуем-укусом. И вот уже два тела сплелись в клубок, поочередно оставляя на коже друг друга следы от зубов, шипя, рыча, матерясь и постанывая от удовольствия. Одежда — в клочья, лишь бы быстрее оказаться кожа к коже, слизывать с нее одуряющий аромат возбуждения, прикусывать, тянуть, щипать и сжимать. Маркус резко перевернул Оливера на живот, потянул на себя, утыкая лбом в пушистый мех, и прихватил зубами кожу на шее. Он нетерпеливо раздвинул его ягодицы и шумно выдохнул. — Не могу! Давай сам! Растяни! Иначе порву тебя к чертовой матери! — срывающимся от возбуждения голосом выпалил он. Оливер дернулся от мысли, что нужно делать это на глазах у Маркуса. Смущающей, но очень возбуждающей мысли. Упираясь одной рукой в мех и прогибаясь в спине, он приподнял задницу выше, выставляя этим себя на обозрение, повернул голову к Маркусу, глядя через плечо, и облизал пальцы, обильно покрывая слюной так, что тонкая ниточка протянулась за ними, когда он высунул их изо рта. Кусая губы, Оливер старательно надавил и несколько неаккуратно пропихнул их в себя, зашипев от легкого ощущения дискомфорта. Но так как со времени последнего занятия сексом прошло совсем немного времени, упругие стенки поддавались легче. Смотреть на то, как Оливер самостоятельно готовит себя для него, было для Маркуса практически невыносимо, потому что хотелось уже поскорее ворваться в это тело, насадить на себя, снова завладеть им полностью. Но происходящее было так эротично, что одновременно хотелось и наслаждаться этим зрелищем, этим другим Оливером — развратным, раскрепощенным, диким и страстным. Оливер стал двигать пальцами сильнее, начал подаваться им навстречу, тихо постанывая. Только смотреть и не участвовать в процессе Маркус уже не смог. Он наклонился и стал ловить пальцы Оливера губами, поглаживать их языком, захватывая и сжимающиеся вокруг них мышцы. — Ма-а-арк, — глаза Оливера распахнулись. Он дернулся и громко застонал. Как же стыдно, как же сладко и горячо. Почти рухнув на локоть, он спрятал лицо в сгиб руки, тяжело дыша и подрагивая от сильного возбуждения. Маркус, поощренный такой реакцией, мягко отодвинул его руку и припал губами к уже расслабившемуся и приоткрытому анусу. Покружил языком по кольцу мышц и толкнулся внутрь, вначале медленно, затем все быстрее и быстрее, пока Оливер не заскулил слишком жалобно и просяще. — Твою мать, Марк! Трахни меня, — хрипло выдавил он, желая как никогда сильно ощутить его в себе, и нетерпеливо дернул бедрами. Маркус резко выпрямился и одним движением вогнал член до основания. Оливер дернулся и вскрикнул, но он, ухватив его крепко за бедра, не дал отодвинуться и с ходу стал двигаться резко, быстро, почти выходя и снова врываясь на всю длину. Насаживая податливое тело на себя, Маркус хрипло застонал. Он обхватил одной ладонью член Оливера и стал двигать рукой, стараясь подстроиться под ритм своих фрикций. — Блять! Не могу больше! Я сейчас... А-а-ах, да, блять, да! — Маркус до упора вогнал член и излился внутрь, выгибаясь, хватая воздух ртом и корчась в экстазе. Оливера тоже накрыло. Оргазм заставил его задрожать всем телом, до боли сжимая пальцы, зарываясь в длинный мех шкуры. Он громко вскрикнул, кончая, и, если бы не руки Флинта, до боли вцепившиеся в его бедра и удерживающие на месте, рухнул бы лицом вниз. Когда Маркус все же отпустил его, Оливер без сил опустился на их импровизированную кровать, тяжело дыша и приходя в себя после оглушительного оргазма. — Блять, Марк, с тобой всегда так... Маркус обессилено упал рядом с ним, вытягиваясь, раскидывая руки и ноги в разные стороны. — Как так? — все еще тяжело дыша, спросил он и отер тыльной стороной ладони пот со лба. — Блять, я скончался. ‎Оливер рассмеялся и уткнулся лбом в его плечо. — Охуенно. Вот как, — возникло с трудом преодолимое желание сказать Флинту, что тот уже стал ему дорог, что ему нравиться не только трахаться с ним... И еще чуть ли не миллион «розовых» сопливых словечек, которые тот наверняка все равно не оценил бы, поэтому Оливер сдержался. "Еще возомнит о себе хрен знает что", — с нежностью подумал он. — Еще бы, — хмыкнул Маркус и повернулся на бок. — Так, ничего не знаю, спим! — он властно притянул Оливера к себе, но потом все-таки подумал и добавил: — Угу? — Угу, — мягко передразнил тот, пытаясь устроиться в тех границах, что ему "любезно" предоставил Маркус, несколько раз пихнул его локтем, вызвав возмущенное сопение. Наконец Оливер довольно закрыл глаза. Маркус уткнулся в теплую макушку носом и прижался плотнее. — А одеяла тут где заказывают? — сквозь сон пробормотал он, и тут же, словно отвечая на его вопрос, их накрыло теплое одеяло. Маркус еще немного поерзал и, уже проваливаясь в сон, шепнул в мягкие волосы: — Мой.