Цыпочка

— Хмурый оборотень, а почему у тебя такие большие зубы? — А по ебалу, Шапка? — Хмурый оборотень, а почему у тебя такой пронзительный взгляд? — Это чтобы ты пиздел меньше! — Хмурый оборотень, а почему у тебя такой большой хуй? — А это чтоб лучше ебать тебя, Шапка. — Хмурый оборотень... — Бля, Вуд, заебал! Такую ролевую игру испортил! Метла была старой, потрепанной, странной марки, прутья торчали во все стороны, и хотя Оливер не планировал устраивать соревнований с Маркусом, ему все-таки не хватало скорости. Вылетев на поле, он облетел кольца и метнулся к зависшему в воздухе Флинту. — Позер! — хмыкнул Маркус и усмехнулся. — Отлипни ты уже от этих колец. Давай лучше туда, — и он махнул рукой по направлению к Запретному лесу. Они, со свистом рассекая воздух, полетели туда, где чернели верхушки деревьев. Однако совсем скоро пожалели об этом, потому что поднялись слишком высоко. Ветер безжалостно хлестал по щекам и пробирался за воротник, глаза слезились, а руки посинели от холода. К тому же старые метлы плохо слушались, тяжело маневрируя в воздушном потоке: то неистово тряслись, то зависали в воздухе. Маркус покосился на Оливера. Нос у того покраснел, а голова вжалась в плечи, да и сам он словно весь сжался — маленький, трясущийся цыпленок. Маркус усмехнулся своим ассоциациям и резко развернул метлу в воздухе. Правда, та заартачилась и накренилась, едва не сбросив его вниз из-за такого неожиданного маневра. — Полетели обратно, — крикнул Маркус и пригнулся к древку, заставляя метлу лететь быстрее. Сейчас ветер дул не в лицо, а в спину, словно подгоняя, и совсем скоро они приземлились. Когда Оливер слез с метлы, он тут же принялся приглаживать ладонью встрепанные волосы, при этом каким-то немыслимым образом растрепав их еще больше. А Маркус улыбался. Он вообще непривычно много улыбался за этот день. И даже если частично это и походило на насмешку над ним, Оливер был рад видеть его улыбку. Однако под его пристальным взглядом Маркус улыбаться перестал и вопрошающе поднял бровь. Вместо ответа Оливер сделал шаг вперед, медленно поднял руку и погладил его по щеке. Пробившаяся к вечеру щетина колола ладонь, но, несмотря на это, он потянулся вперед и прижался губами к губам Маркуса. Все мысли тут же испарились. Разлетелись. Исчезли. Словно их никогда и не было. Маркус целовал его долго и горячо, с силой прижимая к себе и согревая в объятиях. Через пару минут он отстранился и, пристально глядя Оливеру в глаза, напомнил: — Ты обещал рассказать кое-что. — Это твой выбор, Маркус? А то знаю я вас, слизеринцев. Я сейчас все растреплю, а ты еще и автограф Кенсона потребуешь, — Оливер широко улыбнулся. — А ты мне предлагал выбрать что-то одно? — наигранно удивился Маркус. — Я еще думал, чего это ты такой щедрый — целых два приза, а ты меня, оказывается, наебал! — он нахмурился, но тут же хмыкнул и сместил руки Оливеру на поясницу, прижимаясь к нему еще теснее. — Рассказывай уже давай. Во всех подробностях. — Мне сон приснился, — начал Оливер. — Реалистичный такой, что пиздец. И даже там ты меня трахнул, — он усмехнулся, неожиданно осознав, что его почему-то эта роль ничуть не смущала. Ему было вполне комфортно и естественно в постыдной, казалось бы, роли. Оливер понимал, что Маркус не пытается его унизить этим. Не считая самого первого секса в квиддичной душевой, конечно. И Оливер был уверен, что уж кто-кто, а Флинт точно знает, что мысли в его растрепанной гриффиндорской голове вполне приземленные, мужские, пусть и поменявшиеся с "валить и трахать" на "пиздец, хочу, чтобы он меня трахнул". — Продолжай, — сказал Маркус, в то время как его руки снова попытались пробраться под одежду. — Ты психом был, — Оливер выдохнул и прикрыл глаза, вспоминая, — а я твоим колдомедиком. Очень плохим колдомедиком. И очень озабоченным. — Ты был в белом халате, как положено? — Оливер кивнул, и Маркус выдохнул сквозь сжатые зубы. — Охуеть. Хотел бы я это увидеть, — он спустил руки Оливеру на задницу. — А почему психом-то? — А хрен его знает, — пожал плечами Оливер. — Может, Трелони спросить, что это означает? — и он рассмеялся, когда Маркус переменился в лице при этих его словах. — Тебе это очень шло. Не возмущайся, — он фыркнул. — Ты был очень опасным и сексуальным психом, — действия Маркуса отвлекали, не давая сконцентрироваться. Но, с другой стороны, рассказывать, находясь в таком положении, было определенно интересней. — Безумный взгляд, больничная обстановка. Все прилагается. Маркус рыкнул и запустил ладони под пояс брюк Оливера, возвращая их обратно на задницу, но теперь уже касаясь голой кожи. Он снова наклонился к его шее и провел языком от ее основания к уху. — Хочешь, расскажу, о чем я сейчас думаю? — спросил он возбужденным шепотом. Оливер чуть прогнулся в пояснице и согласно мурлыкнул. — Хочу вылизать тебя всего, а потом выебать так, чтобы ты неделю сидеть не смог. Блять, у меня уже яйца болят от того, как сильно я тебя хочу. — Ох, Мерлин, Моргана и все их озабоченные потомки, — выдохнул Оливер. От слов Флинта возбуждение стало почти нестерпимым. К тому же, Оливер всегда отличался богатым воображением, а потому сразу красочно представил себе, как Маркус его вылизывает. Щеки вспыхнули ярким румянцем. Маркус огляделся по сторонам, явно что-то обдумывая, вытащил руки из штанов Оливера и, схватив его за руку, потянул за собой. Казалось, еще секунда — и его действительно разорвет от желания. Он затащил Оливера под ближайшую трибуну. Тут было пыльно и пахло сыростью, но сейчас это не имело ровным счетом никакого значения. Маркус прижал Оливера спиной к опорной балке и дернул молнию его куртки, стянул ее с плеч, тут же впиваясь в его губы яростным нетерпеливым поцелуем. Оливер, помогая ему, полностью скинул куртку и отбросил ее в сторону. Руки Маркуса двигались совершенно хаотично: нетерпеливо мяли его одежду, забирались под рубашку, дергали ремень брюк. Он ухватил Оливера за руку и притянул ее к своему паху. Тот послушно сжал его член сквозь толстую ткань джинсов, а Маркус нетерпеливо толкнулся в его ладонь. — Кажется, я уже говорил, что всегда мечтал здесь трахнуться? — Я определенно припоминаю что-то такое, — выдохнул Оливер и уткнулся лбом в плечо Маркуса. — И я не могу этого дождаться, — слова вырывались вместе с дыханием, а руки начали чуть подрагивать от предвкушения. Маркус втянул его в жадный поцелуй, заставив поднять голову, а затем вжался, продолжая исследовать его тело под рубашкой. Оливер в свою очередь попытался расстегнуть его джинсы. На ремень он потратил больше времени, чем хотелось бы, но когда ладонь Оливера проникла в расстегнутую ширинку и под резинку трусов и он наконец обхватил член Маркуса, тот издал такой потрясающий стон, что это с лихвой компенсировало его старания. Маркус толкнулся в его руку, тяжело дыша и кусая губы. Ладонь — шершавая и горячая — обжигала, заводила все сильнее, но двигалась слишком медленно, словно дразнила. Он определенно хотел сильнее, быстрее, жестче, а еще в голове крутились навязчивые образы недавних фантазий. — Блять, — простонал Маркус хрипло и попросил: — Отсоси мне. Оливер послушно сполз на колени перед Маркусом и стянул с него джинсы вместе с трусами, дернув ткань сразу до лодыжек. Он коснулся большим пальцем головки члена, потом двинул рукой к основанию, пытаясь найти правильный ритм. Потом снова повел вверх, неловко царапнув чувствительную кожу. Маркус следил за его движениями сверху, не подгоняя, хотя было ясно, что ему не терпится, чтобы Оливер наконец взял его член в рот. Оливер прикрыл глаза и сосредоточился на своем занятии со всей страстью, на которую только был способен. Он как следует облизал член Маркуса, мягко скользя губами по всей его длине, провел языком по набухшей вене, а потом попытался взять в рот как можно глубже. Бедра Маркуса, которые он удерживал ладонями, судорожно дернулись вперед. Оливер принял это за хороший знак и продолжил двигаться в том же ритме, не поднимая глаз на Маркуса. Он не видел его лица, но отчетливо слышал его участившееся дыхание и мог представить себе, как тот сейчас выглядит. Это было очень странно и безумно возбуждающе — осознавать то, чем именно он сейчас занимался. Оливеру было не слишком удобно в таком непривычном положении, поэтому он постоянно сбивался и никак не мог выработать равномерный ритм своих движений. Однако Флинта это, казалось, не смущало. — Блять... Да, — вырвалось у того. Маркус пытался держать глаза открытыми, чтобы не упустить ни единого движения Оливера, ни одной эмоции на его лице. Наблюдать за тем, как собственный член медленно скользит внутрь его рта, как его плотно обхватывают губы и как тонкие пальцы сжимаются на бедрах, было почти так же приятно, как ощущать проходившее по телу удовольствие от этих ласк. — Посмотри на меня, — Оливер сильнее зажмурился и приостановился, выдавая свое смущение, но все-таки открыл глаза и поднял взгляд на Маркуса. И тот сдавленно зарычал, зарываясь пальцами в его волосы и подаваясь бедрами вперед. Сначала неуверенно, медленно, а потом все быстрее и быстрее. Теперь Маркус фактически трахал его в рот. Оливер сдавленно замычал и снова зажмурился — в уголках глаз блеснули слезы, и он быстро сморгнул их. Было не больно, но напряжение было ошеломительным. Голова закружилась, воздуха стало категорически не хватать, но Оливер не пытался остановить Маркуса. Через минуту тот захрипел и кончил. Спермы было так много, что Оливер закашлялся, судорожно сглатывая. Тоненькая струйка все-таки выступила из уголка губ и потекла вниз по его подбородку, и Маркус, вынув член, стал водить головкой по его припухшим губам, размазывая сперму. Оливер шумно выдохнул и приоткрыл рот, целуя, облизывая, обхватывая головку губами, вызывая у Маркуса довольные протяжные стоны. Маркус хрипло дышал, пытаясь прийти в себя после оргазма, но продолжающиеся ласки Оливера — на грани боли, мучительно-сладкие — сводили его с ума и снова заводили. Его член снова начал наливаться кровью, увеличиваться в размерах и твердеть под настойчивыми прикосновениями. Поэтому Маркус мягко отстранил Оливера, подхватил его подмышки и вздернул вверх, тут же впиваясь в его губы — жгучие, соленые, терпкие от собственной спермы. Пока они целовались, пальцы Маркуса дергали непослушные пуговицы на рубашке Оливера и молнию на его брюках. Он обхватил его член ладонью и погладил большим пальцем головку. Его рука спустилась ниже — к поджавшимся яичкам, и Маркус сгреб их в ладонь, перекатывая в пальцах. Он облизал пальцы другой руки, щедро смазывая их слюной, и развернул Оливера спиной к себе, заставляя его упереться руками в подпорку. Раздвинув ягодицы, Маркус мягко протолкнул два пальца внутрь. Сейчас он действовал медленно, тщательно растягивая плотно сжатые мышцы. Неконтролируемое желание было удовлетворено первым оргазмом, и Маркус мог полностью сосредоточиться на Оливере, пытаясь доставить ему как можно больше удовольствия. Продолжая неторопливо двигать внутри него пальцами, Маркус целовал родинки на его плечах, обводил языком шейные позвонки и ласкал кожу между лопатками. Свободной рукой он оглаживал бедра Оливера, слегка сжимая и пощипывая кожу. Оливеру отчаянно хотелось кончить, а Маркус, казалось, решил его помучить, отдаляя момент оргазма. Сдавленный рваный выдох, а потом свистящий вдох вырвались из его горла, и Оливер чуть склонил голову, прижимаясь горящим лбом к прохладной подпорке. От каждого прикосновения его словно охватывала дрожь, возбуждение накапливалось все больше, но кончить он пока так и не мог. Оливер хотел было обхватить собственный член ладонью, чтобы быстрее достигнуть разрядки, но и это Маркус ему не позволил, перехватив руку. Он был по-садистски осторожен сейчас, по ощущениям словно касался обнаженных нервов, а Оливер даже не мог поторопить его, потому что с силой сжимал зубы, чтобы стонать не слишком громко. Но он все же стонал. И выгибался, насаживаясь на пальцы. — Марк, — наконец попросил он. Тогда Маркус растер слюну по своему члену и толкнулся в расслабленный анус. Он зашипел от удовольствия и, войдя до конца, вдруг резко опустил ладонь на поджарую ягодицу. Раздался звонкий шлепок, а Оливер тихо охнул и рефлекторно дернулся от удара, впрочем, несильного. Этот звук пробежал по воспаленным нервам и отдался сладкой дрожью во всем теле. Маркус стал двигаться — размашисто и быстро. Его ладони легли на плечи Оливера, надавливая и заставляя подаваться навстречу. Постепенно ритм ускорялся все больше. Удовольствие накатывало волнами, превращалось в тугой комок и накапливалось в районе поясницы. Обхватив член Оливера, Маркус сжал его чуть грубо и стал дрочить — рвано и быстро, бесполезно стараясь подстроиться под ритм фрикций. Оливер задрожал всем телом и вскрикнул, кончив в сжатый кулак Маркуса. Тот вышел из обмякшего тела, и нескольких хаотичных движений рукой ему хватило, чтобы довести себя до разрядки: сперма толчками выплеснулась на мокрую от пота спину Оливера, стекая по позвоночнику вниз. Маркус обессиленно навалился сверху и шумно выдохнул прямо ему в ухо: — Охуеть. — Угу, — Оливер прикрыл глаза и помотал головой, приходя в себя. Ощущение спермы, уже подсыхающей на спине, было не самым приятным. — Блять, Марк. У тебя что идея-фикс — меня всего обкончать? Флинт хрипло рассмеялся, уткнувшись ему в плечо. — О, да. Ты имеешь что-то против? — Оливер на это только скептически хмыкнул, а Маркус медленно отстранился, позволяя ему наконец-то выпрямиться, и помог натянуть брюки. Застегнув собственную ширинку, Маркус достал палочку, намереваясь очистить их обоих от последствий бурного секса, но, покрутив ее в руках, убрал назад. Он нахмурился и буркнул: — Мне плохо удаются очищающие чары. Так что давай сам. Он потупился и стал поправлять одежду, наверное, впервые в жизни стыдясь своей плохой успеваемости. Оливер закатил глаза, невнятно пробубнил очищающие, поправил одежду и только тут обратил внимание, что Маркус как-то очень уж притих. — Эй! — подождав, пока Флинт поднимет на него голову, Оливер улыбнулся и ляпнул. — Зато пачкать ты умеешь будь здоров. Маркус как-то очень уж криво на это усмехнулся, и только тут до Оливера дошло. Он почесал затылок и моргнул. — Слушай. Правда, что ли? Ну это... — Забей, — буркнул Флинт, но Оливера уже было не остановить. — Нет-нет, — поспешно начал он. — У меня есть отличная идея. Давай вместе заниматься, а? — Да ну нахуй! — тут же ответил Флинт. — А почему нет? — ответа на свой вопрос Оливер явно не ждал, потому что, не дав Маркусу ответить, он тут же продолжил. — Вот с чем у тебя самые большие проблемы? — Со всем, — честно ответил тот. — А с чем хуже всего? — продолжал допытываться Оливер. — Да со всем, блять! — начал раздражаться Маркус. — Нет, но что вот просто хуже некуда? — Ну, — Маркус задумался и все-таки ответил. — Трансфигурация. И все из-за кошки вашей драной. — Пустяки, — тут же отозвался Вуд. — У меня с ней проблем никогда не было. — Ну я рад за тебя! — вспылил Маркус, начиная злиться. — А у меня с ней дохуя проблем! — Я к тому, что запросто тебя подтяну, — поспешил поправиться Оливер и поинтересовался: — Вот только МакГонагалл тебе чем не угодила-то? — Придирается ко мне постоянно, — буркнул Маркус. — Не гони! Она хоть и строгая, но справедливая, — философски изрек Вуд, наконец полностью приведя себя в порядок. — Ебнутая она! Злая недотраханная баба! И терпеть меня не может! — Марк! — предпринял Оливер последнюю попытку. — Что Марк?! Чего ты доебался-то?! — заорал Маркус, окончательно разозлившись. — Да помочь я тебе хочу, придурок! — в тон ему ответил Вуд. С минуту они молчали, буравя друг друга взглядом. — Ладно. Можно попробовать, — согласился наконец Маркус, тяжело вздохнув. — Только сразу предупреждаю — у меня действительно терпения нет никакого! — Я заметил! — огрызнулся Оливер, но тут же широко улыбнулся. — Готовьтесь, студент Флинт. Уж я-то вам спуска не дам. Маркус фыркнул. — Мой пошлый мозг уже представил тебя на учительском столе в очках и со школьной указкой. Как у магглов, знаешь? — Оливер недоуменно покачал головой. — Ну и хрен с ней!

* * *

Гарри не спеша прогуливался по коридорам замка. День уже близился к своему завершению, и в гриффиндорской гостиной сейчас наверняка было очень многолюдно и шумно. А он опять бродил здесь в одиночестве, решив, что неплохо было бы подумать обо всем произошедшем. Гарри вздохнул и, остановившись, посмотрел в окно. Уже стемнело. Запретный лес, и днем-то выглядевший устрашающе, сейчас вовсе напоминал какое-то многолапое чудовище. Чудовище. Это слова натолкнуло Гарри на воспоминания... Сегодня на уроке, едва прозвенел колокол и профессор Флитвик огласил тему урока, кто-то пихнул Гарри в спину. Он обернулся и обнаружил прямо за собой Малфоя, который протягивал ему забытую в библиотеке книгу по УЗМС. Гарри так растерялся, что выдавить из себя что-то членораздельное так и не смог. Вообще, если мыслить логически, он должен был ожидать любого подвоха. Ну, например, что учебник вдруг взбесится во время урока и кинется в пляс, распевая похабные песенки, которые Гарри как-то раз слышал от подвыпившего Хагрида. Или попытается откусить ему пальцы. В конце концов, можно было ожидать того, что книгу свою он вообще назад не получит, так неосмотрительно оставив ее у Малфоя. Но тот уже в который раз за последнее время удивил его, и Гарри никак не мог выбросить из головы все эти моменты. Улыбающийся Малфой у озера. Смеющийся Малфой в библиотеке. Возвращающий ему книгу Малфой. Гарри казалось, что он что-то упустил, но никак не мог понять, что именно. Из мыслей его вырвали крепкие руки, обхватившие его за талию, и голос Чарли. — Привет, студент! Чего ты тут шастаешь? Возле моей-то комнаты, — весело спросил он. — О, Чарли. Привет, — улыбнулся Гарри. Чарли — еще один человек, об отношениях с которым ему необходимо было бы задуматься. Вот только рядом с самим Чарли делать это было фактически невозможно. — Я тут гуляю. Отбоя еще не было, так что даже правил не нарушаю. — А я думал, ты решил ко мне в гости заглянуть, — притворно вздохнул Чарли. — Как на это смотришь? — Да почему бы и нет, — пожал плечами Гарри. — К тому же с тебя еще ворох интересных историй. — Хорошо, будут тебе занимательные истории про драконов и дракологов, — чуть насмешливо протянул Чарли и открыл дверь в свою комнату. — Проходи, располагайся, чувствуй себя, как в гриффиндорской спальне. Гарри зашел внутрь и огляделся. Комната Чарли действительно напоминала их собственную спальню в Гриффиндорской башне, но была чуть более прибранной и с одной широкой кроватью. Это обстоятельство немного смутило Гарри, но он не подал виду и сказал: — У тебя уютно, — он без приглашения плюхнулся на диван. Чарли тут же активно принялся изображать радушного хозяина, левитируя на стол чашки, и задумчиво почесал затылок кончиком палочки: — Угощения в стиле Молли Уизли я тебе, конечно, не предоставлю, но и у меня есть кое-что, — он хитро улыбнулся, и на стол опустились пакеты с различными лакомствами из "Сладкого королевства". Гарри тихо рассмеялся и покачал головой. — Знаешь ты, как угодить, — весело сказал он и схватил со стола конфету в яркой обертке, тут же разворачивая ее и запихивая в рот. Правда, Гарри тут же смутился своего невежливого поведения. — Прости, я просто голоден. — Может, мне тогда позвать эльфа, чтобы он принес что посущественней? — предложил Чарли и, взяв чашку, присел на диван к Гарри. Причем, несмотря на то, что места было более, чем достаточно, сел он таким образом, что его бедро оказалось плотно прижатым к ноге Гарри. — Да нет, не стоит, — покачал головой Гарри и улыбнулся. Он не любил, когда вокруг него суетятся, сразу чувствуя себя при этом неловко. Он тоже потянулся за чашкой, взял ее в руки и подул на горячий чай. Близость Чарли уже совсем не напрягала, хотя разливающееся от прикосновения по ноге тепло будоражило что-то внутри. — Ну как, сходил к директору? — спросил Гарри, припоминая, что Дамблдор вызывал Чарли для какого-то важного разговора. — Сходил, — подтвердил Чарли и добавил: — Выслушал неимоверное количество чуши про новые порядки, какие-то грядущие торжества и тому подобное. Какие, к Мерлину, торжества? Учебный год даже не перевалил еще за середину, а студенты уже окончательно распустились. Полное отсутствие дисциплины, что неудивительно при одних лишь бессмысленных праздниках. Гарри неуверенно кивнул, припоминая, что каждый урок, кроме, пожалуй, Зелий и Трансфигурации, начинался с попытки учителей угомонить класс, призывая к порядку. — Уж лучше бы устроили день памяти погибших, — запальчиво продолжил свою речь Чарли и виновато посмотрел на Гарри. — Да, ты прав, Чарли, — он кивнул. — Возможно, Дамблдор просто сам никак не может нарадоваться, что война наконец закончилась. Сложно винить его за это. — Я понимаю, — передернул плечами Чарли и сделал глоток чая. — Просто порой его заносит. Как эта идея с танцами, например, о которой я уже наслышан. — О да, — фыркнул Гарри, сразу вспоминая в красках свой позор. Правда, вместе с этим перед глазами неожиданно всплыло лицо улыбающегося Малфоя и ощущение его ладони на собственной талии. Они ведь тогда были фактически прижаты друг к другу вплотную. Да что уж там говорить, Гарри умудрился тогда еще и завалиться сверху на Малфоя. Безусловно, это было ужасно, однако сейчас, кроме стыда, он ощущал странное сожаление, что тогда не проанализировал более тщательно все возникающие ощущения. Сейчас почему-то это казалось очень важным. Гарри тряхнул головой и поднял глаза на Чарли. От того его задумчивость не укрылась, и Гарри поспешил сменить тему. — Кажется, кто-то обещал рассказать парочку историй, — напомнил он и уткнулся в чашку, опустошая ее в несколько глотков. — Про драконов. — Было такое, — подтвердил Чарли. — Но я бы тебе лучше про драконологов сейчас рассказал, — широко улыбнулся он, на что Гарри отрицательно покачал головой. — Нет? Не хочешь? А зря. Такие есть, — якобы мечтательно протянул Чарли, внимательно наблюдая за Гарри и продолжая улыбаться, — горячие, как драконий огонь, — он рассмеялся и добавил. — Но раз ты хочешь слушать именно про драконов, то будут драконы. А ты уверен? — Уверен, Чарли! — воскликнул смущенный Гарри. — Так вот... Что бы тебе рассказать? О, вот! Есть отличная история, — Чарли щелкнул пальцами и начал рассказывать. — Привезли нам как-то в питомник русского трехглавого. Таких еще на исторической родине Горынычами называют, при чем с ударением именно на первое "ы". Тупейшее существо, скажу я тебе, хоть и очень редкое. Многоголовых существ вообще мало осталось даже в магическом мире. Вымерли все, — он пожал плечами. — Экология для них неподходящая, что ли? Так вот. Проблема их в том, что головной мозг у них разделен на три части. Вроде как по куску мозга на каждый череп, и вроде как каждая голова выполняет свою функцию, как и у нормального ящера, но из-за отсутствия целостности мозга они все же действуют иначе. Магглы наверняка по этому поводу болезнь бы какую-нибудь придумали. Вроде "синдрома Дауна". Суть в том, что из-за таких вот особенностей к ним подход особый нужен. А на вид так вообще сущие тупицы: неуклюжие, с круглым животом и куцыми крылышками, словно неудачливые насекомые какие-то. Чарли задумался, видимо, раздумывая, как перейти ближе к самому рассказу, а Гарри потянулся еще за одной конфетой. — И вот Горыныча этого к нам размножаться привезли. Причём с валийской самочкой, — он фыркнул, выражая свое мнение по поводу этой идеи. — Некие умники всё пытались вывести новую породу со всеми вытекающими: вложили немало средств, озаботились перевозкой ящера в другую страну. Да вот только, видать, позабыли, что у разновидовых драконов дети рождаются либо в мать, либо в отца. Никаких смешений, или они совсем уж глазу не заметны. Короче, как только прилетел, мы его в стойло завели. А в первую же ночь этот любопытный русский застрял в воротах одной головой — средней, самой безмозглой и большой, как деревянный ящик. Орал как резаный, так, что уши закладывало. Даже вспоминать жутко. Мы его и так и сяк вытащить пытались, а он только знай себе хвостом машет да шею тянет, и сделать ничего не дает. Вот, смотри, — Чарли поднял футболку и продемонстрировал длинный шрам, который шел по-диагонали от правого плеча до пупка. — Это он меня острием хвоста двинул. Колдомедик-то наш к таким вещам привык, так что залатал быстро. Но, если бы мама прознала, то на одну редкую зверушку в нашем мире стало бы меньше. История, начавшаяся так забавно, под конец оказалась не такой уж безобидной. Гарри поддался порыву и коснулся кончиками пальцев шрама, проводя ими вдоль него. — Ничего себе, — выдохнул он. — А кто-нибудь вообще знает об этом? — Билл знает, он раз в неделю присылал мне письма с одним и тем же вопросом: жив ли я и не нужно ли заказывать гроб? А остальным знать все подробности необязательно, — Чарли внимательно наблюдал за действиями Гарри, а потом накрыл его руку своей и сильнее прижал к своему животу. — Не смотри. Он некрасивый. — Это всего лишь шрам, Чарли. У меня тоже есть. Причем прямо на лбу, — неудачно пошутил Гарри, пытаясь его приободрить. — Это на случай, если ты не знал. Он улыбнулся чуть неуверенно и поднял на него глаза. Ладонь, удерживаемая Чарли, все также была прижата к его животу. Чарли улыбнулся в ответ и сжал пальцы на запястье Гарри, вдруг поднимая его руку и касаясь губами ладони. — Ты и сам не замечаешь, что играешь с огнем, да? — чуть хрипло пробормотал он и резко подался вперед, накрывая губы Гарри своими и настойчиво притягивая его ближе к себе. Казалось, Гарри целовался с Чарли во много раз больше, чем вообще за всю свою недолгую жизнь. Хотя почему казалось? Так оно и было. Приоткрывая рот, впуская чужой язык для глубокого — скорее нежного, чем страстного — поцелуя, Гарри плавился от незамутненного удовольствия, еле слышно выдыхая между постоянно повторявшимися поцелуями. Это было сладко, волнительно, потрясающе приятно, до того момента пока Гарри не понял, что Чарли уже почти полностью навалился на него, вдавливая в спинку дивана, и расстегнул несколько пуговиц его рубашки. — Гарри-Гарри-Гарри, — зашептал тот исступленно, спускаясь поцелуями по шее. — Ты не представляешь себе, как я хочу тебя, — он продолжил расстегивать его рубашку и запустил под нее руки. — Черт, Чарли. Что ты...? — Гарри выгнулся, задышал часто и прерывисто. Ему в бедро уперлось что-то твердое, и не было сомнения, что это. Чарли с каждой секундой становился все напористей, и Гарри резко стало страшно. Он вдруг со всей ясностью осознал, что Чарли — взрослый мужчина с вполне определенными желаниями, а Гарри не был уверен, что готов уже на что-то большее. — Стой, подожди. Чарли резко замер и поднял на него расфокусированный взгляд. Он спросил хрипло: — Ты не хочешь? — Я... — начал было Гарри, отводя взгляд. — Я не знаю, — беспомощно выдавил он, откинул голову назад и хрипло задышал. Он не мог отказать Чарли, который смотрел сейчас на него с такой искренней заботой и неподдельным беспокойством, что ему вдруг стало стыдно за свой страх и недоверие, но, между тем, Гарри все-таки боялся согласиться. Его разрывало от этого противоречия. Разумом он понимал, что стоит прекратить это сейчас, что он еще не уверен, не готов, но тело жаждало новых ощущений, которых у него еще никогда не было. — Гарри, я не хочу делать ничего против твоей воли, — начал объяснять Чарли, как вдруг раздался громкий стук в дверь. Они оба синхронно повернули головы на звук. — Может, уйдут? — предположил Чарли, но стук повторился еще более настойчиво. — Черт. Оставайся здесь, — сказал он и подскочил с места. Рубашка была полностью расстегнута, а кто-то за дверью уж очень требовал внимания, поэтому он поспешно накинул на себя мантию и подошел к двери, рывком распахивая ее.

* * *

Оливер застыл перед дверью, обдумывая, в какие слова лучше бы облечь свою просьбу. Так, чтобы звучала она не слишком прозрачно и чтобы объяснять ничего не пришлось. Он прикидывал и так и сяк, но, так ничего и не решив, поднял руку и постучал. Дверь отворилась спустя пару минут, когда Оливер уже решил повернуть назад. На пороге стоял встрепанный Чарли в мантии, накинутой в очевидной спешке. Оливер присвистнул и широко улыбнулся. — Я помешал, да? — громко спросил он. — Нет. Черт, да! Что ты хотел, Оливер? — Чарли был явно не рад его приходу, но, как решил Оливер, он же все равно уже был тут, так что кому-то придется потерпеть. — Слушай, Чарли, — он немного нервно провел ладонью по волосам. — Ты не мог бы одолжить мне свою палатку? — Палатку? — моргнул Чарли. — Какую палатку? А! Ту самую палатку? Но я там Элладу держу, когда она не с матерью, так что там не убрано, — чуть нахмурился он. — Да какая разница. Что, я бардака не видел, что ли? — Ну да. А зачем тебе палатка-то? — спохватился Чарли. — В библиотеке неудобно заниматься, — издалека начал Оливер. — Мадам Пинс такая... вредная порой, — нашелся он, хотя, переобщавшись с Флинтом, ему явно хотелось наградить старушку словом покрепче. — А мы с Маркусом... Хотя это неважно. Дашь, а? — он с надеждой посмотрел на Чарли. — Ах, с Маркусом, — протянул тот. — Конечно, заниматься надо. Похвальное рвение, я бы сказал. Т.Р.И.Т.О.Н.ы скоро. Так что бери. Вот только мебель мне там не переломайте в процессе учебы. После Репаро она как-то криво выглядит. В это время в комнате раздался какой-то шум, и Оливер тут же повернул голову в сторону звука, прислушиваясь. Чарли недовольно хмыкнул и скрестил руки на груди, пытаясь закрыть своим телом открытый проход. — Да мне неинтересно, — соврал Оливер и тут же вытянул шею, пытаясь заглянуть Чарли за плечо. — Слушай, — понизил он голос до шепота, — а кто там у тебя все-таки? — Оливер, а тебе родители в детстве не рассказывали про "Гриффиндорскую шапку"? — Рассказывали, — недоуменно ответил тот, пытаясь прикинуть, к чему сейчас этот вопрос. — Тогда ты должен знать, что любопытство и сгубить может. — А, это. Глупости, Чарли, — отмахнулся Оливер. — Во всем бабка тупая виновата, которая в лесу жила. — Все, — припечатал Чарли. — Тебе пора. Тебя Флинт с учебниками ждет. — Да не ждет он, — тут же ответил Оливер, пытаясь уже чуть ли не просочиться в дверь. — Поздно уже. Отбой же был. — Учиться, Олли, никогда не поздно, — вдруг рявкнул Чарли и захлопнул дверь у него перед носом. — Чего нервничать-то так? — недовольно протянул Оливер, глядя на закрытую дверь. — Так бы и сказал, что говорить не хочет. И вообще, — пожав плечами, Оливер неспеша пошел обратно по коридору, — это был намек, что я — Гриффиндорская шапка?! — он фыркнул и рассмеялся. — А что? Вместо бабушки — дедушка Дамблдор. Вместо пирожков — Лимонные дольки. А Флинт тогда кто? Хмурый оборотень? Хотя, да... Ему пойдет.

* * *

Закрыв за Оливером дверь, Чарли тихо выругался и повернулся к Гарри. Тот сидел — наглухо застегнутый, с прямой спиной, пунцовый от смущения — на самом краю дивана, сдвинув колени и положив на них руки. — Прости, — Чарли взлохматил волосы, скинул мантию и снова сел рядом с ним. — Не нужно было открывать. — Не страшно, — мотнул головой Гарри. — Это же Оливер. Честно говоря, он был даже благодарен Вуду за неожиданный визит, потому что именно он и предрешил исход вечера. Тишина затягивалась. Гарри нервно ерзал по сиденью, не зная, что делать, и косился на молчаливого и задумчивого Чарли. — Тебя проводить? — вдруг спросил тот тихо. Гарри снова покачал головой и поспешно встал. — Я доберусь сам. В конце концов, я уже не первокурсник. — Конечно, — кивнул Чарли, и в его голосе так отчетливо слышалось разочарование, что Гарри почувствовал себя виноватым. — Извини, — буркнул он, смотря на него сверху вниз, и добавил неуклюже: — В следующий раз. Что он обещал в следующий раз, Гарри и сам не знал, но думать об этом сейчас было смущающе и неловко. Чарли встал, наклонился и мягко тронул его губы своими. — Топай давай, а то меня выгонят из школы, — насмешливо протянул он. Дважды Гарри просить не пришлось. Он сделал шаг назад, выдавил извиняющуюся улыбку и вылетел за дверь.

* * *

Драко сидел за столом, уткнувшись в учебник. Сфинксы оказались действительно интересными существами. Он знал про них и раньше, но никогда не занимался столь углубленным изучением. Но ему просто необходимо было забить мозги чем угодно, лишь бы не было времени думать о всякой ерунде, поэтому Драко с завидным энтузиазмом дочитывал уже вторую книгу, посвященную этим существам. Спина и шея зудели от аллергической сыпи, и он периодически чесал кожу ногтями. — Драко? — заглянул в комнату Блейз. Обнаружив его на месте, он подошел ближе и нагло облокотился на край стола. — Что читаешь? "Тысяча и один способ привлечь внимание гриффиндорского героя"? — "Проклятья и темные ритуалы. Как убить своего лучшего друга, чтобы тебе потом за это ничего не было", — отозвался Драко и недовольно зыркнул на него. — А, — протянул Блейз, решив очевидно не концентрировать на этом внимание. — На самом деле я здесь, чтобы помочь тебе, — продолжил паясничать он. — А то, смотрю, ты совсем плох стал. Книжки носить за объектом своей страсти, конечно, очень мило, но как-то мелковато для Малфоя. Не находишь? — А это, Блейз, я так ухаживаю. Издалека, — ответил Драко, приторно-сладко улыбаясь. Правда, его улыбка тут же померкла. — Поттер — не объект моей страсти! Сколько тебе можно повторять, идиот?! — Значит, ты все еще ничего не понял, — притворно тяжело вздохнул Блейз. — Вы же буквально созданы друг для друга. Да-да. И, Драко, — поспешно добавил он, глядя, как тот достает палочку, — ты же не хочешь в Азкабан? А за меня обязательно что-то, да впаяют. — Еще раз скажешь, что мы с Поттером созданы друг для друга, и я точно тебя прокляну. Нет! Я тебя убью маггловским способом! Чтобы крови, да побольше! — предупредил Драко, однако, палочку убирать не стал, а положил рядом с собой на стол. — Серьезно, Блейз, — он огляделся по сторонам и, убедившись, что никого поблизости нет, честно признался, — ты меня заебал уже со своим Поттером. — Жаль, что это я тебя с ним заебал, а не он тебя, — фыркнул Блейз и вдруг резко посерьезнел. — Ну правда, Драко. Вы вроде как даже научились в одном помещении уживаться без взаимных проклятий и оскорблений. Думай, как хочешь, но я-то знаю — это что-то, но значит. Драко застонал и уткнулся лбом в раскрытую перед ним книгу. — Ты понимаешь, что своим извечным промыванием мозгов делаешь только хуже? Я из-за тебя теперь назло ничего предпринимать не буду. Даже если хочу, — буркнул он и тут же прикусил язык, сдерживая желание еще раз хорошенько приложиться головой об стол. — О как! — Блейз сразу заулыбался так, словно ему вручили подарок без всякого на то повода. — Не стоит из-за меня рушить свои планы. Га-а-арри сейчас определенно пользуется спросом, так что не тяни, — подло захихикал он. А потом вновь вдруг стал серьезным, словно и не он вовсе активно пытался вывести только что Драко из себя. — Смотри, что ты делаешь, — Блейз схватил Драко за запястье, когда тот снова протянул руку, чтобы почесать зудящее место. — Мне порой кажется, что ты самому себе за что-то изощренно мстишь. Прекрати и прислушайся лучше к мнению людей, которым ты небезразличен. Он резко оттолкнулся от стола и сделал пару шагов к выходу. — Пора уже, Драко, научиться распознавать то, что действительно тебе нужно, а не цепляться за то, что лишь вредит, — и на пару секунд Драко показалось, что Блейз имеет в виду не только шоколад, а нечто гораздо большее. Однако Забини вновь умудрился испортить всю трогательность момента. Засвистев какой-то пошлый мотивчик, он замурлыкал себе под нос что-то, напоминающее "Драко и Гарри, это судьба. Смирись, мой друг, и действуй".