Цыпочка

Эллада сильно подросла за прошедшее с начала учебного года время: Чарли на ее фоне выглядел каким-то маленьким и тщедушным. Ее крылья уже почти полностью сформировались, тело покрылось густой шерстью, и Гарри был уверен, если сфинкс поднимет лапу и приземлит ее Уизли на спину, то тот переломится пополам, такой сильной она казалась. Впрочем, Чарли это явно не пугало, он продолжал общаться со своей воспитанницей так, словно она по-прежнему была чуть больше двадцати дюймов в холке, а не пять футов. Издалека казалось, что он просто кормит Элладу с рук, но когда Гарри подошел ближе, то понял, что они разговаривают — безмолвно, только глядя друг на друга. И в тот же момент, как Гарри встретился взглядом с большими глубокими глазами Эллады, Чарли обернулся, чтобы наградить его насмешливой и широкой белозубой улыбкой. — Неужели ты пришел ко мне за советом, друг мой? — он подошел ближе, отряхивая руки, и приветственно хлопнул Гарри по плечу. Тот облегченно выдохнул. — Знаешь, я очень боялся, что ты вообще не захочешь со мной говорить, — признался он, заглядывая Чарли в глаза. — Извини, что я вел себя как последний кретин, — он покаянно опустил голову, чувствуя искреннее сожаление, но Чарли беззаботно усмехнулся и отмахнулся от его извинений. — Гарри, милый Гарри, — он тепло улыбнулся. На мгновение, Поттеру показалось, что он уловил в его лучистых глазах что-то, отдаленно напоминающее тот взгляд, которым Чарли некогда прожигал его. Но наваждение рассеялось, едва Уизли моргнул и продолжил: — Не бери в голову. Мне тоже не следовало беситься на пустом месте. — Так ты же не на пустом, — запальчиво воскликнул Гарри, считая своим долгом оправдать его. — Ты прав оказался. А я и слушать не стал. Чарли отчего-то стал совершенно серьезным. — Нет, Гарри, ты не виноват. Я ведь, правда, приревновал тебя к Малфою, — он протянул руку и мягко, едва ощутимо провел по щеке Гарри. Тот застыл, только ошалело хлопал глазами. Похоже, вид у него был настолько нелепый, что Чарли не выдержал и прыснул. — Ну, и рожа у тебя, — сквозь смех, выпалил он. — Видел бы ты себя в зеркало, — продолжал хохотать он. Эллада встрепенулась, и Гарри показалось, что у себя в голове он услышал ее рокочущий раскатистый смех. Невольно Гарри и сам расплылся в улыбке. — Да уж, глупо получилось, — выдавил он смущенно. — Это точно, — Чарли мотнул головой, а потом снова посерьезнел. — Рассказывай. — Что? — немного опешил от такого резкого перехода Гарри. Глядя на Уизли, он и сам согнал с лица улыбку. — О чем? — Ну, не о Малфое же, — закатил глаза Чарли, а Эллада, словно поддерживая его, положила подбородок ему в плечо, отчего он покачнулся, но тут же ласково потрепал ее по голове. — Где ты дракона взял? — Я просто искал подарки в Хогсмиде, — начал Гарри, и Чарли тут же перебил его: — В Хогсмиде? Я бы скорее подумал про Лютный переулок. Гарри нахмурился и упрямо поджал губы: — Ты же знаешь, я больше не ищу неприятностей, чтобы шататься по местам вроде Лютного переулка. — Ты нет, — неверяще качнул головой Чарли, — но вот неприятности от тебя по-прежнему не отстают. Они тебя, можно сказать, сами находят. Надо же, — снова воскликнул он. — В Хогсмиде? — Да, я же говорю, — насупился Гарри. — Я искал подарок, а потом увидел этот, — он замялся и предположил. — Магазин? — Я надеюсь, что не драконий заповедник, — прокомментировал Чарли. — Дальше что? — Ну, там еще тип такой странный и чуть жуткий. На Снейпа похож, — пояснил Гарри и уставился на Чарли. — Это, конечно, все объясняет, да? — не удержавшись, поддел его Уизли. — Да я и сам понимаю, что влип по самого Волдеморта, — Чарли недоуменно посмотрел на него, и Гарри, смутившись, пояснил. — Так Фред и Джордж обычно говорят. — Я мог бы догадаться, — ответил Уизли, и Гарри пожал плечами, а потом наивно спросил: — А это очень плохо? — Драконы вроде Сильвера... Так ведь его зовут? — Поттер кивнул, и Чарли продолжил. — Должны содержаться в надлежащих тому местах, а не разгуливать по Хогвартсу, пока не вымахают размером с башню. — Ой, — Гарри представил себе это и моргнул. — Вот тебе и «ой», — хмыкнул Чарли и поинтересовался: — Я не видел его давно. Малфой его уже явно не носит в карманчике: он наверняка размером с большую кошку, — Гарри поспешно кивнул. — Шалит? — Я бы сказал, что он самое настоящее стихийное бедствие, — буркнул Гарри. — Когда мы с Драко проснулись, — он осекся, припоминая, что Чарли как-никак преподаватель и поэтому ему не стоит знать, что Поттер ночевал не в своей спальне. К тому же, Гарри все еще боялся ранить Чарли упоминанием о своих отношениях с Малфоем. — В общем, Драко рассказал мне после завтрака, что Сильвер устроил в его комнате настоящий погром. Обрушил люстру, порвал картины, поджег занавеску. И мои учебники. То есть малфоевские, — поправился он. К концу речи Гарри говорил все тише и тише, пока не закончил громким шепотом: — Вот. — Ясно, — Чарли кивнул, переваривая полученную информацию. — Значит, ночевал в спальне Драко, говоришь? И как оно? — он похабно повел бровями и пихнул Гарри в бок. — Чарли! — вспыхнул тот. — Гарри! — передразнил его Уизли. — Я тебе о серьезных вещах говорю, — насупился Гарри. — Он неуправляемый! — Малфой? Я не сомневался, — живо отозвался Чарли. — Дракон! — рыкнул Гарри, но его злость быстро улетучилась, когда он понял, что Чарли просто-напросто снова над ним смеется. — Ты мне это до старости припоминать будешь, да? — беззлобно спросил он. — Конечно, — Чарли широко улыбнулся. — Еще и близнецам расскажу. Тогда тебе придется сменить внешность и уехать из страны. Когда они отсмеялись, Гарри шумно вздохнул, почесал в затылке и спросил обреченно: — Так что с драконом-то делать? — Что-что, мне придется забрать его, Гарри. И передать в заповедник, где я работал. — Но, — Гарри замялся. — Мы вроде как привыкли к нему. И хотелось бы быть уверенными, что ему дадут надлежащий уход, и все дела. Чарли фыркнул: — Даже если вдруг упустить, что это, в первую очередь, незаконно и чревато крайне неприятными последствиями... А мы ведь не cобираемся это упускать, так? — дождавшись, пока Гарри кивнет, Чарли удовлетворенно продолжил: — Вряд ли в Хогвартсе два бестолковых студента, которые окрестили его "карликовым драконом", смогут лучше за ним проследить. Гарри, это не книззл и даже не гиппогриф. Это дракон, которого лучше поручить профессионалам. — Да, я понимаю, — Гарри совсем сник, но снова кивнул, признавая правоту слов Чарли. — К тому же, — продолжил тот, подумав пару минут, задумчиво глядя на Гарри, — помнится, ты до сих пор не определился со своим будущим. Так может, стоит подумать о карьере укротителя? И Сильвер рядом. Хотя, — осекся Чарли и добавил с плохо скрываемым сарказмом: — Вряд ли Малфою понравится ходить в своих туфлях из новой коллекции по драконьему навозу. Гарри оставалось лишь удрученно кивнуть.

* * *

Элайн вела себя крайне странно. Обычно она не раздражала своим вниманием, и они могли спокойно молчать, находясь рядом. Маркус всегда это ценил в ней — умение не лезть с глупыми вопросами и комментариями, такие же скупые реплики, как и у него самого, спокойствие и взгляд свысока. Сегодня же Гранс словно решила отыграться за все это время. Она то и дело нервно дергалась, непрестанно поправляла волосы, пока Флинт в свойственной ему манере не пошутил, что надо бы провериться на наличие "мозгошмыгов", неустанно оказывалась рядом с ним, куда бы он ни пошел, и постоянно разговаривала, умудряясь выдавать целые тирады на его невнятное мычание. Это утомляло и не давало ни минуты покоя, чтобы спокойно обдумать то, что до него пыталась донести Спиннет. Маркус не считал себя влюбленным идиотом, потому он не собирался тут же бежать в гриффиндорскую башню, чтобы увидеть Вуда. Недоверие, так старательно возведенное в крайнюю степень за эти дни, не было разрушено. Подозрения все еще не давали покоя и, хотя он отчаянно хотел верить, Флинту не хотелось выглядеть идиотом в играх гриффиндрцев. Что уж там говорить? Ни одному человеку не нравится выглядеть идиотом. И определенно точно, ни одному человеку не просто смириться с тем, что он на протяжении довольно длительного времени им и являлся. А если этот человек Маркус Флинт, признать это и вовсе было практически нереально. То, о чем говорила Спиннет, было так желанно его сердцем, что Маркус хотел принять это за правду. Но уязвленная гордость и самолюбие не позволяли так просто сделать это. Однако если днем после злосчастного урока Травологии Маркусу совершенно не удавалось все обдумать, то ночью ему такая возможность представилась сполна. Он ворочался с бока на бок, то злясь на самого себя, то — уже привычно — на Вуда, то на Спиннет. Все аргументы говорили в пользу того, что Оливер действительно просто стал жертвой обстоятельств, а Маркус — слишком упертым мудаком, чтобы понять это. От этого осознания было слишком больно, ведь в таком случае выходило, что он сам виноват в их с Оливером размолвке. Нет, видит Мерлин, Вуд много приложил к этому, но он и пытался разобраться в происходящем. Когда Маркус понял, что заснуть ему вряд ли удастся, он поднялся с кровати и, порывшись в нижнем ящике своей тумбочки, извлек оттуда кулон, подаренный ему Оливером почти три месяца назад на день рождения. Ребристый квоффл невесомо лежал на ладони, постепенно нагреваясь от ее тепла. Маркус во всех деталях помнил, как Вуд нелепо вручал его, как мялся и отводил глаза. Помнил собственную радость, теплоту, разрастающуюся в груди, и неловкость — тоже. Сейчас воспоминание вызывало грустную улыбку, от него сосало под ложечкой и ныло под ребрами. Но, несмотря на это, Маркус ни за что бы не поменял эти воспоминания с Оливером на сотню других, которые были бы не так болезненны. Ему не нужно было принимать решение, как поступить. Подсознательно он не сомневался, что поверит словам Алисии. Даже если они окажутся ложью, он не мог упустить возможности приобрести еще с десяток счастливых воспоминаний.

* * *

Сидя на кровати, Оливер потер виски, прогоняя навязчивые мысли и пытаясь успокоить боль в голове. Резко поднявшись, так что та закружилась, он схватился за столбик кровати, удерживая равновесие и ожидая, пока пол перестанет качаться под ногами. Минни, неожиданно появившаяся этим утром в спальне, сидела на подушке, слишком тихо для своего обычного воодушевления, и, поблескивая глазками, наблюдала за ним. — Я ненадолго, — почему-то посчитал нужным отчитаться Оливер, хотя, Мерлина ради, это же было животное. Он словно воспользовался Маховиком времени, переместившись на полгода назад, к тому моменту, когда они с Роджером посетили эту грязную забегаловку. Возможно, прийти сюда было не лучшей идеей, но он уже застыл изваянием на пороге, изучая позабытую обстановку, которая, впрочем, совсем не изменилась. На этот раз он отправился не к свободному столику, а сразу к барной стойке, подсвеченной неестественным зеленоватым светом. Заняв место на высоком ободранном стуле, он хрипло попросил, обращаясь к бармену. — Чего-нибудь покрепче. Тот взял одну из бутылок, налил и резким, даже нетерпеливым движением отправил стакан по столешнице в его сторону, так что Оливер едва успел поймать его. — Огневиски? — спросил тот. — Что-то не так? — бармен смерил его недружелюбным взглядом. — Да нет, — Оливер втянул тяжелый запах и непроизвольно скривился. — Пойдет, — опрокинув в себя содержимое стакана, он едва не закашлялся. Налив очередной стакан, бармен тут же потерял к нему всякий интерес, отошел на пару шагов и принялся протирать стойку влажной тряпкой. Было очевидно, что бедолага устал от многочисленных рассказов и жалоб подвыпивших клиентов, которые считали своим долгом поделиться всеми тайнами и проблемами с человеком за стойкой, словно на исповеди, потому он и изображал кипучую деятельность, хотя чары, к примеру, еще никто не отменял. Но Оливер и не собирался с ним откровенничать. Возвращаясь к своим мыслям, он плавно повернул голову, уже чувствуя легкое опьянение, и наткнулся взглядом на распечатанную пачку сигарет, лежащую на стойке. Видимо, кто-то забыл. Оливер потянулся, взял ее в руки и задумчиво пересчитал оставшиеся сигареты, монотонно постукивая по гладкой поверхности барной стойки. Ему нужно было чем-то занять нервно подрагивающие руки. Он устал от всего этого дерьма. Хотелось просто забыться в алкоголе, чем он с успехом и занимался, осушая один за другим стаканы с огневиски. Когда он опомнился, заведение почти опустело. Пошатываясь, он поднялся, кинул деньги на стойку и, засунув руки с зажатой в пальцах сигаретной пачкой в карманы куртки, вышел на улицу. Оливер шел, пьяно заплетаясь в ногах, по заснеженной тихой улице, с трудом пытаясь понять, сколько сейчас времени. Возвращаться в Хогвартс в таком виде казалось неблагоразумной идеей, поэтому он завертел головой, выискивая взглядом открытые лавки, где можно было бы убить время. Он уже совсем окоченел от холода, когда наконец приметил небольшую покосившуюся дверь со странной завлекательной надписью: "Разбуди, и добро пожаловать". Оливер легко толкнул ее ладонью, впуская в мрачное помещение прохладный утренний воздух. В этой лавке обнаружился субъект, выглядящий полубезумным, и Оливер все косился на него, обходя тесное помещение и рассматривая заваленные разными побрякушками полки, пока не застыл у странного украшения, раздумывая, куда его можно было прицепить. Кольцо было слишком узким, чтобы надеть его на палец. Или оно было рассчитано на ребенка? Что-то подсказывало Вуду, что вряд ли. — Это для пирсинга, — раздался потусторонний голос, от неожиданности напугавший Оливера. — А куда? — ему было не слишком интересно, но этот разговор позволял потянуть время и задержаться в тепле подольше. — В сосок, — хихикнул продавец, — А если взять такую же сережку, но чуть большего калибра, можно сделать Принца Альберта, если вы понимаете, о чем я. — А-а-а, — протянул Оливер, но потом мотнул головой и честно заявил: — Нет, не понимаю. — Поверьте мне, лучше и не знать. Но, если вы настаиваете, мы можем сделать вам такой прокол, — заявил продавец и, протянув Оливеру коробку со странно пахнущим печеньем, предложил: — М? Оливер поспешно замотал головой, отмахиваясь от его предложения. Он снова устремил свой взгляд на полки, пока не наткнулся на уголок, посвященный магическим татуировкам. — А вы что, и татуировки делаете? — заплетающимся языком спросил Оливер, чувствуя легкую тошноту и головокружение — в лавке было даже чересчур жарко и душно, и, кажется, алкоголь с новой силой ударил ему в голову. — Делаю, — осклабился продавец. — Хочешь? Оливер на мгновение задумался. С одной стороны, окружающая обстановка да и этот странный тип доверия не вызывали, но на него самого вдруг накатила такая апатия, что стало абсолютно плевать, где именно он оказался и что с ним собираются делать. Глаза закрывались сами собой, необходимо было взбодриться, а еще лучше — протрезветь. — А это больно? — осоловело спросил Оливер. — Я бы сказал, ощутимо, но не настолько, чтобы отпугнуть такого храбреца, — льстиво заметил продавец, и Оливер довольно кивнул. Это было то, что нужно. "Флинт вот вообще весь разукрашен, и красиво же ", — посетила еще одна внезапная мысль, и он поспешно выпалил: — Хочу. — Тогда присаживайся вот туда, — длинный палец указал направление, и Оливер повернул голову. В животе все перевернулось, когда он увидел ужасающего вида длинные иглы на пыльном, заваленном хламом столике, и баночку засохших чернил, в которую продавец, подняв ее прямо с пола, смачно плюнул. — Где «бить» будем? — спросил он, помешивая длинным ногтем получившуюся жижу. Если бы Оливер не был под действием алкоголя, он бы наверняка давно уже растерял свою уверенность и послал к черту этого устрашающего татуировщика, но он только задумался на мгновение и ткнул пальцем в правую ключицу. — Тут, — продавец кивнул и жестом приказал ему сесть. Колченогий обшарпанный стул уверенности не внушал, но он на негнущихся ногах прошел к нему, по пути стаскивая куртку, а затем и джемпер. Спустя пару мгновений он пожалел о своем безрассудстве. Продавец провел своим скрюченным пальцем по его ключице, приноравливаясь. Игла еще не коснулась его кожи, а Оливер вцепился руками в сиденье, судорожно сжимая его так, что костяшки пальцев побелели. — Стойте, я передумал, — совершенно трезво и осмысленно пискнул он. — Как передумал? — разочарованно переспросил несостоявшийся тату-мастер, но оценив всю смесь эмоций на лице Оливера, махнул рукой: — Ладно, нет никакой необходимости использовать эти варварские маггловские методы, — он достал из-за пояса волшебную палочку. Оливер дернулся было, выкрикивая проклятья, но неожиданно из подлокотников появились толстые веревки, которые надежно зафиксировали его запястья и не позволили ему подняться. — Ты... Какого черта?! — воскликнул Оливер, окончательно избавляясь от тумана в голове. Сейчас там вовсю хозяйничала паника. — Отпустите меня. — Вначале закончу с татуировкой, — упрямо заявил продавец и, высунув кончик языка от усердия, взмахнул палочкой. — Подождите! — взвыл Оливер, пытаясь вырваться из пут, но поняв, что это невозможно, перестал дергаться и заметил обреченно: — Я ведь даже не сказал, что за татуировку я хочу. Продавец так и застыл, а потом сварливо поинтересовался — этот садист был явно разочарован: — Ну, и какую же, трусливый мальчишка? Оливер вдруг покраснел и, поманив пальцем, стыдливо шепнул ответ ему на ухо. Продавец глумливо улыбнулся, согласно кивнул и взмахнул палочкой. На этот раз Оливер не вырывался.

* * *

Воровато оглядываясь, Оливер прокрался в спальню и с облегчением вздохнул, поняв, что тут уже никого нет — вся галдящая орава направилась в Хогсмид. Он скинул куртку на постель. Минни на его подушке зашевелилась, дергая маленькими лапками, и открыла глаза, с немым укором глядя на него. — Да, я напился, и что с того? — с вызовом ответил Оливер, расчесывая грудь через рубашку там, где теперь красовалась татуировка. Вот попутал же его Мордред. Дверь отворилась, впуская влетевшего в комнату Гарри. — О, Оливер, — жизнерадостно поздоровался он. — А я перчатки забыл, — Поттер тут же метнулся к сундуку, и следующие слова его были приглушены. — Пошли с нами, а? — Тш-ш-ш, — Вуд стиснул ладонями голову, — потише. — А? — Гарри перевел на него недоуменный взгляд. Постепенно на его лице проступило понимание. — А, ну ладно, — протянул он и попятился к двери. — Я пошел, — схватив найденные перчатки, Поттер покинул комнату. Оливер вздохнул и прошлепал к кровати, на ходу скидывая ботинки, отпинывая их в сторону со своего пути. Раскинув руки, он рухнул на постель, чуть повернул голову и приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть на морскую свинку, с любопытством обнюхивающую сигарету, вывалившуюся из пачки. Минни потыкалась в нее носом и задумчиво зажевала кончик. — Дура, — фыркнул Вуд, — разве ж так курят? Он с трудом приподнялся на локтях, отрывая внезапно отяжелевшую голову от кровати. Забрав сигарету у свинки и покрутив ее в пальцах, Оливер сунул ее фильтром вперед. Очумевшая свинья послушно ухватилась зубами за предложенное и задумчиво принялась жевать табак, и Вуд неожиданно развеселился. Кое-как приняв сидячее положение, он потянулся за пачкой, выбивая сигарету и для себя. — Инсендио, — воскликнул Оливер. — Сначала даме, — хихикая, как полоумная гиена, он поднес огонек свинке, а потом и себе.

* * *

Маркус вылетел в холл как раз вовремя — у выхода толпились семикурсники-гриффиндорцы. Найдя глазами лохматую поттеровскую макушку, он ухватил Гарри за локоть, привлекая внимание. Поттер вздрогнул и обернулся. Вначале его глаза изумленно распахнулись, но тут же гневно прищурились, а брови сдвинулись на переносице в духе самого Флинта: — Что тебе нужно, Флинт? — буркнул он угрожающе. Что-то ему подсказывало, что нарваться на кулак Маркуса ему сейчас не грозит. — Поттер, — Маркус оттащил Гарри от толпы тут же напрягшихся гриффиндорцев подальше, — где Вуд?! — Зачем тебе? — Гарри вопросительно поднял брови, делая вид, что не в курсе непростых отношений между капитанами. — Блять, ты же знаешь, не прикидывайся! — рыкнул Маркус и добавил уже более спокойно. — Скажи мне, где он, Поттер. Это важно. — Тебе не кажется, что ты что-то забыл? — обреченно вздохнув, спросил Гарри, прикидывая в голове, стоит ли говорить Флинту о местонахождении Оливера или нет. Вдруг он хочет сделать какую-нибудь гадость? Они ведь расстались. Но во взгляде Маркуса читалось что-то очень знакомое самому Гарри. — Что? — непонимающе уставился на Поттера Маркус. — Волшебное слово, — буркнул Гарри. — Я пытался! Но у меня не очень выходят Поисковые чары, — раздраженно начал Маркус и тут же запнулся. — Хм. А, ты, наверное, имел в виду... Гарри, закусив губу, чтобы ненароком не рассмеяться, кивнул и махнул рукой: — Мерлин с тобой, Флинт! Он в спальне. Пароль — "Злобный тролль". Что ты так на меня смотришь? — фыркнул Гарри и, забывшись, панибратски хлопнул Маркуса по плечу. Правда, тут же испуганно одернул руку и снова напустил грозный вид. — Но если ты его только... — Захлопнись, Поттер, — беззлобно огрызнулся Маркус и развернулся, чтобы уйти. Но едва сделав шаг, он замер и тихо сказал, не поворачивая головы: — Спасибо, — и быстрым шагом направился в противоположную сторону от направляющегося к выходу бурного потока студентов. Полная Дама на портрете встретила Маркуса яростным воплем: — На этот раз я тебя не пущу, бессердечный хам! Маркус вспомнил вечер, когда он тащил бессознательного Вуда на плече в гриффиндорскую башню. Кажется, целая вечность прошла с того времени. — Даже если я скажу пароль? — ухмыльнулся Маркус. — Ты не можешь знать пароль. Ты не гриффи... — Злобный тролль, — скривился Маркус. Полная Дама вытаращилась на него так, словно дементора увидела, и захлопала ртом, как выброшенная на берег русалка. Да так и отъехала безмолвно в сторону, открывая проход. Стоя у дверей в спальню семикурсников, Маркус во всех красках вспоминал свое первое здесь появление — попросту оттягивал момент встречи и объяснений с Оливером. За дверью послышался тихий смешок, и Флинт неуверенно потянул ручку двери. Она легко поддалась, и Маркус зашел в комнату. Однако представшая перед ним картина заставила замереть на месте. Маркус изумленно открыл рот и снова закрыл, чтобы через секунду разразиться громким рыком: — Ты какого хуя творишь?! От неожиданного оклика Оливер дернулся, теряя равновесие, и завалился на спину, натужно кашляя и роняя сигарету на одеяло. Захлопав ладонью и шипя, он потушил окурок и с благоговейным ужасом уставился на Маркуса. Моргнул, как полуослепший филин, прищурил глаза, рассматривая видение в дверях, и с восхищением уставился на "почившую" сигарету. — Фига себе эта хрень сильная. Одна затяжка и уже такие яркие галлюцинации, — прыснул он и посмотрел в поисках поддержки на Минни, которая продолжала жевать фильтр медленно тлеющей сигареты. — Да, ты права, кажется, я просто напился до зеленых гоблинов, — Оливер махнул рукой, а Минни, заметив Маркуса, хрюкнула и, выплюнув пожеванную сигарету, медленно отползла под подушку, оставив выглядывать снаружи только мордочку. — До троллей, — съязвил Флинт, приблизившись к его кровати. — И попрошу, я уже давно не зеленый, — он оглядел разбросанные по кровати помятые сигареты, покрытые пеплом одеяло и ботинки Оливера и самого Оливера — глупо улыбающегося и с осоловелым расфокусированным взглядом. Не так он представлял себе эту встречу. — Может быть, ты мне все-таки объяснишь, что здесь происходит? Ты что, заставил свинью курить? — нет, он мог ожидать чего угодно, но это было как-то даже для безбашенного Вуда слишком. — Не заставил, а научил, — Оливер старательно принялся отряхивать рубашку и брюки. — Я бы тебе объяснил, — протянул он, — но ведь нечего. Она, — он ткнул пальцем в притихшую Минни, — потянулась за сигаретой. Наверняка от Флинта этой гадости нахваталась, — свинка возмущенно зашуршала под подушкой, но почти сразу затихла, стушевавшись под взглядом Маркуса, а вот Вуд продолжал лучезарно улыбаться. Потом улыбка сползла, и он вздохнул: — Слушай, кто там ты, Фред или Джордж, дебильная шутка. Маркус ничего не ответил на это, тяжело вздохнул и без приглашения опустился на соседнюю с вудовской кровать. — Значит, сваливать ты не собираешься, — резюмировал Оливер и язвительно добавил: — Тогда проходи, присаживайся, где хочешь. Никто не скажет, что гриффиндорцы негостеприимны, — он широко зевнул и, вытянув руку, уставился на свои пальцы так, словно там содержались все ответы на тайны мирозданья. — Ты совсем чокнулся, да? — с сочувствием и немного устало протянул Маркус. — Никакой я не Фред и не Джордж, — отчеканил он и, подумав, добавил издевательски: — Цыпленок. Оливер дернулся и резко сел, сжимая пальцами покрывало. Близнецы не могли знать про это треклятое флинтовское обращение — «цыпленок», поэтому он вскинулся и процедил сквозь зубы: — И что ты здесь делаешь? — его замутило от резких движений, и он, схватившись за голову, выдохнул: — Проваливай, Флинт. — Поговорить нужно, — буркнул Маркус, опуская глаза. Оливер оглядел его с ног до головы, оценил его опущенные плечи и скорбный вид. Он знал, как Флинту тяжело было прийти сюда, но помогать этому болвану не собирался. Оливер упрямо скрестил руки на груди и выжидающе уставился на Маркуса. Тот продолжал гипнотизировать пол, и Вуд не выдержал. — Ну, говори, раз пришел, — скривился он. — Не поверишь, я заебись как рад, что ты наконец-то сподобился созреть для разговора, — Оливер начинал злиться и ничего не мог с этим поделать. Маркус смерил его тяжелым взглядом. — Не надо вот только во всем пытаться обвинить меня, — тут же огрызнулся он. Оливер пожал плечами. — Хорошо. Тогда будь добр, объясни мне наконец-то, в чем я виноват? — устало спросил он и покачал головой. — А то я, знаешь ли, до сих пор не в курсе. — Тискался со Спиннет? — вопросом на вопрос отозвался Маркус и упрямо поджал губы. Оливер пару раз непонимающе моргнул. — Сомневаюсь, — неуверенно протянул он. — Однако ты не возражал, когда она висла на тебе и рассказывала всем и каждому о том, какая вы с ней сладкая гриффиндорская парочка, — с отвращением выплюнул Маркус. Оливер помолчал какое-то время, складывая воедино все факты, а потом отозвался в тон ему: — А ты и рад уши развесить, — чтобы казаться внушительней, он подскочил с кровати, нависая над Маркусом и краснея от злости. Флинт тоже вскочил и гневно сделал шаг вперед, и тут бы Оливеру благоразумно сбавить обороты, но он уже вошел в раж: — Ты на самом деле тупорылый тролль! Маркус, мгновенно свирепея, ухватил его за грудки и с силой встряхнул. — Заткнись, — задыхаясь от возмущения и злости, зарычал он. Кулаки чесались, так хотелось накостылять Вуду за эту горькую правду — ведь он действительно не видел очевидного, зарывался в свои комплексы, лелеял мнимую обиду. Но вместо этого он потянул Оливера на себя и впился в его губы злым и отчаянным поцелуем, в котором было все: и ярость, и боль, и нежность, и надежда, и страх быть отвергнутым. Оливер вскинул руки, сжимая в ладонях предплечья Маркуса, словно собираясь оттолкнуть его. Они неловко стукнулись зубами, но Маркус не отпустил его и чуть повернул голову, целуя крепко, но неспешно. Оливер только невнятно что-то промычал и поддался поцелую, уже не думая ни о чём, сделав свой выбор. Хотя оба они, пожалуй, знали, что выбора и быть не могло. Когда Маркус почувствовал отклик, он словно обезумел. Ярость мгновенно перетекла в страсть — дикую и жадную. Как же ему не хватало этих губ, этого тела под руками, которое он сейчас неистово сжимал в объятьях. Маркус шарил руками по спине Оливера, гладил напряженные плечи, мял футболку руками, словно не мог определиться — снять ее или нет, можно уже или еще нельзя. Запах Оливера — мягкий, обволакивающий, теплый и такой домашний — смешивался с запахом алкоголя и табака, но все равно кружил голову до умопомрачения. Хотелось орать во всю глотку что-то глупое и влюбленно-наивное, совершенно убийственное для репутации Маркуса Флинта. Вроде как «Я никуда не отпущу тебя», приправленное парой-тройкой нецензурных слов и междометий. Мысль была нужной и важной, но сейчас ее со скоростью реактивной метлы вытесняло тяжелое душное возбуждение. Оно накатило резко, обжигающей волной затапливая с ног до головы, подбрасывая на месте, заставляя с силой выдохнуть сквозь зубы и крепче сжать Оливера в объятьях. Поцелуй был горячим, нетерпеливым, но в тоже время уточняющим. Оливер покачнулся и ухватился за Маркуса, и тот ощутимо, хоть и аккуратно сжал ладонь на его шее, скользнул пальцем по его горлу и надавил. Вуда словно охватил озноб от этого движения: ноги подкосились и он навалился на Флинта. Поцелуи из терпеливых стали лихорадочными, они время от времени стукались зубами, шипели и шумно дышали, не отрываясь друг от друга дольше, чем на время, необходимое, чтобы сделать вдох. Оливеру казалось, что он, только-только протрезвевший благодаря нежданному появлению Флинта в спальне, снова плывет: перед крепко зажмуренными глазами расползались разноцветные круги, а в ушах шумело. Он скользнул ладонями по спине Флинта, пытаясь задрать тому рубашку, но тут же замер, когда Маркус дернул его собственную кофту вверх. — Стой, — выдавил из себя Оливер. Флинт что-то невнятно промычал, и Вуд повторил: — Марк, подожди. — Что? — горячо выдохнул Маркус ему в губы. — Я кое-что натворил, — признался он чуть смущенно. — Что? — нетерпеливо повторил Флинт. — Возможно, ты сочтешь меня слишком сентиментальным. Это было глупо, признаю, но у меня голова была не на месте. Я был пьян, — зачастил в своей привычной манере Оливер и наконец стянул с себя джемпер, открывая пытливому взгляду Флинта небольшую надпись на ключице. Маркус, наклонившись ближе, чтобы рассмотреть, пару мгновений тупо пялился на пляшущие буковки — татуировка была магической, а потому едва заметно переливалась и извивалась тонкой змейкой то в одну, то в другую сторону, после чего красноречиво хмыкнул и встретился с Оливером взглядом. — Скажешь что-нибудь? — неуверенно подал тот голос. — Дешево и банально, — съязвил Маркус и вдруг прошелся языком по контуру надписи. — «Квиддич раз и навсегда». Я думал, тут будет мое имя, — наигранно разочарованно протянул он, а Оливер то ли фыркнул, то ли судорожно вздохнул: рваное дыхание Маркуса, касаясь его собственной разгоряченной кожи, пускало мурашки по всему телу. — Нет, для твоего имени я присмотрел другое место, — шепнул Оливер таинственно, снова хватаясь за край флинтовской рубашки и на этот раз смело задирая ее вверх. — М? — Маркус издал низкий гортанный звук, похожий на мурлыканье, но какого-то хищного зверя, когда Оливер провел пальцем по оголившемуся животу. Его рука скользнула вверх — кожа под ладонью горела огнем. — На жопе, — гоготнул Вуд и закатил глаза, когда Маркус собственнически облапил его задницу. — Не дождешься. — Вуд, я сдохну, если тебя не трахну прямо сейчас, — по-своему понял это Маркус, пробираясь под ремень вудовских брюк. Его руки ощутимо подрагивали от возбуждения. — Будь я девчонкой, я бы тебе не дал, — простонал Оливер, когда Флинт сжал в ладонях его ягодицы. — Как хорошо, что ты не девчонка, — хмыкнул Маркус и неожиданно широко улыбнулся — без насмешки, а просто открыто и искренне, и Оливер застыл на мгновение, как идиот, открыв рот — улыбался его Флинт редко, но так, что замирало сердце, а жар приливал к щекам. Кто бы знал, что он так умеет. Но Маркус тут же впился в его шею зубами, и Оливер резко растерял все мысли. — О-о-ох, черт, — он откинул голову назад, вцепившись в плечи Флинта, чтобы удержать равновесие. Маркус поспешно рванул ремень брюк Оливера и стянул их до колен. Двигаясь все так же порывисто, он стал подталкивать Вуда к кровати, и тот, запутавшись в спущенных штанинах, споткнулся и неуклюже упал на нее спиной, увлекая Маркуса за собой. Едва оказавшись сверху, Маркус как безумный вцепился в Оливера, целуя, кусая его, куда придется. Одновременно с этим он пытался расстегнуть свою рубашку, нетерпеливо двигал бедрами и терся об Оливера возбужденным членом. — Подожди, — снова выдохнул Оливер, когда Маркус наконец справился со своим ремнем и начал поспешно стягивать с себя рубашку. Но Флинт тут же подмял его под себя и останавливаться на этом явно не собирался. Оливер протестующе замычал. — Да что еще, Вуд? — А сказать, что любишь? Что жалеешь, и больше так не будешь? — серьезно сообщил Оливер, Маркус ошарашено моргнул, уперся ладонями по бокам от Вуда и поднял голову: — Чего? Оливер выжидающе уставился на него, и Маркус, облизав внезапно пересохшие губы, невнятно буркнул что-то и с сомнением уставился на Вуда. Тот пару мгновений продолжал смотреть на него, а потом вдруг затрясся от хохота. — Хватит ржать, — Флинт качнул головой и двинул бедрами вперед. Смех замер, и Оливер беззвучно открыл рот. — Так лучше, — усмехнулся Маркус, наклоняясь к нему для поцелуя, но тут раздался полузадушенный писк. Они оба замерли и медленно повернули головы на звук: из-под подушки пыталась выбраться придавленная Минни. Флинт витиевато выругался, привстал, подхватил ее под живот и опустил руку к полу, ссаживая ту со своей ладони. Оливер фыркнул и внезапно обвил его руками, прижался крепче и скользнул языком по его уху. Маркус так и замер в неудобной позе с рукой, протянутой к полу, а Вуд словно начал ловить кайф: он торопливо гладил его спину, целовал шею и прикусывал кожу на горле, жарко выдыхал, гладил сокращающиеся под его ладонями гладкие мышцы и пытался потереться об него, словно по уши накаченный любовным зельем. Маркус застонал и, резко поднявшись вверх, снова впился в губы Оливера — яростно и властно врываясь языком в его рот. Стянув оставшуюся одежду, Флинт тут же скользнул пальцами между вудовских ягодиц, толкнулся одним внутрь, от чего Оливер дернулся и ойкнул, но, превозмогая неизбежный дискомфорт, подался бедрами навстречу, насаживаясь сильнее. — Притормози, — шепнул Маркус ему на ухо, — а то будет больно, — но Оливер не дал ему закончить, и, потянувшись за очередным поцелуем, уложил свободную руку Маркуса на свой член. — Давай же, — выдохнул он и нетерпеливо дернул бедрами. Откинутая назад голова, бьющаяся на шее венка, едва заметно шевелящиеся губы, капельки пота на лбу — все это завораживало, заставляя медлить, насладиться моментом долгожданной близости, но, в то же время, рождало внутри маленькую бурю, грозящую вырваться наружу. Маркус сжал член Оливера и стал ритмично двигать рукой в такт движениям своих пальцев. Однако надолго его не хватило. Высвободив пальцы, он плюнул на ладонь, размазал слюну по всей длине члена и навалился на Оливера сверху, подхватив его ноги под коленями и устроившись между ними. Толчок, и Вуд сдавленно зашипел, сомкнув зубы на плече Маркуса. Сам Флинт зажмурился, едва сдерживаясь от резких движений. Оливер выгнулся, прижался к нему, обнимая одной рукой, неудобно вытягивая шею, слепо тычась в мокрый висок губами. Постепенно амплитуда движений увеличивалась. Поцелуи, сменяющие укусы, и болезненные шлепки. Кровать мерно скрипела, аккомпанируя сдавленным стонам, крикам и грязным ругательствам. Надолго их в таком темпе не хватило: Маркус выгнулся, судорожно толкнулся бедрами и зажмурился, а Оливер под ним вздрогнул, заскреб, а потом сжал пальцами покрывало на кровати. Его сердце суматошно билось в груди, но дыхание постепенно выравнивалось, и только сейчас начал ощущаться некий дискомфорт. Было душно, грязно и липко, но двигаться не было никаких сил. Через пару мгновений Флинт зашевелился, завалился набок и, потянувшись, взял одну из валяющихся на кровати сигарет, осмотрел ее на целостность и лишь после этого сунул в рот. — Тут не курят, — лениво протянул Оливер и оглушительно зевнул. — Ага, рассказывай, — Маркус шлепнул его по бедру, и Вуд возмущенно открыл один глаз. — Не наглей, и вообще лучше бы... Он не успел договорить, как по коже прошлась волна прохладного воздуха. — Как ты это делаешь? — Хуй знает, — Маркус пожал плечами. — Оно вроде как само, — он стряхнул пепел прямо на валяющиеся у подножия кровати ботинки Оливера, и тот протестующе укусил Флинта за сосок. — Соскучился? — ухмыльнулся Маркус и, обхватив Вуда за плечи, притянул ближе. Оливер многозначительно хмыкнул и покачал головой. — Ну, с тобой, Флинт, точно не соскучишься, — буркнул он с затаенной нежностью и закрыл глаза, прижимаясь щекой к груди Маркуса.