Цыпочка

Дорогой Купидон, не мог бы ты в следующий раз пристукнуть его Авадой? Спасибо.

Правый глаз выглядел ужасно — заплывший, с багрово-синим фингалом и кровянистым от полопавшихся капилляров белком. Маркус сморгнул выступившие слезы и попытался снова промокнуть его ватным тампоном, смоченным в снейповском зелье. Тот не обманул — боль была адской. Грязно выругавшись, Маркус уперся ладонями в края раковины и снова оглядел свое лицо в зеркале. Прошло всего несколько секунд, а глаз выглядел уже более-менее сносно — опухоль сошла, синяк частично рассосался. Однако все остальное по-прежнему оставляло желать лучшего: рассеченная губа с коркой запекшейся крови, неглубокая, но размашистая ссадина не скуле, длинный синюшный кровоподтек на шее. Ко всему прочему, голова до сих пор гудела после удара об стену, и раздражающе ныло в боку. Да уж, Вуд изрядно постарался. Маркус не сомневался, что сам тот выглядит не лучше, но почему-то было очень обидно. Словно эти побои были доказательством его, Маркуса, слабости, и ему хотелось немедленно от них избавиться. Мысль оставить только сбитые костяшки — пусть все думают, что он снова отметелил Вуда — была сама собой разумеющейся. В конце концов, почему бы не воспользоваться ситуацией в свою пользу: пусть слизеринцы думают, что у него все под контролем. Маркус водил тампоном с зельем по лицу раз за разом, стирая с лица следы драки, и чем незаметнее они становились, тем сильнее его охватывало чувство какой-то неуместной отвратительной стыдливости. Стало противно от самого себя: подписался под тем, что Флинт — трус и слабак. Ведь этим поступком он сам фактически признался перед Вудом, что тот таки достал его. И почему-то выглядеть таким перед Оливером было гораздо болезненнее, чем предстать дураком перед всей школой. В конце концов, Маркус убрал и ссадины на костяшках пальцев. Было еще слишком рано, чтобы выходить к завтраку, но сидеть в душной спальне не было сил, поэтому Маркус под сопение однокурсников выбрался из комнаты и, подобрав оставленный кем-то в кресле учебник по маггловедению, устроился в гостиной. Возможно, если кто-нибудь, кто плохо знал Маркуса, поймал бы его за чтением книги, то сильно бы удивился. Но Флинт уже больше трех месяцев довольно усердно занимался. Конечно, в меру своих возможностей, но довольно эффективно для улучшения оценок. Это внезапно проснувшееся рвение к знаниям было не чем иным, как попыткой вырасти в глазах Оливера. И в своих собственных глазах, конечно. К тому же маггловедение стало одним из тех учебных предметов, которые давались Маркусу легче всего по вполне объяснимым причинам. Он открыл учебник на случайной странице, тема оказалось сносной — атомные электростанции и атомная электроэнергия, и Маркус углубился в чтение. Спустя какое-то время осторожное покашливание заставило Маркуса обратить на себя внимание: он поднял глаза и тут же прищурил их — перед ним стояла, переступая с ноги на ногу, Элайн. Недовольно мотнув головой и поджав губы, Маркус снова уперся взглядом в строчки, однако та продолжала стоять над душой, что изрядно мешало сосредоточиться. Он захлопнул книгу и, небрежно откинув ее в сторону, вскочил с кресла. — Маркус, удели мне буквально минуту, — выпалила Элайн на одном дыхании, хватаясь за его руку. Взглянув на нее украдкой, Маркус заметил красные заплаканные глаза, гротескно выделяющиеся на тощем бледном лице. Жалость была последним, что он хотел испытывать к кому бы то ни было, но Гранс была девушкой, к тому же его другом. Гнусной предательницей, впрочем, как и Вуд. Но вот только о несостоявшемся разговоре с Оливером Маркус успел пожалеть, возможно, только поэтому стоило дать шанс Элайн. Он, высвободив руку из ее цепких пальцев, жестко отрезал: — Минута. Элайн виновато опустила глаза и шмыгнула носом. Маркус никогда не видел ее такой разбитой, поэтому не мог с уверенностью сказать, было ли это притворством. — Я хотела извиниться перед тобой за ту тупую истерику, — она заломила руки и умоляюще на него посмотрела. — Действительно? — процедил Маркус, и та поспешно кивнула. Это было совсем не похоже на Гранс — та лучше удавится, чем извинится. — Ну, раз так, валяй, — милостиво разрешил он, прожигая ее пренебрежительным взглядом. — Я была неправа, — буркнула она себе под нос. — Мне очень жаль, что я наговорила тебе столько гадостей, — она закусила губу и вопросительно выгнула бровь. Неужели, думает, что так просто отделалась? — Впечатляющая речь. А главное, очень убедительная, — Маркус скривился. — Но молодец, в минуту уложилась, — он круто развернулся, намереваясь уйти. — Флинт! — почти взвизгнула Элайн, и Маркус, замерев на мгновение, скосил на нее глаза. — Ты самый настоящий говнюк! — взмахнув своими тонкими ручонками, она вперила в него негодующий взгляд. — Я, правда, прошу прощения, тупорылая твоя башка! Маркус глумливо улыбнулся и, хоть теперь настоящая Гранс вместе с зубами показала свое искреннее раскаяние, он не удержался от того, чтобы спровоцировать ее еще раз: — Иди еще порепетируй перед зеркалом. Может, в следующий раз твои извинения прозвучат действительно правдиво. — Маркус, ну, прости меня! — запальчиво воскликнула она, а затем обессилено опустила руки. — Неужели я не заслужила хотя бы этого? В ее голосе прозвучало такое отчаянье, что Маркус почувствовал укол совести, но тут же отмахнулся от него. В конце концов, Гранс была перед ним виновата. В глубине души он, конечно, понимал, что именно Элайн и ее обидные слова привели его в чувства и заставили взять себя в руки, но не мог же он признавать это в открытую. — Ты назвала меня слабаком, — процедил он упрямо сквозь зубы. — На самом деле я вовсе так не думаю, — тихо отозвалась она. — Ты всегда был для меня образцом твердости и стойкости. Я не должна была говорить этого. — А еще ты сказала, что я жалкий педик, — уже гораздо миролюбивее продолжил Маркус. — А это, уж прости, правда, — фыркнула Элайн и добавила в ответ на негодующий взгляд Флинта: — За исключением слова жалкий, конечно, — эта пигалица тут же уловила его изменившийся настрой. — Мне кажется, или я уже говорил тебе, что ты — стерва? — усмехнулся Маркус. — Бесчисленное количество раз, — Элайн широко улыбнулась, а потом робко протянула ему руку. — Мир? Маркус сжал ее костлявую ладошку и пожал плечами. — Не думай, что я так просто все забуду, — предупредил он, но Элайн, взвизгнув, уже бросилась ему на шею. — Хоть каждый день мне это припоминай, гаденыш, — выдохнула она ему на ухо. — Я буду любить тебя несмотря ни на что, — и тут же отпрянула от него, неуклюже заправила прядь волос за ухо и, явно смутившись, завертела головой, разглядывая давно изученный интерьер гостиной. — Всю мантию мне измяла, — недовольно пробурчал Маркус. Для него это признание было не менее неловким, поэтому он, сдвинув брови, попросил после непродолжительного молчания: — Давай договоримся, ты больше не будешь пытаться меня обслюнявить. — Обещаю больше не лезть к тебе с поцелуями, — поправила она и смело встретила его взгляд. — Хотя раз уж мы говорим откровенно, мне это немного обидно, — Элайн выдавила слабую улыбку. — Гранс, — Маркус обескураженно замер. — Все в порядке, правда. Не думай, что ты такой особенный, — она попыталась скрыть за язвительностью в голосе то, что чувствовала на самом деле. — Ты же мне как сестра! — воскликнул Маркус удрученно. Ему не нравилось чувствовать себя виноватым, но почему-то эта скудная улыбка на лице Элайн и ее неуклюжие признания заставляли его чувствовать себя именно так. — Проехали, — на этот раз более твердо сказала она. — Спасибо, что дал мне возможность объясниться. — Ну, надо же мне когда-нибудь начать взрослеть, — отмахнулся Маркус и кивнул в сторону выхода. — Может, пора набить желудки? — Тебя вообще кроме жрачки что-нибудь интересует в этой жизни? — Элайн прыснула и шутливо ударила его кулаком в живот. Правда, рука у нее была тяжелой, а внутренности Маркуса накануне хорошенько обработали другие кулаки — вудовские. Поэтому тот охнул и скривился от боли. — Эй, что это с тобой? — спросила она, нахмурившись. — Ерунда. Подрался вчера, — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. — С кем это? — Элайн озабоченно оглядела его. — Слушай, по тебе не заметно. — С кем-кем? С Вудом, — как-то опустошенно вздохнув, Маркус выпрямился и встретился с Гранс взглядом. — Поговорить пытались. — И? — пытливо отозвалась та. — Не вышло, как видишь, — пожал плечами Маркус. При мысли об Оливере его охватывала такая тоска — хоть об стену головой бейся, чтобы вытряхнуть оттуда эту сопливую дурь. Он снова кивком указал на дверь, и они вышли в подземный коридор. Какое-то время они шагали в полной тишине, пока Гранс вдруг не брякнула: — И хорошо, что не вышло. — Почему? — Маркус нахмурился. — Ну, я, честно говоря, вообще не понимаю, с чего вдруг ты решил затеять с ним разговор, — равнодушно пояснила она. Как вдруг, заинтересованно вытаращив глаза, повисла у Маркуса на руке и заговорщически спросила: — Постой-ка, Вуд все-таки бросил ради тебя свою подружку? — Я... — Маркус вдруг растерялся. — Я не знаю, — только и смог выдавить он, словно язык прилип к нёбу. — Если хочешь, я выясню, — буднично предложила Элайн, и Маркуса передернуло. Он поспешно замотал головой, демонстрируя, насколько сильно ему омерзительна сама мысль об этом. Он резко остановился и безымоционально спросил: — Слушай, почему ты так уверенно говоришь об этом? Просто я тут подумал и пришел к выводу, что между ними все-таки ничего... — О Вуде и Спиннет? — как ни в чем не бывало продолжила Элайн. Она говорила, и в голосе ее было ровно столько злости и пренебрежительности, как того требовалось от подруги. — Вся школа об этом только и говорила перед отъездом на каникулы. О вас ведь почти не знал никто. Даже я только догадывалась. А эта "Королева квиддича — задеру ногу выше плеча", — по тому, как это было сказано, Маркус понял, что речь идет все-таки об Алисии, — трещала всем и каждому о своих шатких, непутевых, нестабильных, но, так или иначе, отношениях с Оливером Вудом. Кажется, он уделял ей недостаточно внимания, но, думаю, на каникулах они восполнили этот пробел. Ты же видел, как они миловались. Маркус? — она осеклась и растерянно крикнула в его поспешно удаляющуюся спину. — Куда ты? — Проветриться, — бросил Маркус через плечо. Гремучая Ива, озеро, Запретный лес, Хогсмид — куда угодно, чтобы не встретить Вуда. Иначе он его просто убьет. Потому что именно тот Оливер, которого Маркус знал как облупленного — неконфликтный, рассеянный, невменяемый Вуд, который не мог порой отказать товарищам в помощи и бежал защищать всех подряд — МОГ продолжать отношения со Спиннет. И осознание этого было больнее Круциатуса, потому что настолько походило на правду, что абсолютно точно ей было.

* * *

В библиотеке было душно и жарко, несмотря на пустые столы в читальном зале. Сегодняшний вечер абсолютно не подходил для того, чтобы провести его за книгами, но Оливеру было плевать, какая дата красовалась на календаре. И уж абсолютно точно ему было до лампочки, что в этот день человечество бесстыдно и эгоистично праздновало День всех влюбленных. Бесстыдно и эгоистично, потому что из-за этих беззастенчиво втюренных друг в друга школьников, которые не стеснялись сосаться и тискаться на каждом углу, выставляя свои — так востребованные в этот день — отношения на показ, хотелось взвыть от своего одиночества. Оливер потер уставшие глаза и перевернул страницу. Да он за последние дни перечитал столько, сколько за всю жизнь не осилил! Только природное упрямство не позволяло ему опустить руки: он не оставлял надежды найти чертово заклинание, чтобы вернуть себе... кое-кого. Он обреченно вздохнул и, положив подбородок на стол, прикрыл глаза. Этот день был по-настоящему ужасен. Мало того, что вся школа пестрела блевотно-розовым, и то тут, то там носились эти кудрявые черти — даром, что внешность ангельская — со своими охмуряющими стрелами, Оливер еще и получил самое омерзительное в своей жизни поздравление. Конечно, мало что могло сравниться в ужасающей сопливости с тем ворохом зачарованных поющих валентинок, которые он получил от Алисии и еще нескольких девчонок. И хотя тот "подарок", который он обнаружил на своей тарелке во время завтрака, «сладким» нельзя было назвать абсолютно точно, он был не менее ужасен. Это был дурно пахнущий, окровавленный кусок мяса, позже идентифицированный Гермионой, как сердце. Слава Мерлину, свиное. Она оказалась единственной девчонкой, не сбежавшей подальше от Оливера с его гастрономическими изысками на тарелке. Невилла, кажется, даже стошнило. "В этот День принято дарить сердечки. Решил не отказывать себе в удовольствии", — было размашисто выведено на клочке пергамента рядом, и у Оливера даже не возникло сомнений, жертвой чьего черного юмора он стал. Он тогда со злости отправил Флинту в ответ славную такую валентинку — всю в стразиках и блестках — с припиской: "Жду еще и почки, любимый". Последнее слово было написано с такой яростью, что перо почти прорвало бумагу. И все бы ничего, Оливер даже мог — хотел — принять этот поистине тупой жест Флинта за сигнал к примирению, но тот, получив открытку, выглядел слишком уж удивленным даже по скудным вудовским меркам притворства. Черт возьми, Флинт нагло и беззастенчиво переигрывал! Равнодушно пробежался глазами, читая текст, и, не задумываясь, смял валентинку. Через секунду она уже плавала в кубке Блейза Забини. Флинт даже не посмотрел в его, Оливера, сторону. Не прожег взглядом! Не глянул искоса! Словно ему и дела нет. Словно никакой Вуд ему и не нужен! Это его угрюмое игнорирование было труднее всего. Оливер готов был смириться даже с тем, что Маркус, как и прежде, лез бы к нему с кулаками, пытался задеть или унизить. Но с того четверга, когда они хорошенько отколошматили друг друга, прошла уже неделя, а Флинт больше даже не посмотрел в его сторону. И это ощущение бессмысленности происходящего было поистине убийственно. Сам же Оливер подходить к нему больше не пытался. Он, конечно, все еще верил, что перемены в поведении Маркуса произошли не просто так. И что он сможет вернуть себе прежнего, хоть чуточку влюбленного в него самого, Флинта, который обязательно оценит его терпение, благородство и мужество. Но время шло, положение усугублялось, а решения все не находилось. В конце концов, Оливер просто устал. Его неминуемо начали терзать подлые мыслишки, что и не было никаких проклятий, что Флинт просто кинул его. Захлопнув очередной оказавшийся бесполезным учебник, Оливер метнул его через весь стол к куче уже просмотренных, таких же бесполезных книг. К сожалению, он не совсем рассчитал силу, и вся груда, лежащая на самом краю, с грохотом упала на пол. Оливер тут же подорвался и быстро поднял все книги, так что к тому моменту, как к нему подлетела мадам Пинс, он снова сидел, уткнувшись взглядом в учебник, и лишь непонимающе посмотрел на нее, оторвавшись на пару мгновений от своего занятия. Та смерила его подозрительным взглядом, но, не заметив ничего предосудительного, была вынуждена удалиться. Оливер проводил ее взглядом и только сейчас увидел Поттера, сосредоточенно жующего перо и что-то выискивающего в учебниках, подобно ему самому. — Эй, Гарри, — громким шепотом позвал его Оливер. Тот поднял глаза и приветственно улыбнулся. — А ты чего тут? — снова прошелестел Оливер, пытаясь вытянуть шею и рассмотреть, что за книги лежали перед Поттером. Тот многозначительно покосился куда-то вниз, и Оливер, проследив за его взглядом, смутился. На что это он намекает? Вуд вопросительно поднял брови, но Гарри лишь снова указал куда-то вниз, а потом виновато улыбнулся и снова уткнулся в книгу. "Что это за игры такие? И этого Валентин пристукнул?!" — с ужасом пронеслось в голове Оливера, но когда он, набравшись решительности, пригляделся к Поттеру, то обнаружил, что на коленях у того, свернувшись в глянцевый, переливающийся серебристой чешуей комочек, спал малфоевский дракончик. Настало время виновато улыбаться самому Оливеру. Правда, он все еще не совсем понимал, что Гарри забыл в библиотеке в такой день. Грейнджер его покусала, что ли? — И? — шепотом спросил он, и, не дождавшись ответа, взял пару книг и перебрался к Поттеру за стол. — УЗМС? Ты что ищешь, чем его кормить, что ли? Пусть Малфой с этим парится. Гарри покачал головой и показал Оливеру обложку книги "Классификация диких и выведенных драконов". — А-а, — понимающе протянул Оливер. — Так разве не видно, что он карликовый какой-то? Тут особо и думать не надо. Гарри пожал плечами и наконец произнес: — Я тоже так думал. Но Чарли как-то странно отреагировал. Оливер моргнул: — Так, может, он не на дракона отреагировал, а на... — Малфоя, — перебил его Поттер. — Я тоже так подумал, но все же решил убедиться, что с Сильвером все в порядке. А ты что тут делаешь? — резко сменил он тему. — Вроде как тоже, того — просвещаюсь, — скупо улыбнулся Оливер, в противоположность Поттеру пряча название книги с заклинаниями. Но тот не зря был хорошим ловцом и резко выхватил книгу из его рук, а вот самого Оливера реакция подвела. — "Привороты, отвороты и прочие любовные проклятья", — прочитал вслух Гарри. — Кэп, у тебя все в порядке? — со слишком явной озабоченностью в голосе поспешил поинтересоваться он. — Зачем тебе эта байда? — Не твое дело, — огрызнулся Оливер, мгновенно заливаясь краской. — Понял, извини, — Гарри поднял руки в оборонительном жесте. Дракончик на его коленях зашевелился и вперил в Вуда осоловелый недовольный взгляд. Оливер шумно вздохнул, заметив растерянность Гарри — таким психом он был лишь тогда, когда дело касалось квиддича, и поспешил исправиться: — Это ты извини. Я просто устал и... — он махнул рукой, показывая, что продолжать не имеет смысла. Гарри вдруг снял дракона с колен и посадил перед собой на стол. Тот, расправив крылья, выглядел куда более внушительным, чем казалось до этого. — Похоже, Чарли действительно прав, — невольно вырвалось у Оливера, и Гарри озадачено почесал затылок. — У меня такое чувство, что он растет не по дням, а по часам. Они помолчали какое-то время, наблюдая, как Сильвер топчется по пергаменту, сминая его когтистыми лапками. Неожиданно Гарри снова подал голос: — У вас не заладилось с Флинтом, да? Оливер пожал плечами. — Можно и так сказать, — отмахнулся он. — А.. Ты его приворожить хочешь, что ли? — в лоб спросил Поттер, и Вуд уставился на него широко распахнутыми глазами. — Ты что с метлы рухнул? — прошипел он недовольно. — Тогда зачем? — не унимался Гарри. — Информация уж больно специфическая, знаешь ли. Оливер обреченно вздохнул и закатил глаза. — Меня интересует скорее, как определить, заколдован ли он. — То есть ты думаешь, что его кто-то другой приворожил? — сомневающимся тоном протянул Гарри. — Ты извини, конечно, Оливер, но кому это надо? Он же дикий какой-то. Вуд смерил его негодующим взглядом и показательно уткнулся в книгу. — Ладно-ладно. Ляпнул, не подумав, — Гарри виновато улыбнулся и снова выхватил учебник из рук Оливера. — А Фините Инкантатем пробовал? Оливер так и застыл, тупо пялясь перед собой. — Об этом я как-то не подумал, — протянул он. — Это слишком легко. — Знаешь, Экспелиармус тоже довольно посредственное заклинание по сравнению с тем же смертельным проклятием, но с его помощью я победил Волдеморта, — пожал плечами Гарри и отложил отобранный у Вуда учебник, не найдя там нужной информации. — Но это заклинание даже вилки в Большом зале расколдовать не смогло, что уж говорить о таком непробиваемом болване, как Флинт, — буркнул Оливер. Гарри потянулся к его стопке книг и вынул оттуда стандартный учебник заклинаний. Пробежав взглядом алфавитный указатель, он открыл нужную страницу и зачитал: — "Фините Инкантатем — универсальное контрзаклятие. Используется для остановки действия всех других заклятий, наложенных на предмет или человека", — он на мгновение замолчал и, выцепив нужную строчку взглядом, продолжил: — "Для воздействия на большую группу заколдованных предметов маг должен обладать соответствующей магической силой". Вот! Гермиона — умница, но она не настолько сильная ведьма, чтобы справиться с сотней зачарованных предметов. Поэтому-то заклинание не подействовало, — торжествующе закончил он. — Думаю, тебе просто стоит попробовать. — Отлично, — Оливер довольно кивнул, но потом снова нахмурился. — А как увидеть, подействовало оно или нет? — Советую сразу отбегать на расстояние, — серьезно начал Гарри, но, заметив задумчивый взгляд Вуда, прыснул. — В случае с Флинтом сразу должно быть ясно. Если он, увидев, что в его сторону размахивают палочкой, сразу с кулаками наброситься, то не сработало. Хотя я же не в курсе, какие у вас там увлечения, — усмехнувшись, протянул он. Оливер помолчал минуту, кивнул, а потом отвесил Поттеру смачный подзатыльник. — Что-то ты разошелся, — впрочем, беззлобно сообщил он. — Я на тренировке отыграюсь. Гарри показательно застонал, уронив голову на руки: — Бедный я. Дракончик завозился и прикрыл голову подрагивающим крылом, прячась от шума. — Ладно, — Оливер снова посерьезнел. — Давай уж и я тебе помогу. Ты уже просмотрел все эти книги? Гарри отрицательно мотнул головой и твердо заявил: — Я сам справлюсь, а ты лучше Флинта найди и проверь, сработает ли заклинание.

* * *

Перед входом в подземелья, Гарри, воровато оглянувшись, достал из сумки свернутую мантию-невидимку и набросил ее на себя. Сильвер почему-то задергался и еле слышно запищал. — Тише ты, — прошипел Гарри и попытался спрятать дракончика в карман, но тот заметался и попытался выскользнуть у него из рук. — Черт, Сильвер, перестань. Да что такое-то? С трудом угомонив дракончика, Гарри направился к гостиной Слизерина, надеясь, что кто-то как раз будет заходить внутрь, и он тоже сможет проскочить. Ему пришлось провести в ожидании больше пятнадцати минут, прежде чем часть стены отъехала в сторону и неизвестный ему студент — скорее всего младших курсов — показался в проходе. Гарри осторожно подкрался поближе и уже хотел было проскользнуть внутрь, как в конце коридора появился и сам Малфой. — Кроккетт, — кивнул он студенту и прошел мимо. Гарри, не раздумывая, кинулся за ним. Драко шел уверенным быстрым шагом, не останавливаясь ни на мгновение — было очевидно, что этой дорогой он ходит часто, а вот сам Гарри начал путаться уже после четвертого поворота. Наконец Малфой остановился у очередной непримечательной с виду стены, произнес пароль и прошел в открывшийся проход. Гарри замешкался, но снова завозившейся Сильвер словно подстегнул его, и уже через пару мгновений Поттер стоял в светлой, довольно большой комнате. Драко скинул с плеча сумку и стянул мантию, оставшись в белой рубашке и брюках. Гарри оглянулся и присвистнул: — Вот удачливый засранец! Отдельная комната, да? Драко подскочил на месте и завертел головой: — Поттер?! — Я, кто еще, — хмыкнул Гарри, стаскивая с головы мантию. Малфой вытаращился, со смесью шока и восторга оглядывая Гарри. — Я бы поспорил, кто из нас удачливый засранец, — наконец протянул он, а потом вдруг прищурился и язвительно заметил: — Это многое объясняет. — И что же? — задиристо спросил Гарри, полностью снял мантию и бросил ее в ближайшее кресло. — Ты следил за мной на шестом курсе! — обвинительно воскликнул Драко, впрочем, игривая улыбка тут же растянулась на его лице. — И подглядывал. — А вот это неправда, — Гарри искренне возмутился. — Извини, но меня не твоя задница привлекала, а то, что ты затеваешь. Да и выглядел ты тогда, честно говоря, не очень. Малфой опалил его гневным взглядом. — Будто ты был красавчиком, придурок со шрамом, — фыркнул он. — На тебе вечно живого места не найдешь. — Зато сразу видно, какой я рисковый парень, — прыснул Гарри, подходя к Драко. — Ты сейчас тоже сильно рискуешь. Я, знаешь ли, немного взбешен, — беззлобно предупредил его Малфой и, отмахнувшись от их перепалки, сам сделал шаг навстречу. — Ладно, обними меня уже, Поттер, — буркнул он, уткнувшись в шею Гарри. — Произошло действительно кое-что волнительное. — Да, — Гарри кивнул. — В смысле у меня для тебя тоже есть новость. Но ты первый. Драко отошел от него и сел на кровать. — Ты же в курсе, что у меня в семье происходит? — издалека начал он. — В общих чертах, — Гарри неопределенно мотнул головой. — Нарцисса на это Рождество уезжала во Францию и, воспользовавшись там помощью наших родственников, ей удалось подать апелляцию. Гарри нахмурился, не зная, как ему реагировать на эту новость. С одной стороны, он был бы только счастлив, если бы Малфой, который Люциус, сгнил в Азкабане, где ему было самое место. С другой — тот все еще оставался отцом Драко, поэтому Гарри неуверенно ответил: — Ну, это же хорошо? Драко фыркнул: — Гарри, у тебя на лице все написано. Но я не об этом хотел рассказать. Поттер изобразил на лице вежливый интерес, предполагая услышать что-то из разряда "Теперь нам надо быть раз в двадцать скрытней, раз уж мой отец экс-пожиратель смерти". — На данный момент это лишь вопрос времени, как скоро его отпустят, но Люциус, как ты понимаешь, не горит желанием оставаться в Англии, где каждый сквиб знает его как правую руку Темного Лорда. — Еще бы, — снова кивнул Гарри. — В общем, сегодня я получил письмо, — Драко палочкой подозвал к себе сумку и вытащил оттуда конверт из дорогой бумаги. Ожидаемой гербовой печати на нем не было. Словно отвечая на невысказанный вопрос Гарри, Драко пояснил: — Меры предосторожности. Прочти сам, — он протянул конверт Гарри, и тот неуверенно вытащил письмо, написанное красивым, но торопливым почерком. Пока Поттер читал, Драко стал нервно прохаживаться по комнате и наконец замер у камина, задумчиво глядя на огонь. Гарри подошел к нему почти бесшумно и положил подбородок на плечо. — Так значит, знаменитое поместье Малфоев продается, — медленно сказал, а Драко дернул плечом, словно говоря о том, как мало его это волнует. — Твои родители останутся жить во Франции, а за тебя как обычно все решили, — мрачно констатировал Гарри. — Закрытая академия, — в тон ему отозвался Драко. — Это то же самое, что в тюрьму вместо папаши, — зло процедил он. — Это нечестно. — А ты можешь отказаться? — наконец спросил Гарри. С Малфоем расставаться не хотелось. Сказал бы ему кто об этом еще в начале учебного года, но сейчас даже смеяться над такими вывертами судьбы не хотелось. Он сжал руки на талии Драко, словно опасался, что тот прямо сейчас аппарирует во Францию, найдет себе там лягушатника и думать забудет о непутевом Поттере. — Я не знаю, Гарри, — вздохнул Драко. — Если смотреть правде в глаза, то кто я без поддержки семьи? Неблагонадежный студент, которого даже на работу в Министерство магии не возьмут после Второй магической? — Я на твоей стороне, — возразил Гарри твердо. Драко слабо улыбнулся и кивнул: — Я ценю это. Правда. Но я все еще не знаю, как мне поступить. Видит Мерлин, я тоже не хочу уезжать. — Тогда не уезжай, — запальчиво воскликнул Гарри. — Скажи, что хочешь закончить обучение в Хогвартсе, а не сдавать экзамены экстерном. Они же и сами должны понимать, что осталось совсем немного. А там мы решим, что делать. Вместе. Драко хотел было что-то сказать, но мотнул головой и лишь молча кивнул. Он прикрыл глаза, приноравливаясь к дыханию Поттера за своей спиной. В его словах было столько твердости и решительности, гриффиндорского пыла, что очень хотелось им верить. Внезапно его размышления прервал резкий звук, и они с Гарри синхронно обернулись на источник шума. Сильвер, цепляясь когтями, полз по стене, оставляя на ней довольно глубокие царапины для такого маленького дракона, как он. — Тебе не кажется, что вчера он был гораздо меньше? — спросил Драко неуверенно, и Гарри поймал себя на том, что эта мысль повторяется чересчур часто. — Не знаю, но в одном я уверен, — хмыкнул он, когда Сильвер скатился вниз по стене с ужасающим скрежещущим звуком. — В чем? — тихо уточнил Драко. — Мы влипли.

* * *

Оливера посетило дежа вю. Он снова стоял неподалеку от входа в Большой Зал и снова поджидал Флинта. Колени предательски подкашивались, а ожидаемого восторга и предвкушения — как ни бывало. Уверенность, что Маркус одурманен, таяла с каждой секундой, и, когда тот наконец появился, Оливер уже и вовсе ни на что не рассчитывал. — Флинт, — позвал он, отметив, что тот был без своей спутницы-прилипалы Гранс, которая словно возомнила себя матерью Флинта и последние дни неизменно висела у того на руке. Оливер бы удивился, если узнал, что сам Маркус думает примерно так же и про него с Алисией, но он, конечно, не думал ни о чем подобном. Флинт перевел на него тяжелый взгляд, запнулся, нахмурился и, кажется, собирался что-то сказать, но потом резко передумал и продолжил свой путь, снова не обращая на Вуда никакого внимания. Разозлившись, Оливер вскинул палочку. Флинт дернулся за своей палочкой, но достать ее не успел. — Фините Инкантатем, — луч заклинания направился к Маркусу и растворился, достигнув его спины. Оливер напряженно замер. — Вуд, ну, и кто ты после этого? — угрожающе спросил Флинт, зло глядя на него. — Долбоеб, — выплюнул он и повел плечами. — От мудака слышу, — парировал Оливер, продолжая ждать. Чего, он и сам не знал. Было не понятно, повлияло ли на Флинта заклинание. Выглядел он все так же хмуро и особой страстью к нему, Оливеру, не пылал. — Не сработало, да? — тускло спросил у самого себя Оливер, потом прошел взад-вперед, словно раздумывая, и, поняв, что какой-то принципиально новой эмоции на лице Флинта он не дождется, хлопнул себя ладонью по лбу и раздосадовано выпалил: — Черт, какой же я идиот! — Не могу не согласиться, — отозвался Маркус, и даже это Оливер мог считать прогрессом. — Дементор меня поцелуй, Флинт со мной таки разговаривает! — кривляясь и протянув руки вверх, словно обращался к кому-то свыше, выпалил он. — Какое счастье, — он зло сплюнул на пол и сузил глаза. — Это разовая акция. Не привык, знаешь ли, что мне в спину кидаются проклятьями, — Маркус оставался все так же хладнокровен, и больше всего на свете хотелось съездить по его угрюмой физиономии. Оливер открыл было рот, чтобы пройтись по интеллекту Флинта, который «Фините» принял за проклятие, но потом передумал говорить что-либо. С Флинтом было тошно разговаривать, и в то же время, когда они вот так стояли друг напротив друга, казалось, что все еще наладится, несмотря на то, что редкие слова, которые Оливер слышал в свой адрес от Маркуса, говорили о другом. Тот продолжал смотреть... — Какие взгляды! Какой пыл! — раздался прямо над ними воодушевленный вопль. Оливер и Маркус резко развернулись, выхватывая палочки, чтобы обнаружить взирающего на них сверху вниз купидончика. Он взмахнул позолоченной стрелой, усыпав себя и пол вокруг блестками. — Мы созданы, чтобы призывать любовь в юные сердца, но тут в нас нет необходимости, — громко произнес он, почти с обожанием глядя на обоих. — Эй, ты, чучело в блестках, вали отсюда, — хмуро произнес Маркус, но того эта грубость словно еще больше впечатлила. — Я понимаю, что помешал, но не мог пройти мимо, — замахал он ладошками и проворковал: — Что же вы, не стесняйтесь. В этот день принято целоваться! Маркус скептически посмотрел на него, потом перевел мрачный взгляд на Оливера. Желания целоваться у того явно не было. Оливер и сам уже не знал, чего он хочет больше: выбить зубы Маркусу хотелось сильнее. Однако у летающей твари на этот счет было свое мнение. Купидон прицелился из лука, и не успел Маркус пригнуться, как розовая с пушистым наконечником стрела вместо того, чтобы вонзиться, облетела вокруг него, а затем направилась к Оливеру и, обрисовав восьмерку в воздухе, также накинула на него эту специфическую петлю. Секунда, и их резко притянуло друг к другу. — Это я, дорогуши, называю «бантик», — хихикнул купидончик. — Забава для строптивых влюбленных. — Мы не влюбленные! — взвыл Оливер, упираясь в грудь прижатого к нему Флинта руками. Тот сопел ему в ухо и вообще, скотина, был слишком близко. Сейчас это ощущение было невыносимым. — Флинт, сделай что-нибудь? — выдавил он. — Чего застыл? Маркус толкнул его, и Вуд, удерживаемый магией с другой стороны, сдавленно ойкнул. — Эй, чего вы? — запричитал купидончик, в ужасе тараща глаза. Казалось, он сейчас просто разрыдается. — Нельзя же так! — Отпусти, — прошипел Маркус, не сводя с Вуда злого взгляда. В повисшей тишине раздался щелчок пальцами, и Оливер, почувствовав, что его больше ничего не удерживает, отшатнулся от Флинта. — Вали, пока не накостылял, — бросил Маркус и, задев его плечом, направился в ту сторону, откуда пришел. Видимо, есть ему больше не хотелось.

* * *

Оливер, откинувшись в кресле, раздраженно перелистывал страницы учебника УЗМС за первый курс. — Безмозглые, склизкие, ползучие гады, — пробубнил он еле слышно и листнул в обратную сторону с такой злостью, что одна из страниц порвалась. — Репаро, — Оливер взмахнул палочкой, и книгу у него на коленях встряхнуло, но страница так и осталась порванной почти наполовину. — Черт! — Олли, — Алисия, все это время молча наблюдающая за ним, села в соседнее кресло. Вуд, сжав челюсти, снова взмахнул палочкой. — Да перестань ты! — воскликнула Спиннет и ловко перехватила учебник. — Нельзя применять "Репаро" к магическим книгам, — наставительно помахав книгой у него перед носом, она предложила уже спокойнее: — Может, отвлечешься? Есть разговор. Оливер повернул голову и безучастно посмотрел на нее. — Алисия, мне, правда, некогда. Снейп, — монотонно начал было он, но та прервала его. — Нет, Оливер, на этот раз мы поговорим, — Алисия резко поднялась и бросила ему учебник. Вуд поймал его, но открывать не стал. Вместо этого он показательно вздохнул и довольно резко спросил: — О чем на этот раз? — Не срывайся на мне, — Алисия прищурилась и задрала подбородок. — Я надену теплую мантию и спущусь вниз. Подожди меня, пройдемся к озеру. И я больше не хочу слышать никаких оговорок. Оливер потер лицо ладонями и уставился на нее снизу вверх. — Снейп, флобберчерви и урок Зелий, на который мне нужно предоставить эссе. Какие уж тут оговорки? Эссе действительно необходимо было подготовить. Если в первый раз Оливер отнесся к заданию Снейпа довольно халатно, то есть, не думая, переписал несколько страниц текста из учебника, даже не обратив внимания на то, что глава про флобберчервей успела закончиться, и часть его доклада неожиданно оказалась посвящена болотным фонарикам, то во второй раз ему пришлось поработать. Получать бесконечные отработки желания не было. В то же время стало ясно, что Алисия не отстанет, пока они все-таки не поговорят. Оливер надеялся, что он хотя бы заблуждается по поводу темы разговора, но, когда они молча спустились по лестнице и вышли на улицу, и Алисия, пряча руки в карманах, тихо спросила «Что происходит между нами?», он понял, что этот день не мог стать еще хуже. — А что происходит? — отстранено переспросил он, и Спиннет неожиданно вздрогнула. Она посмотрела на него мельком и прибавила шаг, прежде чем попытаться спросить снова: — Мы вместе? Оливер запнулся и остановился. Алисия сделала еще пару шагов вперед и лишь после этого повернулась к нему. — Зависит от того, что... — неожиданно для себя снова начал юлить Вуд, ведь, несмотря на постигшее его самого разочарование, он все еще не был готов обидеть ее, сказав прямо, что между ними не может быть ничего из того, что она бы хотела. — Перестань, — как-то жалобно попросила Алисия, и Оливер тут же замолчал. Такой тон она использовала против него крайне редко, но оттого это было более действенно, чем крики и претензии. — Простой вопрос ведь. — Ничуть, — возразил Оливер и качнулся с носка на пятку и обратно. — Ты же и сама знаешь, что захотела расстаться еще год назад. — Да, — кивнула та. — Помню. — Ну, так... Вот, — Оливер развел руками, — и ответ на твой вопрос. — Значит, — она вдруг безрадостно рассмеялась и покачала головой, — мне показалось, что у нас может быть шанс? — Да, — Оливер посмотрел вниз, уходя от ее пытливого взгляда. — Мы друзья, Лис. Ты всегда будешь важна для меня, но не так. — Флинт? — решительно спросила она, шумно вздохнув. — Что Флинт? — Оливер вскинулся и пытливо посмотрел на нее. — При чем тут он? Ты хотела поговорить о нас, так давай говорить о нас. — Так нас же нет, Оливер, — безрадостно усмехнулась она. — Я хотела спросить, что между тобой и Флинтом, но в этом вопросе больше нет необходимости. Оливер устало потер переносицу и спросил: — Можем мы об этом не разговаривать? — то, каким тоном он это произнес, как сразу ссутулился и спрятал руки в карманах, словно резко начал чувствовать себя еще более неуверенно, сказало Спиннет больше, чем его просьба. — Сейчас или... — намекающе протянула Алисия и согнала с лица проскользнувшую довольную улыбку. Ей было сложно не чувствовать удовлетворения от того, что с Флинтом у Оливера все было тоже не слишком гладко. — Просто забудь, хорошо? — Оливер на нее не смотрел. Он отводил глаза, изучал взглядом знакомые окрестности, смотрел под ноги и явно с большим удовольствием оказался бы как можно дальше отсюда. Внезапная мысль заставила Алисию нахмуриться. — Оливер, — медленно начала она, с трудом подбирая слова, — а отношения у вас когда испортились? — Испортились? — Вуд моргнул, поднял голову, но смотрел он при этом чуть выше плеча Алисии. — У нас они в принципе нормальными никогда не были. — Ну, да. Сложно назвать это нормальным, — скривилась Алисия, но сразу спохватилась. — Извини. Я просто... Но Оливер пресек ее дальнейшие попытки: — Пошли в башню. Уже поздно. Уже в гостиной Алисия наконец сумела верно сложить все известные ей факты воедино, чтобы прийти к определенному выводу: Флинт был либо большим мудаком, чем она всегда считала, либо мудаком слишком уж ревнивым и принципиальным. Хотелось бы позлорадствовать, если второе утверждение было верным, но, к ее огромному сожалению, Оливер, к которому она несмотря на обиду все-таки испытывала теплые чувства, казался раздавленным. И если в этом была ее вина, то Алисия намеревалась все исправить.

* * *

— Разделитесь на пары, — разнесся по теплице голос мадам Спраут. — И помните, что визгопёрки очень капризные растения, поэтому не говорите громко, находясь рядом с ними. Алисия оглянулась, пытаясь найти взглядом Анжелину, с которой они неизменно работали в паре, но вместо этого прямо за собой увидела Флинта, который скрестив руки и нахмурившись, смотрел на вход в теплицу, где столпились студенты. Гранс, а очевидно именно ее и ждал Флинт, нервно отстукивала ногой по полу, ожидая, пока толпа рассосется, и она беспрепятственно войдет внутрь. Алисия снова искоса посмотрела на Флинта, взяла сумку и решительно направилась к нему. — Я сегодня работаю с тобой, — нарочито небрежно сообщила она, и Флинт, подняв голову, смерил ее нечитаемым взглядом, а потом осклабился. — С чего вдруг? — спросил он, и даже в этом вопросе Алисия четко уловила угрозу, но лишь пожала плечами. — Сказали работать в парах. Ты был один, так что, — она демонстративно замолчала, силясь показать Маркусу, что он и сам мог бы додуматься до такой элементарной вещи. Тот открыл рот, намереваясь что-то сказать, но потом скосил глаза в сторону Оливера — тот, к слову, совершенно безымоционально пялился на набор лопаток, который мадам Спраут выдала каждой паре — и сдержанно кивнул. Алисия подошла ближе и подвинула к себе огромный горшок с маленьким посапывающими во сне растениями. Размером они были не больше пяти дюймов, а расцветка их удивляла разнообразием — от нежно-зеленого до яркого почти кислотного желтого. Наружу из земли выходили густые, но короткие листики и милая мордашка. Однако эта с виду симпатичная и безобидная внешность была обманчива. Визгопёрки, если их потревожить, превращались в визгливых, капризных созданий. Алисия достала из сумки конспект по травологии и, уже надевая перчатки, заметила, как Флинт украдкой заглянул в ее записи, поэтому смело положила конспект на середину стола. Маркус поджал губы и упрямо отвернулся. — Что за болван, — буркнула Алисия себе под нос и, выбрав самую маленькую лопатку из набора, стала аккуратно подкапывать землю возле крайней к ней визгопёрки. Осторожно вытянув растение из земли, Алисия, продолжая удерживать его на лопатке, повернулась к Флинту и прошипела: — Режь давай, — Маркус смерил ее недоуменным взглядом. — Щупальце! Его отрезать нужно, — пояснила она недовольно и покосилась на небольшие щипчики, также лежавшие в наборе. — Не указывай мне, — огрызнулся Маркус, но, оглянувшись по сторонам и заметив, что остальные делают то же самое, все-таки взял щипцы и поднес к щупальцу растения. — Мерзость, — он поморщился, оглядев длинный выделяющийся отросток, покрытый зеленой слизью. — Зато сколько пользы, — охотно отозвалась Алисия, и, когда Маркус отрезал щупальце в ее подставленную ладонь, выложила его в стоящую рядом пустую миску. Усадив визгопёрку обратно, Алисия присыпала ее землей. Та сонно поморщилась, скривилась, но не проснулась. — Из этих щупалец получают очень ценный сок, — решила она хоть как-то завязать разговор. Перекинув волосы через плечо, она тихо вздохнула и покосилась на Флинта. Тот не обратил на ее слова никакого внимания. Тогда она предприняла еще одну попытку: — Он входит в состав зелий, которые способны излечить от любых кровотечений, а раны, обработанные таким зельем, затягиваются на глазах. — Если ты думаешь, что я жажду с тобой поболтать, ты ошибаешься, — перебил ее Флинт, натягивая перчатки. Он все еще говорил тихо, но по его шевелящимся крыльям носа и резким движениям, было понятно, что он начинает злиться. Алисия вздохнула и, не удержавшись, покосилась на Оливера. — И как он только с тобой умудрялся нормально разговаривать? — буркнула она себе под нос, но внезапная мысль заставила ее покраснеть. А, может, они просто не разговаривали вовсе? Спиннет украдкой посмотрела на Маркуса, пытаясь понять, что в нем могло привлечь Оливера. С неохотой, но она все же была вынуждена признать, что тот не был уродом. Хотя бы в физическом плане. Тут Флинт скривился и с ожесточением на лице принялся отрубать щупальце извивающейся визгопёрки, так что Алисию передернуло. Она, словно в поисках поддержки, снова посмотрела в ту сторону, где Оливер и Анжелина тихо переговаривались и делали пометки в конспекте. Вуд поднял голову и посмотрел прямо на нее так, что у нее засосало под ложечкой: тяжелый, чужой, словно содранный у самого Флинта взгляд. Алисия сглотнула и опустила глаза, а потом снова глянула на Оливера. Тот продолжал испепелять ее взглядом, и она поспешила отвернуться. Кажется, для Флинта их переглядки не остались незамеченными. Какое-то время они молча выполняли задание, когда вдруг Маркус развернулся к ней, оперся о столешницу одной рукой и нехотя спросил: — Ну, так что тебе от меня понадобилось? Алисия даже растерялась от такого резкого вопроса в лоб. — С чего ты взял, что мне что-то от тебя нужно, — фыркнула она. — С того, что ты вряд ли просто соскучилась по моему вниманию, — парировал Маркус и прищурился. — Хотя если так, вряд ли я смогу ответить тебе взаимностью. Его черный недружелюбный взгляд пробирал до печенок. — Какой же ты все-таки мерзкий тип, — процедила Алисия и, сдув со лба челку, откровенно ответила: — Поговорить я хотела. Об Олли, — она понизила голос. Маркус неоднозначно хмыкнул и, снова бросив на Вуда короткий взгляд, мотнул головой: — Не думаю, что мне это интересно. — Как же, — в тон ему отозвалась Алисия и удостоилась очередного леденящего взгляда. — Как ты могла заметить, мы с "Олли" далеко не лучшие друзья, — Маркус криво усмехнулся, передразнивая ее. — Зато мы друзья, — парировала Алисия. — Я и он, — добавила она для ясности. Маркус хмыкнул, но потом замер, изучая взглядом зеленую кашу, в которое превратилось одно из щупалец после его обработки. Алисия заметила это и, выдохнув, быстро произнесла: — Просто друзья. Без привилегий, — она скривилась от того, что была вынуждена говорить это, да еще и Флинту, но ощущение собственной вины не давало промолчать. — Не думаю, что мне это интересно, — упрямо повторил Флинт, но между тем бросил мимолетный взгляд на Оливера. Правда, тот уже повернулся к ним спиной, и выражение его лица рассмотреть было невозможно. Алисия раздраженно передернула плечами. — Тогда можешь и дальше считать, что я просто глупая сплетница, которая с чего-то вдруг решила присесть тебе на уши. — Вот мне тоже интересно. С чего? — протянул Маркус все еще недоверчиво. Алисия пожала плечами и тяжело вздохнула. Эти мужчины, как дети малые, видит Мерлин. — Я не знала, что у вас с ним... — она запнулась, не в силах выдавить такое простое слово "отношения" применительно к этим двум. — В общем, не буду скрывать, Оливер мне нравится, хоть он и... — Избавь меня от своих откровений, — прошипел Флинт. — Ты можешь просто спокойно дослушать?! — не выдержав, воскликнула Алисия, от чего визгопёрки в их горшке завозились и разразились капризным скулежом. Она бросилась брызгать их усыпляющим зельем и, заметив, что Флинт настороженно притих и внимательно на нее смотрит, продолжила грозным — насколько была способна — шепотом: — Я вижу, что Оливеру плохо. Только поэтому я здесь и терплю твое невежество. Так что заткнись и слушай. Маркус поджал губы, но кивнул, показывая, что готов слушать. — Не знаю, что между вами произошло, но одно я могу сказать абсолютно точно. Между Оливером и мной ничего нет, — выдохнула Алисия. — И надеюсь, я не пожалею, что сказала тебе об этом. По выражению флинтовского лица было сложно сказать, о чем он думает. Он выглядел понурым и раздосадованным. Ошарашенным, если точнее. Но Флинт не был бы самим собой, если бы быстро не взял себя в руки, скрыв замешательство. — Зачем ты мне это рассказываешь? В чем резон лично для тебя? — спросил он после почти минутного молчания. — Да что же с вами не так, а? — неожиданно вспылила Алисия. — Везде надо видеть выгоду? Да нет мне никакой выгоды, — она раздраженно черкнула несколько слов в конспекте и продолжила еле слышно. — Я сама бы хотела быть с ним, но теперь вижу, что ему-то надо другое. — Браво! — раздалось рядом, и Гранс, остановившись рядом с ними, издевательски похлопала в ладоши. — Дорогуша, — глумливо начала она, обращаясь к Алисии и при этом опасаясь взглянуть на Флинта, — это слишком низко даже для тебя. Все равно вам Кубка не видать. Смиритесь, — она показательно зевнула, словно показывая этим жестом, что шутка настолько устарела, что даже не забавляет. Спиннет раздраженно захлопнула книгу, смерила Гранс уничтожающим взглядом и снова посмотрела на Маркуса: — Я все сказала, а верить или нет — уже твое дело. Мадам Спраут! — она резко развернулась и подняла вверх руку. — Я закончила. Могу я идти? Та отстраненно кивнула, и Алисия, задрав подбородок, направилась к выходу, оставляя Флинта в компании Гранс, но наедине со своими мыслями.