Fairy

Маркус свою недавно преставившуюся тетушку даже не удосужился узнать при ее жизни, а потому поначалу воспринял "волю" умершей как чью-то не очень приличную шутку. Не очень приличную и даже не смешную с учетом того, что старушка-таки преставилась. Миссис Миллисент Катрина Блэк была троюродной сводной сестрой его отца. Она жила крайне уединенно, о чем говорил уже тот факт, что сам Маркус вспомнил о ее существовании — уже прервавшемся, к сожалению, — только при появлении на пороге его дома душеприказчика. Мистер Соммерс больше производил впечатление иссохшейся мумии, и Маркус, порядком выведенный из равновесия неожиданными новостями, мысленно довольно нелепо пошутил по тому поводу. Что-то вроде того, что "юрист достопочтенной тетушки явился к нему высказать ее последнюю волю не иначе как с того света". Маркус не был очерствелым молодым человеком, и чья-то смерть вовсе не могла вызвать его веселье, но мистер Соммерс, высохший и абсолютно безэмоциональный, рассказывающий ему о наследстве, оставленном Миллисент, с бесстрастием каменной статуи, побуждал попытаться разрядить ситуацию хоть таким образом. — Простите, — Маркус кашлянул, заметив, что тот замолчал и сейчас выжидающе смотрел на него. — Не могли бы вы повторить? Мистер Соммерс даже не изменился в лице. — Миссис Миллисент Катрина Блэк, урожденная Флинт, — он скосил глаза на документ в своих руках и продолжил, даже не допустив паузы, — передает в ваше пользование дом. Собственно, это небольшое поместье, но без необходимого штата слуг и, возможно, требующее реставрации. Однако если вы решите продать его, — он намекающе посмотрел на Флинта, словно и не сомневался в его решении, — сможете выручить неплохую сумму. Мысль эта была здравой и сулила Маркусу, гордо снующему по съемным квартирам вот уже пару лет, с тех пор как он покинул отчий дом, утрясти вопрос с деньгами и приобрести себе постоянное жилье. Да и то, что он только окончил университет, а на работу устроиться еще не успел, взывало к некому авантюризму. Флинту хотелось сменить обстановку, и, откровенно говоря, вряд ли что-то могло звучать заманчивей, чем заброшенный, принадлежащий ему особняк. К тому же, Маркус не планировал задерживаться там совсем уж надолго: заценить обстановку, прикинуть цену, отдохнуть немного и найти покупателя, прежде чем вернуться к оживленным улицам города и суматохе мегаполиса. — Мистер Соммерс, — Маркус скрестил пальцы и хрустнул суставами. — А где именно находится особняк достопочтенной миссис Миллисент Катрины Блэк, усопшей урожденной Флинт? — «мистер» на эту провокацию, к сожалению Маркуса, никак не отреагировал и, словно ожидая этого вопроса, тут же протянул Флинту нечто, при ближайшем ознакомлении оказавшееся картой. — Но сначала вы должны вступить в права наследования, — столь же сухо прокомментировал он.

* * *

Через три дня Маркус с громоздкой сумкой на плече и пес, подобранный им с улицы по случаю переезда, молча взирали на возвышающийся над ними особняк. Тот выглядел внушительно, как и представлял себе Флинт. Дом оказался не только огромным, но помимо этого еще и мрачным, словно погруженным во тьму, и завораживающе-опасным. Запущенным. Безликим. Маркус мотнул головой, скинул сумку с плеча и задумчиво почесал затылок, пытаясь соотнести портрет преставившейся тетушки с этим домом. Собака заскулила и попятилась назад, и это выдернуло Маркуса из нелепых мыслей. — Эй, мы же дети цивилизации, — он дернул за поводок и отвесил псине небольшой, но ощутимый пинок. — Так что не надо тут нагнетать ситуацию. Кота нет, и первым в дом пойдешь ты, — но в противовес своим словам он сам двинулся вперед. Вопреки ожиданиям, внутри дом не производил столь угнетающего впечатления, как на первый взгляд с подъездной дорожки. На первом этаже было пусто: судя по очертаниям под пыльными чехлами находилась кое-какая мебель, на стенах пылились картины, а сверху свисала люстра-монстр. Такая, что если упадет на голову, расшибет ненароком. Маркус, настороженно глядя наверх и справедливо опасаясь, что та все же сорвется вниз, проскочил к лестнице и поднялся на второй этаж. Тот оказался еще менее уютным, но более захламленным, чем первый. На улице уже начинало темнеть, и того света, что проникал через стекла, было недостаточно, чтобы рассмотреть обстановку во всех подробностях, но Маркусу не хотелось ждать утра. Откровенно говоря, он ожидал потусторонних звуков, от которых кровь стынет в жилах, шорохов, скрипов и резких сквозняков. В общем, всех тех радостей, что должны были присутствовать в каждом более-менее старинном поместье. Здесь же даже взгляд остановить было не на чем... Он только успел так подумать, когда заметил, что в кресле, находящемся в самом углу, находилось нечто, очертаниями напоминающее человеческий силуэт. Близоруко прищурившись, Флинт похлопал по карманам в поисках телефона и, обнаружив его, направил тусклый луч света перед собой. На секунду кровь действительно застыла в жилах, потому что нечто в кресле, хоть и не шевелилось, но определенно было человеком. Маркус оглянулся и все-таки неуверенно шагнул вперед. За пару метров он выдохнул и хрипло рассмеялся: — Манекен, — он снова воровато оглянулся, словно хотел убедиться, что никто не стал свидетелем его поведения. — Или, — Флинт склонился ниже и навел экран прямо на лицо манекена, заценил широко распахнутые темные глаза с длинными ресницами, прямой тонкий нос и четко очерченные губы, — или резиновая кукла для сексуальных утех. Черт знает, зачем еще тетка это тут держала, — не удержавшись, он постучал костяшками пальцев по голове манекена, но глухой звук ни о чем ему не сказал, кроме того, что тот не был полым внутри. При более детальном рассмотрении Маркус был вынужден признать, что тот был выполнен с удивительным мастерством: если бы не застывший, стеклянный взгляд, неподвижность и неестественная зажатая поза, Флинт бы принял его за живого. — Давай-ка найдем себе место для сна, — выпрямившись, буркнул Маркус, обращаясь к собаке. — А это, — он мотнул головой в сторону куклы, — завтра выкинем. У тетки видать совсем с мозгами того было, — помолчав, он еще раз оглядел неожиданную находку и почесал затылок. — Тебе не кажется, что до этого его глаза были открыты? — озадаченно спросил Маркус. Поводок резко дернулся, собака жалобно заскулила, щемясь к двери. — Ну, ты и трусливая сучка, хоть и кобель, — хохотнул Флинт и пошел следом. Спать в комнате покойной тетушки наверняка стало бы самым лучшим вариантом: тут была крепкая широкая кровать и еще не сгнившая от старости перина, но Маркус сразу отказался от этой идеи. Он вовсе не был суеверным, но находиться в спальне было не по себе. Поэтому он выбрал небольшую, но почти не захламленную старинной мебелью комнату на первом этаже. Узкая, скрипучая даже на вид кровать и скромная обстановка уюта комнате не добавляли, но выглядела она вполне сносно и даже казалась жилой. Что-то подсказывало Маркусу, что он оказался в комнате прислуги, дворецкого или еще кого-то в этом духе, правда, никого из перечисленных за несколько часов блуждания он так и не встретил. Впрочем, Маркус справедливо рассудил, что даже если кто-то из обслуживающего персонала живет здесь, его прямая задача помочь расположиться новоявленному хозяину с максимальным комфортом, так что, нисколько не мучаясь сомнениями, Флинт забрался под одеяло и почти сразу провалился в сон. Вопреки ожиданиям — или опять будет точнее сказать предрассудкам — спал Маркус крепко и безмятежно, как только может человек, чьи мысли ничем не отягощены. Он не слышал шорохов, издаваемых легким шевелением пыльных штор из-за неплотно закрытого окна, никак не отреагировал на шумную возню забившейся в угол под его кроватью собаки, не проснулся и от скрипа половиц под чьими-то неуверенными шагами. Когда настало утро, лишь настойчивый солнечный свет да побаливающая после неудобной постели спина заставили его окончательно проснуться. Флинт потянулся, хрустя позвонками и вытянув руки над головой, смачно зевнул, почесал поясницу, лениво огляделся и заорал. Чертова кукла за ночь переместилась в его комнату и сейчас, чопорно сложив ручки на коленях, безмятежно смотрела прямо на него. Создавалось такое впечатление, что смотрела. Однако больше она не делала ничего. Не пыталась заколоть его ножом или разорвать голыми руками, или откусить ему голову. Просто сидела все в той же застывшей позе, в какой он нашел ее вчера. Едва волна страха схлынула, Маркус вскочил с постели и подскочил ближе. Обошел пару раз вокруг, потыкал пальцем. Та на ощупь была мягкой и даже теплой, как живой человек. Тогда Маркус не сдержался: — Ну, хватит этих шуточек, — воскликнул он угрожающе. Ухватив манекена за плечи, он с силой потряс его пару раз, подтверждая свою решительность крепкими словечками. — Кто бы ты ни был, чертов псих, прекрати меня разыгрывать! — Я бы попросил вас не сквернословить, сэр, — раздался шелестящий, словно потусторонний голос, и Маркус замер. — Что? — булькнул он и отступил на шаг назад. "Кукла" с видимым трудом повернула голову — Маркусу показалось, что он практически слышит скрип, с которым происходило это движение, — чтобы снова уставиться на него и моргнуть. — Даже в ситуациях, которые сложно квалифицировать, как нормальные, либо в тех, в которых вы находитесь в крайне затруднительном положении, стоит оставаться неизменно учтивым. Это, — раздался прерывистый вздох, как будто речь эта отнимала слишком много сил, — то, что отличает джентльмена от челяди. — Что?! — Маркус мотнул головой и оглянулся. Он бы уже вытолкал неизвестного посетителя взашей, но оставалась одна значительная деталь. Маркус отчетливо помнил, что вчера тот был предположительно пластмассовым и абсолютно точно не живым, в то время как сейчас напоминал сбежавшего из Бедлама пациента. — А других слов вы не знаете? — "кукла" перевела на него укоризненный взгляд. Маркус почему-то стушевался. — Знаю, — тупо отозвался он. — Тогда извольте выражаться конкретней, — наставительно выставленный вперед палец так и завис в воздухе вместе с неуклюже вскинутой рукой. Видимо, в отличие от конкретики с координацией у кого-то было туго. — Я тебя чисто конкретно спрашиваю, ты кто такой вообще? И какого хрена здесь делаешь? — пришел в себя Маркус. — И что это за розыгрыши такие?! — На протяжении длительного времени я был единственным обитателем этого дома, — уклончиво отозвался бывший манекен и замолчал. Маркус начал раздражаться. Чем бы это ни было, очевидно, нападать оно не собиралось, а значит, бояться его не было необходимости. Флинт сжал кулаки и уставился на "постоянного гостя". Тот продолжал бестолково и безэмоционально смотреть на него, более не издавая ни звука и явно не распознавая выражаемую сейчас Маркусом агрессию как побуждение к продолжению рассказа. — Говори, какого черта тебе здесь надо? — рявкнул Флинт, не дождавшись ответа. — Это приказ? — неожиданно недовольно буркнуло существо, и Маркус, даже не успев подумать о странной формулировке, выпалил: — Да! — Жду, когда вы умрете, — с подкупающей честностью сообщило это. — Отлично, это все объясняет, — фыркнул Флинт, но потом нахмурился и переспросил: — Что? Взгляд, которым его одарило существо, говорил сам за себя, и Маркус поспешил поправиться. — В смысле, что значит, ждешь, когда я умру? Ты прихлопнуть меня хочешь, что ли? — он скептически оглядел тощую фигуру. — Да, — с живостью отозвался тот, а потом медленно, словно шея ему не подчинялась, завертел головой. — Нет. — Не понял, — насупился Флинт. Кажется, он начинал терять терпение. — Выражаясь иначе, мне нравится мысль о том, чтобы вы, сэр, закончили свою жизнь как можно быстрее, но, похоже, мне благоразумнее умолчать об этом, — эта завуалированная фраза, сказанная на сухом чопорном английском, ввела Маркуса в еще большее замешательство. — Ладно, — он тяжело вздохнул, а затем кивнул своим мыслям и спросил: — Как там тебя? — Боюсь, я не понимаю ваших плебейских выражений, — отозвалось существо с неподдельным недоумением. Маркус снова выругался, закатил глаза и, показательно сплюнув на пол, переиначил вопрос, подражая его витиеватой манере: — Как тебя звать-величать, анарексичное лупоглазое чудо-юдо? — Оливер Даррен Вуд, — услышал Маркус в ответ. Видимо, его собеседник был несколько озадачен. Не меньше самого Маркуса. — Значит так, Олли, слушай сюда, — Маркус снова вернулся в кровать. — Я просто снова лягу спать, а когда проснусь, чтобы духу твоего здесь не было, — провозгласил он уверенно, забираясь под одеяло. Он закрыл глаза, снова открыл и упрямо стиснул зубы. — Мне это просто снится, — прошипел он. — Ты понял? — К сожалению, в ваших словах недостаточно смысла, чтобы я мог понять вашу мысль, — тут же раздалось в ответ. — Поскольку вы бодрствуете, несколько странно утверждать, что вы спите. Более того, настаивать на этом. Маркус отмахнулся от этого и плотно зажмурился. Сон, конечно, не шел к нему. Не в той ситуации, когда в комнате находился заинтересованный в его скорейшей смерти подозрительный мудак. И тут Флинт кое-что вспомнил. — Слушай, как там тебя, — намеренно сделав вид, что уже забыл его имя, начал Маркус, но запнулся, когда обнаружил, что в комнате никого уже не было. И только сейчас все осознание ситуации неожиданно навалилось на Флинта. Пока это существо, этот Оливер находился тут, пререкаться с ним было даже забавно, несмотря на очевидную недружелюбность последнего. Маркус позволил себе обмануться кажущейся безобидностью того, но теперь, когда он мог всерьез обдумать эту ситуацию, становилось не по себе. Флинт сомневался, что тот решил, как предположительно Оливер выразился бы, внять четко изложенной просьбе и самоудалиться из дома и его окрестностей. Поэтому было предпочтительней держать того на виду, и Маркус начал ожидаемо нервничать. Он почесал подбородок, поморщившись от шуршащего звука, с которым ногти прошлись по утренней щетине, посмотрел на потолок и попытался продумать дальнейший план действий. Вызывать полицию Маркус не хотел, считая это своего рода трусостью. Требовались более нетривиальные действия. Маркус достал телефон и набрал в поиске: "Избавиться от приведений". Он сомневался, что Оливер был именно приведением — тот был довольно осязаем для призрака, но требовалось с чего-то начать. На Каспера, например, Оливер вовсе не походил — Маркус даже фыркнул от неожиданности, но потом снова посерьезнел. Появившиеся по его запросу ссылки перенаправили его на форумы, посвященные байкам тех, кто сталкивался с потусторонним в своей жизни. Тут было даже несколько историй про похищения инопланетянами. Маркус вернулся в начало и на этот раз напечатал: "Охотники за нечистью". Гугл предложил ему несколько специалистов по борьбе со сверхъестественным, но что-то Маркусу подсказывало, подавляющее большинство из них — шарлатаны. К тому же сумма, запрашиваемая за услугу, ощутимо ударила бы его по карману. Флинт решил, что справится сам. Когда эмоции улеглись, а в желудке настойчиво заурчало, к Маркусу вернулся прагматичный взгляд на вещи. Прикинув в уме, что желающих выручить за этот склеп — мысль о том, что найдется какой-нибудь ненормальный, кто по своей воле захочет забраться в эту оторванную от цивилизации глушь, Маркус даже не брал во внимание — могло бы найтись довольно много, он сделал логичный вывод. Этот Оливер — мошенник, чутье не подвело его, и нужно скорее выставить прохвоста за порог, накостыляв хорошенько. — Хорош, гад, все-таки развел меня, натравил баек, — негодующе известил Маркус, обращаясь к своему псу. — Решено, выбьем из него все дерьмо! — припечатал он, а собака увлеченно замотала хвостом. Однако пустой желудок нарушил их планы, снова напомнив Маркусу о себе. — Только сначала нужно что-нибудь закинуть в топку, — поморщился он, пытаясь вспомнить, где вчера кинул сумку с припасами. На кухне Маркуса ожидал очередной сюрприз. Оливер, как он и ожидал, никуда из дома не делся, но, что было совсем неожиданным, так это то, как он встретил Флинта. Стоило тому зайти, как Вуд соскочил с табуретки и расплылся в неуверенной, но доброжелательной улыбке. Но и это было не главным. На столе находился готовый, исходящий паром завтрак: яичница с беконом, джем и порезанные каким-то хитрым способом булочки. — Это что? — брякнул Флинт. Оливер расплылся в улыбке еще больше — еще чуть-чуть и его лицо, казалось, могло треснуть. — Похоже, наше знакомство состоялось не должным образом, — сияя как рождественская ель, возвестил он и отодвинул стул, приглашая Флинта к столу. Тот смерил его недоверчивым взглядом и скрестил руки на груди. — С чего вдруг такие перемены? — от запахов, распространяющихся по комнате, рот наполнился слюной, а желудок протестующе заурчал, словно не понимал, как можно вести пространные разговоры, когда прямо перед носом была еда. — Это можно назвать жестом доброй воли, — Оливер кивнул. — Я, как выяснилось, все же нежеланный гость в вашем доме, сэр, и было крайне некорректно с моей стороны критиковать вашу манеру изложения. Прошу прощения, — он чуть склонил голову, и Маркус мимолетно подметил, что жест этот больше не казался таким напряженным и требующим много усилий, как было буквально час назад при их первом разговоре. — А, — Маркус почесал затылок и плюхнулся на стул. — И что тут у нас? — Традиционный английский завтрак, сэр, но без овсянки, — Оливер выпрямился. — Ее в моих запасах, к сожалению, не нашлось. — Терпеть не могу овсянку, — тупо пробормотал Маркус и потянулся за вилкой — одной из множества. Оливер даже шею вытянул, но, когда Флинт перевел на него взгляд, снова улыбнулся. — Ладно, очень неожиданно с твоей стороны, знаешь ли, — неуверенно пробормотал Маркус и наколол кусочек бекона. Признавайся, оно что отравлено? — хмыкнул он и поднес вилку ко рту. — Да, — Оливер вздохнул. Флинт гоготнул и поднял вверх большой палец, показывая, что оценил шутку. Оливер в ответ снова широко улыбнулся и, едва Маркус снова намерился отправить кусочек бекона в рот, замер, словно в ожидании. — Нет, ты серьёзно выглядишь подозрительно, — недоверчиво хмыкнул Маркус, отложив вилку. — Но будь уверен, приятель, я выведу тебя на чистую воду. — Негоже возлагать на свои плечи столь тяжкое бремя до завтрака, — благодушно отозвался Оливер в ответ и, потянувшись через стол, взял с блюда булочку. — Изволите, сэр? — Валяй, — Маркус выхватил булочку из его пальцев, но прежде чем укусить оглядел её с ещё большим подозрением. — С тмином? — он скривился и спешно отбросил ее от себя. Оливер отчего-то тяжело вздохнул и подвинул целое блюдо ближе. Маркус дотошно разглядывал каждую и тыкал пальцем. Наконец он выбрал. — А эта с чем? — безмятежно спросил Маркус, сделав один укус. — С мышьяком, кажется, — в тон ему отозвался Оливер. — Чаю? Маркус, задыхаясь в приступе судорожного кашля, поспешил отплеваться от щедрого угощения. Оливер снова устало вздохнул и вознамерился было похлопать Флинта по спине, но тот дернулся от него, хаотично замахал руками в попытке удержаться на месте и рухнул на пол. После пары секунд молчания, последовавших за этим, Оливер с плохо скрываемой надеждой в голосе поинтересовался: — Сэр, вы шею себе не сломали? Маркус потер горло, встал с пола и просипел, потянувшись за водой: — Не дождешься, — впрочем, прежде чем сделать глоток, он подозрительно посмотрел на Вуда и спросил. — Не отравлено? Тот неуверенно пожал плечами, и Маркус подобру-поздорову отставил бутылку в сторону. — А ведь есть возможность задохнуться, если пища попала в дыхательные пути, — с плохо скрываемым сожалением произнес Оливер и с тоской посмотрел на Флинта. Тот, одурев от происходящего, на долю секунды даже почувствовал вину за свою несостоявшуюся смерть, но потом моргнул раз-второй, приходя в себя, и начал стремительно краснеть от охватившего его гнева. — Ты... ты, — он сжал кулаки и сделал шаг к Вуду. Тот поморщился. — Позвольте, сэр, — прокомментировал он. — Все-таки "вы". — Может, шепотом ещё с тобой разговаривать?! — прорычал Маркус, ухватив Оливера за грудки. Тот ойкнул, когда его затылок ощутимо стукнулся о ближайшую стену, а Маркус навис над ним, сжимая пальцы на горле. — Шепотом не обязательно, но вот ваша фамильярность в мой адрес меня порядком беспокоит, — живо отозвался Оливер и крепко зажмурился, когда кулак Флинта нацелился ему прямо в глаз. — Сейчас я тебя так отметелю, что ничего тебя кроме собственной свернутой шеи беспокоить не будет, — успокоил его Маркус, снова замахиваясь. — Лучше не рыпайся, — великодушно посоветовал он. — Мне кажется, я не совсем понял значение слова "рыпайся", — нахмурившись, сообщил Оливер. — Это значит, сопротивление бесполезно, — Флинт прищурился, снова примеряясь. — Каналья! — неуверенно добавил он. — А, — Оливер кивнул и покаянно застыл в ожидании обещанной трепки. Маркус снова встряхнул его, и Оливер, опомнившись, решил подать голос: — Смею вас уверить, что это бесполезная трата времени. Как и любого рода физическое насилие, направленное против меня. Маркус, которому уже порядком надоели эти пререкания, размахнулся и ударил его кулаком в лицо. Полагал ударить. За мгновение до удара Вуд вдруг испарился. В прямом смысле этого слова. По инерции Флинт полетел вперёд, но на ногах удержался. — Как я и предупреждал, это было крайне бесполезно, — удивительно, но впервые голос Оливера, появившегося прямо позади него, звучал не поучающе, ровно и чопорно, а с некой долей язвительности. Словно эти безумные стычки приводили его в некое подобие восторга. Вуд и сам это заметил: он осекся и через пару мгновений исчез окончательно.