Fairy

Сначала сознания достиг какой-то шум, и Маркус, за последнее время ставший уж очень осторожным, прислушался, не открывая глаза, а, наоборот, зажмуриваясь. Что-то звякнуло, послышался громкий шепот, как бывает, когда человек возмущен чей-то неловкостью, так что не может сдержать эмоций, но при этом пытается говорить тише, чтобы ненароком никого не потревожить. — Черт, почему нельзя просто убирать все на место? — это был явно риторический вопрос, и Флинта зацепил даже не он, а то, что голос показался ему смутно знакомым. К несчастью, ему все еще было сложно соображать, так что он рискнул открыть глаза и уставился в потолок. — Вот черт, — выругался он, осознавая, где находится. — Опять? Наверное, было сложно разобрать, что он хотел сказать, потому что самому Флинту это больше напоминало хрип. — Ты проснулся? — над ним нависла Салли, и Маркус, силясь улыбнуться, кивнул, отчего затылок внезапно заломило, и голову словно сжало в тисках. — Все нормально, — Салли коснулась его запястья на мгновение. — Точнее, для тебя это — стандартный набор, включающий в себя сотрясение мозга. Она попыталась приободрить его, но ее улыбка напоминала страдальческую гримасу, что сразу дало Флинт понять — произошло что-то ужасное или непоправимое. А может, и то, и другое вместе взятое. Маркус тупо уставился поверх ее плеча, словно пытаясь что-то рассмотреть там, и, должно быть, выглядел при этом столь сосредоточенным, что Салли поспешно обернулась, чтобы понять, на что он уставился. — Ты сутки провалялся тут, — снова попыталась она через пару минут молчания. — Наверное, даже твоя голова не способна выдержать, — она показательно задумалась. — Сколько там сотрясений за последнее время? Маркус прикрыл глаза и вознамерился было кивнуть, но его сразу замутило, и он поспешно сглотнул, пытаясь сдержать тошноту. — Правда, на этот раз, — столь же до отвращения наигранно-жизнерадостно возвестила Салли, — ты решил прихватить с собой компанию. Маркус дернулся, отчего был награжден еще одной вспышкой боли, но, к счастью, она ни в какое сравнение не шла с предыдущей. — Вуд? — прохрипел он, а Салли фыркнула. — Уж не знаю, какая у него фамилия, — она пожала плечами, — но с твоим симпатягой Дарреном все в порядке. Маркус прерывисто вздохнул, выдавая свое облегчение. — Как он? — Хиловат, худощав и излишне миловиден. Не в моём вкусе, — тут же отозвалась Салли, не скрывая явную насмешку. — Кстати, ты замечал, что на вид ему не больше шестнадцати? — весело спросила она, а Маркус закатил глаза. — Хорошо сохранился? — парировал он и нахмурился. — Вообще-то я имел в виду другое. Салли отчего-то удрученно вздохнула, мягко коснулась лба Флинта и ответила: — Он сильно истощен, но жить будет. Так что можешь не волноваться. — Хорошо, — Маркус кивнул, но это движение снова отдалось раздражающей болью. — Чёрт. Запах дыма от собственной одежды словно вернул Флинта к реальности, и он попытался сконцентрироваться. — Что произошло? — тем не менее спросил он, а Салли предсказуемо мотнула головой. — Это мне стоит спросить у тебя. Я знаю только то, что написали в газете, — было заметно, что она с трудом сдерживает своё любопытство. — Что-то уже написали? — вопросом на вопрос отреагировал Маркус. — Конечно, — Салли фыркнула, а потом вдруг враз посерьезнела, видимо, подумав, что следующие ее слова вряд ли обрадуют Флинта, как владельца. — Твой дом сильно пострадал, так что сомневаюсь даже, что имеет смысл снова затевать там ремонт или что-то вроде того. Кажется, одни стены и остались. Вопреки ее ожиданиям, Флинт почувствовал нечто вроде облегчения. На долю секунды ему показалось, что Салли собирается огорошить его новостью, что особняк каким-то непостижимым образом восстановился. И, хотя он и планировал, казалось, целую жизнь назад, выручить за него неплохие деньги, сейчас разрушение материальных планов его даже ничуть не расстраивало. В конце концов, кому-то совсем не повезло. Например, Сэму. При воспоминании о нем Маркус ощутимо напрягся. — А Сэм? Его вытащили? — спросил он, пытаясь добавить в голос волнения. Если в его доме нашли труп, то стоило уже сейчас задуматься об алиби. Хотя Сэма ему, как осознал Флинт, совсем не было жаль, именно это заставляло его чувствовать вину. Разве можно так спокойно реагировать на чью-то смерть? — Ох, — Салли вскинула руку, на мгновение прижав ладонь ко рту, и жест этот выглядел не менее фальшивым, чем сожаление Флинта. — Это ужасно, но его вытащить живым не удалось. Маркус неосторожно покачал головой и вновь зажмурился от очередной болезненной вспышки. — Это я виноват, — потерянно сообщил он. — Не стоило приглашать его. — Ты не мог знать, — Салли кивнула, как будто этим жестом добавляя веса своим словам. Маркус не ответил. Он закрыл глаза и попытался прислушаться к своим ощущениям. По всему выходило, что он действительно не чувствовал особой жалости, хотя и абсолютно равнодушным тоже не мог назвать себя. Смерть Сэма его удручала, хоть в глубине души он и чувствовал отмщение за его предательство. — Дай глянуть на эту статью в газете, — попросил Маркус после короткого молчания, во время которого Салли отошла, чтобы проверить не очнулся ли Оливер. — Уверена, что тебе не стоит напрягать зрение сейчас, но если хочешь, я могу прочитать, — с готовностью отозвалась она и махнула у Маркуса перед лицом газетой. Он успел ухватить ту за край и подтянул ближе, чтобы рассмотреть черно-белое фото, красующееся на первой полосе. На нем был запечатлен его собственный дом, точнее, что от него осталось — обугленные остовы, и неприглядный пейзаж позади. — Мило, — процедил Флинт, а Салли, недовольно фыркнув, дернула газету на себя. Впрочем, через пару мгновений она закатила глаза и вернула ее Флинту, который еще раз бегло скользнув взглядом по изображению, погрузился в чтение. "ГРЁЗЫ О СГОРЕВШЕМ ВЕДЬМИНСКОМ ДОМЕ Надеюсь, дорогой читатель простит мне отсылку к знаменитому произведению Говарда Филлипса Лавкрафта, но ваш покорный слуга видит удивительные совпадения во всем, что касается истории печально известного в Соули особняка. Не единожды в своих статьях я возвращался к нему, и вот произошел случай, который, предсказываю, вызовет по всему Соули слухи, что не утихнут еще очень долго. В глухой час лунной и безветренной ночью жители близлежащих домов были разбужены человеческими криками, доносившимися со стороны поместья, принадлежащего Блэкам. По свидетельству очевидцев, разобрать что-либо было сложно, но в доме явно происходило что-то странное: голоса сливались в омерзительную какофонию. К сожалению, страх перед делами, творящимися в доме, заставил даже самых смелых застыть на месте в ожидании кульминации, так что когда дом охватило пламя, никто не кинулся на помощь возможным пострадавшим. До сих пор неизвестно, что стало причиной возгорания, а, значит, и этот факт уже обрастает домыслами, кои я пока остерегусь приводить в этой статье. В момент, когда я спешу поделиться последними новостями с вами, мои дорогие читатели, мне сообщили, что в доме был найден труп молодого человека, опознанного как Сэмюэль Клифф, аптекарь Соули. Мои соболезнования родным и близким. Хозяин же дома — Маркус Флинт — вместе с другим своим гостем оказались куда более удачливыми, потому что им удалось спастись. Известно, что наиболее печальную известность дому принесла миссис Блэк, которую некоторые из жителей подозревали в колдовстве, связи с дьяволом, страшных ритуалах, жертвоприношениях и прочих злодеяниях. Правда, никто не мог даже предположить, в чем именно они заключались, или даже привести хоть одно доказательство того, что все эти ужасы действительно имели место быть, а не являлись лишь плодом их воображения. По словам обслуживающего персонала, дом этот был лишь "внешней оболочкой, под которой скрывалась беспредельно опасная бездна, мрачные глубины которой недоступны человеческому разуму". Не лишено художественности, хоть и несколько размыто, сообщу я вам. Так или иначе, я, несмотря на весь свой скептицизм, был буквально очарован этим местом, и остается только посочувствовать мистеру Флинту. Не известно, решит ли он остаться в Соули или уедет, но Ваш покорный слуга надеется поговорить с ним и пролить немного света на эту загадочную историю. Искренне Ваш, Алан Скиттер". — Алан Скиттер? — хмыкнул Маркус. — Кажется, я уже читал одну статью Скиттера, только его звали Ричард. — Почетная должность журналиста досталась Алану по наследству, — с охотой отозвалась Салли, успевшая заскучать, пока Флинт читал. — Хотя ходят слухи, что он этому совсем не рад и мнит себя настоящим писателем. — Оно и заметно, — буркнул Маркус, раздумывая над тем, что написал бы этот графоман, если бы самому Флинту не удалось выбраться из огня. Ведь как стало известно, помогать им с Вудом никто не собирался. — Где нас нашли? — спросил он, смяв газету и запустив ее в другой конец комнаты. Салли неодобрительно покачала головой, но комментировать это действие не стала. Было видно, что ей не терпится "пролить немного света на эту загадочную историю" первой. — Недалеко от дома, — протянула она и исподтишка глянула на Маркуса. — Ты совсем ничего не помнишь? — Нет, — соврал Флинт, хаотично соображая, как отвертеться от дальнейших расспросов, но тут послышалось слабое бормотание, и Салли, метнувшись к Вуду, радостно сообщила: — Кажется, он приходит в себя! Маркус же, наоборот, словно застыл на месте, напряженно всматриваясь в спину Салли, закрывшую собой Вуда. Было непонятно, как поведет себя Оливер, оказавшись, в прямом смысле этого слова, оторванным от дома. Маркус, конечно, если бы можно было повернуть время вспять, все равно бы вытянул этого придурка из горящего здания, но осознание того, что принятое им решение было единственно верным, почему-то не успокаивало. — С возвращением, — между тем проворковала Салли. — Как ты себя чувствуешь? Ответа Маркус не услышал, и это заставило его-таки сдвинуться с места. Он кое-как поднялся, чувствуя сильное головокружение, и подошел ближе к Вуду. Тот тупо смотрел вверх и моргал, словно силился понять, на каком свете очутился. Увидев Маркуса, он нахмурился и открыл было рот, чтобы сказать что-то, но вышло лишь невнятное хрипение. Очевидно, то, что голосовые связки отказали, явилось для него потрясением, потому что Оливер с ужасом вытаращился на Флинта, вскинул руку и прижал ее к горлу. — Ты наглотался дыма, — пояснила Салли и успокаивающе погладила его по руке. Оливер стрельнул в ее сторону недовольным взглядом и снова уставился на Флинта, явно пытаясь этим что-то сказать. — Что? — буркнул Маркус. Салли поочередно непонимающе посмотрела на них, но Маркус и Оливер по-прежнему продолжали буравить друг друга взглядами, поэтому она отвернулась к столу, тихо кашлянув. Видимо, на этом предел ее деликатности заканчивался, но зная любопытство "местных", Флинт был благодарен и за это. — Привет, — не зная, что сказать, снова буркнул он, тут же припоминая и разом смущаясь всего того, что он в запале наговорил Вуду. Оливер снова открыл было рот, чтобы ответить, но вспомнил про свою вынужденную немоту и просто кивнул. — Ты как? — довольно неуклюже поинтересовался Маркус. Вуд болезненно поморщился, и это, видимо, должно было означать, что "не очень". Впрочем, руки-ноги были на месте, серьезных ожогов на его теле Салли не обнаружила, поэтому можно было расслабиться. Хотя оставался ещё один важный момент — Маркус все ещё не был до конца уверен, кто перед ним. Точнее, удалось ли ему избавиться от Даррена. Не зная, как это проверить, Флинт продолжать молчать, а Оливера, похоже, даже эта незамысловатая беседа утомила, и он прикрыл глаза. Маркуса этот нехитрый жест лишь больше взволновал, потому что очень уж некстати напомнил о неком снисхождении, которое так любил демонстрировать Даррен. Впрочем, если быть до конца откровенным, Флинт не мог бы различить их, если кто-либо не желал быть узнанным. Даррен хотел его убить, Оливер — метафорически выражаясь, сесть на шею, Даррен любил нагонять ужас, Оливер — изображать пай-мальчика, но оба были себе на уме. Это их определенно объединяло. Как и то — а Маркус начал подозревать это уже давно, — что оба, кажется, считали Флинта недалеким и эмоционально-деформированным. — Ты что соскочил-то? — вдруг всполошилась Салли. — Только очнулся, а уже скачет по палате! Это внезапно заинтересовало Оливера, потому что он снова открыл глаза и уставился на Флинта. Под его взглядом Маркус вновь почувствовал себя неуверенно, а потому поспешно попятился, когда Салли потянула его обратно. Впрочем, дождавшись, когда она выйдет, он попробовал вновь. — Оливер? — Маркус не мог его видеть, а то, что, не желая быть подслушанным, он перешел на шепот, напомнило о ночных разговорах в детском лагере — лишь бы воспитатель не застал. — Маркус, — прошелестело в ответ, и голос Вуда действительно звучал ужасно: сипло и еле слышно, так что приходилось напрягать слух. Флинт замер, но, очевидно, тому больше нечего было добавить. Так что Маркус прокашлялся и снова спросил: — Ты как? — хотя куда больше его сейчас интересовал вопрос "Ты кто?" — В порядке? — Не уверен, — так же тихо отозвался Вуд. — Помнишь, что случилось? — осторожно продолжил расспрашивать его Маркус, но ответа не последовало. Оливер завозился, и вдруг его бледное лицо нависло над Флинтом. Тот мгновенно почувствовал, как сердце ухнуло вниз и испуганно зачастило, но Вуд, кажется, не преследовал излюбленную цель избавиться от него — он дезориентировано покачнулся и неуклюже приземлился рядом с Маркусом. Флинт невольно подвинулся, предоставляя Оливеру больше места, и тот, недолго думая, улегся рядом, обвивая его своими тонкими конечностями, как лианами, и утыкаясь холодным носом в шею. Это обескуражило Маркуса настолько, что он какое-то время лежал без движения, боясь пошевелиться, и обдумывая, что бы это могло значить. Хотя эта вынужденная близость сейчас и не вызывала ничего, кроме стыда и легкого дискомфорта, тело Оливера слегка подрагивало, он так отчаянно жался к Флинту, словно прося защиты, что оттолкнуть его не поднималась рука. Так они и лежали, пока Вуд наконец не перестал трястись и задышал размеренно. — Мне страшно, — вдруг пожаловался Оливер, и Маркус невольно дернулся, чтобы коснуться его плеча и едва ощутимо сжать его в подобии ободряющего жеста. Почему-то эти слова заставили Флинта выйти из оцепенения. Возможно, потому, что они отвечали на его незаданный вопрос, так что ему даже стало немного стыдно за свою чрезмерную осторожность. — Ничего, это пройдет, — только сейчас Маркус позволил себе в ответ приобнять Оливера и успокаивающе погладить ладонью по спине. — Я с тобой, — он и сам не знал, почему на ум пришли эти слова, но мысль, что Вуду, должно быть, слишком непривычно ощущать лишь себя одного, вызывала желание убедить того, что он не одинок. И тут Оливера словно прорвало. Он продолжал сипеть, потому проглатывал окончания, а то и целые слова, и Маркусу пришлось напрячь слух, чтобы понять, что именно он говорит. — Он всегда был рядом и, несмотря на все недостатки, — Вуд замялся, — меня он защищал. Маркус хотел было перебить, чтобы уточнить, что защищал Даррен всегда лишь самого себя, но не решился. — Словно часть меня уничтожили, — продолжил Оливер. — Я зову его, а он не откликается, хотя он никогда меня не игнорировал раньше. Кто угодно пытался, но не он. Вуд вскинул голову и встретился с Маркусом взглядом. — Ты уедешь, а что мне теперь делать? — это прозвучало так потерянно и жалко, что Флинт поморщился. — Ты поедешь со мной, — ответил он. Конечно, у него не было времени обдумывать, что он сам будет делать дальше, также как он и не понять, что делать с Вудом, но оставлять его здесь было бы бесчеловечно. — Ты, правда, этого хочешь? — надежда в его голосе была слишком неприкрытой, чтобы попытаться перечить. Ну, не зверь же Флинт в конце концов! Поэтому он медленно кивнул, хотя, похоже, еще до конца не понимал, на что именно подписывается. Да, Вуд определенно не был ему безразличен, иначе как объяснить весь спектр пережитых Маркусом эмоций, когда тот вот-вот мог погибнуть. И это подозрительное томление в груди, когда тот ластился, шумно дышал на ухо и мял футболку на спине — разве не могло сказать о намерениях Флинта больше, чем какие бы то ни было слова? К тому же, Маркус и так успел наболтать слишком много, чтобы теперь на трезвую голову не испытывать угрызений совести и сомнений в собственной искренности. Но Оливер, вероятно, тоже не мог доверять сказанному «в угаре», а потому стремился вытянуть из Маркуса уж если не признание, то хотя бы его слабое подобие. — Я совершенно бестолковый. А сейчас мне кажется, что я и вовсе ничего не умею. Я привык, что предметы подчиняются мне по щелчку пальцев, а свет выключается по хлопку в ладоши. Уверен, что тебе нужна такая обуза? Я так не думаю, — потерянно зачастил он, заставляя Флинта тяжело вздохнуть. — Ну, — Маркус натянуто улыбнулся, — я же вроде как говорил, что готов подписать контракт. Оливер облегченно вздохнул и что-то пробормотал себе под нос. Что именно, Флинт не услышал, да и не очень переживал по этому поводу. Ему казалось, что его вновь изящно обвели вокруг пальца, но почему-то возмущаться не хотелось. Подумать только, он ехал в Соули с намереньями решить материальные проблемы, а возвращался с дополнительным неформатным грузом. То, что с Вудом будет много проблем, даже не обсуждалось, но когда Оливер смотрел на него с надеждой, что Маркус все разрулит, невольно хотелось выпятить грудь и выставить себя умудренным опытом, самодостаточным и серьезным мужчиной. Флинт вскинул руку и почесал подбородок, чуть поморщившись от звука, с которым ногти прошлись по щетине. Оливер, добившись своего и получив ответ на мучавший его вопрос, больше не порывался что-либо произнести. Он отлично подстраивался под ситуацию и при всей его никчемности в бытовом плане, становилось понятно, что хотя бы в интеллекте ему нельзя было отказать. — Ой! — раздался возглас, и Флинт лениво повернул голову к двери, чтобы обнаружить застывшую на пороге Салли. Она так покраснела и смущенно отводила взгляд, словно застала их в процессе "соития", не меньше. — Местные, — буркнул Оливер куда-то Маркусу в бок, и Флинт мысленно с ним согласился.

* * *

Назойливое солнце щекотало лицо, мешая Маркусу досмотреть сон. Очень любопытный сон, в котором... Впрочем, Флинт не успел додумать, как тут же напрочь забыл, что ему снилось, и недовольно поморщился, окончательно просыпаясь. Он привычным жестом протянул руку, чтобы проверить место рядом с собой, но Оливера, безмятежно сопящего рядом, не обнаружилось. Тогда Маркус приподнялся на локтях, сонно осматривая комнату, и прислушался к звукам на кухне. Журчала вода, сопровождаемая тихим бормотанием, и Флинт невольно расплылся в улыбке. Он потянулся и заставил себя подняться, по пути чуть не наступив на хвост Вильмонту, развалившемуся прямо у подножия кровати. Вилли возмущенно что-то рыкнул, лениво клацнул зубами и вернулся ко сну. Маркус чувствовал себя не менее расслабленным, так что на то, чтобы одеться, его энтузиазма не хватило, и он зашел на кухню как был — голый, растрепанный, с утренним стояком, чем предсказуемо вызвал у непреходящего скромника Вуда неподдельное негодование. — Какое бесстыдство, — трагичным голосом возвестил он, зажмурившись. — Чего? — фыркнул Маркус, напротив нисколько не смущаясь. Он переспросил намеренно, зная, что Оливер поймет, к чему это. — Я не знаю, как сказать это иначе, — плаксиво заметил Вуд, быстро вытирая руки о домашние брюки и практически утыкаясь носом в лежавшую рядом книгу, чтобы не смотреть на Флинта. — Открой восемьдесят шестую страницу, — предложил тот, открывая холодильник, и, выудив оттуда пакет с соком, отпил прямо из пластикового горлышка. — Ты отвратителен, — припечатал Оливер, быстро шелестя страницами. — Мне кажется, там написано не это, — безмятежно заметил Маркус, оглядывая кухонный стол, на котором буквально возвышалось блюдо с горой аккуратных аппетитных булочек на нем. — О, круто, — воодушевился он поначалу, но потом невольно вспомнил их первое с Вудом знакомство и поежился. — С мышьяком? — С джемом, — меланхолично отозвался Оливер и, заметив, как Флинт напрягся, тут же развеселился. — Чаю? — Нет, пожалуй, выпью кофе, — буркнул Маркус, подходя к плите и ставя на нее турку. Он оглушительно зевнул, почесал живот и только после этого заметил, что Вуд внимательно следит за ним поверх книги, которая, к слову, была ни чем иным, как разговорником, целью которого было приобщить Оливера к молодежному сленгу. Вопросительно подняв брови, Маркус скрестил руки на груди и уставился на Вуда в ответ. — Какой же ты все-таки очаровательный мужлан, — задиристо сообщил тот. — Я не могу с тобой разговаривать. — Почему же? — Флинт недоуменно развел руками. — Ты по-прежнему голый, — обвинительно заявил Вуд. — Мы ведь уже говорили об этом. — Только не пытайся снова уверять меня, что у тебя фобия, — фыркнул Маркус. — Ночью ты ничего не боишься. Оливер тут же вспыхнул и, стиснув зубы, выдал одно из слов, что прочитал на той самой восемьдесят шестой странице, что рекомендовал ему Флинт: — Жопа! — Странный выбор, — хмыкнул Маркус. — Но это лучше, чем твое любимое, — он прищурился, припоминая, — "Срамота!" — Да пошел ты! — предпринял Вуд еще одну попытку. — Куда? — продолжил беззлобно подначивать его Флинт, насыпая кофе в турку и включая плиту. — В жопу! — Ладно, — согласился Маркус, а Вуд громко запыхтел. — Ты должен признать, что я делаю успехи, — упрямо заметил он, откидывая книгу и плюхаясь на стул за спиной Флинта. — Делаешь, — послушно отозвался Маркус, разливая свежесваренный кофе по чашкам. — Хотя в ругательствах ты по-прежнему на уровне пятиклассницы. — А ты по-прежнему светишь тут своим... — Вуд замялся, тайком бросив взгляд туда, где нагота Флинта выделялась слишком явно. — Может, это отбивает у меня аппетит? — Или вызывает аппетит другого рода? — спошлил Маркус, а Оливер предсказуемо насупился, на его скулах появился румянец, и он чуть отвернул голову в сторону. Наверное, он часто жалел о своих утраченных суперспособностях, особенно в такие моменты, когда не мог исчезнуть или приложить Маркуса люстрой по темечку. — Нам звонила Паркер, — резко перевел тему Оливер. "Нам" означало, что звонок поступил на телефон Флинта, но Оливер добрался до него первым. Паркер — то ли из чувства вины (во что Маркус ничуть не верил), то ли из желания держать Вуда на виду (что казалось куда ближе к правде), — помогала в тяжбе со страховой компанией, которая всеми правдами и неправдами пыталась избежать выплаты за дом, и, что важнее всего, она помогала с документами Вуду. Сначала Маркус рассчитывал на более легальный путь, но, как оказалось, в этом случае получение каких бы то ни было бумаг могло растянуться на многие года. И не факт, что Вуд бы удачно прошел необходимое в том случае психиатрическое обследование. Маркус гуглил, и то, что удалось выяснить, не воодушевляло. Сначала у Оливера взяли бы опечатки пальцев и прогнали по базе, после — слепок зубов и запрос в стоматологические клиники. Если бы и это не дало результатов, то в дело вступило бы СМИ, вдруг бы кто отреагировал на объявления в газетах, что знает Вуда. Также Маркуса смутила информация, что в некоторых случаях такие личности попусту помещались в клинику, чтобы оставаться под присмотром государства. Да и самому Флинту Оливера на поруки никто бы не отдал, хотя бы потому что он тоже не был благоустроен. — И какие новости? — мягко поторопил его Маркус, потому что Вуд не спешил рассказывать, что именно сообщила Паркер. Он, как это часто случалось, завис, уставившись в одну точку, но вопрос Флинта заставил его сконцентрироваться, и Вуд ответил: — Документы готовы. Теперь я полноценный гражданин Объединенного Королевства, — он скупо улыбнулся и хитро прищурился. — Меня зовут Оливер Даррен Вуд, мне сорок один год, и я чертовски хорошо сохранился. — Всё-таки Даррен, — Маркус недовольно поджал губы, но Оливер лишь отмахнулся. — Твоего отца звали Гарольд, — упрямо сказал Флинт, а Вуд издевательски фыркнул. — Забей, — нашёлся он и ослепительно улыбнулся. Потом театрально задумался и выдал ещё одно: — Не парься! — Потрясающе, — буркнул Маркус. — С этой лексикой ты справился куда успешнее. Оливер продолжал лыбиться, и Флинт невольно тоже разулыбался: его лупоглазую физиономию теперь украшала короткостриженная борода, которая служила целью визуально добавить Вуду возраста, и справлялась с этим довольно удачно. Правда, Маркуса это скорее раздражало. Сорокалетний бородатый бойфренд не был пределом его мечтаний. Который, к слову, совершенно был не приспособлен к жизни. Не то, чтобы Маркус жаловался, но искренне считал, что заслужил того, чтобы Вуд шел на уступки, например, касательно своего второго имени. Поэтому он, несмотря на перемену в своём настроении, снова обиженно засопел и демонстративно уткнулся в телефон. — Паркер сказала, что я как главный герой "Загадочной истории Бенджамина Баттона", — как ни в чем не бывало заметил Оливер. — Надо будет ознакомиться с этой лентой. Очевидно, взаимные попытки убийства примирили их с Паркер достаточно, чтобы они начали общаться порой в обход самого Флинта. Не то, чтобы Маркус ревновал, но он определенно находил это странным. Все-таки именно он оказался тем, кто спас поочередно обоих от смертельного исхода. Но для ненормальных личностей, вроде его «сорокалетней феечки» и «паучей самки», взаимные попытки убийства, кажется, никак не являлись причиной для ненависти. — И что за Баттон? — спохватился он, потому что Оливер продолжал смотреть на него, ожидая реакции. — С такой фамилией слышал только про Дженсона, но тот гонщик, так что вряд ли это про него сняли фильм. — Нет, — Вуд мотнул головой. — Фильм снят по рассказу Фицджеральда. Бенджамин Баттон родился в возрасте порядка восьмидесяти лет, а потом начал с течением жизни молодеть. Это то, что я запомнил. — Круто, — прыснул Флинт. — Если ты это он, то нам надо заранее озаботиться люлькой. Оливер закатил глаза, но решил не продолжать эту тему. — Еще мы пытаемся определиться с моим образованием. Кажется, из меня получился неплохой бы культуролог, но профессия эта не слишком востребована, так что мы в раздумьях. — Мы? — Маркус скривился, потому что именно он слышал об этом впервые. — Я предлагаю профессию кондитера. Булочки с мышьяком стали бы хитом сезона. Ну, или библиотекарь, — неожиданно развеселился он. — Так и представляю себе "Сударь, если вы не перестанете шуметь, мне придется прервать ваше жалкое существование", — патетично возвестил он. — Смешно, — сухо прокомментировал Оливер. Маркус засмеялся и хохотал до тех пор, пока Вуд не спустил ноги со стула, на который забрался, и лениво не подобрался ближе. Он подцепил пальцами флинтовский подбородок, заставляя поднять голову и встретиться со своим притягивающим холодным взглядом. Маркус подавился смешком и застыл, повинуясь этому движению. Он терпеть не мог, когда Вуд начинал вести себя так, но ничего не мог поделать с охватывающим плечи оцепенением и вяжущим привкусом во рту. — Ты же не ревнуешь? — с затаенным снисхождением протянул Оливер, и Флинт поспешно мотнул головой. Вуд продолжал выжидающе смотреть на него, и Маркус, не выдержав, отвел взгляд. Оливер тихо хмыкнул, и Флинт предсказуемо взорвался. — Она же старая! У меня все в порядке с самооценкой, чтобы ревновать к ней, — возмущенно заявил, убирая руки Оливера от своего лица. — Понятно, — меланхолично отозвался Вуд, отчего Флинт вспыхнул ещё сильнее. — Просто это "мы"... — он обвинительно зыркнул на Оливера и, схватив с блюда булочку, агрессивно вгрызся в неё зубами. — Все-таки ревнуешь, — пожал плечами тот. Маркус застыл — Вуд проговорил это таким ровным тоном, что не было понятно, испытывает ли он хоть какие бы то ни было эмоции по этому поводу. К этому Флинт привыкнуть никак не мог: Оливер всегда был излишне чувствительным, Даррену тоже нельзя было отказать в эмоциональности, так что было не совсем ясно, с чего вдруг Вуд так внезапно научился сдерживать себя. — А если так? — с вызовом добавил он, не планируя соглашаться, но желая выбить Оливера из зоны комфорта. — Она старая, — спародировал его Вуд и добавил столь же безмятежно. — И я, знаешь ли, моногамен. Если уж заниматься соитием, то с кем-то одним. Ты был первым, так что выводы можешь сделать сам. Маркус моргнул, пытаясь осмыслить его слова, и тут Оливер прыснул. От его добродушного смеха на душе тут же потеплело. Все-таки Вуд, несмотря на проявляющиеся порой в его характере высокомерные замашки, порядком заматеревшую внешность и оставшийся прежним потусторонний пронизывающий взгляд, оставался все тем же очаровательным мальчишкой, который умудрился обвести сентиментального Флинта вокруг пальца. К счастью, его сверхспособности канули в лету, хотя он и не растерял жажду к мелкому вредительству. За это в воображении Маркуса Оливер представал в роли маленькой ворчливой феи, которая растеряла всю свою волшебную пыль, но могла от чистого сердца отлупить волшебной палочкой. «Fairy». Безобидное, с душком таинственности, но немного пошлое из-за своей привязки к детским сказкам. Впрочем, Флинту тоже следовало воспользоваться книгой Оливера. Возможно, значение "злобный дух" ему совсем не понравилось бы, но, когда Маркус обзывал Вуда своей "феечкой", тот не спорил, а лишь загадочно улыбался, как будто что-то скрывал.