Fairy

Маркус в очередной раз почувствовал себя героем низкопробного ужастика. Предчувствие чего-то плохого мгновенно заполнило его с ног до головы, но не успел он дернуться к двери, как его ударило в грудь потоком воздуха и впечатало спиной в ближайшую стену. — О, Маркус, это так мило, что ты заглянул, — раздался голос Вуда — тихий, шелестящий и угрожающий. — Решил проверить, не умер ли я тут в страданиях и одиночестве? — у Маркуса от удара все поплыло перед глазами, но он был уверен, что тот улыбался — не так мягко, как это умел Оливера, а зло и язвительно, как Даррен. Флинт хотел было сказать что-то покаянное, возможно, извиниться, но Вуд явно не был настроен давать ему право слова. Горло перехватило, грудь сдавило, и Маркус почувствовал, что кислорода не хватает. В этом ощущении удушливой слабости не было ничего нового, но почему-то сейчас Флинт был уверен, что Оливер не планирует останавливаться, разве что только для того, чтобы поиграть с ним подольше. И действительно, когда сознание начало уплывать, дышать стало свободнее, и Маркус судорожно вдохнул, чувствуя, что легкие горят огнем. — Я хотел освободить тебя, — едва ему удалось хоть немного отдышаться, просипел Флинт. — Неужели? И ты думаешь, я в это поверю? — в голосе Вуда не слышалось ни капли сочувствия — только кровожадная мстительность. Он откинул голову и расхохотался — надрывно и страшно. — Оливер, — прошелестел Маркус, — пожалуйста. Вуд оказался рядом слишком быстро, чтобы Флинт успел сориентироваться — его лицо нависло над ним, он прищурился, неприкрыто изучая Маркуса. — Кажется, мы поменялись местами, — равнодушно заметил он, касаясь флинтовской щеки холодными пальцами. — Только вот у тебя ко мне не было ни капли сострадания, а мне, знаешь, даже чуточку жаль, что придется все-таки расквитаться с тобой. — Может, не надо? — попытался воззвать к человечной стороне Вуда Маркус и снова позвал, уже не особо надеясь на счастливый исход. — Оливер? Тот усмехнулся и закатил глаза, и лишь сейчас Флинт заметил, насколько болезненным тот выглядел: под глазами расползлись темные круги, черты лица заострились, кожа казалась серой, на лбу выступила испарина, а сам Вуд шумно дышал, как будто каждое движение причиняло ему боль. Наверное, длительное нахождение в пентаграмме все же не прошло для него бесследно, но это же и подпитывало его ярость, раз уж он не умчался сразу залечивать "ментальные дыры", а, пылая праведным гневом, кинулся убивать. Маркус мысленно перекрестился, хотя верующим никогда себя не считал, и порывисто качнулся вперед, чтобы прижаться губами к губам Вуда. Флинт поначалу зажмурился, но потом все-таки рискнул посмотреть на реакцию Оливера и уставился в его широко-распахнутые глаза. Вуд даже не моргал, потрясенно замерев. И Маркуса оттолкнуть не пытался, хотя с каждой секундой этот поцелуй все больше напоминал некую пародию. У Оливера не только пальцы были холодными, он весь по температуре напоминал уже застывшего мертвеца, и его внешний вид лишь подчеркивал это. Маркусу стало тошно, но теперь ему было страшно отстраниться, не зная, как отреагирует Оливер. Наконец тот медленно опустил ресницы, моргая, и Флинт посчитал это неплохим моментом, чтобы отшатнуться. Вуд какое-то время продолжал сидеть без движения, но потом глаза его снова налились злостью, и он, резко выбросив руку вперед, въехал Маркусу в челюсть. Тот, никак не ожидая ни такой реакции, ни такой силы удара, охнул, снова откинувшись назад и встретив затылком пол, после чего отер разбитую губу тыльной стороной ладони и удивленно уставился на кровь, оставшуюся на пальцах. — Хватит с меня этой мерзости, — протянул Оливер, поднимаясь на ноги и припечатывая Флинта полным презрения и ненависти взглядом. Он, намеренно стремясь показать, каким отвратительным для него был этот поцелуй, сплюнул Маркусу под ноги и размазал носком своего вычурного ботинка. — Оливер, — предпринял Флинт еще одну попытку, приподнимаясь на локтях, но тут же получил еще один удар — ногой по лицу. Шпора оцарапала его щеку, и этот жест был скорее унизительным, чем доставил много боли. — Вуд, прекрати, — прошипел Маркус, тоже начиная злиться и вспоминая, что все еще может остановить Оливера, хоть и обещал больше не прибегать к таким методам воздействия. Оливер явно не собирался успокаиваться, и, как запоздало подумал Маркус, похоже даже собственное имя действовало на него не отрезвляюще, а одуряюще до злости. — Больше ты меня не обманешь, — почти пропел он, и в этом полном злобы существе было не признать очаровательного парня, кутающегося в старомодные тряпки и вытягивающего губы бантиком в ожидании поцелуя. — Стой! — выкрикнул Маркус, когда тот снова было занес ногу, чтобы наградить Флинта еще парочкой ощутимых ударов. — Отойди, — Маркус пытался говорить уверенно, отчаянно скрывая дрожь в голосе. Оливер нехотя отшатнулся и медленно попятился назад, продолжая с бешенством смотреть на него. — Убью, — пообещал он. — Запрещаю, — парировал Маркус. — Думаешь, я не могу обойти твои запреты? — фыркнул Оливер, разом вдруг успокоившись, и, скрестив руки на груди, качнулся с пятки на носок. — Уверен, что нет, — правда, тон, которым Маркус произнес это, уверенным было назвать нельзя. Флинт, не спуская с Вуда напряженного взгляда, поднялся. — Как ты выбрался? — спросил он и, когда Оливер неприязненно поморщился, снова приказал: — Отвечай, — но не успел тот и рта раскрыть, как раздался голос, который Флинт никак не ожидал услышать: — Я его выпустил, — Сэм появился словно из ниоткуда, он смотрел на Маркуса зло и недоброжелательно, что совсем не вязалось с его добродушным круглолицым лицом. — Ты? — Флинт нахмурился и перевел взгляд с него на Вуда и обратно. — Но как... Что? — он, кажется, окончательно запутался в происходящем, поэтому мог лишь заторможенно моргать, отчаянно пытаясь соображать. — Я, — Сэм довольно улыбнулся и приосанился. Было похоже, что этого момента он ждал половину своей скучной сельской жизни. И следующая его фраза лишь больше вызывала ассоциацию с второсортными голливудскими боевиками. — Никто не воспринимал меня всерьез. Даже ты так удивлен, Маркус. — Зачем? — Флинт догадывался, что того и подталкивать не надо к разговору, настолько он был рад благодарному слушателю. — Здесь слишком скучно, как ты, должно быть, заметил, — возвестил Сэм, а Оливер отошел к креслу — Маркус задался вопросом, почему он больше не нападает: то ли потому, что приказ действовал, то ли потому, что тоже хотел послушать прочувственный сэмовский монолог. — Все валят, и с каждым годом Соули напоминает все больше пансионат для выживших из ума стариков. Сэм почти выплюнул это, так что стало понятно, как сильно его коробило это. — Я уехать не мог, — предвосхищая возможный вопрос, пояснил он, — так что пришлось искать другие пути. Сэм сделал паузу, рассчитывая добавить театральности своему выступлению, и тут же потерял слово. — Местные, — скучающе протянул Вуд, и Маркус еле сдержался, чтобы не вздрогнуть от неожиданности, — считают меня кем-то вроде восьмого чуда света. И надеются, что дом со скверной историей и таинственным шлейфом, тянущимся за ним, притянет в Соули туристов, принеся им доход и новые впечатления. — Как пошло, — съязвил Маркус, явно пародируя его тон, но Вуд даже не обратил внимания на эту ремарку. — Таким образом, для поддержания легенды, будет куда лучше, если ты не будешь больше влезать в это, — снова встрял Сэм, и голос его поразил своей чрезмерной назидательностью. Словно тот и не понимал вовсе, что Вуд планирует вовсе не пожурить Маркуса за шалость, а прекратить его нелепую жизнь. Похоже, Оливеру его вмешательство тоже не казалось уместным. — И тебе, — раздраженно передернув плечами, заявил Вуд и теперь обратил все свое внимание на Сэма. Тот ойкнул от неожиданности и непонимающе захлопал глазами. — Что ты имеешь в виду? — И тебе тоже не стоит больше влезать в это, — благодушно пояснил Оливер, легко взмахнул рукой, от чего подсвечник с ближайшего стола поднялся в воздух и буквально обрушился на голову Сэма. Тот мгновенно отрубился и рухнул на пол, подняв столб пыли. — Ты же не станешь убивать и его? — максимально равнодушно спросил Маркус, и то, как беззаботно Оливер улыбнулся в ответ на этот вопрос, заставило его содрогнуться. — Мне нравится, что со своей смертью ты примирился, — протянул Вуд неожиданно как-то воркующе и игриво, что окончательно сбило Маркуса с толку. Оливер все еще злился или...? Однако додумать он не успел, раздался оглушительный звон разбитого стекла, и яркая вспышка ослепила его. Он только успел прижать ладони к глазам, отстраненно прислушиваясь к возне, наполнившей дом, когда над ним раздался голос, который он совсем не ожидал больше услышать. — Вставай, Марк, — Паркер протягивала ему руку, и сейчас она совсем не была похожа на ту паучью самку, что приходила к нему в качестве покупателя. — Есть разговор.

* * *

— Все отлично, — в очередной раз повторил Флинт, бездумно глядя на дом чуть поодаль, где они остановились, когда Паркер буквально вытянула его наружу. Он произносил эту фразу уже раз десятый, но самовнушение никак не срабатывало. Потому что, черт возьми, ничего не было отлично. В его доме остался лежать без сознания Сэм — предположительно труп, а первым подозреваемым, наверняка окажется он сам. Вуд же исчез сразу, едва эти двое появились. Маркус бы никогда не мог подумать, что будет мыслить таким образом, но это не было самым страшным: он чувствовал себя кокаинозависимой Алисой, провалившейся в кроличью нору, где каждый неожиданно оказывался не тем, кем казался изначально, а вещи принимали крутой поворот за пару мгновений. — Я давно пытаюсь избавиться от него, — проникновенно сообщила Паркер, Флинт тупо кивнул, а ее подельник — странный мужик, который даже не счел нужным представиться и просто маячил рядом — недовольно покосился на нее. Впрочем, Паркер сразу поняла, что тому не понравилось. — Мы пытаемся. — Понятно, — подал голос Маркус, хотя ничего ровным счетом не было понятно. — Идем, тебе пора все узнать, — потянув его за локоть в сторону сада, предложила Паркер. Флинт кивнул и пошел рядом с ней. "Все узнать" звучало просто замечательно, правда, пока никто не планировал говорить. Пару минут они шли в молчании. Наверное, Паркер ждала вопросов от Маркуса, но он никак не мог решить, стоит ли ей доверять. — Нам очень повезло, что появился ты, — наконец нарушила она молчание, когда они отошли от дома на приличное расстояние. Паркер выглядела странно довольной, отчего Флинт невольно задумался, действительно ли она считает события, связанные с ним — например, удар током — большой удачей. — Что это за существо? — тут же задал он самый интересующий его вопрос. — Есть ли какой-либо шанс на то, что это... человек? — Ты, конечно же, пытаешься ухватить самую суть, да? — Паркер закатила глаза. — Не так быстро, — она доброжелательно улыбнулась и по-матерински провела по волосам Маркуса, отчего тому враз стало как-то слишком неловко. — Конечно, он человек. Я думала, до этого ты дошел своим умом, — она нахмурилась, но не успел Маркус снова открыть рот, зачастила: — Оливер Вуд — человек, Даррен — дух. Тут все понятно. Другое дело, что тебе почти ничего не известно про ритуал, — она театрально замолчала и, когда Флинт достал из кармана листок со схемой, переданной ему Франклином, ошеломленно присвистнула, но не растерялась. Паркер выхватила листок из его пальцев, без особого интереса всмотрелась в нечеткий рисунок и продолжила: — В чем его содержание, совершенно не важно. Важна его цель и то, что ритуал пошел неправильно. Изначально эта тварь хотела полностью завладеть телом ребенка, чтобы стать свободным от дома и получить возможность покинуть его. Но вышло так, что дух привязан и к дому, и к Оливеру. В качестве расплаты за обретение материальной сущности, дух стал заложником дома и вынужден подчиняться его хозяину. Считается, что он мог освободиться, когда хозяин умрет. И возможно, это не было бы для духа большой проблемой, если бы ему удалось полностью вытеснить сознание Оливера, — пока она говорила, она уводила его все дальше от дома, в глубину сада. — Получилось вроде как наоборот, — задумчиво протянул Маркус и, припомнив кое-что, добавил: — Но он ведь мог покидать дом. Я сам видел. — Лишь на время, — отмахнулась Паркер, а Маркус кивнул. — Не понимаю, как моя тетка решилась на это, — буркнул он себе под нос. — Она хотела защитить ребенка. Ты ведь знаешь подробности этой истории, — Флинт кивнул, а Паркер продолжила: — Миллисент и не подозревала, к каким последствиям могут привести ее действия. Хотя я пыталась предупредить ее… — Вы? — опешил Маркус. — А откуда, милый, я, по-твоему, столько знаю? — насмешливо отозвалась та. Флинт, почти свихнувшись на почве происходящих событий, был готов услышать о тайной правительственной организации, занимающейся поимкой приведений, и что Паркер — спецагент. А она расскажет Маркусу, что он избранный, и посвятит в тайну его особой миссии по избавлению города от нечисти. Но скучная реальность Соули не подводила. — Я была горничной у твоей тетки, — с неподдельной гордостью сообщила Паркер. Маркус разочарованно вздохнул. — Но вы же знаете, как избавиться от него? — медленно проговорил он, пытаясь справиться с недоумением. — Знаю, — она кивнула, и ее заговорщический вид Маркусу совершенно не понравился. — И?! — нетерпеливо воскликнул он. — Сейчас ты сам все увидишь, милый, — Паркер слащаво улыбнулась ему, и Флинт враз потерял к ней остатки доброжелательности. Только сейчас он понял, что что-то не так, резко обернулся в сторону дома и увидел столп черного дыма. — Что? Какого черта? — воскликнул он, застыв на месте. Паркер вновь потянула его за локоть, но, не добившись никакого результата, тоже остановилась и скрестила руки на груди. — Только не говори, что искренне собирался тут поселиться, — сухо произнесла она. — К тому же, дом застрахован, так что... — Вы же сами сказали, что он человек! — с ужасом воскликнул Флинт. — Вы его там оставили?! Мысленно Маркус уже несся к дому со всех ног, но на деле отчего-то словно прирос к месту, с ужасом глядя, как густой дым поднимается к небу. И, хотя здание все еще казалось несокрушимым, было ясно, что это лишь вопрос времени. — Так проще всего, — упрямо возразила Паркер, и Маркус недоверчиво покачал головой. — Да вы тут все больные, мать вашу! — воскликнул он и наконец сорвался с места. В спину ему послышались какие-то крики, но Флинт уже не мог расслышать. Возле дома он снова остановился — пламя то ли не добралось сюда, то ли Вуд каким-то непостижимым образом умудрился потушить пожар, но дверь не пострадала, и с этой стороны нельзя было сказать, что что-то вообще происходит. Маркус потянул за ручку и проскользнул внутрь. Глаза тут же защипало, и он закашлялся. Все-таки дом горел, но как-то странно. Маркус был уверен, что пламя пожирает все на своем пути с моментальной скоростью, но здесь оно словно бы ленно переползало с кресла на стол, потом перекидывалось на шторы и начинало неспешно жевать их. Он тщетно пытался прислушаться, чтобы определить, где находится Оливер — уши словно заткнули ватой, и Флинт сомневался, что это ощущение возникло из-за дыма. Он быстро взбежал по лестнице — чутье неожиданно подсказало, в каком направлении ему двигаться, и вскоре Маркус оказался в той самой комнате, где когда-то нашёл Вуда. Тот и сейчас был здесь, но его вид заставил Флинта содрогнуться: мертвенно бледный, с трясущимися губами Оливер сидел, поджав под себя колени и обхватив плечи руками, и покачивался. Глаза его закатились, а губы едва заметно шевелились. Внезапно Маркус понял, что Вуд пытается сдержать пламя. Возможно, это работало, но не достаточно, чтобы потушить его. У Оливера явно кончались силы. Не раздумывая, Маркус подлетел к нему и плюхнулся рядом на колени. — Оливер, — позвал он, но Вуд не реагировал, поэтому Флинт дрожащими руками обхватил его лицо, заставляя Вуда обратить на себя внимание. Заметив Маркуса, Оливер затрясся сильнее и прошипел: — Уходи. — Нет, — Флинт и сам бы поразился своей категоричности, но сейчас было не время. — Ты тоже должен уйти, — не раздумывая долго, заявил он. Оливер упрямо покачал головой и только этим жестом дал понять, что услышал Маркуса. Что-то затрещало, и раздался грохот. Вуд вздрогнул и еще больше затрясся. Было видно, что он почти неестественно напряжен, и также было понятно, что у него нет шансов прекратить разрушение. Медленно, но верно огонь захватывал все большую территорию, а Вуд становился все слабее. — Пошли, — Флинт вытянул руку и, на этот раз не дожидаясь невнятного сопротивления, схватил его за ворот рубашки и дернул вверх. То ли от неожиданности, то ли действительно слишком ослабев, Оливер позволил вздернуть себя на ноги, но потом покачнулся и начал заваливаться в сторону. Маркус успел снова потянуть его на себя, и Вуд впечатался в него. — Я не могу выйти, — проскулил он еле слышно. Ему, кажется, было страшно, и это тоже было неестественно. Неестественно ровно настолько, насколько было нормальным бояться сгореть заживо. Маркус тоже, мягко говоря, нервничал. Поэтому, не тратя время на пустые уговоры, он фактически потащил скулящего Вуда к выходу. Тот не сопротивлялся, но и не участвовал в своем спасении, буквально повиснув на Флинте. И только в гостиной, когда до дверей оставалось всего ничего, он вдруг дернулся назад. От неожиданности Маркус выпустил его из своего захвата, и Оливер тут же осел на пол. — Я умру вместе с этим домом, — прохрипел он. — Надо потушить огонь, — сделав над собой усилие, Вуд, видимо, предпринял еще одну попытку справиться с пожаром, но сил больше не было. Он чувствовал, как с каждой секундой его нарастающей слабости огонь все больше вырывается из-под контроля. — Плевать на дом, идем скорее, — поторопил Флинт, снова пытаясь потянуть его за собой, но Вуд замычал что-то невнятное и яростно затряс головой, отталкивая Маркуса. — Нет! — взвыл он. Откуда-то с потолка рухнула горящая балка прямо на лестницу, недалеко от них, пуская во все стороны сноп огненных искр. Вуд совсем обессилел — распластался по полу и равнодушно уставился прямо перед собой, не предпринимая никаких попыток убраться от подбирающегося ближе огня. — Нужно спешить! — рыкнул Маркус, глянув через плечо на дверь. — Тут ведь совсем близко, Вуд! — он тряхнул Оливера за плечи, но тот лишь глухо застонал и протянул: — Идите к черту, сэр. Флинт сжал зубы, борясь с одновременным желанием врезать упрямому засранцу, спасти его и трусливо сбежать, спасая свою задницу. — Да чтоб тебя, — выругался он, сжимая запястье Оливера и заглядывая ему в глаза. — Я сказал, идем! Лицо Вуда исказила болезненная усмешка. — Ты больше не можешь приказывать мне, — его бледные губы едва шевелились, так что Маркусу пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать, что он говорит. — Этот дом почти мертв, так же как и я. — Заткнись, — Флинт попытался приподнять его за плечи, чтобы притянуть к себе и вытащить на улицу, но Вуд словно направил все свои последние силы на попытку сопротивления. — Оливер, прошу! — с каждой секундой Маркуса все больше охватывало отчаянье. — Я не приказываю, я прошу! Пожалуйста! Дай мне спасти тебя, тупой ты ублюдок! — заорал он в панике, когда огонь охватил кресло, некогда облюбованное Вудом. — Зачем? — в голосе Оливера наконец-то промелькнула заинтересованность, но тут Флинт с ужасом понял, что совершенно не знает, как на это ответить. Действительно, зачем? Ведь им руководило отнюдь не благородство или тяга к подвигам, что-то другое, что самому Маркусу все еще было не ясно. К счастью, время для рефлексий закончилось, а потому Флинт решил действовать согласно всем известной мудрости. Сердце заходилось при мысли оставить Вуда здесь, а раз уж Маркусу ничего не оставалось, кроме как послушать его, он прижался к уху Оливера губами, зажмурился и прошептал: — Я подпишу твой контракт. Помнишь эти свои идиотские требования? Я готов исполнять их все. Оливер издал какой-то непонятный звук, и Маркус открыл глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. — Но... Почему? — недоверчиво переспросил Вуд, болезненно морщась, пытливо заглядывая в глаза и хватаясь за рубашку Флинта непослушными пальцами. Было видно, как нетерпеливо он ждет ответа, и ясно, что от этого зависело все, но Маркус снова обнаружил вместо мыслей звенящую пустоту. Он чувствовал, что голова начинает кружиться от дыма, что он наполняет легкие, а рубашка от жара липнет к мокрой спине, понимал, что сомнения могут стоить ему жизни, но все равно чуть замешкался, прежде чем ответил: — Потому что я не трус. И я люблю тебя. Последнее, что он видел — как улыбка тронула губы Оливера, а затем послышался оглушающий грохот, боль пронзила затылок, и Маркус отключился.