Трое на лестничной клетке, включая старушку и не стесняясь собаки

Оливер покосился на тарелку, куда был переложен купленный в кондитерской пирог. Он надеялся, что этого будет достаточно для извинения, и рассчитывал, что Маркус будет достаточно милосерден, чтобы не припоминать ему прошедшую вечеринку и слова Симуса. Финнигану, решил Оливер, он еще обязательно отомстит, как только придумает что-то подходящее и поймает удачный момент, а вот с нелюдимым соседом следовало помириться незамедлительно. Голова болела — в висках словно молоточками стучали черти, которые его вчера подзуживали выпить еще чуть-чуть, глаза резало от кажущегося невыносимо ярким света, рот напоминал по ощущениям микроклимат Сахары, не меньше. Оливер чувствовал себя вампиром, прячущимся от солнечного света, и приблизительно так он и выглядел: черный свитер, черные джинсы и черные солнцезащитные очки, чтобы скрыть покрасневшие глаза. Свои шансы на то, чтобы закадрить Маркуса, Оливер оценивал реально, то есть не видел таковых вообще. И поэтому решил особо не заморачиваться касательно своего внешнего вида. Помявшись у двери напротив пару минут, он протянул руку и постучал. Когда с другой стороны послышались приглушенные шаги, Вуд засуетился и выставил перед собой тарелку, словно щит. Маркус глянул в глазок, уже и так зная, кого он там увидит. Он даже решил не открывать поначалу — все еще был зол на Оливера за вчерашнее. Но тот постучал еще раз, и еще, да к тому же, похоже, притащил что-то съестное. Сам Маркус только пришел с работы, поэтому есть ему хотелось по-страшному, а вот готовить — совершенно лень. Еще немного поколебавшись, он распахнул дверь. — А где юбка? — саркастично поинтересовался он вместо приветствия. — Привет, — просипел Оливер, решив не отвечать на неприкрытое хамство. То ли потому, что заслужил, то ли потому, что был сейчас абсолютно не в состоянии придумывать оригинальный ответ. — Я извиниться пришел. И он буквально впихнул Маркусу в руки тарелку. Тот принюхался. Оливер надеялся, что пахло от пирога аппетитно, поскольку сам вряд ли мог оценить аромат по достоинству. И, судя по тому, как заурчало у Маркуса в желудке — Оливер тут же по-джентльменски сделал вид, что не услышал — тому угощение пришлось по вкусу. Во всяком случае, голос его, когда он снова обратился к Оливеру, звучал значительно мягче: — С чем хоть? — Вишня, — немного неуверенно отозвался Оливер. В кондитерской он ткнул пальцем в первый попавшийся пирог и сейчас пытался вспомнить, что было указано на коробке. Да, кажется, это была вишня. — Надеюсь, у тебя нет аллергии? А то мое извинение не подействует. Говорить сейчас было тем еще удовольствием: собственный голос раздражал, а язык еле ворочался во рту, поэтому говорил Оливер излишне медленно и в некоторой степени монотонно. — Нет, аллергия — это для слабаков, — хмыкнул Маркус. — Ладно, заходи уж, — он подвинулся и шире открыл дверь, приглашая Оливера пройти. Заметив его измученный вид, он поинтересовался беззлобно: — Что, хреново? — Ага, — Оливер мотнул головой, планируя отказаться от гостеприимства — он явно был не расположен сейчас к дружеской беседе, и засунул руку в карман, собираясь достать ключи, но сразу переменился в лице. — Черт, — простонал он, припоминая, что ключи остались лежать в прихожей, когда он вышел за дверь. Маркус нахмурился и поинтересовался: — Что случилось? Ключи потерял? — Забыл. Этого мне не хватало. Что за невезение, а? — Оливер уставился на Маркуса так, словно тот был обязан дать ему ответ на этот вопрос. — Бывает, — пожал плечами Маркус. — Заходи. Поедим и будем думать, что делать с твоей дверью. А то ты, похоже, так старался. Остынет же, — и он покосился на тарелку в своих руках. Оливер даже не сразу понял, о чем это Маркус. Старался? А, да. По сочиненной впопыхах легенде он ведь был хозяйственным мальчиком. Из тех, кто различает между собой шалфей и корицу, знает, с какой стороны браться за кастрюлю, и проводит вечера, изобретая рецепты. Оливеру стало бы стыдно, не будь ему сейчас слишком плохо для душевных терзаний. Оказавшись в комнате и с любопытством оглядевшись, Оливер с долей удивления протянул: — У тебя здесь так чисто. Надо же. Маркус немного смутился и, чтобы скрыть это, довольно резко спросил: — А почему ты удивлен? Не дожидаясь ответа, он прошел на кухню, а Оливер последовал за ним. Кивком головы Маркус предложил ему присесть, а сам повернулся к плите, чтобы поставить чайник. — Ну, у меня, например, не слишком прибрано, — беспечно заметил Оливер и тут же попытался реабилитироваться, а на деле — нагромоздить еще лжи поверх всего сказанного до этого. К сожалению, не смотря на то, что он оценивал свои шансы крайне низко, Оливеру все равно хотелось выглядеть чуть лучше, чем он был на самом деле — несобранным и неприспособленным. — Я ведь только переехал, так что... — Ну да, заведешь себе подружку, — перебил его Маркус, припомнив недавний вопрос самого Оливера. Тот качнул головой и пожал плечами, умудрившись сделать это практически одновременно. Маркус на это хмыкнул и поставил перед ним стакан воды, в котором медленно растворялась таблетка. — От похмелья, — пояснил он. — А то ты прямо как люди в черном. Очки, черный свитер. Жуть одним словом. Оливер потянулся к стакану, благодарно взглянув на Маркуса. Он набрал в рот воды и почти сразу начал говорить, даже не проглотив до конца, поэтому понять его было крайне сложно. Осознав свой промах, он сглотнул и снова повторил: — Может, я надеялся выглядеть эффектно? — после чего снял очки и потер глаза, сразу растирая лицо ладонями и запуская пальцы в волосы, так что челка почти встала дыбом. — Ты для меня просто ангел-хранитель какой-то. Маркус от неожиданности чуть не облился кипятком, пока наполнял свою чашку. — Ну, это ты загнул. Вряд ли нашелся бы еще хоть один человек, знающий меня, кто сказал бы что-то подобное. А ты меня совсем не знаешь, — он сел напротив и расслабленно откинулся на спинку стула. Пару минут они молчали. Оливер пил лекарство небольшими глотками, почти уткнувшись носом в стакан, а Маркус так же медленно цедил чай. В первый раз он мог себе позволить как следует рассмотреть лицо Оливера — ситуации до этого были не самыми подходящими, и невольно отметил красивую форму губ — изогнутых, по-девчачьи пухлых, широко распахнутые, немного раскосые глаза, с короткими, но пушистыми ресницами, прямой нос. Все это вкупе с каким-то мальчишеским задором и улыбкой делало Оливера очень привлекательным для интереса определенного рода. — Так что там, на счет подружки, я так и не понял, — ненавязчиво напомнил Маркус. — Нет ее, — Оливер пожал плечами, но распространяться на эту тему дальше не стал. Головная боль утихла, перед глазами перестали плясать разноцветные круги, да и в целом он стал чувствовать себя куда лучше. Молчание не было неловким, но вот слова приходилось подбирать тщательно, с чем у Вуда всегда были небольшие проблемы. Из-за излишней импульсивности он мог ляпнуть, не раздумывая все, что в голову взбредет. А присутствие рядом кого-то, кто вызывал интерес, так и вовсе заставляло его вести себя, как идиот. Он вспомнил вчерашний вечер и снова усмехнулся, чуть не подавившись водой. — А, черт! — откашлявшись, Оливер улыбнулся и взглянул прямо на Маркуса. — Правда, извини, что мы вчера так шумели. Давно не собирались и совсем о времени забыли. — Проехали, — едва заметно кивнул Маркус. — Нет, вчера я, конечно, хотел тебя придушить, но считай, что ты искупил свою вину, — он покосился на пирог. — Ну, что, пришел в себя? Я, если честно, жрать хочу адски. — Да, — Оливер кивнул и потянулся, разминая шею. — Ух, как переродился. И спасибо, что все-таки не убил. Маркус хмыкнул и потянулся за тарелками, но Оливер уже стащил кусок пирога и начал жевать. — Зафем пофуду пафкать? — спросил он и сглотнул, чтобы продолжить. — Мыть же потом еще. — Дело говоришь, — согласился Маркус и тоже взял кусок пирога. — Очень вкусно, — едва прожевав, поделился он впечатлениями. — Как ты еще в своем состоянии умудрился приготовить такое, ума не приложу, — и он с удвоенным энтузиазмом принялся есть. Оливер тут же почесал нос. Врать было не слишком приятно, но произвести впечатление по-прежнему хотелось. Поэтому он лишь скромно улыбнулся и ответил: — Это совсем не сложно. Должно было быть по идее. Оливер полагал, что не сложно. Кинуть того, засыпать сего. Перемешать, запихать в печку. Звучало не очень-то мудрено. Для тех, кому рецепты в книгах не казались старинными проклятиями. — У меня хорошо получается только мясо, — пожал плечами Маркус, продолжая большими кусками уничтожать пирог. — А ты, выходит, просто кулинарный Бог, — запив чаем, невнятно пробормотал он и, только когда тарелка оказалась пустая, спросил: — Слушай, а ты вообще чем занимаешься? — Ну, я работаю. Создаю компьютерные игры. Вроде бродилок, стрелялок и прочего. Этакий компьютерный задрот, — Оливер широко улыбнулся, намекая, что это была шутка. Естественно, никакой он не «задрот». — Ну, а ты? Вдруг врач какой-нибудь, а мы тебе спать мешали, и ты пошел потом на работу, раздраженный и невыспавшийся. — Хирург, — бросил Маркус, встав и подхватив со стола пустую тарелку, повернулся к раковине. — О, черт, — Оливер нервно рассмеялся и почесал затылок. — Ты там никому ничего важного не отрезал? Я буду чувствовать себя крайне виноватым. — Я врач, а не мясник. Так что не переживай, все остались живы и даже здоровы, — отозвался Маркус и поставил чистую тарелку перед Оливером. Вытерев руки, он скрестил их на груди и, прислонившись к разделочному столу поясницей, спросил: — Тебе нравится твоя работа? Должно быть, это интересно, такой простор для творчества. — Да, мне нравится. Мама, правда, обещает, что к тридцати годам у меня появится горб и очки с толстенными линзами из-за постоянного сидения за компьютером. Фред и Джордж намекают на гемо... На другое, в общем, — Оливер снова прервал себя на полуслове. Маркуса вряд ли смутили бы такие слова, но Вуду казалось, что разговаривать с сексуально привлекательным мужчиной о геморрое все-таки немного слишком, поэтому он поспешно сменил тему: — Давно оперируешь? Честно говоря, при взгляде на тебя я бы скорее предположил, что ты какой-нибудь татуировщик. Но теперь, если ты пообещаешь оторвать мне голову, это будет звучать еще более жутко. — Два года. И про татуировки не спрашивай даже. У всех есть скелеты в шкафу, — ответил Маркус и, мотнув головой, решил прокомментировать сказанное чуть раннее. — А постоянное сидение на одном месте не только геморроем грозит. Нужно спортом заниматься. Я, например, без этого не могу. По утрам бегаю, железо тягаю. И тебе тоже советую. Ты такой тощий, ветер не сдувает? — глядя на улыбающегося во весь рот Оливера, Маркус и сам неосознанно улыбнулся, правда, тут же снова вернул на лицо серьезное выражение. — Я не тощий, — наигранно возмутился Оливер. — И я занимаюсь. Правда, ничего не тягаю. Футбол чаще всего. Люблю командные виды спорта. А по утрам ничто не заставит меня рано встать, так что я обожаю свой ненормированный график. Его так и подмывало спросить про скелеты в шкафу, но для такого вопроса по-любому было еще слишком рано. Это был их фактически первый нормальный разговор. Да они и познакомились-то всего неделю назад. Неожиданно Оливер с силой хлопнул себя раскрытой ладонью по лбу: — Вот я придурок. Ключи же. Надо вызвать кого, да? Ну, чтобы дверь выломали и замок поменяли... — Зачем вызывать? — удивился Маркус. — Дверь я и сам могу выбить. За замком только придется в магазин идти, но поставить его тоже плевое дело. — Я думал, что хирурги таким не занимаются. Вроде как, руки берегут. И тебе что, правда, легко дверь выбить? — Оливер фыркнул. — Опасный ты человек, Ма-а-аркус, — его имя он произнес чуть нараспев. — А замок у меня где-то был. В одной из коробок. Мне отец все напоминал, то при переезде надо поменять, а то мало ли где и у кого ключи, но никак не собрался. — Смотрю, у тебя голова забита сплошными стереотипами, — усмехнулся Маркус, — хотя сам ты создаешь впечатление человека довольно неординарного. Ну, знаешь ли, все эти твои шмотки бешеных цветов, — отвечая на вопросительный взгляд, начал было он, но осекся, едва посмотрев на часы. — Не думай, что я тебя выгоняю, но пора и правда заняться делом. Бейсбол в девять по телеку, — неловко закончил он. Оливер тут же соскочил с места. — У тебя бейсбол, а я надеюсь скоро добраться до кровати, так что да — я бы не отказался очутиться в своей захламленной квартире как можно быстрее. Он первым вышел на лестничную площадку и посмотрел на Маркуса, натягивая рукава до костяшек пальцев. — Эм, а помощь нужна? — Не мешайся под ногами, — Маркус подошел к его двери и примерился. Выбить ногой дверь получилось раза с пятого. Послышался громкий треск дверного косяка, лязг металла и хруст цементной крошки, посыпавшейся из швов между стеной и дверью. Маркус отряхнул руки и отступил на шаг. — Готово. Кстати, советую тебе и дверь со временем сменить на более надежную. Потому что, если это смог сделать я, сможет и кто-нибудь другой. Оливер лишь недоверчиво переводил взгляд с Маркуса на дверь и обратно: — Вот и говори после этого, что «твой дом — твоя крепость». Он прошел внутрь квартиры и засуетился, вспоминая в какой из коробок лежит тот самый замок. Вообще разобрать он успел чудовищно мало, и его квартира до сих пор напоминала склад. Тут и там были раскиданы вещи, которые он безжалостно разбрасывал на пол в поисках других. Маркус зашел следом. — Мне кажется, или за прошедшую неделю здесь ничего не изменилось? — поинтересовался он насмешливо и огляделся. Сложенный диван у стены, на котором сиротливо приютилась огромная подушка и скомканное, аляповатой расцветки одеяло; широкий компьютерный стол у окна — единственно девственно чистая поверхность в комнате (похоже, Оливер и правда любил свою работу) — и сам "зверь" — красивый, гладкий... На этом эпитеты, характеризующие компьютер у Марка закончились, потому что, к своему стыду, с ним он не особо ладил. Проверить почту, зайти на порно-сайт — все, что ему было доступно. Правда, Оливеру признаваться в этом он не спешил. Однако главным предметом в комнате все же был даже не компьютер — это Маркус понял сразу, едва только взглянул на, в прямом смысле этого слова, гигантский офисный стул — кибер-трон, ни много, ни мало. — Кого-то явно беспокоит тема геморроя, — усмехнулся Маркус. Оливер фыркнул: — Нет. Таким образом я чешу свое эго. Сижу в этом креслице, как король, и управляю, — он попытался изобразить коварное выражение лица и, выставив руки вперед, пошевелил пальцами. — Коварен и деспотичен. Но в следующую секунду "повелитель" неудачно развернулся, чуть не грохнувшись на пол, и врезался в раскрытую коробку, валяющуюся почти на середине комнаты. — О, замок, наверное, тут — не зря же я об нее споткнулся, — жизнерадостно заявил он и принялся рыскать внутри. Маркус покачал головой и, присев рядом на корточки, тоже заглянул в коробку. Оливер хаотично переворачивал содержимое, Маркус наблюдал за ним. Тот от усердия пыхтел, закусив нижнюю губу. — А инструменты у тебя есть? Отвертка там, — вдруг поинтересовался Флинт, когда Оливер с торжествующим "Да!" вытащил на свет новый замок. — Инструменты? — Вуд почесал щеку. — Были где-то. Кажется, я запихал их к книгам. Может, по стуку определить? — Оливер встал, подошел к коробке в углу и от души пнул ее. Что-то звякнуло. — Ой, не то. Маркус поморщился от звука, покрутил замок в руках. — Фигня какая, — буркнул он и, когда Оливер протянул ему отвертку, подошел к двери, закатал рукава и приступил к работе.

* * *

Оливер уже несколько дней придумывал мало-мальски нормальный повод снова заглянуть к Маркусу. Сначала он планировал немного выждать, чтобы все его безумное поведение не натолкнуло того на хоть и правильные, но нежелательные мысли. Снова попросить что-нибудь из бакалейных запасов или закатить очередную шумную вечеринку? Оливер вздохнул. Ему было скучно. Уже давно ему не подкидывали никакой работы, и вынужденный отдых уже не так радовал как поначалу. Дошло до того, что он, как какой-то сталкер, подсматривал в глазок, когда слышал, что открывается дверь соседа. Ну, или как сейчас бродил по улице, задирая голову вверх, пытаясь найти взглядом окно Маркуса. Оливер сделал очередной шаг, и неожиданно раздался жуткий визг. Он дернулся в сторону и посмотрел вниз. На земле, поджимая под себя хвост, сидел маленький щенок и истошно голосил на всю улицу. Оливер почувствовал себя виноватым, заметался вокруг дворняги, махая руками и пытаясь успокоить. Еще через пятнадцать минут он уже тащил пострадавшего к себе. Когда двери лифта открылись, щенок словно забыв, что получил травму, заметался по лестничной клетке. Оливер поспешно достал ключ и вставил его в замочную скважину, и тут послышался подозрительный журчащий звук — гаденыш поднял лапу и с чувством начал разводить сырость прямо на дверь Маркуса. Как только он закончил со своим грязным делом, Оливер запихал его в свою квартиру и схватил первую попавшуюся тряпку. Он как раз вытирал лужу, когда дверь резко распахнулась, ударив его по лбу. Перед глазами заплясали звезды, и Оливер от неожиданности сел прямо на грязный пол. — Не хочу показаться грубым, — оторопело отозвался застывший на пороге Маркус, — но какого хуя ты делаешь? — он оглядел Оливера, заметил тряпку в его руках и тут же скривился, почувствовав странный запах. — Что за...?! — Это, — Оливер и сам скривился, наконец поднимаясь с пола, — щенок. И он решил пометить твою дверь. Под скептическим взглядом он мотнул головой: — Собака. Не я. Маркус недоверчиво хмыкнул. Не то, чтобы он подумал, что это Оливер... — Какой щенок? Что-то я не видел у тебя никакой живности, кроме полузасохшего фикуса на подоконнике, — заметил он и выглянул на лестничную клетку. — Уже пятнадцать минут как есть, — Оливер пожал плечами и принялся отряхиваться. — Я решил, что для уюта живности не хватает. Будет требовать внимания: погулять, пожрать принести, пузо почесать. Не знаю, чем еще они занимаются. — Гадят на соседскую дверь, — пробурчал Маркус, но, несмотря на свое явное недовольство, что новоявленный питомец Оливера пометил "его территорию", сказал: — Ну, чего застыл? Знакомь, давай. Хоть посмотрю в глаза этого наглого животного. Оливер вздохнул и поморщился, в очередной раз учуяв источаемый тряпкой запах. — Ну, если ты так хочешь. Хотя предупреждаю сразу: я за него пока не отвечаю, — он открыл дверь в свою квартиру, и щенок сразу выскочил на площадку, прыгая и заливаясь лаем. Он так сильно махал хвостом, что его даже заносило. — Познакомься, это Марк. Марк, это... Я пока еще не придумал. Маркус с плохо скрываемым любопытством уставился на щенка. Тот был грязный, худой и плешивый, с куцым хвостом и выразительными глазами-попрошайками. — На блох проверял? — тут же спросил Маркус, непроизвольно отступая на шаг и не испытывая должного умиления, которого явно Оливер ожидал от него. — Эй, он у меня меньше часа. Естественно, ничего я еще не проверял, — Оливер присел на корточки и протянул щенку ладонь. Тот настороженно посмотрел на него и чуть потянулся вперед, принюхиваясь. — Я ему хвост отдавил, так что теперь, в некоторой степени, должен. Маркус присел рядом. — Не знал, что ты такой сентиментальный, — беззлобно поддел он Оливера. Щенок в это время высунул язык и в пару движений языка обслюнявил всю его руку. Маркус покосился на него и на сей раз почувствовал что-то похожее на умиление: на лице Оливера расплылась восхитительная улыбка. Маркус уже не в первый раз поражался: его сосед явно умел искренне радоваться каждой мелочи, он, словно мальчишка, реагировал на все так в своей непосредственности правильно, что это заставляло чувствовать себя неловко за свое постоянное раздражение или неуемный сарказм. — Собака, скажу, что с хозяином тебе повезло. Он, похоже, уже готов за тебя родину продать, — сказал Маркус чуть насмешливо. Ему тоже хотелось протянуть руку и погладить щенка. Или Оливера. Но он слишком привык контролировать свои желания, чтобы сделать что-то подобное. Оливер отрицательно мотнул головой, хотя его улыбка, похоже, стала лишь шире, а скулы чуть порозовели от неожиданной похвалы в свой адрес: — Со мной ему явно будет не так-то просто. Будем друг друга воспитывать. Согласен, засранец? А сейчас его явно надо искупать, да? — он глянул на Маркуса, словно ожидал разрешения. — Было бы неплохо, — согласился тот. — Только не думай, что я буду тебе в этом помогать! — запоздало воскликнул он, когда увидел по глазам Оливера, что именно это он и думает. — Нет, мне что, заняться нечем больше по твоему мнению?! — Оливер продолжал мягко улыбаться и гипнотизировать его проникновенным взглядом, псина тихо заскулила... Через четверть часа, они оба были мокрые с ног до головы по локоть в мыльной пене. — Девка, — вдруг разочарованно протянул Оливер. — Держи крепче, давай, а не из-за отсутствия яиц переживай, — попросил Маркус, намыливая собаке живот. — Аха, — Оливер кивнул и вцепился в псину, удерживая ее на месте. — Значит, не засранец, а засранка, — глубокомысленно заметил он, а собака, словно почувствовав это, встрепенулась и попыталась отряхнуться, посылая во все стороны сноп брызг. Оливер зажмурился и дернулся в сторону. Уже потом он подумал о том, что Маркус оказался совсем не таким, как он ожидал, при взгляде на его нахмуренные брови и твердую линию подбородка. Серьезная профессия, говорящие взгляды, талант в выламывании дверей и абсолютно потрясающая улыбка, чуть хриплый смех и осторожные прикосновения. К собаке, которая уже начинала тихо млеть, и, будь кошкой, наверняка начала бы мурлыкать. Оливер и сам бы не отказался от этого. И то, что сексуальный интерес постепенно вытеснялся интересом другого рода, пугало. — Собака. Бешеная, — припечатал Маркус и стал смывать душем грязную пену с ее шерсти. — Хоть блох нет, и на том спасибо. Вопреки всем своим ожиданиям, Маркусу было комфортно вот так бок о бок с Оливером, перегнувшись через бортик ванны и по уши в мыле. Он просто давно не чувствовал себя таким нужным, а эти двое... Маркус уже понял, что сам Оливер, что его питомец были абсолютно не приспособлены к самостоятельной жизни. — Ну, куда за лапы тащишь, — прикрикнул он, когда они закончили помывку, и Оливер поднял собаку на руку, чтобы Маркус мог завернуть ее в полотенце. — Вот так, за жопу придерживай увереннее, — продолжал ворчливо указывать Маркус, сам не понимая, что таким образом пытался спрятать свои истинные эмоции. Когда собака, уютно устроившись прямо на диване, трепала наволочку от подушки, Оливер, замявшись, предложил: — Может, кофе? В знак моей благодарности, и все такое. Я бы, наверное, до сих пор с тряпкой той носился, — он обезоруживающе улыбнулся. — Правда, у меня больше ничего нет, но кофе вроде неплохой получается. Ему тут же показалось, что Маркус собирается отказаться, поэтому, не дав тому сказать ни слова, Оливер зачастил: — Если у тебя только больше нет никаких планов. А то мы нещадно так тебя эксплуатируем. — Все в порядке, — поспешил заверить его Маркус, сам себе удивляясь. — Мне не сложно. То есть... В общем, не парься. Оливер снова расплылся в улыбке и, кивком головы указав на дверь, направился на кухню. Маркус последовал за ним. — Садись куда-нибудь. У меня немного неубрано, но это же не страшно, да? Оливер засуетился и начал греметь посудой. Перед Маркусом, устроившимся на покосившемся стуле, он поставил чашку. Потом убрал ее и достал пепельницу. — Ты куришь? — Курю, только сигареты оставил дома, — кивнул Маркус и недовольно поморщился — футболка была почти насквозь мокрая. — Не против? — спросил он, уже стягивая с ее себя. — А ты разве куришь? Оливер тут же отвернулся и преувеличенно бодрым голосом ответил: — Я — нет. Это для друзей. Надоело в стаканах окурки находить. Маркус вытер сухой частью футболки живот и бросил ее на пол. — Правильно делаешь, что не куришь. Я вот все подумываю бросить, но, честно говоря, без сигареты уже сложно представить свою жизнь, да и работа у меня нервная. — Да уж, — Оливер кивнул, краем глаза рассматривая Маркуса, который словно издевался над ним. — А как ты решил пойти на хирурга? Родители в этой области работают или какой-нибудь случай из жизни? — Мне мама с детства говорила, что у меня руки хирурга, — усмехнулся Маркус. — Она очень хотела, чтобы в семье был врач. Так и решил. А ты? Неужели тебе действительно так нравится таращиться все время в монитор? — он внимательно наблюдал за действиями Оливера: как тот насыпает кофе в турку, наливает воду, включает плиту, и взгляд его невольно переместился с рук на спину, скользнул ниже к подтянутой заднице, пробежался по длинным ногам и уперся в босые ступни. Оливер потянулся к шкафчику, и из широкого ворота свитера вдруг высунулось острое плечо. Маркус сглотнул и быстро отвел взгляд. Словно почувствовав взгляд Маркуса, Оливер неловко повел плечами, в очередной раз нервно провел рукой по волосам, потер щиколотку ступней и наконец ответил: — Для меня это не просто "таращиться" в монитор, — он фыркнул, оценив определение Маркуса. — Мне все это приносит удовольствие и удовлетворение после. Как если бы я находился на своем месте. Закончив греметь посудой, Оливер повернулся к Маркусу, облокотившись о край столешницы. — Кошмар. Это звучит так, что я на самом деле компьютерный задрот, — и он широко улыбнулся. Маркус усмехнулся и покачал головой. — Я такого не говорил, — протянул он. — Но кстати, раз уж мы коснулись этой темы... Это все-таки отложило отпечаток на твою личную жизнь. Не пойми меня превратно, ты сам сказал, что у тебя нет подружки. — Ну, у тебя же подружки тоже нет, — Оливер уставился на него. — И какое же тогда оправдание у тебя, Маркус? — Довольно простое, — нисколько не смутился тот. — Меня не привлекают женщины, только и всего. От неожиданности Оливер дернулся и задел рукой конфорку. Вот черт. Зашипев, он засунул обожженный палец в рот и снова уставился на Маркуса. Это было хреново. Если до этого Оливер мог лишь представлять себе что-то, неизбежно притормаживая с помощью мыслей о том, что тот натурал, то сейчас все могло стать хуже. — О, понятно, — невнятно прокомментировал он. — Надеюсь, тебя это не сильно смущает? — обеспокоенно поинтересовался Маркус. — Не бойся, я не маньяк. Приставать не буду, — хмыкнул он, еще раз наткнувшись взглядом на голое плечо. И на тонкий палец, слишком долго задержавшийся во рту. И влажные от слюны губы. — Ну, я бы соврал, если бы сказал, что меня это смущает. На этой лестничной площадке видимо только одна натуралка, и это старушка со слуховым аппаратом. Хотя... — Оливер задумался и скривился. — Нет, я не хочу об этом думать. Так что все нормально. — Так ты гей? — зачем-то уточнил Маркус, хотя и так уже все было предельно ясно. Момент истины, мать его. Это ни то чтобы было неожиданно, скорее Маркус даже не позволял себе думать о чем-то подобном. Рассматривать Оливера как сексуальный объект, особенно сейчас, когда он сверкал босыми пятками, а на голом плече так и хотелось сомкнуть зубы, было волнительно, но казалось каким-то неправильным. До этого момента. Теперь же вся ситуация заиграла новыми красками и приобрела ожидаемую двусмысленность. — Хотя чего это я? Можешь не отвечать. Просто я немного не ожидал, — Маркус чувствовал себя немного глупо, говоря все это. Как подросток, право слово. Несет какую-то бессвязную чушь. — Ну, и кто он? — усмехнулся он и смерил Оливера красноречивым взглядом. — Он? — Оливер вопросительно посмотрел на Маркуса. — Если ты имеешь в виду моего парня, то такого нет, и раз уж мы завели такой откровенный разговор, то почему ты один? — Оливер махнул рукой в сторону Маркуса, словно говоря этим жестом: "Такой прям весь из себя и один. Не верю". — Или говоря, что у тебя нет подружки, ты не рискнул называть своего... эм-м-м, бойфренда "подружкой"? Маркус не смог сдержать улыбки. — Я один, только потому что мне так хочется, — после недолгого молчания ответил он. — Мне трудно угодить. Да и, честно говоря, я немного консервативен. Меня не интересуют отношения на один день, а что-то серьезное построить со мной — терпения не хватит. А ты почему один? — Потому что на меня тоже ни у кого терпения не хватает, полагаю, — Оливер рассмеялся и покачал головой. — Кофе, черт возьми! Я уже и забыл что-то. Сейчас-сейчас. — Да-да, кофе, — хмыкнул Маркус, а потом неожиданно выдал: — Да уж, ты просто хаос. Слушай, а у тебя были-то серьезные отношения? Оливер в очередной раз замялся и все-таки отвернулся к столу, чтобы занять на это время руки. Рассказывать о том, какой ты болван и неудачник кому-то вроде Маркуса — не то, о чем он мечтал всю свою жизнь, но, как здраво рассудил Оливер, для какой-то недели с небольшим, что они знакомы, уже его лжи о том, что он шеф-повар, было достаточно. — Нет. По той же самой причине. У тебя? По кухне наконец-то поплыл запах свежесваренного кофе, и Оливер зажмурился, втягивая воздух. — Были попытки, но ничего путного, как ты уже, наверное, понял, не вышло, — Маркус тоже принюхался и предвкушающе поерзал на стуле. — Я страшный зануда, на самом деле. Да и никто не смог заинтересовать меня так, чтобы снесло крышу. Я одиночка. Меня всегда обвиняли в холодности и в том, что я не выражаю испытываемых эмоций в полной мере... Впрочем, не думаю, что это особо интересно. — Мне так не показалось, — Оливер пожал плечами и наконец разлил кофе по чашкам. — Держи, — не зная, куда пристроиться, — мебель для кухни в большинстве своем также была раскидана по всей квартире, Оливер опять оперся о столешницу и сделал глоток, глядя куда-то поверх головы Маркуса. Маркус принял из рук Оливера чашку и тоже отпил из нее. Напиток получился просто божественным. Маркус не мог понять, как Оливеру это удалось. Ведь он внимательно следил за его действиями — тот делал все тоже, что и обычно сам Маркус, но кофе вышел совершенно другим — терпкий и насыщенный, как он любил, а не пригорелый и пресный, как получался у него. — М-м-м, не плохо, — похвалил Маркус и снова сделал глоток. — Нет, правда, обалденный кофе. У меня такой не получается, как бы я не старался. Оливер лишь довольно кивнул на эту оценку. Из комнаты, шлепая лапами по полу, пришла собака и смерила их недовольным взглядом. Как ни странно, Оливер сразу понял, что ей надо, поэтому лишь закатил глаза: — Эй, животное, я тебя кормил, так что нечего давить на жалость. К тому же, как девочка, ты должна следить за своей фигурой. Маркус чуть не подавился кофе. — Ты можешь сопротивляться этому взгляду? — с сомнением поинтересовался он. — Даже я не могу. Оливер буркнул что-то себе под нос и открыл холодильник. Пару долгих секунд Маркус лицезрел его оттопыренную задницу, плотно обтянутую джинсами, и залпом допил кофе. — Знаешь, я, наверное, пойду, — он поднял футболку с пола. — Не люблю злоупотреблять гостеприимством, — перекинув ее через плечо, Маркус поднялся и неловко переступил с ноги на ногу. — О, хорошо, — Оливер искренне пытался скрыть, что расстроен, но насколько это получилось, было, к сожалению, не ему решать. — Еще раз спасибо. — Ага, — кивнул Маркус. Честно говоря, ему не хотелось уходить, но он понимал — нужно переварить полученную информацию и поунять разбушевавшиеся гормоны. Уже у двери он улыбнулся Оливеру и сказал, обращаясь к щенку: — Пока, собака. Еще раз нагадишь на мою дверь, я тебя стерилизую. — Псина, я бы на твоем месте ему поверил. Мужчина со скальпелем все-таки. Марк, а ты можешь ей пообещать тоже самое, если она и у меня гадить будет? — сейчас Оливер пытался вести себя нарочито дружелюбно, потому что, если Маркус — гей, то он явно должен был замечать все эти его взгляды и намеки. Более того, не просто замечать, но и воспринимать верно. От этой мысли на скулах вспыхнул румянец. — Не сомневайся, — окинул его Флинт взглядом с ног до головы и вышел, хлопнув дверью.