Трое на лестничной клетке, включая старушку и не стесняясь собаки

Оливер проснулся только на следующий день. Так как Маркус, судя по времени, был еще на работе, он мог себе позволить не спеша принять ванну, побриться и привести себя в порядок. «Что ж, один пункт плана я уже провалил», — весело подумал Оливер, припоминая, как один раз в гей-клубе расфуфыренная "дива", приняв на грудь пару бокальчиков, заплетающимся языком вещала, что нельзя показываться на глаза объекту своей похоти, любви или страсти в облике менее чем впечатляющем. Ну, если припомнить, что ему тогда, развесившему уши, было рассказано, то он вообще давненько завалился. Марк, наверное, тоже не относился к "правильным геям", поскольку его явно не сильно смутило опухшее лицо Вуда и трехдневная щетина. Напевая себе под нос, Оливер сплюнул зубную пасту в раковину и посмотрел на себя в зеркало. Сейчас он выглядел гораздо лучше. Дав Марку еще около часа, поле того, как тот вернулся с работы, Оливер отправился за собакой. Ну и еще за парой-тройкой поцелуев. Маркус широко распахнул дверь и, прежде чем он успел сказать хоть что-то, на встречу Оливеру вылетела собака, громко тявкая и виляя хвостом. Она прыгала на него, чуть не сшибая с ног. — Эй, стерва, кто тебя кормил все эти дни? Я, — усмехнулся Маркус и демонстративно сложил руки на груди. — Баба, одним словом. Любит того, кто симпатичнее, — притворно недовольно протянул он. — Ты себя недооцениваешь, — Оливер наконец отцепил от себя псину и приветственно кивнул Маркусу. — Привет. Надеюсь, она тебе ничего там не испортила. Я возмещу. — Все в порядке, не парься, — Маркус сделал приглашающий жест рукой. — Зайдешь? Оливер кивнул и прошел внутрь, чуть не упав на пороге, потому что собака всячески кидалась ему под ноги и била хвостом по коленям. Едва он только оказался во флинтовской квартире, а дверь позади него захлопнулась, Оливер почувствовал тяжелые ладони на своих плечах. — Ты мне и правда немного задолжал, — горячо прошептал Маркус ему на ухо и прижался губами к шее под самой мочкой. Оливер подался назад, прижимаясь к нему спиной, и предвкушающе усмехнулся. — Я готов платить по счетам, — понизив голос, сообщил он. От прикосновения губ по коже побежали мурашки. Маркус с шумом выдохнул и скользнул ладонями по плечам, за ними скользнул и джемпер, чуть оголяя кожу. Наклонившись, Маркус стал оставлять на плече Оливера влажные поцелуи, один за другим, по изгибу шеи возвращаясь к уху. Чуть отстранившись, он широким движением языка снизу вверх прошелся по выделяющимся на шее позвонкам, короткими поцелуями — снова вниз, и наконец едва ощутимо прикусил кожу сзади у основания шеи. Руки его непроизвольно ухватили Оливера за бедра, прижимая к себе сильнее. — Останови меня, если хочешь, — хрипло предупредил он. — Иначе я за себя не отвечаю. Оливер зажмурился и задышал тяжело, послушно поддаваясь ласке, прижался крепче и низко застонал. Он повернул голову, и Маркус тут же скользнул языком в его приоткрытый рот. Целоваться так было не очень удобно, потому что шею приходилось поворачивать, и Оливер попытался развернуться, но Маркус удержал его на месте, сжав ладони на бедрах, а потом и вовсе подтолкнул вперед к стене. Оливер непроизвольно уперся в нее ладонями и чуть прогнулся в пояснице, отчего Маркус вжался вставшим членом между его ягодиц и провел рукой по его бедру, прижимая Вуда к себе сильнее. В уме же он прикидывал: хватит ли им благоразумия добраться до спальни или нет? Очевидно, Оливер подумал о том же, потому что он рассмеялся, сбиваясь на стон от очередного прикосновения Маркуса, и все-таки спросил: — Собираешься трахнуть меня прямо здесь? — Похоже, пора показать тебе мою спальню? — вопросом на вопрос ответил Маркус, резко развернул его лицом к себе и впился в губы коротким, но нетерпеливым поцелуем. — Пожалуй, — Оливер уставился на него расфокусированным взглядом и облизал губы. — Показывай, но быстрее. А то через пару секунд сойдет и этот угол. Маркус рыкнул и, подхватив его под задницу, поднял, заставляя непроизвольно обхватить себя ногами. Пока они таким незамысловатым образом двигались в спальню, Оливер всячески отвлекал Маркуса от "дороги": немного неуверенно тыкался губами в шею, путаясь пальцами в волосах, шумно дышал на ухо и едва заметно нетерпеливо двигал бедрами в попытке прижаться еще теснее. Поэтому, когда Маркус опрокинул его на кровать, терпение его было на пределе. Он пытался и одновременно стянуть с Оливера джемпер, и поцеловать, куда мог дотянуться. Просто лежать на спине Оливер явно не собирался. Он приподнялся на локтях, мешая Маркусу раздеть его — джемпер так и остался задранным до подмышек, и, пытаясь немного отвоевать себе инициативу, дернулся вперед, так, что они стукнулись зубами. Чтобы скрасить собственную неуклюжесть, Оливер потянулся к ремню Маркуса, намереваясь легко и непринужденно расстегнуть пряжку, но и это получилось не так просто. Маркус накрыл его руки своими, намереваясь помочь, но тут на кровать с разбегу запрыгнула собака и, явно приняв их агрессивно-сексуальную возню за игру, стала скакать и носиться вокруг них, пытаться наскочить сверху на спину Маркусу, возбужденно тявкать и рычать. — Вон пошла, — в тон ей рыкнул Маркус, и собака залаяла еще громче, пригнулась, бешено виляя хвостом, и с разбегу вцепилась в его штанину. — Да чтоб тебя! — негодующе воскликнул Маркус, пытаясь стряхнуть ее с ноги. — Черт, псина, пошла вон! — Оливер дернулся, чтобы отцепить ее от штанины Маркуса, и тут произошло сразу несколько вещей. Собака особо сильно сжала челюсти, добираясь до кожи через ткань, и Марк дернул ногой, от чего собака, не удержавшись, скатилась с дивана. Тут же раздался душераздирающий визг, и Оливер метнулся вперед, чтобы подхватить ее на руки, но псина, одурев от боли, сжала зубы на его руке. Оливер тоже вскрикнул, и собака, тут же отпустив его, продолжила жалобно скулить. — Ебнуться с вами можно, — воскликнул в свою очередь Маркус. Оливер прижал пострадавшую руку к груди и ошалело заметался вокруг пострадавшего животного. — Марк, Марк, ей больно, — запричитал он, снова пытаясь взять огрызающуюся собаку на руки. — Отойди. Не трогай ее, — приказал Маркус и сам присел на корточки рядом с ней. Та попыталась встать и отползти, поджимая лапу. — Не бойся, дура. Дай посмотрю, что случилось, — строго сказал он, и собака, словно поняв его, дала ему осмотреть себя, не переставая скулить. Когда он прощупывал лапу, чтобы выяснить сломана она или нет, собака снова страдальчески зарычала, пытаясь извернуться так, чтобы укусить обидчика. — Придержи ее, — попросил Маркус, обращаясь к белому, как смерть, Оливеру, — только аккуратно, чтобы она снова тебя не цапнула. Лапу подвернула, ничего страшного, — попытался он успокоить его. — Вот дура! — с чувством воскликнул Оливер и снова зачастил, на этот раз обращаясь к Маркусу: — Ты же врач. Вот что с ней теперь делать надо. Зафиксировать ногу? То есть, лапу, да? Она же у меня всего немного, а уже пострадала. Это так ужасно. Но я ей прививки делал. — Оливер, успокойся, — Маркус встретился с ним взглядом. — Ей сейчас не больнее, чем тебе, — он покосился на прокушенное запястье Оливера. — Ногу плотно забинтую сейчас, и завтра уже снова будет носиться, как угорелая. А потом я посмотрю твою руку. Надо обработать, чтобы заражения не было, — он поднялся, чтобы сходить на кухню за аптечкой. Оливер потянулся, чтобы погладить собаку по голове, и та, словно извиняясь, лизнула его руку, отчаянно мотыляя хвостом. — Вот ты оклемаешься, и я тебе это припомню, псина, — шепнул ей Оливер, что как раз и услышал вернувшийся в комнату Маркус. — Думаю, она вряд ли поняла, что помешала. Наверняка думала, что это какая-то занимательная игра, в которой ей надо непременно поучаствовать, — Маркус снова склонился над собакой и стал аккуратно забинтовывать лапу. — Эластичный бинт, — пояснил он, хотя Оливер и не спрашивал, — будет фиксировать, но не перетягивать. При ушибах самое то, — собака продолжала поскуливать, но уже гораздо спокойнее. — Если хочешь, могу сделать ей укол обезболивающего. Хотя не думаю, что это так уж необходимо. — Ой, нет, — Оливер поморщился. — Уколы это вообще ужасно. К тому же, если ты говоришь, что не надо, то и без этого обойдемся. Слушай, она же и тебя укусила. Больно? — вдруг он прыснул. — Это просто пиздец какой-то. Я себя чувствую папашей, у которого из-за ребенка вся личная жизнь накрывается медным тазом. — Как ни странно, я тоже чувствую себя именно так, — хмыкнул Маркус. — И, похоже, детей у меня двое, — он протянул раскрытую ладонь, чтобы Оливер вложил в нее свою руку. Осматривая укус, он все-таки ответил на вопрос. — За меня не беспокойся. Она меня несильно цапнула, тебе сильнее досталось, — Маркус протер ранки от зубов спиртом и, когда Оливер зашипел от жжения, подул. — Как маленький, — насмешливо, но с едва заметной нежностью в голосе заметил он. — Да ладно тебе, — Оливер отмахнулся и с облегчением рассмеялся. — У тебя ко мне явно не отеческие чувства, — он уставился на свою ладонь, которую все еще держал Маркус, и добавил: — Я же говорил, что со мной сложно. — Я не жалуюсь, — поспешил заверить его Маркус. Он наклеил пластырь на место укуса и нехотя выпустил его руку из своей. — Ты мне нравишься, Оливер. Очень нравишься. И если ты согласишься, я бы очень хотел, чтобы ты остался сегодня со мной. Вы остались, — он покосился на собаку, которая уткнулась носом в забинтованную лапу. Маркус говорил прямо и открыто, потому что и правда очень не хотел, чтобы Оливер уходил. Не хотелось снова оставаться одному, хотя раньше он был очень доволен своим статусом холостяка. Оливер расплылся в довольной улыбке, даже не пытаясь скрыть, как ему нравится эта идея: — Мы даже пообещаем не разрушить твою квартиру до основания. Да, псина? — подмигнув собаке, он потянулся к Маркусу за поцелуем и выдохнул ему в губы: — Пропишешь мне постельный режим? — Флинт фыркнул и кивнул, а Оливер добавил совсем тихо: — И ты мне тоже нравишься. Очень. Оливер перескакивал с одной темы на другую, его скулы порозовели, а улыбка была смущенной, но от этого не менее соблазнительной. И Маркус не придумал ничего лучше, чем просто поцеловать его в ответ. Постельный режим был бы прекрасной идеей — затащить Оливера в кровать хотелось очень сильно, но после произошедшего между ними ощущалась некоторая неловкость, поэтому дальше поцелуя дело не зашло. Поэтому Маркус предложил: — Можно завалиться на диван с пивом и посмотреть какой-нибудь фильм. — "Дневники памяти", "Титаник" или "Ромео и Джульетту", — с делано-серьезным видом предложил Оливер. Ему сейчас было до одури хорошо. Марк признал, что он ему нравится, и они — псина не получит своего собачьего лакомства целую неделю — ПОЧТИ переспали. Оливер был уверен, что это было бы потрясающе. Черт, оно и было потрясающе, пока собака не испортила весь момент своей выходкой. Но он все равно был доволен происходящим. — Может, все-таки боевичок какой? — тоскливо спросил Маркус и покосился в сторону собаки. — Драм, по-моему, на сегодня хватит. Вдруг еще расплачешься, что я тогда делать буду? — совершенно серьезным тоном спросил он. — Утешать будешь, — в тон ему заметил Оливер. — Ты же сам для себя выбрал роль папочки, — он не выдержал и прыснул. — Можем сойтись на чем-нибудь альтернативном. Как насчет какой-нибудь тупой комедии или вроде этого? — "Как будто кто-нибудь на полном серьезе собирается вникать в фильм", — отчетливо слышалось за его словами. — Папочки, ну-ну, — хмыкнул Маркус. — Смотри мне, я предпочитаю консервативные методы воспитания. Могу и выпороть, — он прошел в гостиную и стал рыться в тумбочке в поисках подходящего диска с фильмом. — Выпороть, — задумчиво повторил Оливер. — Марк, скажи честно, есть что-то, что мне стоит знать? — Маркус перевел на него удивлённый взгляд, и Оливер рассмеялся. — Думаю, ничего такого, что могло бы тебя испугать на самом деле. А на счет моих шуточек... В каждой шутке есть доля правды. Я жуткий собственник, скучный моногамный мужик, поэтому в постели это приходится компенсировать, — Маркус усмехнулся и вытащил несколько дисков. — Не страшно еще? — он чуть насмешливо глянул на Оливера. — Нет, мне нравится, — Оливер и на секунду не задумался. — Я тоже собственник, знаешь ли. Ему их недвусмысленный диалог напоминал осторожное хождение вокруг с попеременными выпадами вперед: осторожные предположения молниеносно сменялись признаниями, и все это сопровождалось откровенными взглядами и наблюдением за реакцией друг друга. Интересно, но выматывающе. Оливер качнул головой, прогоняя свои мысли, и направился на кухню. — Ты мне пиво обещал, — громко возвестил он. — В холодильнике, на дверце, — крикнул ему вдогонку Маркус и усмехнулся. Оливер реагировал совершенно непредсказуемо: где, казалось, он должен был и глазом не моргнуть, смущался, как мальчишка, и густо краснел, а где Маркус ждал от него именно пылающих щек, тот нагло ухмылялся и дерзко отвечал в ответ. И все бы ничего, если бы от одного его присутствия не стояло так, что впору, как в юности, стирать ладошки. Оливер вернулся с двумя бутылками пива и пачкой чипсов подмышкой. Маркус уже растянулся на диване и приглашающе похлопал по месту рядом с собой. Оливер плюхнулся на диван и впихнул Маркусу в руки бутылку. Зажав вторую между колен, он попытался открыть пачку чипсов. В итоге упаковка выглядела так, словно только что проиграла сражение. Оливер же, казалось, был вполне доволен таким результатом. — Так что смотреть-то будем? — "Американский пирог", — пожал плечами Маркус. — Ты же сказал, тупую комедию. Я послушный, — сделав глоток пива, он прищурился от удовольствия, вытянул руку и положил ее на спинку дивана за спиной Оливера. — Есть еще как вариант, "Очень страшное кино". — "Американский пирог" очень даже подойдет, — весело ответил Оливер. — Гормональные подростки, шутки ниже пояса и все разговоры о сексе. Он открыл пиво и сделал глоток, не отрывая взгляда от экрана. Оливер и сам не понял, чего в его словах было больше: насмешки над самим собой, попавшим в не менее идиотскую ситуацию, как и герои фильма, или провокации. Минут пятнадцать Маркус честно пытался смотреть фильм, но вскоре его рука со спинки дивана плавно перекочевала на плечи Оливера, а тот, казалось, прижался к нему бедром сильнее. Маркус и правда чувствовал себя подростком: вся эта завуалированная просмотром фильма прелюдия к сексу, понятная обоим, неловкость и даже какая-то юношеская робость прикосновений... Маркус наклонил голову и коснулся губами шеи Оливера. — Я уже и забыл, насколько идиотский это фильм, — прошептал он. — Ну, мы же тут не для того, чтобы наслаждаться кинематографом, — отстраненно заметил Оливер, лениво подставляясь под прикосновения. Его тоже не волновало происходящее на экране, скорее — то, как бы снова не облажаться. И вот тут-то у Маркуса сорвало крышу окончательно. Звякнула пустая бутылка пива, которую он случайно отпихнул ногой, когда накинулся на Оливера, жадно впиваясь в губы, опрокидывая его на спину и сразу забираясь руками под джемпер. — Ого, — выдохнул Оливер, как только поцелуй прервался. Он тут же ответно забрался ладонями под футболку Маркуса и провел короткими ногтями по его спине. На контрасте с его порывистыми прикосновениями, он сам действовал лениво, неспешно, но крайне чувственно. И это заводило Маркуса еще сильнее. Оливер чуть запрокинул голову, подставляя шею под его губы, и Маркус с удовольствием исследовал его не только губами, оставляя едва заметные полукружия от зубов на коже. Он помог Оливеру стянуть с себя футболку, откинув ее куда-то вглубь комнаты, и потянул его джемпер за край, чтобы уже наконец добраться до голого торса. Они целовались постоянно: и когда стягивали друг с друга вещи, и когда скользили ладонями по телам друг друга, изучая и неизменно вжимаясь в друг друга все крепче. Оливер все также лениво поднял руки и, как только Маркус кинул джемпер на пол, потянулся вперед. Но Маркус толкнул его назад, стянул его джинсы и, ухватившись зубами за резинку трусов, потянул их вниз. Они так и остались болтаться на вудовских коленях, его это уже волновало мало. Он провел ладонью по внутренней стороне бедра Оливера, а потом повторил этот путь языком. Кожа была обжигающе горячей, хотелось вылизывать Оливера всего с ног до головы. Маркус склонил голову и прихватил губами головку его члена, облизал, а потом насадился медленно, растягивая удовольствие обоих. Оливер охнул и выгнулся, двинул бедрами, пытаясь вынудить Маркуса взять как можно глубже, но тот отстранился, не позволяя. Оливер хныкнул, ужасаясь на периферии сознания звуку, который он издал. Все было даже слишком хорошо, чтобы он мог надеяться, что на этот раз все дойдет до логического завершения. Маркус просунул ладони под ягодицы Оливера и провел языком по всей длине члена. Оливер стонал так потрясающе, что хотелось делать ему приятно, еще и еще, быстрее, глубже, сильнее сжимая губы. Только запах Оливера, его возбуждение, рваные толчки бедер навстречу... Очнулся Маркус, когда его дернули за волосы слишком ощутимо. Он поднял на Оливера расфокусированный взгляд. Тот дрожащими руками вытер пот со лба и что-то сказал. Что именно Маркус понял не сразу. — Марк, в дверь кто-то ломится, — жалобно произнес Оливер. Маркус прислушался. В дверь действительно стучали. Даже не так: было ощущение, что ее и вовсе пытаются выбить. — Похуй, — мотнул головой он, пытаясь вернуться к прерванному занятию. — Никого нет дома. Оливер мог бы попытаться проигнорировать этот стук, но уже знал, что это бесполезно. Издав разочарованный стон, он снова остановил Маркуса. — Марк, открой. Как только тот с рыком негодования соскочил с места и поспешил в прихожую, Оливер, уставившись в потолок, принялся судорожно натягивать штаны. Маркус же пока шел к двери, перебрал, похоже, все самые грязные ругательства. Он даже не потрудился застегнуть штаны, потому что планировал заорать в лицо нежданному гостю — который, сука, мало того, что приперся в пол первого ночи, так еще и в самый подходящий, блять, момент — что-то вроде "УМРИ" и пустить кувырком с лестницы в долгое путешествие с седьмого этажа на первый. А после этого вернуться к Оливеру и... Он распахнул дверь и осоловело уставился на две рыжие физиономии. — О, здорова, приятель, — воскликнул один из близнецов. — Другана нашего не видел? — тут же подхватил второй. — Братец Фордж, ты что, совсем слепой? — пихнул его первый локтем в бок и нагло ухмыльнулся. — Ясное дело он тут. — Какого хрена?! — только и смог выдавить Маркус, свирепея с каждой минутой. — Ты не обращай внимания, — посоветовал ему один из рыжих.— Мы к другану, — и они нагло проскользнули мимо него прямо в квартиру. Пока Маркус смотрел перед собой, пытаясь понять, что вообще происходит, из комнаты раздался голос и гадкое хихиканье: — Братец Дред, а наш мальчик-то вырос. К мужчинам захаживает. — Ничего, что вас не приглашали?! — воскликнул Маркус, захлопнув дверь и вернувшись в комнату. Он был настолько ошарашен, что даже растерялся. — Да, ничего, чувак, не парься, — махнул рукой Фред, плюхаясь на диван рядом с Оливером, который только и делал, что торопливо поправлял одежду и смотрел на Маркуса примерно так же, как несколько часов назад пострадавшая собака. — Ничего такая квартирка. Умеешь ты, Олли, выбирать, — присвистнул Джордж и тоже плюхнулся на диван — с другой стороны. — Вы просто чудовищны, — Оливер покачал головой и поднялся с места. Он сделал шаг к Маркусу и потянулся вперед, словно собирался поцеловать его, но, буквально почувствовав на себе любопытные взгляды близнецов, осекся и поджал губы. — Марк, прости, мы пойдем, — нехотя пробормотал он. — О, да, конечно, — раздраженно фыркнул Марк и, подняв с пола свою футболку, оделся. — Собаку заберешь или оставишь? Он был обижен, но старался максимально не показывать этого. — А ее разве можно сейчас дергать? Пусть уже спит, ладно? — Оливер чувствовал, что надо все объяснить Маркусу, но сейчас было не самое подходящее время. — Я зайду, Марк. Они просто... — он махнул рукой в сторону прислушивающихся близнецов. — Впрочем, не важно. Я просто забыл сообщить тебе, что неудачник в некотором роде и... Маркус молчал, и Оливер, тихо вздохнув, кивнул близнецам. Те мгновенно подорвались с места и поспешили мимо Флинта к двери. Оливер пошел следом. Уже в коридоре он застыл, ожидая от Маркуса хоть какой-то реакции. — Спокойной ночи, — попрощался он, когда тот вышел в коридор, чтобы закрыть за ними дверь. — Увидимся, — буркнул Маркус в ответ. Едва только Оливер и близнецы вышли, он с чувством захлопнул дверь и направился на кухню — это нужно было срочно перекурить.