Глава 7. Праздное любопытство
13 апреля 2017 г., 15:45
Отряд чертовски измотан. Каждый выжат до нитки и впервые мечтает о прохладной тюремной койке. Надоело гоняться за призраками, ускользающими каждый раз из-под носа. И до тошноты опротивело оставаться ни с чем.
Аколла медленно открывает глаза и тут же понимает, что не в состоянии пошевелить травмированной рукой. В ушах раздаётся противный звон, а голова, кажется, вот-вот сдетонирует, и куски черепа разлетятся во все стороны по туалетной комнате. От сидячей позы предательски ноет всё тело настолько сильно, что любое малейшее движение заставляет скрючиться от внезапного приступа боли.
— Твою ж, — едва шевеля пересохшими губами, стонет Аколла и медленно сжимает пальцы в кулаки, чтобы хоть немного размять конечности.
Она предпринимает попытку подняться на ноги, но с шумом скатывается спиной по стене обратно вниз. И внезапно испытывает жалость к самой себе. За то, что выглядит со стороны как размякший кусок говна, пусть никто и не видит.
Аколла вновь поднимается на ноги и наконец встаёт почти прямо. Ещё чуть-чуть — и она сможет разогнуть спину. Оперевшись целой рукой на обшарпанную тумбу раковины, она медленно выгибает тело назад и слышит едва уловимый хруст. Закоченевшие кости дают о себе знать.
— Блядь, мне всего двадцать пять, — бормочет Аколла себе под нос и внимательно окидывает повреждённую руку взглядом, на которой теперь видны багровые кровоподтёки.
Следы грёбаного Чато. Она не оставит его выходку без ответа. Аколла представляет, как чёртоголовый харкает кровью от её мощного удара по его челюсти, и вдруг понимает, что он действовал как надёжный товарищ. Он защищал друга от агрессора. Внезапное осознание приносит странное беспокойство, и, отогнав мысли прочь, Аколла медленно открывает кран, отдаваясь во власть холодной воды. Прохладные струйки игриво щекочут ей шею там, где костюм оставляет пространство для кожи. Она ещё вернётся к обдумыванию случившегося.
Сейчас больше всего на свете ей хочется вдохнуть утренний воздух.
Аколла выползает из туалета и аккуратно, практически паря, направляется в главное помещение медицинского пункта. Свет в коридорах едва уловим, кое-где мелькают перегоревшие лампы, а медицинские приборы разбросаны прямо посреди пола. Её эластичный костюм, плотно прилегающий к телу, позволяет передвигаться без лишнего шума. В центре, однако, и без того тихо. Оглянувшись по сторонам, Аколла натыкается на какое-то тело, распластавшееся в углу. Похоже, на Бумеранга. Он продолжает тяжело сопеть, даже когда Аколла подпинывает его по ноге. Реакции ноль. Спит как убитый с бутылкой спирта в руке.
Аколла окатывает Бумеранга взглядом полным презрения и, минуя последний поворот, заходит в единственную открытую, просторную комнату. Это не входит в её планы, но любопытство берёт своё. Жалюзи на окнах задёрнуты наглухо, а остальные члены отряда спокойно спят где могут. Аколла обводит их взглядом и первым натыкается на Чато, мирно расположенного в углу на какой-то засаленной тряпке. Он лежит на спине, обнажённый до пояса, и кажется настолько смиренным. Настолько невинным.
В нём нет былого напряжения, а каждая клеточка накаченного тела расслаблена до предела. Грудь медленно поднимается и плавно опускается вниз на выдохе, а Аколла впервые ловит себя на одной странной мысли: ей интересно узнать происхождение его наколок. Она быстро пробегает взглядом по телу Чато и останавливается на лице. Посмотреть бы, какой он на самом деле, без всех этих чернушных татуировок, вселяющих то ли смех, то ли отвращение. Её взгляд осторожно опускается вниз, к груди. Чато неплохо сложен для ручного солдатика, пусть и низковат ростом. Аколла вдруг понимает, что в последнее время слишком часто испытывает интерес к мужчинам. От этой мысли становится душно. Она едва дышит.
Любопытство берёт верх над неловкостью, и Аколла с жадностью скользит взглядом ещё ниже, но тормозит. Она замечает глубокий шрам в районе пупка. Он почти незаметен под слоем пигмента, но рубец выпирает достаточно сильно. Тот, кто сделал его, постарался на славу. Подобные шрамы остаются навечно, навсегда отпечатываясь в памяти и на теле. Аколла знает. Она аккуратно проводит рукой сквозь костюм по ключице и ощущает бугор пяти сантиметров в длину. Этот шрам теперь служит воспоминанием о тяжёлых днях на воле, своеобразным символом свободы. Аколла не жалеет о нём. Как и о других метках на теле. У каждого они свои.
Чато начинает внезапно ворочаться, и Аколла быстро падает на стоящее в углу кресло, отчего тело отвечает резкой болью в пояснице. Ей чертовски неловко и стыдно. Выдать себя как последнюю идиотку, с любопытством разглядывающую спящего мужика.
«Говнюк», — мысленно бросает Аколла и морщит лицо от негодования.
Тело всё ещё ноет, а от такого манёвра, кажется, вообще распадётся на части. Чато спит как ни в чём не бывало, иногда подёргивая пальцами на руках. Аколла наблюдает за ним, откинувшись на твёрдую спинку кресла. Вновь осмотрев комнату взглядом, она замечает Рика, вальяжно развалившегося на соседней койке.
— Я слышал, как ты вошла, — вдруг произносит он в полтона, не открывая глаз.
Кровь приливает к щекам за секунды. Аколла в замешательстве. В голове проносится вихрь мыслей. Видел ли он её праздное любопытство? Зачем обозначил своё присутствие? Почему говорит с ней после всего? Ком, застрявший в глотке, как кол, не даёт вымолвить слова.
— Мне не свойственно просить прощение, — бросает Рик, не изменяя своей властной манере, — однако сегодня я бы хотел извиниться. Такое поведение недопустимо.
Аколла косится в сторону капитана, не веря ушам.
***
Рик подмечает, как сильно девчонка вонзает здоровые пальцы в ткань кресла, и как костяшки на её тонкой руке белеют от напряжения. Она совсем юная по его меркам, однако тень лишений уже пролегает глубокой морщинкой между её бровей. — Понимаешь, я только учусь быть терпимей к таким как ты, — Рик запинается: произнесённые слова звучат грубо и не годятся в качестве извинительной речи. — Я имею ввиду преступные элементы. — Элементы, — слышится шёпот в ответ, — так ты называешь живых существ, чья жизнь не стоит для тебя ни цента? — Эй! Прояви немного терпения и дай мне закончить, — раздосадовано рычит Рик и переворачивается на бок, чтобы видеть Аколлу лицом к лицу. Несусветная заноза в заднице. Как же пугающе она смотрит на него. Внутренности Рика съёживаются каждый раз, когда взгляд её безжизненных глаз проходится по нему, пусть и случайно, однако в этом леденящем нутро ощущении есть нечто манящее и запретное. Он ведь Рик Флэг, чёрт подери, опасности его будоражат. Где-то в углу раздаётся слабое хихиканье Харли. Должно быть, ей снится приятный сон. — Мы можем договориться, — продолжает Рик, не обращая на это никакого внимания. — Я открыта к предложениям, капитан. И вновь эти нотки издёвки, однако Рик удивлён такой покладистости. Он аккуратно встаёт с кушетки и, не поправляя край задравшейся около штанов футболки, вплотную подходит к Аколле. Она опять смотрит на него как вчера: снизу вверх, из-под полуприкрытых глаз. На фоне огромного кресла её фигура, обрамлённая в переливающийся костюм оттенка слоновой кости, кажется кукольной, а бледный цвет кожи на шее, лице и пальцах напоминает покрытый трещинами фарфор. Есть в ней что-то отвратительно чарующее. Рик протягивает Аколле руку. — Заключим мир на время миссии, — с деловым видом произносит он. — Я не трогаю тебя, ты не пытаешься меня убить. Выполняем задание и расходимся раз и навсегда. Как тебе мой план, м? — Меня устраивает. Для закрепления уговора Аколла протягивает покалеченную руку, однако Рик не дурак. Он замечает кровоподтёки на хрупких женских пальцах и аккуратно вкладывает ладонь в свою. По телу тут же пробегают мурашки. Это тактильное ощущение разительно отличается от предыдущего, когда Аколла чуть не придушила его, наградив напоследок жуткой ангиной. В этот раз всё гораздо приятнее. Капитан и мета-человек, наконец, жмут руки, но оба остаются в сомнениях относительно их уговора. Им нужно научиться доверять друг другу. Рик возвращается на своё ещё не остывшее место и вскоре засыпает. Аколла остаётся обдумывать последние десять минут своей жизни. Проведя в удобном положении некоторое время, она понимает, что сама вот-вот от недосыпа провалится в сон. И вскоре действительно засыпает под общий храп.***
— Просыпайся, принцесса, — раздаётся у Аколлы под ухом, и по носу тут же бьёт мерзким запахом перегара. Перед глазами расплывчато виднеется морда Бумеранга, небритая и помятая. От такого пробуждения весело не становится, и Аколла, скрипя зубами, не спеша поднимается с кресла. Отряд уже бодрствует неизвестно сколько. Все суетятся и подготавливаются к дальнейшей вылазке. Кажется, новый забег уже скоро, а время для передышки подходит к концу. Аколла бросает взгляд на Чато и Рика, расхаживающих вдоль стены, но тут же берёт себя в руки. Сейчас нужно думать о другом. Возможно, они до сих пор не достигли успеха в деле из-за постоянных выяснений отношений? Аколла знакома с этими людьми несколько дней, а они заставляют её рефлексировать больше, чем профессиональный психолог, у которого она никогда не была. — Выдвигаемся через десять минут! — выкрикивает Рик, поправляя глок, и бодро направляется к Аколле. — Готова драться? И это, скорее всего, не вопрос. Доля беспокойства звучит в его голосе, а взгляд устремлён на повреждённую руку Аколлы, прикосновения которой ему теперь знакомы. — Придётся, — протягивает девушка в ответ и старается не смотреть командиру на шею: там красуется огромный багровый след от её руки, ранее не видимый так явно в затухающем больничном свете. Это на память. Рик слегка фыркает и возвращается к возне с оружием. Он, как обычно, сосредоточен и свиреп, в любой момент готов спрыгнуть врагу на голову. Однако что-то в нём отличается. Он теперь более благосклонен? Аколла мысленно отмечает выразительность его вечно напряжённых мускул, когда кто-то внезапно бухает ей рукой по плечу. От неожиданности и силы удара она по инерции дёргается вперёд и с ошарашенным видом поворачивает голову. — Я неспециально, — оскаливая острые зубы, процеживает Крок. — Хотел просто подбодрить. — Подбодрил, спасибо, — бурчит Аколла в попытке сохранить равновесие. — Как рука? — Терпимо. Но управлять ею вряд ли смогу. — Он не хотел, — хрипит Крок, кивком указывая на Чато. — Это всё его сущность. Иногда ему трудно с ней совладать. — Оправдываешь его? — в голосе Аколлы звучат нарочитые нотки обиды. — Нет. Из меня дерьмовый собеседник, малышка. Крок на мгновение замолкает, а затем быстро ретируется поближе к Рику. Собеседник из него действительно неудачный. Аколла остаётся стоять как вкопанная около кресла, пока по всему помещению не разносится грозный вопль командира: — Хватит мять задницы! Пора наверстать упущенное! Покажем им на что способен наш чёртов Отряд самоубийц!
