Глава 8. Шрамы
26 июня 2017 г., 17:53
Как такое вообще могло случиться с ней? С той, кто никогда не позволила бы причинить себе зло и оставить виновника безнаказанным и непойманным. С той, что крючилась теперь от обжигающей и пронизывающей тело боли, прижавшись спиной к стене в первом попавшемся укрытии. Как такое могло случиться?
Из-за удара об разлетающиеся куски стен Аколла не сразу поняла, что их подорвали на ровном месте. Она лишь успела оградить Крока, единственное существо в поле её зрения, завесой толстого льда, прежде чем по ним открыли огонь. Неназванные враги опередили их на шаг и сравняли медицинский центр с землёй. Хорошо, что в нём был лишь один этаж, иначе весь отряд оказался бы заживо погребённым под грудой обломков.
— Проклятье, — стонет Аколла, крепко прижимая руку к телу в районе пупка.
Алые струйки крови просачиваются сквозь пальцы, ловко очерчивая их и медленно стекая вниз по костюму. Рана тяжёлая, слишком глубокая для поверхностной заморозки — придётся придумать что-то другое либо позволить себе умереть от потери крови. Кажется, не существует более провальной миссии, чем эта.
Аколла оглядывается по сторонам, но пыль, повисшая в воздухе, не позволяет разглядеть обстановку. Правый глаз залит кровью: ей сильно досталось по голове во время взрыва. Слух не подводит. Откуда-то справа доносятся выстрелы и лязганье лезвия Катаны. Слышна манера Дедшота. Идёт перекрёстный огонь, а Отряд понятия не имеет, что один из его членов прямо сейчас истекает кровью, словно животное, случайно подстреленное на охоте.
— Блядь, — процеживает Аколла сквозь зубы, судорожно хватая ртом затхлый воздух, которого почти нет.
Пыль забивается в нос и горло, отчего хочется выплюнуть лёгкие наружу. Аколла харкает куда-то вперёд себя, и кровь окрашивает ноги мелкими алыми брызгами.
Такое уже случалось однажды. Где-то на задворках памяти Аколла похоронила эпизод своей жизни, когда человек, считавшийся близким, предал её, попытавшись убить. В тот раз он проиграл и поплатился за это сполна. В этот раз расплачиваться было некому. Аколла даже не знала, кто в неё выстрелил. Пуля будто просто попала ей в живот непонятно откуда. Не повезло. Так бывает.
Смысла пытаться встать на ноги нет, и Аколла ползёт вглубь разрушенных катакомб, опираясь свободной рукой на пол. Впереди виднеется слетевшая с петель дверь с надписью: «Посторонним вход воспрещён», но сейчас она срать хотела на это. Далеко уползать нельзя, иначе маленький датчик в шее разорвёт её голову на куски. Чертовски невыгодная ситуация.
Аколла слышит, как рычит Крок где-то поблизости, и на секунду замирает на месте. Набрав воздуха в лёгкие, она из последних сил издаёт непонятный булькающий звук и падает на бок. Ноги перестают реагировать. Быть может, как мета-человек она ещё протянет некоторое время, но долго в таком состоянии не проживёт. Ей нужна помощь, но Крок далеко. Всё пропало.
— К-кро-ок... — хрипит Аколла, и кровь окрашивает её зубы в багровый цвет.
Трансформация может дать ещё пару минут, но Аколла слишком слаба для полного превращения в лёд. Всё же она решается на последний отчаянный шаг и, полуживая, практически обездвиженная, предпринимает попытку обращения. Кончики её пальцев медленно покрываются кристаллическим блеском, грязные и перепутанные волосы твердеют, а на лице пятнами проступает лёд. Этого недостаточно, а на большее нет сил.
— Кро-о-о-ок! — выкрикивает Аколла в последний раз и чувствует невероятный прилив тепла.
Кто-то хватает её под бок и с силой дёргает в сторону. От резких движений рана в животе отзывается по телу адской болью — своеобразным напоминанием того, что Аколла ещё жива.
— Держись, солдат, — раздаётся чей-то низкий голос под ухом. — Ты ведь добралась сюда не для того, чтобы подохнуть тут в луже крови и собственного дерьма?
— Д-дерьма? — едва шевеля окровавленными губами, процеживает Аколла.
— Ага, умирать красиво не всегда получается.
Она с трудом поворачивает голову и пытается сфокусироваться на окружающих её предметах. Всё плывёт и растворяется в пустоте, как в дурмане. Единственное, что различается чётче всего, — звуки выстрелов, канонадой отдающие в голову.
— Мне конец, — шепчет Аколла и убирает дрожащую руку с живота, приоткрывая рану.
— Ты же грёбаный мета-человек, — раздаётся ей в ответ. — А это всего лишь пуля.
Она чувствует, как кто-то бережно ощупывает её спину — ищет выходное отверстие. Его нет. Пуля застряла внутри. Хреново, и незнакомец понимает это. Аколла чувствует его напряжение, учащённое сердцебиение и отрывистое дыхание у себя под ухом. Она знает его.
— Флэг, — шепчет Аколла и судорожно ловит ртом воздух.
Рик на мгновение замирает и внимательно смотрит, как кровь стекает по животу Аколлы, окрашивая её костюм в мерзкий цвет. А потом вновь принимает невозмутимый вид и быстро подготавливает стерильную повязку, найденную магическим образом в набедренной сумке.
— Побереги силы, — отчеканивает он, и Аколла слышит внезапное лязганье металла.
Она вздрагивает от неожиданности, когда прохладная поверхность ножа прикасается к её коже. Флэг режет костюм, освобождая рану от ткани. Пусть делает что хочет, лишь бы это сработало. Он едва успевает приложить повязку, когда над их головами раздаётся оглушительный взрыв, и Аколла рефлекторно вскидывает руки вверх, высвобождая остатки сил.
А потом наступает тьма.
***
Это был один из редких счастливых моментов, внезапно всплывших в её памяти. Прохладные капли дождя мягко омыли её детское миниатюрное личико. Аколле исполнилось девять, и она впервые осознала всю тайную прелесть непогоды: проливной ливень гораздо приятнее жаркого палящего солнца. Выставив ладошки вперёд, она набрала в них немного воды и со смехом выплеснула её во все стороны. В первый и последний раз. Первое, что Аколла слышит после взрыва, — вой сирен. Затем постепенно возвращается ощущение реальности, и ноги начинают слушаться практически полностью. Она понимает, что лежит на каталке и кто-то катит её в неизвестном направлении. А потом ей в голову приходит единственный вопрос. — Где Флэг? — процеживает она, но голос не слушается, и вместо слов получаются какие-то непонятные звуки. Разумеется, ответа не следует. — Где Флэг? — ещё раз спрашивает Аколла и на сей раз звучит более чётко. Но ответа всё так же нет. Она пытается приподняться и понимает, что привязана руками к бортикам. Для чего это? У неё даже нет сил сопротивляться и лезть в драку. Она же тяжело ранена, чёрт побери! — Где я? — практически вскрикивает Аколла и дёргает головой в правую сторону. Она замечает его. Флэг тоже здесь. Его катят на массивной железной каталке чуть поодаль, и, кажется, он в полной отключке. — Ты в безопасности, — наконец раздаётся откуда-то слева, и Аколла пытается разглядеть источник звука. Но улавливает глазами лишь непонятные проносящиеся мимо надписи на дверях коридора. Значит, они где-то в здании. Значит, они спасены.***
Мерзкий писк медицинских приборов оглушительно давит на голову. Аколла медленно разлепляет веки и видит белые стены, усыпанные мелкими трещинами. Этой палате срочно нужен капитальный ремонт. Почему она вообще думает об этом сейчас? Аколла трясет головой и тут же понимает, что зря: внезапный приступ боли в районе виска отрезвляет, заставляя звёздочки в глазах плясать интенсивней. Она аккуратно осматривает помещение, пытаясь не шевелиться всем телом. Рана ещё болит, но над ней уже основательно пошаманили. Но кто? Аколла замечает стенд у входа в палату с огромной надписью: «План эвакуации при чрезвычайных ситуациях», а чуть пониже более мелким шрифтом: «Медицинское крыло лечебницы Аркхэм». Ясно. Наконец-то всё проясняется. Не может же руководство бросить своего бойца раненым на поле боя. Конечно, это касается только Флэга, но, раз и её зацепило, придётся лечить. Аколла продолжает теряться в догадках, для чего руководству спасать расходный материал, когда дверь палаты слегка приоткрывается и на пороге появляется медсестра. Быстрыми и чёткими движениями она подготавливает какой-то укол и вводит вещество Аколле в правую руку. Оно обжигает, медленно расползаясь по вене, но совсем не причиняет боли, лишь заставляет глаза смыкаться от внезапной сонливости. Кажется, это снотворное.***
Взлётное поле выглядит всё так же, как и в первый день знакомства с Отрядом: испепелённое палящим солнцем, пыльное и многолюдное. Равно как и в первый день вылазки на свежий воздух, Аколлу встречают фигурки в военных формах, рассыпанные по всему полю. А Отряд уже здесь, собран и подготовлен к следующему шагу миссии, кажущейся теперь какой-то бессмысленной и неисполнимой. Аколла с трудом переставляет ноги по усыпанной песком тропинке, стараясь увести взгляд от солнца. С того момента, как пуля пробила её брюшную полость, прошло двое суток, а способность полноценно шевелить ногами так и не восстановилась. Живот всё ещё ноет, и боль, будто россыпь маленьких уколов, пронизывает его при каждом шаге. Так не пойдёт. Она не может сражаться в таком состоянии. Другого выбора нет. Аколла понимает это и морщится, когда солнце полностью выходит из-за облаков. Медленно приближаясь к Отряду, она всё чётче различает фигуры каждого и почему-то ищет глазами Флэга. Ведь он пытался помочь. — Льдинка! — визгливый голосок Харли возвращает к реальности, а её крепкие объятия заставляют Аколлу скрючиться от боли. — Ты чего творишь, посмотри на неё! Она еле дышит, — вскрикивает Дедшот и оттягивает Харли в сторону. — Как самочувствие, боец? — Нормально, боли почти не чувствую, — лжёт Аколла в ответ, аккуратно разминая живот, и слова сами срываются с губ: — Где командир? Отряд переглядывается, и в воздухе повисает неловкая пауза. Слишком натянутая. — Где он? — повторяет Аколла и внимательно сверлит Отряд глазами, а потом резко поворачивается лицом к Кроку. — Хоть ты мне ответь. — Он ещё не очнулся, — рычит ящер в ответ после небольшой заминки, словно боится ляпнуть лишнего. — Но он всё ещё жив? — Аколла не отпускает взгляд Крока, испытывая его на прочность. — Жив, — раздаётся откуда-то справа. Аколла смотрит на Чато. Его руки ободраны до кровавых ссадин, а на голове красуется широкий медицинский пластырь. Похоже, его неплохо приложило, как и их с Риком. Он выглядит побитым щенком и больше не раздражает одним своим видом. Аколла подмечает это, разглядывая область где-то в районе пупка. Там, где под слоем одежды красуется шрам, подмеченный ею ранее. Кажется, у неё теперь будет такой же. Между ними ещё больше общего. — Я хочу его видеть, — настойчиво произносит Аколла, устремляя свой взгляд в сторону персонала тюрьмы. — А я хочу плюшевого пони на день рождения и парочку шлюх, киска, — забористо выдаёт Бумеранг, — но нашим с тобой желаниям не суждено сбыться. — Ещё раз так обратишься к ней — и я вспорю тебе мошонку, — неожиданно для всех произносит Катана. Обстановка, как всегда, молниеносно накаляется, а Харли пытается успокоить изрядно потрепанных, разбушевавшихся членов Отряда. Воспользовавшись всеобщей неразберихой, Аколла решительно направляется в сторону военных, спокойно наблюдающих за перепалкой в тени. Среди них есть сторожки, и они уже достают пушки. — Я хочу поговорить с главным. — Не положено. — Передай запрос по рации, — Аколла решительно давит. — Если откажут, я отстану. Не передашь — будешь лицезреть мою жуткую морду, пока не наступит смена караула. — Охуевшая пизда, — скрипя зубами, бубнит охранник и жестом просит солдата убрать автомат. Его запрос остаётся без ответа несколько минут. Терпение Аколлы огромно, но оно не резиновое. Наконец, когда надежда на ответ угасает, в рации раздаётся знакомое шипение. «Кабинет сто тридцать пять. Четверо сопровождающих с каждой стороны». — Принято! — отчитывается сторожок и жестом указывает Аколле путь. — Пошли, чудище. Отряд, только что закончивший выяснять отношения, удивленно провожает Аколлу взглядом, но её мысли уже далеки от всех них.
