Мгновение ледяной вечности | ᴀ ᴍᴏᴍᴇɴᴛ ᴏꜰ ɪᴄʏ ᴇᴛᴇʀɴɪᴛʏ

      Шмяк.       Толстая папка падает на бетон к ногам Аколлы, как лепёшка навоза. Три помятых листа слегка вываливаются из её середины, и на каждом из них сбоку виднеется красная надпись «особо опасен».       — Возьми, — беспристрастно приказывает Уоллер, только что появившись в дверях допросной под удар стальной двери.       Аколла косится на умолкшего Чато — тот сидит рядом в застывшей позе с таким потерянным, настороженным видом, словно едва понимает, что происходит. Они оба ещё не отошли от спонтанного проявления сентиментальностей, имевшего место минутами ранее, как нагрянула Уоллер. Зачем? Утилизировать всех неугодных? Они оба провалили вербовку? А где Флэг?       Аколла переводит недоверчивый взгляд на возвышающуюся над ней кукловодшу в тёмном брючном костюме и натыкается на прищур её тёмных глаз. Какие идеи рождаются в голове этой бесчувственной фурии? Сколько боли ей нужно причинить мета-людям, чтобы вставать по утрам на работу? Зачем ей всё это? Аколла со свистом вздыхает и тянется вперёд к папке с коричневой обложкой из потрёпанной кожи. Она снова клянётся себе, что пляшет под дудку Уоллер в последний раз.       — Открывай и читай.       Аколла смиренно раскрывает подшивку в том месте, откуда торчат три страницы, подмечает: кто-то их вырвал, а потом засунул обратно. Берёт первую под уже более жёсткое «читай вслух».       — Ричард Хертц, — произносит Аколла.       И замолкает.       Кап-кап-кап. Конденсат стекает с бетонной балки под потолком в половую расщелину.       — Дальше.       Кап-кап-кап.       — Также известен под прозвищем Блэкгард.       Аколла хрипит, силясь прочесть третью строчку, но слова застревают в глотке.       — Мне дочитать за тебя? — интересуется Уоллер.       — Я могу.       Аколла вскидывает голову в сторону осмелевшего Чато: должно быть, он поехал кукушкой из-за перенесённых пыток. В её распахнутых бледных глазах неприкрытый испуг, в голове — скрытый ворох беспорядочных мыслей и воспоминаний. Оно и понятно: реальность летит в бездну со скоростью света. Ещё десять минут назад Аколла касалась Чато, забыв обо всём в своей чёртовой жизни, а теперь лицезреет худшие отголоски из прошлого, представшие перед ней на листах драной папки из архивов Уоллер.       Травма. Она всё ещё здесь. Привет-привет.       Хертц. Блэкгард. Ограбление пять лет назад. Арест.       «Кажется, когда-то в её прошлой, практически забытой жизни был один похожий на Рика человек, чей смутный образ преследовал её во снах».       «Такое уже случалось однажды. Где-то на задворках памяти Аколла похоронила эпизод своей жизни, когда человек, считавшийся близким, предал её, попытавшись убить».       Не может быть…       — Помолчи, — рычит Уоллер уже в адрес Чато, но не сводит острый взгляд с фигуры Аколлы. — Девочка, если ты сейчас же не продолжишь читать этот долбаный рапорт, я нажму кнопку и размажу твои мозги по стене к чёртовой матери.       Аколла моргает, с трудом возвращая себя из воспоминаний в реальность, и мямлит:       — Информатор. Завербован. Принят в состав контрольной группы Б. По сообщениям Хертца, заключённая №1938, мета-человек Аколла МакЛарен, она же «Айсберг», способна проявлять признаки подозрительной мета-активности, меняя материю на квантовом уровне, только в условиях непрерывного стресса.       — Вот так. — Рот Уоллер расплывается в белоснежном оскале, как мазок краски на тёмной коже. — Молодец.       Молодец?       Аколла жмурится, чертыхается, роняет голову. Её белоснежные волосы рассыпаются по поникшим плечам.       Какая, нахрен, подозрительная мета-активность? Какой ещё квантовый уровень? А вот эта чушь про непрерывный стресс — это, блять, что?       Аколла чувствует, как лавина тревоги вперемешку с удушающей паникой накрывает её с головы до кончиков пальцев. Она ловит затхлый катакомбовский воздух разбитым ртом и судорожно пытается переварить прочитанный шизофренический опус.       Стоп, стоп, стоп.       — Ничего не понимаю, — стонет она сквозь приступ головной боли.       — Посмотри на две другие страницы, — бросает Уоллер.       Аколла слушается и осторожно вытаскивает из папки остальные листы. «Слипнот», «Тигрица», — гласят жирные надписи, отпечатанные на первых строчках. Рядом те же отметки «особо опасен», но в отличие от Хертца, здесь есть приписки: «Ликвидирован во время битвы против Чаровницы», «Ликвидирована при попытке побега из Белль-Рив».       — Неужели ты успела забыть о старых добрых приятелях, девочка? — Смешок вылетает из груди Уоллер, нарушая скрип шестерёнок в черепушке Аколлы, и она наконец-то опускается на один из приколоченных стульев так, чтобы видеть своих персональных марионеток, рассаженных вдоль стены, во всей красе.       «Нет, нет, нет», — проносится в это время в голове Аколлы, как в центрифуге. Травмированная спина откликается на переживания, заставляя её прильнуть к стене обратно. Руки падают на пол, словно парализованные.       — Амига, — бормочет на ухо Чато, — что с тобой?       — Она в шоке, — бросает снисходительным тоном Уоллер, разглядывая свой маникюр. — Слишком много новостей за последние пять лет.       — Хертц…— Аколла пытается звучать смелее, — этот ублюдок, он жив?       — Жив, — сухо бросает Уоллер и переводит скучающий взгляд на мета-подопытных, — и участвует в моём задании, как незаменимый член группы Б.       — Зачем? — встревает Чато. — Нафига вам вообще эта группа Б?       — Замотивировать вас.       — Нас? Но на что?       Уоллер вздыхает — Чато надоедает ей быстрее обычного — и закатывает глаза, силясь не пустить его в расход прямо сейчас.       — Неудивительно, что ты такой непрошибаемый, если слушаешь информацию задницей, — рычит Уоллер сквозь зубы и крутит в руках портативную кнопку от детонаторов.       — Вам нужна моя сила, — вдруг шепчет Аколла.       Конечно! Ведь всё оказалось настолько просто.       Она выпрямляется, опирается на руки и встаёт с пола. Её ноги дрожат, колени подгибаются, будто суставы — это шарниры из пластика, поясница, кажется, вот-вот расколется в районе копчика, но Аколла сжимает челюсти и стоически смотрит вперёд.       Уоллер подходит к ней, внимательно глядя в статичные радужки трупного цвета. Сводит руки за крупной спиной. Молчит. Ждёт. Выжидает, словно пантера в засаде.       Это битва двух чертовски упрямых созданий. Одна — человек, вторая, по мнению первой, нет.       — Вы сами всё это устроили, — произносит Аколла, не сводя распахнутых глаз с переносицы Уоллер, — взрыв в исследовательском центре, опустошение подземки. Потом подорвали нас в медицинском центре. Сразу после инициировали пожар на центральной улице Святого Роха. И всё для того, чтобы проверить показания Хертца. Вы поверили этому ублюдку и отправили меня на тест-драйв.       — Поверили, — бросает Уоллер, — и как видишь, не прогадали. Так что даже не думай, что сможешь когда-либо вернуться обратно в камеру и отсиживаться там, пока не издохнешь в собственной тени. Этот вариант больше не для тебя.       

***

      Вжух.       Внезапный напор горячего душа заставляет Аколлу подпрыгнуть на месте. Она отдёргивает руку от вентиля, вмурованного в облезлую стену, и аккуратно подставляет голову под шумящую воду.       Вдох-выдох.       «Просто дыши».       «Блэкгард жив. И теперь он — шестёрка Уоллер. А ещё она хочет сделать тебя такой же. Личной марионеткой, умеющей… как там? Менять материю на квантовом уровне?»       Аколла жадно вдыхает пропаренный воздух, пока алые струйки отмокшей крови струятся по её бледному телу, чтобы исчезнуть в напольном стоке, и силится выкинуть из головы тошнотворную ухмылочку бывшего друга-рецидивиста, с которым когда-то хотела бежать хоть на край света.       «Для начала, со всем этим дерьмом нужно смириться. Принять. Переварить. Что делать потом — другой вопрос». Нутро тут же шепчет ответ: «Продолжать бунтовать».       Душевые в Белль-Рив — неприятное зрелище: заплесневелые синие стены, кабины без ограждений, потрескавшийся мрамор на кривом полу, но сейчас Аколла рада быть частью этой разрухи, столь удачно подчёркивающей состояние её сознания. Там тоже полнейший хаос, дисбаланс и раздрай.       Итак.       По всей видимости, о свободе можно забыть и не надеяться, что Уоллер передумает насчёт плана с вербовкой. Но что есть свобода? Теперь это — возможность вернуться в стены родной камеры, забиться в угол и сидеть там… Как сказала Уоллер? «Пока не издохнешь в собственной тени». Лицо Аколлы рассекает ухмылка. Такой вариант не кажется ей самой ужасной участью. Как минимум, не придётся гоняться по всему городу по идиотским указкам, и как максимум, не придётся получать пули в живот.       Аколла проводит рукой по выпирающему ниже пупка шраму, полученному, кажется, уже совсем в другой жизни, пока её голова запрокинута, а лицо направлено под множество бьющих струек воды, и вспоминает тот чёртов день в катакомбах.       Взрыв. Боль. Рик.       — Время, чудище! — раздаётся вопль охранника из-за приоткрытой двери.       Аколла отдёргивает руку, быстро перекрывает вентиль, хватает с подоконника полотенце, которое больше походит на убитую половую тряпку, наспех вытирается и принимается натягивать свежую тюремную робу Белль-Рив.       — На выход!       В последний момент успевает затянуть штаны на резинку, когда дверь душевой распахивается, и на пороге визуализируется…       — Флэг?       Аколла замирает как вкопанная при виде Рика. В его позе привычные жёсткость и уверенность, на лице как всегда гримаса брутальности, но в глазах теплится нечто иное. Облегчение?       — Быстро за мной, — кратко бросает он.       

***

      В тёмной комнате капитана по обыкновению пусто. Кровать передвинута в другой угол ближе к окну, стол прижат к соседней стене, стул задвинут, нигде нет разбросанных бумаг и одеяло не скомкано, как при прошлом визите. Теперь обстановка полу-кабинета, полу-ночлежки ощущается ещё аскетичнее, подстать военной натуре Рика. Аколла озирается по сторонам, когда он включает приглушённый свет и приглашает её пройти.       — Зачем я здесь?       Рик молчит.       — Слушай. — Аколла вздыхает, топчась на месте. — Я уже знаю всю правду. Уоллер рассказала сегодня.       Рик оборачивается, но замирает как статуя, прибитая к полу. Удивление на его усталом лице вырисовывается даже сквозь полумрак помещения, густые брови нетипично приподняты.       — Рассказала? Тебе?       — Да. — Аколла интуитивно делает шаг внутрь комнаты. — Про группу Б, про мою силу, про… — И осекается.       — Про Блэкгарда, — заканчивает за неё мысль Рик.       — Угу…       — Теперь всё будет иначе.       Аколла щурится, пытаясь раскодировать сигналы мимики Рика, но его лицо похоже на оттиск из гипса. Поджав и без того тонкие губы, он испытующе смотрит ей в глаза, словно надеется, что будет понят без слов.       — О чём ты? Что будет иначе? — бросает Аколла и подходит к нему едва не вплотную, оставляя пространство размером с крохотный шаг.       Рик снова молчит. Думает с полминуты. Потом вдруг подносит руку к лицу Аколлы и аккуратно убирает её выпавшую прядку мокрых волос обратно за ухо.       Аколла забывает, как сделать вдох.       — Теперь начнётся работа без подставных плохих парней, — хрипло шепчет Рик и проводит шершавыми пальцами по влажной шее своей фарфоровой куколки. — Но есть один нюанс.       — Какой?       — С нами будет Блэкгард.       Для начала, со всем этим дерьмом нужно смириться.       Принять.       Переварить.       Ну, а после — постараться не сойти с ума.