В тихом омуте

Маркус не знал, сколько ему нужно времени, чтобы перестать испытывать трепет перед встречей с матерью. Даже сейчас он, уже взрослый двадцатипятилетний мужчина, мялся на пороге как подросток, прогулявший школу и ожидающий за это нагоняя. С другой стороны, ничего удивительного в том, что Флинт изо всех сил оттягивал визит, не было. Хотелось бы сказать, что Одри смирилась с тем, что её сын все-таки свернул на кривую дорожку, но за все эти годы единственный компромисс, которого им удалось достигнуть — это отсутствие разговоров о Джоше и Оливере, не приближающихся к дому на расстояние ближе пятнадцати метров. Маркус до сих пор с содроганием вспоминал скандал, что последовал после его неожиданного и очень публичного каминг-аута. Мать грозилась увезти его из города и даже — страны, перевести в другую школу, запереть в четырех стенах и заставить доучиваться на дому. Наверное, она даже рассматривала вариант подать в суд на Вуда — Маркус бы не удивился. Помощь пришла с неожиданной стороны. Вмешался отчим, сказав, что давно подозревал Маркуса в гейских наклонностях, проехался по Оливеру и закончил обвинением в сторону самой Одри, которая, оказывается, воспитывала Флинта как девчонку. Одри тогда живо переключилась на него, а Маркус спрятался в своей комнате. Впоследствии подобные стычки происходили почти каждый день, но уже чуть менее ожесточенные, чем в первый раз, так что никогда еще Флинт не был так счастлив, как в тот момент, когда покидал родительский дом. Поняв, что оттягивать этот момент и дальше, уже неловко, Маркус поднял руку и нажал на кнопку звонка. Дверь открыл отчим, смерил Флинта взглядом, почесал живот и, буркнув что-то отдаленно напоминающее "пижон", отступил в сторону, пропуская внутрь. Маркус снял пиджак и поправил съехавший набок галстук. — Сынок, — вышла навстречу ему Одри, — какой ты красивый! Как все прошло? — она полезла обниматься, и Маркус просипел в ответ, когда та слишком сильно сжала его грудную клетку: — Отлично! Мне дали работу. — Это лучшая транспортная компания в городе, я очень рада, — воскликнула Одри и снова с восхищением оглядела его новые брюки и белоснежную рубашку. — А вот галстук завязан отвратительно! — портя все впечатление, скривилась она. Маркус разумно промолчал о том, что галстук ему завязывал Оливер — впопыхах, буквально на пороге, потому что Флинт опаздывал из-за незапланированного утреннего секса. — Ладно, скорее к столу! Я приготовила все, что ты любишь! Маркус последовал за матерью на кухню и присвистнул, увидев, что стол был и правда заставлен тарелками с едой. Такое внимание от нее было неловким и невольно заставляло чувствовать вину, потому что Флинт даже звонил матери очень редко, что уж говорить о визитах. Обед прошел за непринужденной болтовней, Маркус даже был удивлен такой кротости — никаких претензий и истерик о его загубленной жизни. Или показалось? — Не нашел себе девушку? — протянула мама, едва ее тарелка опустела, и Флинт мысленно застонал. — Нет, мама. Меня девушки не привлекают, — категорично отозвался он. Эта холодная война могла никогда не закончиться, но сдаваться Маркус не собирался. — Но как же, — словно искренне удивилась она, — такой представительный молодой человек, пора уже браться за ум и прекращать эти свои, — Одри поджала губы, как будто ей даже некомфортно было произносить данное слово в таком контексте, — отношения. — Меня эти отношения более чем устраивают, — мгновенно ощетинился Маркус, благо, что швырять столовые приборы и громко хлопать дверью он перестал уже пару лет назад. Да и сейчас он скорее начал раздражаться потому, что успел расслабиться и оказался не готов к возобновлению старого, набившего оскомину спора. — Даже твой школьный друг Пьюси недавно женился на очень милой девушке, — Одри не планировала так просто сдаваться. Маркус назвал бы Панси как угодно, но только не милой, но, очевидно, в глазах его матери против Вуда выигрывали все. — Я знаю, — Флинт промочил горло и продолжил. — В конце концов я был на его свадьбе. И был не один. Эдриан порывался было убрать с его приглашения "плюс один", но смирился, взяв с Маркуса очередное пустое обещание заткнуть Оливеру рот кляпом. — Вот, — многозначительно произнесла Одри, — я тоже хочу побывать на свадьбе! — Когда-нибудь я предложу Оливеру пожениться, — непринужденно отозвался Маркус. — Это ужасное допущение, что в Англии разрешены однополые браки, — процедила мама, брезгливо поджав губы. — Распутство! Неожиданно для самого себя Флинт развеселился. — А по-моему, это замечательно, — продолжил спорить он. — Если люди любят друг друга, то какая разница, какого они пола? Я, например, рад, что мы живем в цивилизованной стране, где можно узаконить свои отношения с другим мужчиной и создать полноценную семью. — Семья никогда не будет полноценной без детей, — припечатала Одри. Во время спора она то и дело комкала салфетку и хлюпала носом, но Маркус знал все ее приемы давления на жалость, и это был один из них. — Мама, — раздражению все-таки удалось пробраться в его голос, — я не хочу детей! Во всяком случае еще лет пятнадцать! А там, может, придумают что-то. Вырастим ребенка в пробирке... — Одри возмущенно ахнула и перекрестилась. — Я надеюсь, Господь не слышал твоих богохульных речей, — взмолилась она, хватаясь за стакан с водой. — Вам просто стоит уже наконец закончить этот спор, — внезапно подал голос Томас. — Надоело! Одри, ну, подумаешь, сын у тебя пидор, но какая разница, с кем он спит, если он все еще терпит твой характер и оплачивает счета? Так еще и не планирует надоедать с внуками! По-моему, лучше не придумаешь, — гоготнул он и сыто рыгнул. — Действительно, — закатил глаза Маркус. Удивительно, но в этом доме его словно вообще ничего не могло зацепить. Другое дело, когда кто-то умудрялся косо посмотреть на них с Вудом где-нибудь в общественном месте. Маркус сразу забывал, что он — представительный мужчина, как всегда мечталось его маме, и без зазрения совести лез драться. Оливер в отместку за невмешательство в его драки с Пьюси обычно спокойно наблюдал за кулачными и, как он любит их называть, петушиными боями со стороны. Телефон подал сигнал о пришедшем сообщении. "Я уже подъехал. Ты, конечно, можешь не торопиться, но мне скучно". — Прошу прощения, но мне надо идти, — тут же отреагировал Маркус. Он поспешно попрощался и выскочил за дверь под причитания Одри. Вуд припарковался за углом, там же, где и Джош предпочитал ставить машину, когда заезжал за сыном. — Привет, — Маркус подошел к двери со стороны водителя, и Оливер опустил стекло. — Привет, вроде жив и даже не покалечен, — он смерил Маркуса взглядом, явственно напоминая, как тот упирался перед поездкой сюда. — Кто бы говорил, Вуд. Сколько ты уже избегаешь встречи с бабушкой? — Не путай божий дар с яичницей, — скривился Оливер. — Моя бабушка умела морально опустить еще тогда, когда твоей матери и в проекте не было. — Ну, да, — Маркус ухмыльнулся и наклонился, чтобы поцеловать его. — Еще раз привет, — пробормотал он. — Если мы планируем куда-нибудь успеть, то надо выдвигаться, — притворно недовольно отозвался Оливер, но на поцелуй ответил со всей готовностью. Уже забравшись в машину на заднее сидение и быстро расстегивая пуговицы на рубашке, Маркус поинтересовался: — Как ты думаешь, я буду гореть в аду за то, что снова соврал матери? — На счет работы-то? — скучающе отозвался Вуд, глянув на него в зеркало заднего вида и заводя машину. — Расслабься, у тебя есть грехи куда посерьезнее. Маркус фыркнул и, сняв рубашку, скомкал ее. — Что-то хуже работы в автомастерской? — Например, твои татуировки, — предположил Оливер, снова бросив быстрый взгляд в зеркало. Несмотря на то, что он давно изучил все детали в малейших подробностях, Вуд никогда не отказывал себе в удовольствии поглазеть на обнаженный торс Флинта, с некоторых пор то тут, то там разукрашенный татуировками. — И этот непрофессиональный стриптиз в машине. Маркус отмахнулся, натягивая майку, и тут же выпутался из брюк, чтобы сменить их на джинсы. — Не могу же я предстать перед отцом в таком виде, как какой-нибудь ботаник! — возмутился он. — Действительно, кошмар, — нарочито пораженно воскликнул Оливер. — Он уже давно мирится с ботаником под боком, так что не думаю, что его сильно расстроят пиджак и рубашка. — То твой отец, а это его сын, — пропыхтел Маркус, изворачиваясь и натягивая джинсы. — Он мне не простит мажорские замашки. — Королева драмы просто, — пробубнил Вуд. — Ага. И, кстати, что касается королевы драмы. Как прошёл твой день? — Маркус забросил ботинки куда-то под сиденье. — Как-нибудь так, чтобы я въехал, пожалуйста. — Ну, — Оливер задумался, — мы с профессором Каркаровым застряли в лаборатории на весь день, как и вчера, и позавчера, и неделю назад. Никак не можем сдвинуться с мертвой точки, у меня ощущение, что мы ходим кругами. — Хреново, — согласился Маркус. — Точно, — Оливер вдруг спохватился. — А знаешь, что еще более хреново? — Что? — поинтересовался Флинт с опаской, безошибочно узнавая этот тон. — Твой дружок Пьюси какого-то хрена названивает на домашний, чтобы узнать, как там твой обед с матерью. — Снова сцепились, — догадливо кивнул Маркус, закончив переодеваться, и перебрался с заднего сидения на переднее. Оливер отвлекся, и машина дернулась в сторону, к счастью, на пустой дороге. — К счастью, только по телефону. Но лучше нам не видеться в ближайшие лет сто, чтобы избежать очередной безобразной драки, — меланхолично отозвался Вуд, а Маркус покачал головой. — Ты неисправимый ублюдок, — почти с нежностью протянул он. — Почему гадости в мой адрес от тебя всегда звучат как комплименты? — фыркнул Оливер, но Флинт не ответил, улыбнулся и пожал плечами. — Что мы сегодня отмечаем? — спросил Маркус спустя пару минут. — Я уверен, что ты знаешь, так что не надо напускать таинственности. — Я и не собирался, — пожал плечами Оливер. — Мама подписала документы о разводе. — Да ладно? — неверяще переспросил Флинт. — Она же, кажется, упиралась, что никогда не подпишет. — Мне кажется, что у нее кто-то появился, — Оливер остановился перед пешеходным переходом и кинул быстрый взгляд на Маркуса, закопавшегося в бардачке в поисках сигарет. — Надеюсь, этот вечер не закончится предложением создать новую ячейку общества. Отец с возрастом становится все сентиментальней. — Со стороны совсем незаметно, — поспешил успокоить его Маркус, не скрывая сарказма. — Иди ты, — беззлобно отозвался Оливер и проворчал, когда Флинт закурил: — Я же просил тебя не курить в машине! — Да? — притворно удивился Маркус. — Не припоминаю ничего подобного, — он нагло усмехнулся и открыл окно. — У меня был стресс, мне простительно. Оливер резко затормозил, и Флинт, чуть не впечатавшись в приборную панель носом, припечатал: — Горе-водитель! — Я только месяц назад на права сдал, — огрызнулся Вуд. — Может, я рассчитывал, что меня всю жизнь возить будут. — От тебя даже Перси сбежал, — хмыкнул Флинт, — а я думал, что его вообще ничем пронять нельзя. — Он не сбежал, отец просто предложил ему работу поинтересней, — возразил Вуд. — И я могу тебе напомнить, что он даже подыскал мне другого водителя, но тебе это не понравилось. Так что теперь пристегнись и молчи. Не надо отвлекать водителя, если хочешь доехать в целости и сохранности. В действительности они уже были на месте, потому что Оливер как раз высматривал место для парковки, а увидев свободное, так резво дернулся в ту сторону, что Маркус сжал зубы на фильтре. Вообще-то Вуд водил не то чтобы совсем плохо, но было что-то опасное в его манере вождения. Как будто он постоянно менял мнение в последнюю секунду, порывался разогнаться, резко тормозил, красуясь, перестраивался так, что перед глазами успевала промелькнуть вся жизнь. Едва Вуд припарковался, в окне со стороны Маркуса показалось довольное лицо Флинта-старшего: за прошедшие годы он почти не изменился — все те же мальчишеские шмотки и растрепанная прическа. Маркус иногда даже чувствовал себя неловко, понимая, что чем старше становится, тем все больше походит на отца. — Здорово, молодёжь! — поприветствовал он неразборчиво, потому что сжимал в зубах сигарету — руки его были заняты большой коробкой с пивом. — Я смотрю, намечается отвязная вечеринка, — хмыкнул Маркус, выбираясь из машины. Джош, неудобно перенеся вес коробки на одну руку, протянул ладонь для рукопожатия Оливеру, а сына непринужденно хлопнул по плечу. — Пойдём, поможешь установить мангал, — попросил он. Уже гораздо позже, сидя у костра, потягивая пиво и предаваясь философским размышлениям о жизни, Маркус счастливо улыбался. Оливер устало посапывал на плече, отец ловко переворачивал мясо, напевая под нос какую-то белиберду, и Флинт чувствовал себя до неприличия хорошо. Оставалось только найти нужный момент... Маркус сжал в кармане маленькую бархатную коробочку: сентиментальным был отнюдь не Даррен, но Оливеру ещё только предстояло узнать об этом.