Мне бы твои пули. Вендетта

      Ирина, едва услышав о том, что на Глухарева совершено покушение и то, что с ним был Сашка, в первое мгновение испугалась больше за сына. А уже потом, мгновение спустя до нее дошел смысл страшных слов, сухих и механических, произнесенных голосом Стаса… И в этот момент показалось, что мир, любовно и тщательно собранный, разлетелся на части. Верить в то, что Глухарева больше нет отчаянно не получалось. — Этого не может быть… Просто не может. — Что? Ирина Сергеевна? — водитель беспокойно посмотрел на начальницу, но она лишь отмахнулась. — А побыстрее ехать мы можем? — Можем, — кивнув, мужчина занялся дорогой и до самого отдела больше не проронил ни слова.       Зимина даже не замечала слез, текущих не зависимо от нее. Они размывали очертания окружающих предметов и так банально делили мир на черное и белое — темными были чехлы в салоне, а светлыми крошечными пятнами выделялся город, мелькающий в прозрачных окнах.       Четких мыслей о том, кто мог расстрелять Сергея, не было. Так, только полунамеки, банальная месть кого-то из «сидельцев». Ей, подполковнику, с богатым опытом, все версии казались ну крайне несостоятельными и идиотскими. Но и не думалось откровенно о причинах. Думалось о всякой ерунде.       Например, о том, каким неожиданно нежным и чувственным было их последнее свидание, о том, что они втроем собирались летом на море, почти семьей… Несбывшееся и уже такое несбыточное заставило Иру на мгновение задержать дыхание и усилием воли заставить себя не расплакаться еще больше. Достаточно было того, что она дала слабину перед водителем. В Пятницком ее слез не должны увидеть. Особенно Сашка, которому и так пришлось пережить то, что не всякий взрослый способен вынести без последствий.       «Так, Ира, соберись. Погоревать ты успеешь всегда, сейчас ты нужна собранной и сильной. На тебе сын-подросток и целый отдел. То, что нужно найти преступников и наказать даже не обсуждается. Но пока важнее Сашка… Он же и оружия толком не видел никогда… А тут сразу такое, перестрелка. Надо маме позвонить, попросить ее приехать, чтобы с Сашей посидела. И, наверное, психолога найти… Такое нельзя на самотек. Мне будет некогда, хотя и хотелось бы с Сашей дома побыть. Надо в отделе как-то все… Удержать на своих местах. После покушения на сотрудника может начаться черти что… Нужен новый начальник СО, только вот где его взять? Точно, Захаров же говорил, что нас пополнение ждет. Со дня на день новые сотрудники вольются. Начинать все заново… И.О будет Тарасов, это понятно…» — мысли, как-то легко и естественно потекли в совершенно рабочем направлении.       О том, что меньше часа назад погиб не только ее подчиненный, но и любимый мужчина, Ира себе думать запретила. Не только думать, но и вспоминать. Нельзя. Иначе будет еще хуже и сложнее, причем не только ей самой, но и всем остальным. Прежде всего семье — сыну и маме.       Достав из сумочки пудреницу и убедившись, что следы слез почти не заметны, а так близко к ней приглядываться никто не будет, Ирина зачем-то взяла в руки телефон и снова убрала в карман пальто. Звонить ей было некому и незачем. Пока. Зимина ехала в отдел, даже не догадываясь, что опасная, разрушительная сила прошла совсем рядом с ней, едва задев. — На территорию мы не проедем, — резюмировал водитель, останавливая машину на обочине, немного не доезжая до КПП. Но Ирина уже его не слышала, краем глаза заметив стоящую поодаль карету скорой.       Выбравшись наружу, женщина сделала медленный вдох. Сейчас ей потребуется все имеющееся самообладание и выдержка, чтобы пережить случившееся, найти и наказать виновных.       Постовые пропустили начальницу отведя глаза, на территории отдела суетились сотрудники, но самого нужного сейчас — Стас, не было. То, что Глухарева уже увезли, Ира поняла сразу и внутренне почувствовала облегчение. Увидеть своими глазами расстрелянного Сережу означало признать его смерть. А на это она пока была не способна. Двор, непривычно заполненный сотрудниками, машинами, умытый недавним небольшим дождем выглядел как-то нарядно и чисто. Неправильно и слишком идеально. Эти мысли пронеслись где-то на краю сознания, давая дорогу более насущным проблемам. — Ирин, пошли скорее. Сашка никого к себе не подпускает, хочет видеть только тебя, — Карпов, взявшийся словно из ниоткуда, подцепил Ирину под локоть и потащил в отдел. — Что с ним? Он не ранен? — Нет, физически не пострадал. А вот стресс у пацана сильный… — Стас вел начальницу за собой, не давая, во-первых, никому лезть с вопросами, а во-вторых, не позволяя ей раскиснуть самой. Он, конечно, ожидал, что придется как-то успокаивать, поддерживать — в данной ситуации никто бы и слова не сказал, но нет, Ирина Сергеевна была собранной и словно бы не осознающей, что произошло. — Ирин… — вышедший из допросной Дэн при виде Зиминой, затормозил. — Дэн, пока не до тебя, — Карпов постарался выразиться помягче, но и сюсюкаться с Денисом не собирался. — Попозже зайди. — Денис, правда… — Ирина кивнула и, наконец-то высвободив руку из стальных карповских пальцев, ускорила шаг. Дорогу до кабинета Стаса она помнила прекрасно и так. — С ней все нормально? — Дэн проводил начальницу отдела озадаченным взглядом. — А ты как думаешь?       Антошин как-то неопределенно пожал плечами и уселся на ближайших из откидных стульев, ссутулившись и низко опустив голову. Хотелось только одного — напиться до беспамятства. Но пока на плаву держала мысль, что он, Денис, может помочь Сереге хотя бы так, отвечая на вопросы «важняка» из Следственного комитета. Все, что нужно было лично Стасу, Дэн уже рассказал, «запамятовав» для официального следствия. А вот что делать дальше, Антошин не представлял. Не понимал, в каком направлении двигаться и, главное, как принять одно простое слово в отношении друга – был.       Ирина, моментально забыв обо всем, кинулась к сидящему на диване Сашке. Точнее, к забившемуся в угол и закутанного в чьи-то куртки. — Мама! Я думал ты не приедешь… — подросток при виде матери немного оживился. Стоило ей сесть рядом и прижать к себе, дал волю слезам — слишком страшно, больно и непонятно. — Саш, я тут, я рядом, ты со мной… И никуда не уйду, не оставлю тебя. Слышишь меня? — Мам, я виноват, — Сашка отстранился, виновато хлюпая носом. — В чем? Саш, ты ни в чем не виноват. — Мне есть захотелось, поэтому мы пошли в магазин… И… И все случилось. Понимаешь? Из-за меня!       Предчувствуя, что случится новый виток истерики, Ира обернулась к Стасу, который все-таки не уходил из кабинета. — Стас, там же скорая? Позови врачей, пожалуйста. Я Сашку в таком состоянии до дома не довезу… И Тарасову передай, чтобы он подошел.       Карпов буркнул что-то неопределенное и вышел из кабинета. — Ты не виноват, Саша, так случилось. С тобой или без тебя это произошло бы, - Ира, оставив сына сидеть на диване, по-хозяйски поставила греться чайник, нашла в шкафу заварку и сахар. Все это делала, не прекращая болтать какую-то ерунду. Мальчишка успокаивался и Ирине даже удалось его напоить чаем, горячим, приторно-сладким, по чуть-чуть, как маленького. — Сейчас я позвоню бабушке, и мы поедем домой. Саш, а помнишь ты говорил, что хочешь скутер? — Ну да, — подросток мотнул головой. — Но ты же запрещаешь… Опасно типа и все такое. И ба не оценит. — Посмотрим, Саш. Может я и разрешу. Так, давай собираться, где-то тут твои вещи должны быть. — Мам, а у меня рюкзак там остался… В кабинете, — Сашка как-то неуверенно посмотрел на мать, боясь сказанных слов. — Попрошу, чтобы принесли, — Ира кивнула и, забрав кружку с остатками чая, убрала ее на стол.       Тарасов и медики вошли одновременно, причем Коля чувствовал себя, мягко говоря, не в своей тарелке и не знал, куда деваться. — Саш, тебя осмотрят и все, мы поедем домой, — Зимина похлопала сына по плечу, затем поднялась с дивана и вместе с Колей вышла в коридор. – Так, Коль, принеси вещи Сашкины, рюкзак там… Куртку, вещи, короче.       Тарасов кивнул, пока еще не совсем понимая, к чему клонит начальство. — Я отъеду ненадолго домой, сына оставлю с мамой и вернусь. Ты, если будут спрашивать Глухарева, ничего пока не говори, все бумаги, заявки, переводи на меня. Понял? — Так точно, — Николай кивнул. — Тебя уже допросили? — Так, задали пару вопросов. Со Стасом долго говорили, с Дэном. Ирина Сергеевна, с вами точно все в порядке? — Коль, мы тут не в «Что? Где? Когда?». Тебя что попросили? Вещи принести. Принеси пожалуйста, — расспросов Ире хотелось меньше всего. — Ну ты даешь, Ирин, — голос Карпова, раздавшийся над самым ухом заставил подполковницу вздрогнуть. — Напугал! — Пацану вкололи успокоительное, что-то там еще, в общем, нормально. Ир, я понимаю, что сейчас не время… Но мне надо с тобой поговорить. Серьезно. — Стас, пожалуйста, давай не сейчас. Я съезжу, Сашку отвезу, и мы поговорим. Ты же хотел «порулить»? Вот, рули, в мое отсутствие. — Ладно, но учти, все, что будут про меня говорить — наглая клевета.       Карпов принял очередной звонок и отошел в сторону курилки.       «Так… Маме, нужно позвонить маме» — Ирина похлопала себя по карманам, извлекла телефон и машинально направилась прямо по коридору в сторону дежурки.       Просто попросив маму приехать и посидеть с Сашкой, не объясняя толком причину, подполковница прислушалась к шуму из комнаты следаков. Агапов и Черенков что-то громко обсуждали, похоже, в нетрезвом виде. — Что тут у вас? — взору Ирины открылся накрытый стол и два нетрезвых следователя.       Вопрос застал друзей в самый важный момент — они как раз занесли рюмки, чтобы выпить. — Так это… Ирина Сергеевна… — Я уже много лет Ирина Сергеевна. Чтобы через пять минут убрали тут все и занялись работой. Вы думаете, я все дела свалю на Тарасова? Ошибаетесь, у него и так нагрузка большая. Поделю поровну, и тебе, Агапов, дам самую большую часть. — За что, товарищ полковник? — брови Андрея поползли вверх. — За все хорошее. Вы меня услышали? Прекращайте пьянку и займитесь делом. — Ирина Сергеевна, а… — Черенков, с трудом прожевав кусок хлеба, привстал. — Что тебе? — А кто у нас начальником теперь будет? — И.О Тарасов. А кто станет нач.следствия решим попозже. Не сейчас… Наверное, переведут кого-нибудь, — Ирина Сергеевна, в последний раз строго глянув на горе-подчиненных, ушла. — Ты видел? У нас Серегу убили, а она… Железная! — обиженно выдал Агапов, даже не думая, что его могут услышать. — Андрюх, ты так ничего и не понял, — совершенно пьяным голосом ответил Леха, наливая себе еще. — Ни-че-го.       Ирина, разумеется услышала слова Андрея, чувствуя, как все внутри сжимается от самых ненужных сейчас, но бушующих внутри чувств. Времени на эмоции не было, Саша требовал заботы и участия.

21 октября 20XX года, 13:30

      Мужчин за столом было четверо. Двое — смуглые и черноволосые, походили и на цыган, и на итальянцев, но в паспортах у них значились довольно сложные для произношения восточные имена. Самый молодой из собравшихся, в тонком кашемировом джемпере и очках, стоимостью как небольшая иномарка, что-то печатал в ноутбуке, скептически поглядывая на коллег.       Самый старший, сидящий во главе, в каком-то карикатурном красном пиджаке, со вкусом закурил и, выпустив первую порцию дыма, скомандовал: — Еще раз все обговорим. Фото, явки, пароли… Сами знаете. — Мы точно все успеем, — беззаботно отозвался молодой человек с ноутом и, скинув информацию на флэшку, передал ее боссу.       На глянцевую поверхность стола лег серебристый плоский чемоданчик с кодовым замком. Главный раскрыл чемодан, демонстрируя окружающим несколько пачек с долларами, пару пухлых конвертов и тонкую папку. Пистолет с глушителем скромно лежал в стороне, словно ожидая своего часа. — Армен, разложи «карты». Я хочу еще раз на это посмотреть.       Названный ехидно усмехнулся и извлек из конверта несколько фотографий.       В центр легло фото Зиминой Ирины Сергеевны, начальницы ОВД «Пятницкий», справа два фото поменьше — ее матери и ее сына. Слева — фото Глухарева. Сверху — ее бывшего мужа, Игоря Ларина. А снизу — Карпова. Причем у каждого изображения был свой порядковый номер.       Босс полюбовался на эту картину, чуть улыбаясь и продолжая так же жадно курить. — Все готово, да? Мальчишку уберете без шума и пыли? — Да, Роджер поработал хорошо. Все просчитано до минуты, — сидящий рядом с Арменом мужчина кивнул.       Сидящий за ноутбуком скромно улыбнулся и повернул ноутбук экраном ко всем собравшимся. — Варан, если что-то пойдет не так, ответишь головой. Зимина должна лишиться своего сына именно сегодня и именно в названное время. — Так и будет, босс. — А что ее любовник? — Армен потянулся к пачке сигарет. — А что любовник? Он приведет мальчишку куда надо, гонорар же отрабатывать приходится, иначе, сам знаешь, — босс неприятно оскалился в улыбке.       Она контрастировала с холодными глазами-буравчиками, слишком глубоко посаженными. Их скрывали дымчатые стекла очков, отчего лицо босса становилось более привлекательным и «киношным» - даже раздвоенный подбородок казался достоинством, а не недостатком. — Скажи своим, Варан, чтобы тачку брали нашу, отечественную. — Есть на примете такая. — Босс, я дал Варану камеру, в общем, казнь вы увидите самолично. — Вот и молодцы. Не зря едите свой хлеб, — главный поднялся из-за стола и, затушив в пепельнице окурок, сделал едва заметный жест охране.       Армен забрал маркер у Роджера и на фото под номером один нарисовал жирный черный крест.