Глава 24. "Мне бы твои пули"
15 ноября 2019 г., 23:32
И все по новой, этот цикл оборвет только смерть, Приборную панель здесь мало кто бы трогать посмел. Автопилот включен и мы минуя счастье радар, Мчим по шоссе в никуда.
Холодный ночной воздух пробрал до костей и Серега, нырнув в тепло прогретой машины, пару минут грелся и раскладывал мысли по полочкам. Он растерянно думал о том, куда ехать сначала — домой к Ире, чтобы успокоить Антонину Викторовну, или, созвониться с ними еще раз и ехать сразу в больницу, за новостями? А их навестить уже после, когда новости действительно будут? Выбрав по итогу второй вариант, он повернул ключ в зажигании и выехал со двора. На полпути к больнице мобильник в кармане противно запищал, сердце странно зашлось, предчувствуя плохие новости. На экране определился номер матери и Сергей, уже понимая, что примерно услышит, не сразу, но ответил на звонок, попутно припарковавшись у обочины. — Да, мам! Что случилось? — Сережка, это не мама, это тетя Тамара… — остаток информации доносился обрывками фраз, из которых Глухарев понял — его мама в больнице, с черепно-мозговой травмой. Ушла вечером в магазин и пропала. А сестра — Тамара, — забеспокоилась, пошла ее искать и нашла во дворе-колодце, лежащей возле мусорных контейнеров. Ничего ценного не взяли. — Я понял, теть Том… Ладно, я сейчас к Ирке в больницу еду… У вас есть номер лечащего врача? — Да, сейчас найду, этой такой кошмар, Сереж. Врач сказал, что надо молиться и ждать худшего… — не выдержав, пожилая женщина разрыдалась. Горько и совсем безнадежно. Серега понял, что ехать туда необходимо, но как оставить Иру, Антонину Викторовну и Сашку? Конечно, за день ничего может и не случиться… А если все-таки произойдет?.. Паника нарастала внутри с каждой минутой. Записав дрожащей рукой номер, Серега как мог успокоил тетушку и, велев ей выпить успокоительного и лечь, отключился. Посмотрел на номер, потом перед собой, осознавая, что случилось самое страшное — его работа навредила его семье. Всей его семье. «Для полноты счастья не хватает только того, чтобы и меня шлепнули… Ладно, для начала — к Ирке. А потом все остальное. И надо узнать, когда там ближайшие рейсы до Питера…», — остаток пути смазался в памяти, слившись в одной черно-желто-неоновое пятно.***
— К ней нельзя! — дорогу Сергею перекрыл лечащий врач Ирины, выглядевший так хреново, как будто его лично пытались убить и по счастливой случайности не добили. Оставили жить в постоянном страхе и напряжении. — И вообще, там еще есть пациентка, вы ей помешаете! — Она в коме? — деловито поинтересовался Стас. — Ну, да… — растерялся Сан Саныч. — А не пошел бы ты… покурить? — Сергей едва сдержался, чтобы не дать врачу в морду. — Сан Саныч, надо пойти покурить, вы же не хотите сложностей? — Карпов, с самой пугающей своей ухмылкой, увел доктора в сторону ординаторской. Стас еще по дороге в больницу успел принять кое-какие меры и надеялся, что коллега будет понятливым и не станет нарываться на проблемы, не выслушав Глухарева и его самого. В том, что давать делу о покушении на Ирину ход, пока еще рановато, Стас был уверен на тысячу процентов. Это было проще всего, но и опаснее. Серёга глянул на двери палаты, в которой лежала Ира, пытаясь собраться с мыслями. От осознания, что сейчас Иры могло уже не быть, внутри все болезненно сжалось — даже в самые тяжелые моменты, когда врачи не давали толком прогнозов, он продолжал верить, что Ирина обязательно выживет, все у них будет хорошо. В смерть не верилось совершенно, казалось, что с ними это точно не случится. Серёга забывал о том, что носит майорские погоны и они с Ирой за годы службы перевидали столько грязи и ужасов, убеждаясь раз за разом, что справедливости нет, каждый получает не то, что заслуживает, а то, что выдаст ему случай. — Ирке снова повезло — перепутали… Еще один день рождения. Денис ничего не сказал, молча хлопнул друга по плечу, желая удачи. Молчаливая поддержка сыграла свою роль и в палату, где лежала Ира, Сергей заходил в более спокойном состоянии. С остальным он разберется, главное сейчас самочувствие Иры и прогнозы на дальнейшее восстановление. Но еще важнее состояния здоровья ее безопасность. — Ир, привет… Ну как ты тут? — ляпнул и скривился от неуместности слов. Ну как она могла ему ответить, подключенная к аппаратам? К счастью, она не спала и слегка затуманенным взглядом осматривала палату. О второй пациентке, так же подключенной к аппаратам, Серега даже и не вспомнил, сейчас для него существовала только Зимина. По глазам Иры Серега точно понял — она рада. Испугана, ничего не понимает, растеряна, и все-таки рада тому, что он сейчас здесь. На бинты, капельницы, исколотые вены, синяки, темные круги под глазами и ужасную худобу Серега старался не смотреть — слишком больно было наблюдать любимую женщину в состоянии крайней беспомощности. Он все это запоминал, но не акцентировал внимание, стараясь прочитать по взгляду все, что она могла бы ему сказать сейчас. — Ир, ты только не волнуйся… Ты в аварию попала, была в коме… Я тебя отсюда заберу, в другую, хорошую больницу. Там быстро поставят на ноги. И еще новый год скоро, Ир. Сашка соскучился ужасно, у него все нормально, ты не переживай… И за Антониной Викторовной присматриваю, — Сергей криво усмехнулся. Ком в горле мешал говорить, но он же сюда и не помолчать пришел. — Ирка, ты же слышишь меня? Слышишь… Ты помнишь, что было? Давай вот, руку мою сожми два раза, если да. Один — если нет. Он с осторожностью, будто боясь причинить боль, взял тонкую руку Иры в свою и почувствовал легкое сжатие. — Не помнишь, ну и черт с ним. Потом. Ты отдыхай, главное, не думай ни о чем. Все наладится, вот увидишь. Ира, периодически прикрывавшая глаза, которые слезились от света, еще раз сжала его ладонь. — Ирка, я тебя люблю. Ты очень мне нужна. Выкарабкивайся, пожалуйста… Новый год скоро, давай устроим чудо… А что, представь… Мы в загородном доме, елка, фонарики всякие, тепло, пахнет деревом, а вокруг много снега и тишина. Классно же? И ты не в больнице, а в нормальной комнате, с нормальной кроватью, а не на этом монстре, — Серега понимал, что несет какую-то ерунду, но это было так странно — общаться с Ирой, следить за ее реакциями, держать ее теплую руку в своей, и все-таки любоваться. — Я не то что-то говорю… Может тебе холодно? Или болит что-то? На оба новых вопроса Ира ответила отрицательно и практически сразу заснула. Сил все-таки было маловато, учитывая полученные травмы и состояние комы, из которого бодро и прекрасно люди выбираются только в фильмах и дурацких медицинских сериалах. Серёга отпустил Ирину руку, зачем-то поправил тонкую простынь, ничего толком не прикрывавшую, мысленно матерясь. Он чертовски устал, просто смертельно, однако сдаваться просто не имел права. Кто еще будет разбираться со всем этим дерьмом, если не он? Его мать никому не нужна, кроме него самого… За Ирку, ее мать и Сашку, он так же несет ответственность, несмотря на то кучу близких и знакомых. За Дэна — лучшего друга, тоже. И совсем чуть-чуть за его Настюху… Список получался внушительным и Серёга точно знал — упадок сил пройдет, и подвести дорогих ему людей он просто не имел права. Даже если придется идти до самого конца и решаться на крайние меры. — Серёга, — в палату заглянул Антошин, прикрывавший глаза рукой. — Иди сюда, ты нужен. — Ага. Сергей поднялся со стула и вышел из палаты под звуки работающих приборов. Он, здесь и сейчас, сделал свой выбор между матерью и любимой женщиной, зная, что возможно потом будет себя казнить за это. В настоящий момент сомнений не было и внутри острой занозой сидело только одно желание — наказать тех, кто все это устроил.***
Стас, запихнувший ничего не понимающего Дэна и Серегу в крошечную комнату, напоминавшую кладовку, велел подождать им пару минут и куда-то свинтил. Антошин внимательно глянул на друга, понимая, что в ближайшее время поговорить тет-а-тет больше не получится. — Ты мне не нравишься, Серег. — А я тебе баба, что ли, чтобы нравиться? — Глухарев, сидевший на корточках, закрыл руками лицо. — Придурок. Ну настроение твое. Ты вроде бодрый такой был, а сейчас смотреть тошно. Из-за Ирки загрузился так? Ну она живая же. — Живая, но знаешь, лучше бы вообще без покушения как-то. — Это да. У меня вон Наська свалила куда-то… Тоже, знаешь, не очень приятно… Боюсь за нее, дуру. Куда вляпалась? Но я руки не опускаю. И ты не сдавайся. Все окей будет. Ирка справится, она же сильная. — Динь, это такая засада… — О чем ты? — Они до мамы моей добрались. От того, каким тоном это сказал Сергей, Дэн поменялся в лице. — Чего?! И ты молчал? — А че, орать надо было? Да сядь ты… — Серега дернул Дэна за рукав, и тот уселся рядом. Обескураженный и злой. — Как это случилось? Ты же ее спрятал в Питере… — Нашли. Хуево спрятал, значит… Тетка позвонила. Говорит, во дворе нашла, без сознания. Голова разбита. Живая, но… Шансов не дают. Травма тяжелая. — Так че тут сидишь, вали давай в Питер. — А ты думаешь, есть смысл? — Ты понял, че сказал сейчас?! — голос Дэна сорвался. — Понял, Динь… Ире нужна помощь, я не могу ее оставить тут… Убийца может вернуться. А маме… Как я ей помогу? Позвоню врачу, узнаю все, но… — А если… если не успеешь? Ты подумал об этом? — Попрощаться? — Серега криво усмехнулся. — А с кем там прощаться? Мамы уже нет… — Ты столько времени боролся, а сейчас решил сдаться? — Нас обложили со всех сторон. Я бы Ирку забрал прямо сейчас и увез как можно дальше, но нельзя пока, состояние не позволяет. Она слабая совсем… Куда я ее? И оставлять здесь страшно. Скорее всего, попытаются еще раз, когда узнают, что номер не прошел… — Так, перестать нести херню. Надо успокоиться и как-то это, порядок навести в башке. Смотри. В Питере у тебя тетка, она там, если что, и сходит, и узнает, и что-то привезет… Тут есть Антонина Викторовна, есть Сашка, на крайний случай, есть я, Стас, в конце концов… И чего ты говоришь, что ты один? Надо будет — свалишь на день. Это же мать, Серега. Нельзя так. Ты должен сделать все, но не только для нее — для себя. — Какой умный мальчик, а. Не лечи меня, Динь. И так херово, сдохнуть хочется. — Кто тебе правду скажет, кроме меня? Вот и я о том же. Все, прекращай наматывать сопли на кулак, надо думать. Камеры, как мы уже знаем, ничего не записали. Никого подозрительного в больнице не видели… Это Стас сказал. — Значит убийца — кто-то из персонала. — Ага, или из посетителей. — Дело за малым — найти суку, которая чуть не угробила Ирку. — Найдем, я думаю. Это явно наша дорогая шайка-лейка. Слушай… А охрана? Давай поставим пару-тройку человек. — Кто даст гарантию, что этих пару-тройку никто не перекупит, не грохнет и не усыпит, например? В принципе, мысля толковая… Я возьму за свой счет, наверное, пару недель или месяц, буду с Ирой сам. Сашку и Антонину Викторовну спрячу. Так, чтобы вообще никто не знал. Даже ты. — А я-то че? — Дэн, похоже, обиделся. — Ниче, Динь. Но тут лучше перебдеть. Я и себе-то, может, доверяю через раз. — О, как все запущено… — Иди ты. Вокруг жопа такая, а ты ржешь, как конь. Давай лучше думать, как Настасью твою искать. Куда она могла подеваться на ровном месте? — Как-как… Камеры можно глянуть. Заяву написал уже… Соседей поспрашивал — никто ничего, как обычно. Я по притонам разным пошарахаюсь… Дружка ее допрошу с пристрастием, глядишь, и решится чего. — Спокойный ты, это не к добру. — А че, мне бегать и волосы на себе рвать от ужаса? Девушка моя пропала, спасите-помогите, люди добрые? Серега, ты ж ее знаешь… Мы столько раз сходились и расходились, Настюха, чуть не по ее, готова свалить. Хоть к маме, обратно, хоть к подружке своей. Кстати, вот подружек и надо обзвонить, — с этой дельной мыслью Антошин достал из кармана телефон. — Я до этого тупил, до самой Наськи пытался дозвониться… — Ночь на дворе. — А если она там бухает и расслабляется? Нет уж. Вдруг найдется где-нибудь… Стас появился в каморке практически бесшумно. — Предлагаю Зиминуху отсюда забрать прямо сейчас. — В смысле? И куда ее в таком состоянии везти? — В надежную больничку с хорошей охраной. А еще лучше — куда-нибудь в подмосковный пансионат. Подальше от всего этого. — Покушения будут еще, Стас. И где гарантия, что убийца не окажется в новой больнице и пансионате? — А я думаю, что покушений больше не будет. Мы сыграем по их правилам. — Че? — Не тормози, Глухарев. Они думают что? Что Иру того, убрали. Ликвидировали. Новости, я думаю, просочиться не успели пока, время есть. Надо сделать заявление, мол, так и так, в больнице скоропостижно скончалась подполковник Зимина. Потом по-быстрому организуем типа «похороны», а Ирку увезем подальше, мать и пацана ее тоже. — Шикарный план! То-то Ирка обрадуется, когда придет в себя. Без имени, без работы и права на возвращение к прежней жизни, — Серега возмутился, но как-то вяло. — Дэн, но ты, надеюсь, меня понимаешь? — Стас хмыкнул. — А то Серега у нас тупит нещадно. — Идея правда крутая. Выйдем на тех, кто все это организовал, доказуху соберем, и… — И найдут нас с тобой, Антошин, в разных пакетах где-нибудь на свалке. Если вообще найдут. — Рано заворачиваться в простыню и идти на кладбище. Глухарь, ты с нами? — А куда я денусь? Лучше все равно ничего не придумаю. Самолично охранять Ирку тоже не вариант… — С зав.отделением и лечащим я перетер уже. Они согласны нам помочь. И следак — тоже, свой человек. Антошин, ты пока у палаты посиди, мало ли. Никого не впускай. А мы пойдем вопросы порешаем. Когда Сергей и Стас направились к ординаторской, Глухарев поймал себя на неприятной и пугающей мысли, что мнимые Иркины похороны вполне могут обернуться чьими-то реальными. Но тут же отогнал от себя упаднический настрой, однако внутренний голос предательски нашептывал, что это — только начало.
