Мне бы твои пули. Вендетта

      Сергей приехал домой уже около полуночи. Сонный, с плохой координацией в свинцово-тяжелом теле, он кое-как стянул грязные вещи и, наплевав на душ вместе с ужином, рухнул в постель, не забыв проверить будильник.       Из вязкой ежедневной рутины, казалось, выхода не было совсем. Больше всего пугало состоянии Иры, точнее, отсутствие каких-то положительных перемен и, Глухарев себе в этом признался — он реально очень устал за все это время. Самый сильный страх, помимо потери любимой женщины заключался в том, что все их действия, его лично действия могли оказаться напрасными.       С упоением чувствуя всем теплом приятную до мурашек прохладу постели, Сергей успел подумать о том, что завтра неплохо было бы завести продуктов к Иркиной матери и заснул. Просто рухнул в черную пустоту, не чувствуя сквозняка от раскрывшейся форточки, не слыша играющей музыки у соседей. Он спал, без сновидений и тревог, не зная, что сон его вот-вот прервется.       Телефонный звонок нагло вырвал его из цепких лап сна, заставив в первые секунды очумело прислушиваться к окружающим звукам и гулкому стуку сердца в висках. Глухарев не сразу сообразил, где он находится и почему лежит лицом вниз. Осознание пришло и он схватил несчастный трезвонящий телефон.       Звонил Сашка.       — Да. Сань, че случилось?       — Извините, но я это… Мне тут из больницы позвонили, — запинаясь, признался Зимин, — и я как бы не знал, че делать, решил вам позвонить. Вы еще не в курсе, да?       — В курсе чего?       — На маму… покушение было совершено. Мне врач сказал, что в ее палате женщину отравили, что ли…       — Чего?! Саш, кто тебе звонил из больницы?       — Да врач какой-то, я не запомнил…       — Так, ты сейчас дома?       — Угу. Бабушка ехать не разрешила.       — И правильно. Бабушка как, нормально?       — Ну, я ей вроде успокоительного налил, стало лучше.       — Успокой ее, я сейчас созвонюсь с больницей и приеду. Не паникуй, все будет хорошо. Понял меня?       — П-понял.       Сергей отключился и машинально посмотрел на часы. Проспал он ровно пятнадцать минут.       — Твою мать блять!       Не попадая в рукава свитера, Глухарев думал только о том, лишь бы с Ирой все было в порядке — остальное было делом техники. Разобраться, кто и зачем это сделал непросто, но и он не мальчик с улицы, а следователь, имеющий какие-никакие связи. Плюс конечно Стас в стороне не останется.       Он оделся, но согреться никак не получалось, закурил, попутно набирая номер лечащего врача Иры — он этой ночью как раз дежурил.       — Что у вас там происходит? Что с Ириной?       — А откуда вы…       — От верблюда! Сан Саныч, простите, но с хрена ли вы звоните домой пацану и пугаете его такими новостями? Вы подумали, что у Зиминой мать — пожилой человек, вы же врач, в конце-то концов!       — Сергей, мы безусловно виноваты… Но все случилось совершенно незаметно, мы и не думали, что кто-то пройдет в палату, и…       — Что с той женщиной?       — К сожалению, скончалась. Реанимационные действия без эффекта.       — А с Ириной? Она-то в порядке?       — Она пришла в себя.       — Очнулась? Я сейчас приеду.       — Но у нас время не для посещений…       — Вы себя-то слышите? У вас в отделении было покушение на мою жену, и я, сотрудник МВД, не могу приехать? Знаете, я хотел решить все спокойно, но вы мне не оставляете выбора. Ждите повестки в суд.       — Конечно, приезжайте, но у нас уже приехала полиция…       — Ничего, потерпите еще меня и моего коллегу, — Глухарев раздраженно сбросил звонок. Кадры, подобные Сан Санычу его ужасно бесили. Ну как можно быть таким… недалеким? В отделении — полный бардак, охрана сидит для галочки, никого не досматривают и не осматривают, проходи кто хочешь и делай, что хочешь.       Докурив и отправив сигарету дотлевать в пепельницу, Сергей перезвонил Сашке, представляя его состояние.       — Саня, я сейчас говорил с врачом. Ира пришла в себя, но, по словам врача, спит. Ей ничего не угрожает. Передай бабушке, ага?       — Ага.       — Все, давай, скоро приеду.       «Ну твою ж дивизию… Это все уже очень опасно, где гарантия, что они не попытаются убрать Ирку еще один раз? Надо ее прятать… Вот если бы состояние было получше, я бы ее вообще увез. Интересно, а в какой-нибудь санаторий ее можно? Под присмотром чтобы… Ладно, посмотрим еще. Надо Стасика напрячь, а то он рвался в помощники, вот пусть и помогает», — накинув куртку и обувшись не глядя, Сергей вышел из квартиры. Запер дверь и, спускаясь вниз, набрал Карпова.       Тот на удивление ответил сразу, как будто ждал звонка в такое позднее время. Фоном у него играла музыка.       — Глухарь, ты на часы смотрел? Соскучился, что ли?       — Угу, жить без тебя не могу, Стасик. Давай съедемся, пока Ирка в больнице? Обещаю кормить тебя завтраками и гладить тебе рубашечки каждое утро.       — Остряк, блин. Че хотел-то?       — Да тут новости — охренеть не встать. Ирку пытались грохнуть, я сейчас еду туда.       — Чего?! Глухарь, ты там бухой, что ли?       — Иди нафиг. Я трезвый как стекло. Мне сначала Сашка позвонил, ему врач сказал, что на Иру покушались… Потом я этому врачу позвонил, тот подтвердил, что такое имело место быть. Сейчас коллеги подтягиваются в отделение.       — Пиздец. Ирина Сергеевна наша даже в отключке огребает столько проблем, сколько весь отдел не соберет… Так. Я щас приеду, ты правильно сделал, что позвонил.       — Ты же хотел помочь, вот реальный шанс. Ира оценит.       — Угу. Кстати, о помощи. Тебе Антошин не звонил?       — Неа. Мы как разошлись, так и все… А че?       — Ниче. Бабу его из хаты прямо сперли… А еще друг, называется. Че не в курсе-то?       — Так блин, я за Настюхой не слежу! — Сергей все-таки взорвался. — И не надо меня лечить, Стас. Ладно? У тебя вообще друзей нет, и ты тут еще че-то…       — Остынь, Глухарь. Ты про меня, как человека, не мента, не знаешь ничего. И судить не можешь. Все, давай рули к больничке, я подтянусь. Антошину все-таки звякни, он один хрен не спит.       — Ну спасибо за совет, отец родной.       Раздраженно саданув кулаком по облатке руля, Глухарев шумно выдохнул. Писец, что называется, подкрался незаметно и по всем фронтам.