Старость

Они перетянули к камину подушки и большой, тёплый шерстяной плед, явно собираясь остаться здесь до утра. Было слишком хорошо, тепло и уютно, чтобы совершать забеги до спальни по холодному дому. Гаард растопил камин пожарче и тот теперь весело потрескивал, поедая поленья. Эрден задумчиво смотрел в огонь, а потом обратил к Гаарду подобные расплавленному золоту глаза, и внезапно спросил: - Ты никогда не задумывался, для чего живёшь и что успел сделать за свою жизнь? Была ли она кому-нибудь полезной? - С чего вдруг такие вопросы? Только старики нагружают себя подобными мыслями, – усмехнулся Гаард, не понимая, с чего вдруг Эрден решил завести такой разговор, и в то же время внутренне поражаясь как хорошо любимый улавливает его собственные мысли и настроения. - А кто же мы с тобой, как не старики? - рассмеялся единорог. - К нам не применимо это понятие. Его придумали те существа - люди, чтобы как-то обозначать своих… ммм… - Стариков! – подсказал Эрден и снова рассмеялся. - Ну хорошо, а ты-то сам как считаешь, полезной была твоя жизнь? - спросил Гаард, не спеша делиться своими тяжёлыми думами. - И по эльфийским меркам, и по человеческим я живу абсолютно бесполезной жизнью. Правда, я воспитал несколько поколений единорогов, но не могу назвать себя их родителем, - Эрден задумчиво постучал пальцем по подбородку. - Вот видишь, не всё так плохо, - улыбнулся Гаард. - Да и к тому же, ты сильно принижаешь свою значимость. Когда я отсутствую, ты практически занимаешь моё место. - Трон Богов, - протянул Эрден и пробежался пальчиками по копыту, которым оканчивалась обнимающая его рука Гаарда. - Я знаю, что ты хочешь оставить меня, - вдруг резко сменил он тему. - Что? Родной, нет, я...- слова Эрдена кнутом прошлись по сердцу, но он не знал, что ему ответить, ведь в какой-то мере единорог был прав. Глубоко вдохнув, Гаард всё же спросил, как можно мягче и ласковей: С чего ты взял, мой хороший? Разве я могу быть так жесток? Эрден повернулся к нему и долго смотрел в глаза, словно читая через них всю душу Гаарда. - Ты не замечаешь даже, или делаешь вид, что не замечаешь. Говоришь такое, о чём раньше никогда не задумывался, уходишь всё чаще и всё дольше не возвращаешься назад. - И, что же я говорю? - осторожно спросил Гаард, перебирая мягкие светлые пряди волос Эрдена. - Рассуждаешь о возрасте деревьев, вспоминаешь какими были горы, когда ты был «молодым», чертишь новые карты земель и ругаешься, что эльфы построили новый город на гробницах своих предков, о которых забыли... - И всего-то? - рассмеялся Гаард. - Разве это показатель того, что я могу бросить тебя? Единорог вздохнул. - Когда бы я ни спросил об этом, ты всё превращаешь в шутку. Ты думаешь я не вижу, что что-то гложет тебя, что ты страдаешь и пытаешься от меня это скрыть? Ты стал частью меня за то время, что мы вместе. Я чувствую тебя, как самого себя. - Быть частью тебя... к сожалению, это невозможно, - пробормотал Гаард, уткнувшись в округлое плечико и вдохнув аромат нежной кожи любимого. Не хотелось продолжать этот разговор, если развивать тему дальше, ему придётся врать Эрдену, чтобы успокоить его, а Гаард этого не хотел. Эрден был прав и даже не представлял насколько. Гаард мечтал уйти, обрести покой, но знал, что без возлюбленного покоя ему не будет, куда бы ни отправилась его душа. Он много веков искал способ соединить их души, чтобы, когда придёт время, забрать Эрдена с собой. Потому и путешествовал по другим мирам, учился у тамошних магических существ, но надёжного способа так и не нашёл. Да, Гаард был стариком, глубоким старцем, которого в жизни интересовала только смерть. Старый эльф уходит в горы, чтобы подарить свою душу звёздам, древний дракон в последний раз возносится в небо, чтобы душа его слилась с ветром и избавилась от бренной оболочки, человеческий воин берёт меч в ослабевшие руки и идёт в свой последний бой. Гаард завидовал им. Даже драконы могут выбирать, когда им умереть, а его бесконечная жизнь не принадлежит ему. С внезапной ясностью он понял, к чему было сегодняшнее видение прошлого. Он просто всё ещё был нужен Матери и она же заставила Эрдена завести этот разговор. Всё ради того, чтобы Гаард не потребовал преемника, в котором Мать не сможет отказать, потому что это был закон, высеченный её мужьями на Хрустальной горе. Мать могла заглянуть в будущее намного дальше, чем Гаард. Она видела к чему приводит каждое её решение, не спеша ткала она из нитей судьбы погребальный саван для этого мира. «Мать – есть начало и конец» - не так ли гласят древние символы, завершающие последние слова оставивших мир Богов? - Всё будет хорошо, - прошептал Гаард, губами касаясь тёплой макушки Эрдена, стараясь избавить его разум от влияния Матери. - Не думай об этом. Засыпай. Я с тобой. Я люблю тебя, - шептал он, убаюкивая любимого.

***

Дрова в камине давно прогорели, но остатки тепла ещё хранились в камнях и многочисленных подушках, в гнезде которых спал Эрден. Синевато-серые предрассветные сумерки вливались в комнату сквозь незанавешенное окно. Единорог всегда чувствовал, когда приходит это время. Обычно, он прощался с Гаардом, касаясь его мягким поцелуем и покидал его постель, чтобы оказаться за пределами дома раньше, чем его тело изменится. Эрден протянул руку в поисках своего возлюбленного, но не обнаружил его рядом. В голове вихрем пронёсся их ночной разговор и тот факт, что Гаард усыпил его, снова избежав ответа, совсем не радовал. В душе Эрдена разрасталось беспокойство. Он говорил с Матерью накануне возвращения Гаарда и то, что Она сказала, ему совсем не понравилось. Единорог и сам видел, что его любимого съедает тоска и ничто не приносит радости, и как бы он ни старался чем-то помочь, Гаарда всё больше затягивало это уныние. Эрден страдал от невозможности что-то сделать, чтобы вытянуть его из этого болота. А после того, что сказала Мать, Эрдену стало совсем страшно. Казалось, Гаард мог уйти в любой момент, вот как сейчас, просто раствориться в утреннем тумане, исчезнуть навсегда. Страх и паника заполнили всё его существо. Эрден выпутался из пледа, преодолел баррикады подушек и кинулся на поиски Гаарда. Только увидев его у большого окна в зале библиотеки, Эрден понял, сколь глупо себя повёл и каким необоснованным был его страх. Разве Гаард бросил бы его так? Единорог шагнул к любимому, но тут по его телу скользнул первый луч солнца, прорезавший утренние облака на востоке. Привычное ощущение изменяющегося тела. Эрден даже не остановился. Подошёл, уже цокая копытами по деревянному полу, потёрся мордой о затылок мужчины, ткнулся шелковистыми губами в его щёку. Гаард тихо рассмеялся, потрепал единорога по длинной светлой гриве. - Я здесь, я никуда не уйду, - произнёс он тихо, уткнувшись в гриву носом и вдыхая запах цветов и трав, потом одними губами добавил: Пока...