Цель - идеальный солдат

       — Вы звали меня, — прозвучал холодный голос в дверях кабинета министра армии США. Мужчина откинулся на спинку кресла:        — Прошу Вас, профессор Хибари.       Молодой, но уже весьма успешный ученый чеканным шагом прошел вглубь кабинета и сел напротив военного:        — Не стану размениваться на любезности, перейдем к делу, — сухо произнес он. — Что Вам нужно?       Министр слегка улыбнулся: ему всегда нравилась деловитость этого человека. Никаких вежливых кокетливостей, никаких предложений чаев и разговоров о погоде. А главное — от него всегда можно ожидать хороших результатов в минимальные сроки.        — Прежде всего, хочу предупредить, что задание будет довольно сложным. Если Вам понадобится любая услуга, любое оборудование или любая помощь, Вы можете смело на нее рассчитывать.       Хибари едва заметно пошевелился, словно подобрался — как хищник, почуявший добычу.        - И, разумеется, полная секретность, — министр выразительно посмотрел на ученого из-под бровей.        — Само собой, — в сдержанном низком голосе прозвучала едва заметная насмешка – мол, не нужно напоминать о столь очевидном. — Итак…? — Хибари поднял бровь, ожидая указаний по существу.        — Как Вы наверняка знаете, мировая наука не оставляет попыток вывести идеального солдата. — Министр сложил пальцы «домиком», облокачиваясь на стол. — Неумолимого и агрессивного в отношении к противнику, физически сильного, выносливого. Послушного и беспрекословно выполняющего любые приказы.       Хибари едва заметно кивнул, не отрывая непроницаемого взгляда от лица собеседника.        — Вам будет дано неограниченное финансирование и неограниченный доступ к любым лекарствам, к новейшим изобретениям медицины. Лучшие доктора будут Вам помогать, стоит Вам только сказать об этом.        — Срок?        — Срок неважен, главное — хороший результат, — снова слегка улыбнулся министр и подвинул документ с ручкой. — В конце концов, если не выйдет, то мы закроем этот проект. И вот Ваш договор о неразглашении.       Хибари взял лист, внимательно прочел его, едва заметно кивнул сам себе и поставил свою подпись — четкую, резкую и прямую, как и он сам.        — Мне понадобится материал, — вернув документ, произнес ученый. — Человеческий, как Вы понимаете, министр.        — Для Вас, профессор, как обычно, — небрежно пожал плечами тот.        — Мне нужен хороший материал, — подчеркнул Хибари. — Здоровый и податливый, который можно легко изменить. Эксперимент пройдет с одним экземпляром, но я сделаю так, что один будет равен пятерым.       Министр хмыкнул: попахивало самоуверенностью и самонадеянностью. Или гением. Злым гением.        — Будем надеяться на удачу.        — Удача тут ни при чем, — возразил Хибари, презрительно сверкнул стальными глазами. — Всё в руках человека. Так Вы мне дадите хороший материал? В прежние разы для разработки вакцины мне предоставили безнадежно больных и осужденных на высшую меру наказания преступников. Но для этого проекта такое не годится.        — Вам нужны здоровые преступники? — осторожно уточнил министр, уже догадываясь, куда ведет речь Хибари.        — Скорее всего, и помоложе. Вы сумеете мне организовать?       Министр задумался, затем, приняв решение, кивнул:        — Разумеется. ***       Ветер следующего дня принес перемены — новый проект для профессора Хибари и новая жизнь для его первого материала.       Нельзя сказать, чтобы он любил детдом — он его ненавидел. Ненавидел воспитательниц, ненавидел других детей. Щипки, тычки, укусы были ответом на пристыжения, ругательства и наказания за плохое и даже асоциальное поведение.       Однако когда пришли суровые дяди и забрали его (для чего, он так и не понял), то чувство страха и опасности захлестнуло с головой, лишая возможности соображать. Не то, чтобы он обладал тонким и острым умом, предпочитая грубую силу в качестве аргумента, но интуиция вопила сиреной от давящей ауры этих двоих незнакомцев в строгих костюмах. Он попытался удрать от них, но безуспешно. Начал привычно орать, кусаться и брыкаться, но из захвата взрослых вырваться так и не смог. Заброшенный за шиворот в салон черной машины, он съежился в углу, опасливо озираясь по сторонам и вдыхая едкий химический запах апельсинового освежителя для машины. В голове вертелись вопросы, хотелось узнать, кто эти мужчины, зачем он им и куда его везут. Он знал, что он плохой ребенок — ему всю жизнь это говорили — но неужели его действительно продали плохим людям, как угрожала мисс Байль… Шми… как ее там, он никогда не мог запомнить ее сложное имя. А потом, как она говорила, его разберут на части, на органы? Он представил, как его глаз кладут в одну баночку, а палец — в другую, и от прилива ужаса застучал зубами. Тело свело судорогой страха, не давая пошевелиться. Сейчас он предпочел бы, чтобы его снова наказали за драку или воровство. Поставили в угол. Накричали. Назвали «малолетним преступником». Но не так!        — Я не хочу! Не хочу по баночкам! — преодолев панику, во всё горло заорал он и бросился на водителя, пытаясь вцепиться ему в волосы. Однако мужчина на втором сиденье легко скинул его обратно и произнес грозно рокочущим голосом:        — Ты едешь в новый дом. Тебя никто не будет разбирать по баночкам, успокойся. О тебе будут заботиться.       Он стих, снова забиваясь в угол салона и с подозрением глядя на мужчину. Тот улыбнулся ему, и он немного усмирил свой страх. Может, и правда — новый дом? Только почему за ним тогда не пришли приемные папа и мама? Почему отправили каких-то жутких дядек? Наверное, они богатые и крутые, решил он, оглядывая внутреннее убранство машины.       Ехали довольно долго, и от укачивания и мерного гудения его начало клонить в сон, но тут автомобиль начал тормозить, и он тут же напрягся снова. Приехали. Новый дом, да? Любопытство, надежда, страх свернулись клубочком в груди, когда тот дядька, что был подобрее, открыл дверь и вытащил его из салона.       Новый дом? Он удивленно уставился на огромное здание, больше похожее на больницу или торговый центр. Вспомнилось, как он однажды попытался стащить в одном таком центре шоколадку, и как после с ним разговаривал полицейский, говоря, что так делать нельзя и что за такое его могут посадить в тюрьму. Однако воспоминания тут же улетучились из головы, когда он услышал незнакомый строгий голос и, подняв голову, встретился взглядом с высоким черноволосым дядькой — узкоглазым, как один мальчишка из детдома, китаёзка Яо. … — Как Вы просили, профессор Хибари. Здоров, никому не нужен.       Хибари принял протянутую папку, открыл на первой странице:        — Стивен Франклин Джонс, шесть лет, — он просмотрел копию медицинской карты мальчика и довольно ухмыльнулся: — Что надо. Идеально. — Он опустил взгляд на смуглого мальчишку-европеоида, загнанным волчонком смотревшего на него исподлобья. Что ж, от детдомовца иного не стоило и ожидать. Опыта общения с детьми у него не было, однако стояла задача расположить ребенка к себе — чтобы он доверял ему. Нельзя вот так сразу начинать работу — ведь речь идет не только о физическом развитии, но и о психическом. Затравленный ребенок привяжется к нему и будет выполнять его приказы, решил Хибари и протянул руку мальчику, который тут же шарахнулся от него, подозрительно и чуть ли не с рычанием глядя на него из-под спутанных каштановых волос.        — Идем, Стив, — Хибари постарался сделать максимально спокойный и даже ласковый голос. — Ты будешь жить здесь, со мной.       Пару секунд мальчик молчал, затем с явным неудовольствием протянул руку в ответ. Однако возмущаться в голос он побоялся — видимо, понимал, что сейчас лучше слушаться взрослых. ***        - Эй, и как же ты не попал в семью? — обрабатывая поцарапанную этим утром коленку мальчика, добродушно спросил Сасагава — ассистент Хибари. — Деток же распределяют в семьи…        — Не брали, — коротко отозвался Стив и поморщился от неприятного ощущения холодной перекиси на ранке. — Я хулиган, а такой никому не нужен.        — Не бывает ненужных людей, — улыбнулся тот и дружески похлопал его по руке. Стив тут же дернулся, отталкивая Сасагаву от себя, но тот лишь пожал плечами. Понятное дело, малыш не привык к ласке. — Зови меня Рёхей, хорошо?        - Ага, — Стив едва кивнул, чувствуя себя спокойней в присутствии этого парня, выглядевшего не как ученый, а скорее как боксер. А еще он улыбался и громко говорил, и вообще — от него было приятное ощущение. — Что со мной будет?        — Не волнуйся, профессор позаботится о тебе, — заклеив ранку пластырем, Рёхей встал и отошел за высокую спинку операционного кресла. Стив занервничал, безуспешно пытаясь обернуться — вдруг этот приятный человек сейчас возьмет огроменные щипцы и будет выдирать у него зубы! Однако тот вернулся с расческой и начал вычесывать колтуны из вечно взъерошенных волос. Некогда думать о красоте, когда дерешься, знаете ли.       А Рёхей продолжил:        — Профессор Хибари сделает тебя лучше. Ты очень быстро станешь сильным, умным, и тебя все будут бояться и уважать. У тебя необычное будущее, малыш, — он улыбнулся, потрепав Стива по плечу, и на этот раз мальчик не отшатнулся, мысленно погружаясь в сладкие мечты. В этих мечтах он видел себя то президентом мира, то супергероем, то спасал мир, то был неуловимым преступником. Однако все это мигом ушло вглубь, когда в лабораторию вошел Хибари. От него тянуло холодом и требованием непрекословного подчинения — прямо как от директора детдома. И это очень не нравилось Стиву.        — Итак, Стив, — Хибари подошел близко, внимательно разглядывая мальчика, который недоверчиво смотрел на него исподлобья, напряженный, словно готовый в любой момент отразить нападение. Конечно, придется ломать непокорность… или же окружить его вниманием и заботой, чтобы вызвать слепое повиновение. — Сейчас я покажу тебе твою комнату. Ты голоден? — ласковые интонации давались с трудом. Ничего, решил Хибари, у него еще будет время адаптировать голос.       Так и началась новая жизнь Стива Джонса. Поначалу было страшно и неуютно — незнакомые люди, непривычная обстановка. Однако о нем заботились так, как не заботились в детдоме. Впервые у него была собственная комната, да еще обустроенная так, как нравилось ему, казалась поистине райским местечком, где он мог уединиться, и никто его не беспокоил. Еда была вкусной, что тоже нравилось мальчику (а еще очень полезной — Хибари ревностно следил за здоровьем своего подопечного). Его не ругали и не били, даже наоборот — Рёхей часто ласково трепал его по голове и говорил добрые слова, да и Хибари, хоть и казался строгим, но, тем не менее, даже голоса не повышал на него. Хотя злиться на Стива было невозможно: поняв, что у него есть шанс на хорошую жизнь, мальчик присмирел и старался быть послушным. Пусть это очень странное место, но здесь всяко лучше, чем в детдоме. Здесь он хоть кому-то нужен.       Он и не подозревал, в каком смысле он нужен.       Единственным, что очень и очень не нравилось Стиву, были всякие гадости, которые профессор Хибари иногда давал ему выпить. Это происходило не очень часто, но постоянно, и в какой-то момент Стив начал подозревать, что он чем-то сильно болен, раз ему впихивают всякую дрянь. Ведь что еще может быть столь отвратительным на вкус, как не лекарства? Он начал приставать с вопросами к Рёхею, однако тот старательно переводил разговор на другие темы. Поняв, что ничего не добьется от помощника, мальчик решил обратиться к самому профессору. Конечно, тот может разозлиться (Стив боялся представить, каков вечно хмурый и строгий Хибари в гневе), однако любопытство пересиливало страх.       Серые глаза блеснули недовольством, резанув, словно ножом, по требовательно надувшемуся ребенку:        — Это специальные средства для укрепления организма. Благодаря ним ты не будешь болеть. Ты ведь не хочешь простыть и лежать в кровати с больным горлом и соплями? — и ведь Хибари не пришлось врать — он действительно укреплял иммунную систему ребенка. Очень сильно укреплял. Если всё пойдет по плану, то он станет неуязвим почти к любым болезням.       Действительно, болеть Стив ну очень не любил, так что пришлось, скрепя сердце и задержав дыхание, давиться редкостной мерзостью, которую приносил Хибари.       Еще одной и весьма важной частью его жизни стала учеба — явно серьезная подготовка к школе. Конечно, их и в детдоме готовили, но не так, как это делал Хибари. Иногда он лично сидел со Стивом и принимал мини-экзамены по умениям бегло читать, считать и четко писать. Последнее давалось мальчику с трудом — как он ни старался, всё равно из-под руки выходили каракули и мазня. Хибари сердился неряшливости, однако ничего не говорил — лишь сверлил взглядом его затылок, заставляя невольно пригибаться к столу и тетрадям и мечтать слиться с окружающими предметами. И ждать возвращения Рёхея — с ним было не так страшно.       Время шло, Стив рос довольно быстро. Столь же стремительно он постигал школьную программу — куда быстрее, чем обычный ребенок его возраста. Через год он уже прекрасно понимал вещи всей младшей школы и мог бы запросто пойти в среднюю. Плюс ко всему, он и не выглядел на семь лет — скорее, на все десять. Было приятно чувствовать на себе гордый взгляд вечно сурового Хибари: несмотря на заботу, он был весьма строгим учителем и всегда требовал очень многого от своего ученика. К своему удовольствию и повышению самооценки, юный Джонс успешно справлялся с трудностями.       А к удовольствию Хибари, мальчонка был еще и послушен. Конечно, это свойство характера следовало бы усилить, но не сейчас. Пока что всё шло по плану, и даже лучше. За год подопытный благодаря разработанным им сывороткам вырос на почти четыре года как физически, так и умственно: его разум соответствовал телу. Такими темпами он очень скоро станет взрослым, так что можно добавить усилий. ***        — Стивен Джонс.       При звуке привычного холодного, с капелькой угрозы голоса тринадцатилетний мальчишка нехотя обернулся, лениво скинул ноги со стола и вытащил изо рта ручку:        — Я всё выучил, можете проверить. Я могу пойти погулять?        — Мне не нравится твое поведение, — Хибари просканировал парнишку суровым взглядом. Эта наглость, появившаяся в красновато-карих глазах, настораживала. Ее нужно выбивать. - Нет. Сиди здесь и жди Сасагаву — он проверит твои уроки, а потом…        — …пойдем на тренировку, зна-аю, — зевнул Стив. — Ладно.       Нет, Хибари определенно не нравилось поведение мальчишки. Переходный возраст, чтоб его. Прошло всего два года, а Джонс уже вошел в этот мерзкий период пубертата. И ладно, если бы лишь физически — хотя Хибари порядком раздражал факт того, что часть трафика, выделенного подопечному, уходит не на учебу, а на порно. Это было бы не столь страшно, если бы не проявляющаяся типичная для подростков наглость и отсутствие авторитета. И Хибари решил исправить это, отправившись кое-что модифицировать в свою лабораторию.       Но ученый и подумать не мог, что как раз тогда, когда он будет вычислять новую формулу для средства, Стив прокрадется мимо охраны и сбежит в город — погулять. Такая возможность выпадала редко и только под присмотром Рёхея. Интересно, почему его не выпускали гулять самостоятельно? Боятся, что он попадет в неприятность? Так он уже взрослый. А кажется, совсем недавно он был таким мелким… кстати да, он был мелким всего пару лет назад! Быстро же время летит… даже слишком быстро… Стив нахмурился, однако мысль тут же исчезла, стоило ему ступить за угол и окунуться в мир большого города.       Шум автомобилей, гул голосов прохожих, ярко мерцающие неоновые вывески в первую секунду ошеломили. С приоткрытым от восторга ртом Стив замер, озираясь по сторонам и чувствуя нарастающий безумный восторг. Вот это жизнь! Движение! Хаос! Совсем не то, что в унылой лаборатории, где он был совсем один и где преобладающим цветом был белый. Здесь же — буйство красок, звуков и запахов! С загоревшимися от душевного подъема глазами Стив двинулся вдоль улицы, то жадно рассматривая трассу, то пристально заглядывая в лица людям, то прилипая носом к витринам любых магазинов — от продуктовых до музыкальных.       Он забыл, в каком направлении шел — просто наугад, где больше заведений, шума и людей. Отсутствие опостылевшего порядка лаборатории возбуждало его, как ничто другое. Чем больше анархии, тем лучше!       Остановившись возле витрины, Стив с интересом разглядывал бейсбольные биты. В голове тут же возникла ассоциация с гвоздями — они неплохо смотрелись бы, наполовину забитые в такую. Зачем? Красиво.       Неожиданно он ощутил какое-то странное прикосновение к карману джинсов — словно бы чья-то рука… Не задумавшись ни на миг, Стив резко развернулся, перехватывая запястье тощего молодого парня с грязными всклокоченными волосами и в мешковатой одежде. В ноздри ударил запах сигарет и низкого «крысячества» — как называли в детдоме мелких молчаливых воришек и «стукачей».       И в голове словно перемкнуло: Стив сжал запястье воришки сильней, и тот заорал, словно по его руке проехался танк, попытался вырваться, но Джонс лишь улыбался и продолжал сдавливать чужую руку, пока не услышал хруст костей под своими пальцами. Парнишка завопил на пределе связок, с ужасом глядя на подростка, который хоть и был довольно хорошо развит физически, однако вот так спокойно руки ломать… Кто бы мог подумать!        — Отпусти! — простонал незадачливый воришка, и это прозвучало бальзамом для ушей Стива.        — Теперь — ни за что! — он отшвырнул парнишку на асфальт и принялся избивать ногами, выпуская на волю себя. Настоящего себя. Никаких авторитетов, никакого контроля. Только его личная воля. А сейчас он хотел показать этому воришке, что грабить — нехорошо! С этой мыслью Стив начал «работать» с удвоенной силой, не обращая внимания на возгласы прохожих, боявшихся вмешаться.       Краем глаза заметив, как кто-то сильно сознательный набирает полицию, Стив уже было собрался уходить, однако неожиданно ногу пронзила острая жгучая боль. Опустив глаза, он увидел, как окровавленный воришка, с трудом приподнявшись, держит за ручку складной ножик, наполовину вонзившийся в голень Стива.       Перед глазами поплыла красная дымка ярости, однако звук полицейской сирены отрезвил его. Вырвав нож из ноги, он, прихрамывая, бросился бежать, куда глаза глядят. Он не думал, как именно вернется обратно в лабораторию, однако сейчас нужно было просто удрать и спрятаться.       Петляя по улочкам, Стив вышел к мосту. Прислушавшись и убедившись, что сумел скрыться из виду, он оперся о перила и вспомнил о ране. Сев прямо на асфальт, он задрал штанину и не поверил своим глазам: раны не было. Ни следа. Лишь разводы крови, однако сама кожа была гладкая и без малейших признаков повреждений.        — Какого хрена? — выпалил Стив, трогая место, куда вонзился нож. При звуке собственного голоса, проговорившего ругательство, парнишка тут же огляделся, однако вспомнил, что Хибари рядом нет. Рёхей спокойней относился к лексике подопечного, а вот Хибари грубые и непристойные слова очень не нравились. А чувствовать на себе недовольство Хибари — мягко говоря, удовольствие ниже среднего.       Но сейчас никто за ним не следил, поэтому Стив еще раз со вкусом повторил ругательство и задумался. Рана зажила почти мгновенно, и не осталось ни шрамика… На тренировках, если он ударялся обо что-то, или падал, или обдирал кожу, то особого дискомфорта не ощущал, почти сразу забывая о повреждении. В такие моменты Хибари внимательно осматривал его и что-то записывал, но сам Стив не придавал этому значения, думая, что профессор просто слишком беспокоится о нем.       Перед глазами возник образ окровавленного воришки и его искалеченная рука. Тут же взметнулись воспоминания о том, как он где-то полгода назад сломал стул, случайно отшвырнув его к стене. А ведь ему показалось, что он всего лишь слегка оттолкнул стул от себя… так что горка обломков стала сюрпризом. Или, например, за всё время занятий боксом он порвал уже несколько груш — кулак попросту проходил сквозь ткань и наполнитель насквозь. А как он буквально на днях, забавляясь, завязал узлом вилку…       Да и вообще, его забрали из детдома два года назад! Тогда ему было всего шесть, а теперь он выглядит, как подросток… и рассуждает, как подросток. При этой мысли по смуглой коже пробежались ледяные мурашки, и Стив ощутил себя так, словно в его жилах текла не кровь, а отрава. Хибари точно что-то с ним сделал! Вспомнились бесчисленные лекарства якобы для улучшения иммунитета, а за ними — бесчисленные уколы. Наверняка он накачивал его всякой химической дрянью, а потом травил какой-нибудь опасной заразой, чтобы проверить, как работает. Ведь в такие дни он безвылазно сидел в своей комнате, облепленный датчиками, а кормили его через кошачий лаз в двери. И каждый раз было непонятно, что происходит — ведь он чувствовал себя отлично! И сверхбыстрая регенерация, и физическая сила, и ускоренное взросление — всё оттуда.        — Стопудово, — прошептал Стив, невольно закутываясь плотней в куртку. Несмотря на теплый летний день, внезапно ему стало холодно — как будто бы его выкинули в открытый космос. Холод и пустота — ведь у него никого не было, кроме Хибари и Рёхея. И понимание, что он целиком и полностью зависит от этих двоих, пугало еще больше. Ведь это означало, что деваться некуда.       Да и вообще, может, он зря панику разводит? Может, всё совсем не так? Часть Стива отчаянно хотела верить в это — в конце концов, он доверял ученым, да и вообще его жизнь была хорошей. Лаборатория стала его домом.       Посидев еще немного на асфальте и уложив всё в голове, Стив встряхнулся и встал, оглядываясь по сторонам. И как теперь вернуться? Он не представлял даже приблизительно, в какой части города он находится, и не мог сказать, как называется его «дом». Научно-исследовательский институт? Правительственная организация? Клиника? Спрашивать дорогу у кого-либо Стив не хотел из гордости, поэтому решил пойти, как и всегда — наугад. Приблизительно туда, откуда пришел. ***       Взгляд стальных глаз пронзал насквозь, однако Стив не отворачивался в стыде или страхе, прямо и упрямо пялился на профессора в ответ. Вся ситуация напоминала допрос в гестапо: «преступник» сидел на стуле посреди комнаты, Хибари же возвышался над ним со сложенными на груди руками в гнетущим молчании.        — Ты не послушался меня. — Заговорив, он каждым слогом словно забивал сваи.       Стив пожал плечами:        — Мне было скучно.        — Ты посмел избить человека.        — Он пытался меня ограбить.        — Тебе повезло, что он остался жив.        — Между прочим, он меня ранил. Во, — Стив закатал штанину и показал пятна засохшей крови. — Но рана зажила почти сразу. Почему? И почему я вырос так быстро? Почему я такой сильный, что сумел избить взрослого до реанимации?       Хибари знал, что когда-нибудь эти вопросы у подопытного возникнут. Конечно, было бы удобней, если бы его разум так и оставался на уровне шестилетки, но это не очень хорошо для солдата. Всё-таки он должен соображать, как взрослый. Однако пристальный и требовательный взгляд мальчишки совсем не нравился профессору. Нужно будет принять серьезные меры насчет этого.        — И кстати, профессор, как Ваши охранники меня нашли? Вы подложили мне маячок?        - Да, — Хибари не стал уточнять, что не подложили, а вшили под кожу в плечо. — Тебе нельзя доверять. — Проигнорировав молчаливое возмущение подопечного, он добавил: - Идем со мной. — Развернувшись, он двинулся из комнаты. Позади раздалось недовольное цоканье языком и торопливые шаги. Это радовало. Ничего, новая разработка должна положить этому конец. Не сейчас, конечно, но со временем. А времени, как Хибари понимал, у них не так уж и много — мальчик-то растет весьма стремительно.       В привычном кабинете уже ждал Рёхей со шприцем. Добродушно улыбаясь, он кивнул на кресло:        — Садись, дружище.       Вопреки обыкновению, Стив не шелохнулся, подозрительно щурясь на голубоватое содержимое шприца:        — Что это?        — Так надо, — отрезал Хибари, однако на этот раз мальчишка слушаться не стал:        — Пока не скажете, какого хрена вы в меня вливаете черт знает что, я с места не сдвинусь! … — И нечего ругаться — это некрасиво, — вытащив иглу из вены и заклеив ранку, Рёхей дружелюбно похлопал привязанного к креслу Стива по плечу. — Так лучше для тебя. — В светлых глазах плескалась уверенность в благости действий. — Мы правда хотим, как лучше, малыш. Или ты предпочел бы гнить в детдоме, а потом в тюрьме для несовершеннолетних?        — И почему мне эти слова смутно знакомы? — ехидно сощурился Стив, ёжась от неприятного ощущения холодка, разливающегося под кожей от места укола. — Ах да, дражайшая мисс Байль-как-ее-там так говорила. Уж не родственничек ли?        — Хватит упражняться в остроумии, — перебил его Хибари, подходя с печально знакомым Стиву стаканом. — Я так понимаю, добровольно пить ты откажешься.       Парнишка утвердительно рыкнул сквозь крепко сжатые зубы. Жаль, что ремни были из какого-то слишком крепкого материала — не вырваться, как он ни старался.       Выплюнуть лекарство Хибари в лицо и наблюдать, как капли стекают по суровому узкоглазому лицу — невероятное наслаждение! К сожалению, расправа была скорой, и вторая порция попала точно куда нужно — в желудок Стива. И парнишка оставался привязанным несколько часов — видимо, чтобы средство успело всосаться в кровь. Воображение услужливо подкидывало картинки того, как неизвестный химический яд насыщает его ткани, и осознание того, что он целых два года позволял делать это с собой, бесило и пугало.       «Документов нет, со мной маячок — думаю, вшит под кожу, с Хибари станется. Найти бы его… В любом случае, меня найдут власти, куда бы я ни пошел, — Стив разглядывал темный в ночном мраке потолок, лежа на кровати. — Получается, логичней всего оставаться здесь… Точно! — от этой мысли он чуть не подскочил. — Раз я столь быстро расту, то можно попробовать, когда стану совсем взрослым. Это случится скоро, я думаю. Так больше возможности выкрутиться — взрослому легче, чем мальчишке-подростку». Придя к такому решению и почувствовав облегчение, как осел, с чьей спины сняли тяжелый мешок, Стив сел, собираясь ложиться спать, и неожиданно подумал о том, что не слышал шагов Хибари. Видимо, он еще в лаборатории. Ярость взметнулась яркой и захватывающей волной: что этот псих еще удумал? Для выяснения этого Стив на цыпочках отправился к известной ему двери.       Из-под нее горела узкая полоска света. Подкравшись к замку, Стив склонился над ним, затаив дыхание и напряженно вслушиваясь в слова. К счастью, тишина в здании способствовала тому, что он слышал всё.        — … похожий проект? — прозвучал негромкий бас Рёхея.        — Я не в курсе подробностей, но вроде бы Рокудо воспользовался взрослым материалом. Какими-то двумя ненужными сумасшедшими. Странный выбор.        — Если он хочет создать просто тупую машину для убийства, то, может и сойдет.        — Однако таким нужен контроль. Возможно, он захотел повернуть психические отклонения своего материала в полезное русло… Логичней было бы взять податливый материал.        - Ну, зато мы сделали доброе дело, профессор. Спасли мальчугана.        — Я уверен, что Рокудо провалится, — в голосе прозвучала насмешка и превосходство. — Идиотская идея.       «Так вот кто я для них — материал, значит… И не я один так попал…» — сковавший ужас схлынул лишь от мысли, что он сам использует их для достижения своей цели — силы и свободы.