Цель - идеальный солдат

       — Вы звали меня, — прозвучал холодный голос в дверях кабинета министра армии США. Мужчина откинулся на спинку кресла:        — Прошу Вас, профессор Хибари. — Подождав, пока ученый сядет напротив, министр тут же задал интересующий его вопрос:        — Ну что ж, уже три года прошло с начала проекта. Как успехи теперь?        — Благодаря изобретенной мною сыворотке подопытный девяти лет от роду выглядит на шестнадцать. Мыслительный способности и сознание также на уровне шестнадцати лет. Физическая сила, равная силе трех взрослых мужчин. Почти мгновенная регенерация повреждений — здесь всё зависит от глубины травм. Чем сильнее, тем медленнее происходит процесс, однако он происходит в любом случае, что делает его практически бессмертным на поле боя. Мощнейший иммунитет, способный противостоять практически любым известным болезням.       Министр довольно кивал: результаты потрясали.        — А минусы есть? Проблемы?       Хибари слегка сощурился, думая о мальчишке:        - Увы. Я пытался подавить своеволие, но пока что не слишком удачно. С переходом в пубертат он начал всё больше наглеть и игнорировать мои приказы. Теперь всё лишь ухудшается — приступы немотивированной агрессии и желание разрушать. Всё чаще Сасагава вводит седативы, то есть успокоительные средства, но они действуют всё хуже. Окна в его комнате пришлось зарешетить, а двери поставить металлические.       Хибари умолчал, что однажды Стив даже своровал чью-то сумку, и на деньги, найденные в ней, накупил себе всякой подростковой ерунды. Эта склонность к бессмысленному криминалу ставила весь эксперимент под удар, а Сасагава откровенно начал побаиваться всё более неуправляемого подопечного, хотя сам был далеко не слабым.        — Видимо, дело в плохих генах подопытного, — добавил Хибари.       Министр откинулся на спинку кресла:        — Вам нужен новый?        — Пока нет. Разберусь с этим. — „Если всё будет продолжаться и дальше, то придется прибегнуть к крайней мере“. ***       Магнитная карточка скользнула вниз, раздался тихий электронный писк, и Хибари толкнул дверь в обитель подопечного. В глаза тут же бросились огромные черно-белые плакаты групп AC/DC, Metallica и еще каких-то, неизвестных профессору. Всё в помещении было в таком виде, словно тут прошелся ураган — даже кровать стояла криво. И это если не говорить о разбросанной повсюду одежде и легком запашке подгнивающих где-то остатков фруктов. Хоть что-то дало исключительно положительные плоды — Стив был приверженцем здорового питания. В остальном же…       Хибари даже не попытался позвать парня: всё равно за шумом орущей в колонках грубой музыки и хриплых немелодичных воплей солиста ничего не было бы слышно. Какое счастье, что дверь звуконепроницаемая! Сам хозяин комнаты развалился на кровати, закинув ноги в грязных кроссовках на стену и подпевая ломающимся голосом исполнителю. При этом его глаза были блаженно закрыты, а на обкусанных губах играла широченная ухмылка.       Хибари решительно прошел вглубь комнаты, переступая, как аист, горсти одежды и старых тетрадей, и выдрал шнур от проигрывателя из розетки. Стив, только было намеревавшийся сместить руку себе в джинсы, с негодующим воплем свесил голову вниз с кровати.        — Включите!        - Нет, — отрезал Хибари и нахмурился, заметив нечто новенькое в облике юноши: — Очки?        — Классные, да? — Стив улыбнулся, удерживая солнцезащитные очки с красными стеклами на макушке. — Кстати, Вы оч прикольный вверх ногами.        — Откуда? — Хибари мог бы стать прирожденным полицаем. Однако Стива эта суровость не смутила:        — Один добрый дядя одолжил мне свой кошелек. Такая любезность с его стороны, правда?        — Лжешь. Вымогал. Еще и избил, да?        - Неа, не пришлось, — Стив соизволил перевернуться в нормальное положение и на пару секунд зажмурился, прогоняя головокружение. — Видите, какой я хороший?        — Супер-ребенок, — съехидничал Хибари, и Стив заулыбался еще шире. — Тебе мало того, что у тебя уже есть?       Стив закатил глаза, делая вид, что задумался:        - Умм, дайте подумать… Ага, мало. Свободы мне мало. Но Вы мне ее не дадите, разумеется, вот и выкручиваюсь, как могу. Личность не удержишь за семью замками, — он хмыкнул, внимательно следя за малейшим изменением в лице Хибари, за малейшим жестом — как хищник, выслеживающий добычу. И эта его звериная манера была крайне не по душе профессору. Возможно, потому что в некоторой степени это было похоже на самого профессора, однако имело несколько иную природу.       „Прямо сейчас займусь этим. Иначе в следующий раз он натворит еще чего-нибудь. Да и обучать профессиональным военным навыкам его пора. Однако давать оружие непослушному малолетнему бандиту нельзя“, — с этими мыслями Хибари пронзил парня взглядом и двинулся к выходу.       Позади раздался смех — грубоватый, несколько хриплый и явно издевательский. Хибари проигнорировал это и еще больше укрепился в своей идее. А пока что пусть Сасагава поговорит с ним. … - О, Рёхей, — Стив одним махом забросил журнал под кровать и подпер подбородок ладонью. — С чем пришел, чувак? Хибари подослал?       Рёхей удивленно посмотрел на грязные полосы от подошв на светлой стене, осторожно обошел бардак на полу, поднял из-под ног подгнивающий огрызок яблока и сел рядом с лежащим на животе парнем:        — Если тебе нужны деньги, то я могу просто их тебе дать, — доверительно понизив голос, произнес он. — Тайком от Хибари, разумеется. Но раз тебе так хочется покупать какие-то мелочи…        — Ты не понимаешь, — устало вздохнул Стив. — Не деньги мне нужны, а свобода. Свобода и неприкосновенность. Понимаешь, чтобы чувствовать себя защищенным. Что я имею возможность защитить себя. Что моя жизнь зависит от меня, а не от рук постороннего дяди, который решил, что может мною управлять. Переделывать меня, как хочет. Да и ваще, воровать — прикольно! — он засмеялся, чувствуя легкий стыд за высказанные мысли вслух.        — Адреналина не хватает? Или, скорее, экстрима и приключений? — Рёхей понимал подростка. Он и сам в его возрасте любил экстрим, но в этом ему помогал бокс — до тех пор, пока он не понял, что хочет заниматься наукой. И даже сейчас спорт помогал сбросить стресс от напряженной работы.        — А ты решил поиграть в психолога для меня?        — Твое поведение меня беспокоит, — признался Рёхей. — Ты же способный парень, а увлекаешься всякой дрянью — воровством, драками… Так нельзя.        — В угол поставишь? — прищурился Стив. — Чувак, мне нравится то, что я делаю, и меняться я не собираюсь.       А тем временем в личном кабинете профессора Рокудо происходил не слишком приятный для Хибари разговор. Предполагалось, что это будет непринужденная беседа двух коллег, равных по успеху, однако на деле вышла беседа, полная ядовитых слов, колкостей и попыток установить собственное превосходство.        — Два успешных экземпляра. Всё те же три года, — Рокудо издал странный кудахтающий смешок и потянулся к чашке с чаем.        — Два клинических психопата? — с сомнением выгнул бровь Хибари, не торопясь отпивать из своей чашки.        — Лучано и прежде был очень умным, а теперь и вовсе стал гением с яркими лидерскими чертами. Оливер — рабочая сила: сообразительный и жестокий. Никаких проблем, — повисла пауза, во время которой Хибари скептически хмыкнул. — О да, Кёя, именно так. А у тебя проблем с подростком разве нет? Дети сейчас такие пошли… — Рокудо покачал головой.        — У меня проблем нет, — особо подчеркнул Хибари „меня“, однако душу начала затапливать злость и зависть, а задетое самолюбие требовало срочного исправления ситуации. … Возвращавшийся из тренировочного зала Стив как раз проходил мимо личного кабинета Хибари. Распознав голоса профессора и его помощника, он не мог устоять перед подслушиванием.       «Вот как, значит? Этот Рокудо тоже продолжает свою „работу“. Хмм… Если бы я убежал, то мог бы помочь этим двоим — Лучано и Оливеру — сбежать, мы бы сколотили банду и… В общем, мы бы были стаей», — эти мысли вызывали широкую улыбку: шанс подружиться с такими же жертвами экспериментов, как и он, радовал. Хотя даже если бы и не вышло, то он бы и в одиночку наводил свои порядки везде, где бы ни очутился. Данные у него для этого есть. Воодушевленный этими идеями, Стив поспешил к себе, погружаясь в мечты о криминальном владении… например, Нью-Йорком. О серьезной работе на благо страны он и не думал — как-то вообще в голову не приходило.       Однако же зря он ушел слишком рано, посчитав, что больше ничего полезного не узнает! Ведь как раз тогда, когда дверь его комнаты за ним закрылась, Хибари высказывал Рёхею свои мысли относительно экстренных мер по модификации. Сасагава не обрадовался решению профессора, но принял его аргументы насчет необходимости таких мер, пусть и неохотно.       Весь следующий день проходил под знаком тревоги и волнения. Как ни пытался успокаивать себя Стив музыкой, но снующие туда-сюда с аппаратурой врачи, взволнованный Рёхей и хмурый, но решительный Хибари не внушали доверия. Более того, Сасагава то и дело заходил в его комнату и смотрел так, словно просил прощения за что-то. На все вопросы парня он молчал и говорил, что волноваться не о чем, что, наоборот, тревожило Стива всё сильней.       К вечеру всё прекратилось, в лаборатории повисла гнетущая тишина. Стив заправил быстро полюбившиеся ему очки в нагрудный карман, а в карман джинсов спрятал складной нож, когда к нему заглянул Рёхей — еще более взволнованный, чем прежде, хотя и пытавшийся это скрыть.        — Идем.       Стив, вопреки обыкновению, не стал задавать вопросов, последовав за ним и радуясь, что вооружился. Он чувствовал, что придется защищаться.       При виде операционного стола сердце заколотилось, как бешеное: до такого еще никогда не доходило. Ухо обжег шепот Рёхея „Извини“, а рука мягко подтолкнула вперед.        — Ложись, — сухо кивнул Хибари, натягивавший перчатки. — Сасагава, держи его, — он ожидал сопротивления со стороны подопытного, однако один укол мощного седатива сделал свое дело, и им удалось совладать с рычащим и брыкающимся Стивом.       На запястьях и щиколотках защелкнулись металлические крепления.        — Какого хрена?! — перебарывая сонливость, прохрипел Стив, с беспомощной яростью наблюдая, как Рёхей подходит к нему с бритвенной машинкой. – Ага, значит, решили у меня в мозгах покопаться?!        — Прости, Стив, я не хочу этого делать, — Рёхей попытался погладить подопечного по макушке, но тот дернулся, с отвращением глядя на него. — Но так надо. Так будет лучше.        — Это тебе так Хибари сказал? — фыркнул Стив, делая безуспешные попытки вырваться из оков.        — Я кое-что поменяю в твоем мозгу, и ты станешь таким, каким я хочу тебя видеть, — произнес Хибари, решив, что можно быть откровенным с ним. — Послушный солдат.        — Размечтался, ублюдок! — выплюнул Стив и ощутил, как головы касается машинка, сбривая густые пряди, а Хибари берет маркер, второй рукой касаясь медицинской пилы.       И в этот момент вся сонливость как будто бы слетела, подавленная взрывом ярости изнутри. Стив гортанно зарычал и, с силой дернувшись, выдрал стальные скобы из стола. Рёхей шарахнулся и, отбросив бритву, попытался перехватить руки парня, однако Стив уже полностью освободился и взмахнул блеснувшим в свете белых ламп ножом.       Рёхей отшатнулся: лицо заливала кровь из пореза на брови.       А Стив не терял времени даром: вывернувшись из захвата Хибари, он от души пнул профессора в голень, ломая ее, а затем бросился бежать, попутно вырывая маячок из плеча и швыряя окровавленный комочек металла на пол. Снеся дверь с петель, Стив бросился прочь из лаборатории, прочь отсюда. Прочь в новую жизнь. ***        — Спецсилы не могут найти его, — сообщил Рёхей, входя в кабинет Хибари. На брови теперь красовался заметный шрам. — Министр предлагает объявить его в розыск.        — Думаю, он сам нарвется на полицию, — ответил Хибари, потягивая чай в классической японской обстановке — в своем личном уголке для релаксации.        - Да, но уже полгода прошло, а он как сквозь землю провалился, — возразил Рёхей. — Может, он даже не в стране, а вообще куда-нибудь в Китай или Австралию махнул. Конечно, как, если у него нет документов? Но я не сомневаюсь в талантах Стива. Кстати, слышали новость о Рокудо? Он в реанимацию попал, еле спасли.        - Хм? — поднял глаза Хибари на помощника, севшего напротив.        — Его нашли в его лаборатории. Он был весь изрезан предположительно ножом, а местами… страшно говорить… обгрызен. Человеческими зубами. А двое его подопытных исчезли. Сбежали так же, как и Стив. И почему-то мне кажется, что это он помог им. Наверное, подслушал наши разговоры и… нашел себе подобных.       Несмотря на то, что Хибари терпеть не мог Рокудо, ему стало немного жаль соперника.        — Нечего брать психов как материал. Вот и результат. Я сам виноват, думая, что из отпрыска преступников выйдет что-то путное.       Больше они о Стиве не заговаривали почти три года.       Тем временем в криминальных сводках всё чаще мелькали сообщения о нападениях на полицию. Потерпевшие видели только темный силуэт и бейсбольную биту с наполовину вбитыми гвоздями, которой и были избиты. Полиции всё никак не удавалось схватить преступника: каждый раз он ловко скрывался с места нападения. Рёхей не скрывал, что подозревает Стива, но молчал: Хибари наотрез отказывался поднимать тему неудачного эксперимента. … Сидя в личном кабинете, Хибари разглядывал досье на ребенка, разложенное на низком столике перед ним. „Детдом, но малолетняя мать отказалась. Семья приличная, отец тоже чист. Отлично. Надеюсь, на этот раз то, что не получилось с Джонсом, выйдет как надо“, — он сложил записи в папку и ощутил дуновение ветра за спиной. Окно открыто? Но он не помнил, чтобы открывал его. Нахмурившись, Хибари обернулся и…       На подоконнике в сумерках сидел некто крупный. Бледный свет настольной лампы не доставал до лица, однако прекрасно освещал биту с гвоздями, покрытую темными пятнами, драные джинсы и расстегнутую куртку. На груди болтались несколько побрякушек.        — Значит, новый ребенок? — огрубевший голос оставался узнаваемым, как и три года назад. — Вместо меня? — Стив спрыгнул с подоконника и вошел в круг света. Он еще сильнее вырос, но ненамного — после прекращения принятия сыворотки роста его взросление вошло в пределы нормы. Всё те же красные очки, наглость и самоуверенность в глазах. Кривой хулиганский оскал. Красноватый отблеск в глазах. — Вот мы и встретились вновь, профессор Хибари.        — Стивен Джонс, — Хибари встал, устремляя твердый взгляд на юношу, поигрывавшего битой на плече. От парня шли волны мощи и опасности, и это очень не нравилось профессору. „Повышенная регенерация, огромная физическая сила, затаенная обида“, — вспомнил он и неожиданно ощутил то, чего не ощущал уже много лет — мороз страха по коже.        — А Вы не изменились, сэ-эр, — насмешливо протянул Стив и вдруг сплюнул на пол сквозь дырку вместо выбитого зуба. — И не бросили своих занятий. Кстати, как там профессор Рокудо?        — Так и знал, что это твоих рук дело, — на миг Хибари пожалел, что у него нет оружия. Впрочем, не станет же он устраивать драку прямо здесь? Или станет? — Зачем ты пришел?        — Может, я соскучился, — хмыкнул тот и, пройдя мимо профессора, сел напротив него. На безупречно чистом полу остались грязные следы. — Чего стоите? Давайте поболтаем, — он демонстративно отложил биту в сторону.       Хибари чуть сморщился, когда его нос ощутил запах большого города, исходивший от Стива — пыль, бензин… и немного крови. Однако он сел — раз бывший подопытный в благодушном настроении, стоит подыграть. Конечно, Хибари никогда не боялся, однако стоило быть осмотрительным — в конце концов, перед ним идеальный боец. С таким нет смысла биться — всё равно проиграешь.       И это он Джонсу обеспечил сам.        — Это ты нападаешь на людей? — прямо спросил Хибари и покосился на биту.       Стив не сразу ответил: сначала он подтянул к себе кружку с еще не остывшим чаем, понюхал, недовольно фыркнул, отставил ее и лишь затем ответил, делая изумленные глаза:        — Вы что? Я таксистом подрабатываю, грузчиком там… Как Вы вообще можете обо мне так думать? — однако зловредная ухмылка говорила об обратном. – Ну, бывают, конечно, ка-азусы… — он подпер щеку кулаком. — А как там Рёхей?        — Работает, — сухо отозвался Хибари, чувствуя, что нервничает всё сильнее. — Что с… — он попытался вспомнить имена подопытных Рокудо, но не смог.        — Лучано и Оливером? — уточнил Стив и хрипло хохотнул: — Они в моей банде. Они и еще несколько веселых ребят. Вы же не думаете, что я живу в одиночестве?       Хибари не стал отвечать на риторический вопрос, пристальным взглядом изучая парня напротив. Его эксперимент зашел не туда, куда ему хотелось бы. Он создавал идеального солдата, а получил идеального преступника. Этот преступник сидел рядом с ним, и было неизвестно, чего от него ожидать.        — Мда-а… Послушный солдат, да? — неожиданно громко произнес Стив, выпрямляясь и ловя вопросительный взгляд серо-стальных глаз. — Я не забыл тех слов. Собственно, я думаю, ты понял, зачем я пришел к тебе. Именно сейчас.        — Ты следишь за мной? — Хибари подумал о лежавшем на столе досье. — Не думай, что я позволю тебе делать всё, что захочешь. Здесь охрана.       Стив расхохотался ему в лицо:        — Да не смеши меня! Что-то твоя охрана не сильно тебя охраняла, когда я сюда пробирался! — он встал и поднял биту. Хибари тоже встал, жалея, что в карманах нет ничего для самообороны — даже скальпеля. Сам профессор не был слабаком, однако против того бойца, которого создал он сам, у него не было никаких шансов.        — Ты хочешь меня убить? — хмыкнул он, стараясь сохранять самообладание и хладнокровие. — Я сделал тебя неуязвимым, ты должен быть благодарен мне.        — А я, может, хотел нормальную жизнь! — повысил голос Стив. Повлажневшая ладонь сжала рукоять верного оружия, и нервы были на пределе — в каждый миг он был готов сорваться с места и… Но ждал. Ждал чего? Попыток оправдаться? Извинений? Стиву не нужны были извинения — ими ничего не исправить. Однако так хотелось выплеснуть всё то, что накипело за эти годы. — Ты лишил меня детства!        — В детдоме тебе было бы лучше? Ты мучился бы годами и ничего бы не добился. Я же дал тебе возможность стать тем, кем ты захочешь. В армии тебе цены бы не было, если бы ты обратился туда. Я сделал тебя особенным.        — Да нахрена мне сдалась твоя „особенность“! Я не просил об этом! — Стив почти орал, но напасть не мог. Это хладнокровие и уверенность в своих словах просто замораживала парня. — Ладно Рокудо — парни ему уже отомстили, и, кажись, он понял, что делает, раз ушел на покой в разгар карьеры. Теперь твоя очередь, ублюдок.       Хибари отодвинулся назад, поспешно раздумывая, что делать. Прыгать через открытое окно — не вариант, слишком высоко. Хотя Джонс, скорее всего, прошел по лестнице и, вполне возможно, оставил ее, чтобы вернуться незамеченным. К двери не пройти — она слишком близко к Стиву, может помешать. Звать на помощь — кнопка в лаборатории, а до нее можно добраться только через дверь, к которой путь закрыт. Оружия никакого нет — разве что ручки на столе. Но какой толк от ручек, если раны на нем заживают мгновенно? Разве что для отвлечения внимания, но он не дурак, вряд ли его так легко можно обмануть. Хотя можно же попробовать.       Хибари метнулся к столу и уже было протянул руку, однако на ней тут же сжались грубые пальцы, обтянутые перчаткой. Ученый не успел ничего понять, но уже в следующий миг, ослепленный болью, понял, что одним захватом Стив сломал ему запястье.        — Ну ты же сделал меня особенным, — ухмыльнулся Стив. В глазах горели алые огоньки ненависти и брызжущей ярости. Он отшвырнул Хибари к стене и подошел ближе, занося биту.        — За испорченную жизнь! За погубленное детство! — доносилось из угла вперемешку со звуками ударов, хрустом костей, грязными ругательствами и вымученными стонами боли, пробивавшимися сквозь гордость. … - Ох, простите, сэр, ругаться нехорошо, — хмыкнув, Стив довольным взглядом окинул результат своих трудов и вытер кровь с лица. Не свою кровь. – А, да, ребенка оставь в покое, — он быстро подошел к столу и, просмотрев досье, разорвал бумагу на мелкие кусочки. — Лучше уж в детдоме, чем быть подопытным кроликом. Пока-а, — издевательски помахав рукой, Стив вылез в окно. ***       В небольшой квартирке, обклеенной анархистской символикой и лозунгами, было душно и неопрятно. Компания сомнительного вида молодых людей отдыхала после рабочей недели: двое играли в карты, кто-то читал, кто-то просто лежал и бездумно наблюдал за игрой.        — Стиви, ты мог бы в суд подать на Хибари, между прочим, — заметил с нарочитым итальянским акцентом один из них, поигрывая складным ножиком в кресле и закидывая ноги на стол. — Понятно, конечно, что эмоции и всё такое, ты избил его… Теперь он инвалид — ты почти все кости переломал ему и отбил почти всё, что можно.        — Пусть радуется, что вообще жив остался, — отозвался Стив и сплюнул на пол, лежа на диване. — Зато того ребенка забрали в семью. Хорошую — я лично проверил. А насчет суда… Лучи, какой, нахер, суд? Прикинь, я выдам обвинение. Меня проверят и снова пустят на опыты — как это я вот такой? А что со мной будет, если сделать так? — тонким голосом передразнил он воображаемых ученых и поморщился: — Нахрена мне всё это, ты мне скажи? В детстве мало было?        — Логично, — пожал плечами Лучано и особенно громко щелкнул ножиком. — Следов ты не оставил, молодец.        — Ну я ж не дебил, — согласился Стив и хохотнул, расслабляясь. Приятно было чувствовать себя отмщенным. — Ну чё, пойдем гулять?       Вскоре группа подозрительных молодых людей вышла на улицу.       Нью-йоркская пятничная ночь обещала быть веселой.