Be better

Легкий ужин перерос в очень ранний завтрак. Аллен проснулся с рассветом, кое-как добрел до ванной и, чуть приведя себя в порядок, хотел снова лечь спать, но запнулся об стул на половине пути. Громко уронив предмет интерьера и больно ударившись коленками, Уолкер глухо застонал и, подняв голый зад, очень медленно выпрямился, сразу покачнувшись в сторону. Наблюдающего за всем этим Канду он просто не заметил. Тот стоял у стены, скрестив руки и не сводя с Уолкера внимательного взгляда уставших глаз: все же спать Юу еще не ложился, сначала обсудив план дальнейших действий с Кроссом, потом уладив еще какие-то мелкие рабочие моменты, и даже поговорив с чересчур взвинченным Алмой. — Где лежит твое белье? — громко спросил Юу. Аллен вздрогнул, как-то боязливо оглядевшись по сторонам и, заметив Канду, обреченно осел на пол. — Как ты вошел? — получилось настолько зло, что Уолкер сам себя испугался. Один вид Юу — в майке и мятых брюках, был настолько ему чужд, что тошнота подступала к горлу. — Через балкон. — Ну да, а я - фея, — Аллен растер лицо ладонями. — Ты мне мерещишься. Сгинь! — Не так быстро, — отлепившись от стены, Юу медленно дошел до шкафа и, немного подумав, открыл верхний ящик. Достав чистые боксеры, он запустил их в Аллена и сел на кровать. — Надевай. — А мне и так хорошо! — скомкав их, Уолкер упрямо выпятил губу. — Не нравится? Так я тебя больше не задерживаю. — Я ничего не говорил, — фыркнул тот. — Мистер «Я везде такой седой»! — Ублюдок! — до этого бледное лицо Аллена начала заливать стыдливая краска. — Рассматривал меня?! — И даже трогал, — усмехнулся Юу. — Скотина! — Аллен довольно быстро подполз к нему, но ударить не смог. Обессилев окончательно, он упал, утыкаясь носом в белую майку на животе. — Ненавижу тебя! — Ты можешь сколько угодно на меня злиться из-за Линали или того, что я вижу тебя в столь слабом состоянии, — Канда говорил тихо, осторожно перебирая влажные от пота пряди на голове. — И как только тебе станет лучше — мы можем как следует подраться, но не сейчас. — Канда… Аллен завозился, затем со всей силы укусил его за живот. Было больно и неприятно, но он лишь сильнее прижал к себе голову Аллена. — Ты — чертов мазохист! — закусив майку, Аллен оттянул ее, зло уставившись вверх. — Нет. Сплюнув ткань, Уолкер отстранился, пытаясь вспомнить, что вообще с ним случилось. — Я нашел тебя в бреду, — не стал тянуть Канда. — На столе разведенные таблетки, доктор советовал выпить, как только ты проснешься. — Доктор? Тот не ответил. Потянулся за стаканом и, покачав жидкость, протянул его Аллену. — Пей, — он поджал губы. — И попробуем поесть. — Не кашу! — как-то обреченно выдохнул Уолкер, маленькими глотками опустошая стакан. — Горько-то как… — Зато действует, — забрав посуду, Юу кивнул в сторону белья. — Тебе помочь? — Справлюсь. — Тогда жду тебя на кухне, — он встал и, невольно потерев место укуса, вышел из комнаты. Аллен довольно долго не двигался, воспаленный мозг нехотя переваривал информацию, и злость на себя, граничащая с обидой на Канду, заполняла его все больше. Натянув трусы, он все же добрел до кухни, шмыгая впервые за долгое время разложенным носом. — Немного бульона, — Юу кивнул на стакан. — Пока это — максимум, что тебе можно. — Я не хочу, — слабый запах донесся до Уолкера как сквозь маску. — Покормить с ложечки? — в его голосе проскользнули издевательские нотки. И это задело. Да, Аллена подкосила болезнь, да, Юу — последний, кому он хотел бы показывать свою слабость, но это не повод насмехаться над ним! Схватив стакан и чайную ложечку, он поспешно зачерпнул бульон, чудом не опрокинув все на стол, и выпил, не сводя разъяренного взгляда с Канды. — Медленно ешь, а то опять станет плохо, — посоветовал тот, не проникшись его взглядом и отпивая кофе, седьмую кружку за эти сутки. — И укол нужно поставить будет. Аллен ничего не сказал, осторожно глотая соленый бульон и не чувствуя такого отвращения, которое вызывало варево Роад. — Спать хочу, — не осилив и половины, Аллен отодвинул стакан. Внутри свернулось сытное тепло, разнося по телу новую порцию слабости. — Это хорошо. Как только он оказался в кровати, Юу довольно профессионально сделал укол и, немного подумав, лег рядом. Аллен же заснул, едва коснувшись подушки.

***

Следующее пробуждение далось легче. Аллен открыл глаза, отстраненно отмечая, что тело не так сильно болит, да и голова не казалась ненужным атрибутом. Он смог даже различить, что в душе бежит вода, значит, Канда еще был в квартире. Думать не хотелось. Какая-то апатия захлестнула его, и он бы так и остался лежать, если бы не его собственная дорожная сумка… заполненная вещами и не застегнутая. — Проснулся? В дверях показался Канда, в одних штанах и полотенце на плечах. На голове красовалась аккуратно скрученная шишка. — Что это? — вместо ответа Уолкер ткнул пальцем на сумку. — Можно сказать, командировка, — пожал плечами тот, открывая ампулу набирая шприц. — Есть хочешь? — Нет. — Тогда подставляй локоть. Закончив с лекарствами, Канда хмуро осмотрел весьма растрепанного Аллена. — Тебе нужно в душ, — выдал он. — Потом мы уедем.  — Мы? — Командировка же, — найдя папку, Юу открыл ее, вытягивая из кармашка ручку. — И тебе нужно подписать, а то Кросс с ума сойдет. — Что это? — глянув на листы, Аллен не спешил брать ручку. — Это не мой график. — Пришлось сделать новый, — хмыкнул Юу. — Твой не нашли. — Странно. Я должен был оставить копию Линали… Имя Ли полоснуло болью. Юу поджал губы, а Аллен, судорожно выдохнув, почти не глядя поставил размашистую подпись. Имя помощницы разворочало внутри Уолкера уже успевшую затянуться рану. Аллен зажмурился, сжимая кулаки и медленно выдыхая. — Отправлю с курьером, — Юу запечатал бумаги в пакет. — Дин звонил несколько часов назад. — Сколько я проспал? — Почти весь день. Вот значит как. Он выпал из-за болезни из реальности почти на двое — а может, и больше, кто теперь знает? — суток. Нужно было взять себя в руки, собраться с мыслями и начать работать — все же два дня незапланированных выходных ему дорого обойдутся: интервью с Кроссом пришлось, скорее всего, перенести, а о новой договоренности с Форбс вообще придется забыть на несколько недель. Снова. Аллен чертыхнулся. Канда бросил на него мимолетный взгляд, продолжая собирать все необходимые для командировки вещи Уолкера. Погодите-ка… Какая к черту командировка? В такое время? Большой Босс совсем выжил из ума, что ли? — Я никуда не поеду, — решительно заявил Уолкер, вставая с кровати. Его слегка пошатывало от слабости, и если бы вовремя не подхвативший его Канда, Аллен грохнулся бы на пол, представая перед ним не совсем в выгодном свете. Хотя, если учесть тот факт, что Канда видел его и в состоянии похуже, чем сейчас… Уолкер помотал головой, отгоняя мысли прочь — не время сейчас вспоминать. Он зло и как-то резко выдернул руку из захвата Канды, прошелся до ванной комнаты и запер дверь изнутри, прокричав: — Проваливай. Канда поджал губы. Он не сомневался, что Уолкер включит «режим колючки», как только сможет более или менее связно мыслить. Но отступать сейчас и смело «проваливать», как велел Аллен, Канда не собирался. Не на того напал, мистер Уолкер. Аллен пробыл в душе недолго. Видимо, решил все же не рисковать — горячая вода могла разморить ослабленное тело, и Уолкер мог спокойно уснуть в душе, и тогда ни о какой такой поездке речи и быть не могло. Но, видимо, он был столь благоразумен — или туп? — что вышел из него спустя всего пять минут — долгих, тянувшихся слишком медленно, и за которые Канда успел уже тысячу раз послать все к чертовой матери: хотелось ворваться к Уолкеру и хорошенько того встряхнуть, рассказывая ему всю правду о добропорядочной Линали Ли и чертовом Говарде Линке. Но Канда понимал, что будет выглядеть глупо: Аллен может ему не поверить, да и гордость не позволила бы Канде сотворить подобную глупость. Но… …но чертово желание, мать вашу! Канда устало провел ладонью по лицу, выдыхая как-то слишком обреченно: сил спорить с Уолкером не было, но это его упрямое «проваливай», «никуда не поеду» заставило его остаться на месте. — Ты еще здесь? — голос Аллена звучал несколько резко и холодно. — Я же сказал… Канда поднял на него тяжелый взгляд. Смотрел на него пристально несколько минут, заставляя Аллена нервничать: он сжал в руках полотенце, поджал губы и как-то обреченно смотрел на него. В глубине его маренговых глаз плескалось нечто болезненное, дикое, отчего внутри у Юу неприятно тянуло: он все еще помнил ту ярость и бессильную злобу, то отчаяние, которое Уолкер показал ему в кабинете. — Слушай, — Аллен отвел взгляд первым, не выдержав. — Я, конечно, благодарен тебе за все, но …- его голос дрогнул, став хриплым, —… мне нужно собираться. — Ты меня совсем не слушал? — Канда подавил желание закатить глаза. Упрямства Уолкеру все же было не занимать. — У нас специальное задание. — Вынужден отказаться. С тобой я никуда не поеду. У меня много… — Работы? — перебил его Юу. Он медленно стал приближаться к опешившему от резкой перемены в поведении Канды Аллену. — Ну, так вот, — Канда подошел вплотную, приперев Уолкера к дверце шкафа. Он смотрел на него потемневшими глазами, все еще сжимая в руках несчастное полотенце. Канда приблизил свое лицо к лицу Уолкера настолько, что касался его теплым дыханием слегка порозовевших скул, отчего Аллен невольно скосил глаза ниже, на шею Юу, отмечая, как сильно бьется жилка пульса. — Я все уладил. Было жарко, и Уолкер не понимал, отчего это: то ли от снова подступающей температуры, то ли от близости Юу. Он пытался сохранить самообладание, но омут потемневших небесных глаз затягивал все сильнее: дыхание участилось, сердце комом в горле, и легкие в тисках — у Аллена закружилась голова, когда Канда коснулся его щеки, обхватил голову руками и невесомо коснулся его губ. Поцелуй вышел мимолетным, практически невесомым, но у Аллена от слабости и дрожи, прошедшей по всему телу, подкосились колени, будто бы у подростка. Он хрипло дышал, шмыгая носом и не сводя завороженного взгляда с губ Юу. Канда облизнул языком их медленно, сначала проведя кончиком по нижней губе, а затем проделав точно такую же манипуляцию с верхней. Аллен не мог выносить этого. Творилось нечто безобразное, нечто никак не поддающееся его контролю, и все те мнимые стены, что успел он воздвигнуть тем вечером, рухнули в одночасье, стоило Канде только приблизиться к нему. — Собирайся, — хрипло произнес Канда. — И без возражений.

***

Неа машинально пожевывал губу, вертя в руках телефон и не решаясь на звонок. Что-то его останавливало, и он никак не мог понять, что: желание набрать номер Аллена было сильным, особенно после того, как Роад позвонила и в красках описала ему состояние их друга, мельком упомянув о том, что «Аллен выглядел весьма расстроенным» во время своего последнего разговора с Кандой Юу. Если этот остолоп и кусок льда, носящий маску человека, обидел Аллена… если он хотя бы пальцем его тронул… Неа не мог уверить себя — как и окружающих — что сможет адекватно среагировать. Его охватывала какая-то дикая, животная — нездоровая — ярость только от одной мысли о том, что Аллен снова может пострадать, и чувство это пугало его до чертиков. Не то чтобы Неа ревновал. Неа не испытывал ничего романтичного по отношению к другу, хотя иногда у его собственных родственников проскальзывала такая мысль: ведь Аллен был для него другом детства, и детские чувства могли взыграть над его разумом. Но все, слава богу, обошло его стороной. Он поначалу бесился, когда слышал от брата или дяди нечто подобное, но со временем, когда даже Роад стала подшучивать над ним и Уолкером, все свелось в безобидную шутку: порой, Д.Кемпбелл даже высказывался по поводу их совместного будущего и свадьбы, чем выводил из себя не только отца, но и достопочтенного дядюшку. Но шутки шутками. И у каждой шутки был свой собственный смысл — Неа понял это еще в детстве. Поэтому к ним он относился с особым вниманием и серьезностью, и он нисколько не шутил, когда ставил Канду Юу перед фактом: Аллен ему не пара. — У тебя лицо такое идиотское, — донесся до него голос Кармы. — Рабочие подумают, что ты дебил — правы же будут! — Скажу, что у тебя научился, — Д.Кемпбелл положил телефон в карман брюк и поднялся, оттряхивая штаны от пыли: все же сидеть на голой земле — не самая лучшая из его идей. — Чего надо? Алма рассматривал его пристальным взглядом, хмурился, смешно сводя брови на переносице. Шрам на носу тоже забавно морщился, делая его лицо еще более глупым, чем видел Неа. — Да я так, — начал издалека Карма, прищурившись. Его глаза весело смеялись, губы растянулись в довольной улыбке, будто бы он знал нечто такое, что обязательно оставит у Неа неприятный осадок. — Пришел передать привет от Аллена Уолкера и его соплей. — А ты откуда узнал, что он болеет? — Неа привстал, кусая разбитую ранее губу. — Я не обязан тебе говорить, — рассмеялся тот, осторожно обводя синяк на своей скуле пальцами. — Твой ублюдочный братец… — Д.Кемпбелла всего трясло, цепочка возможных событий складывалась в его мозгу со скоростью света. — Он у Аллена? Отвечай! — А что если и так? — Алма остановился рядом, засунув руки в дурацкий ядовито-оранжевый рабочий комбинезон. — Что ты сможешь сделать? — Я предупреждал, — Неа судорожно втянул воздух, не сводя взгляда с искрящихся какой-то теплотой глаз. — Тебя… Канду Юу… Аллена… — он зло прищурился, делая шаг вперед и воинственно поднимая голову, потому что нельзя отводить взгляд, потому, что даже если Неа был ниже ростом, он должен был чувствовать превосходство перед врагом. — Хочешь расскажу секрет? — Алма улыбался, возвышаясь над ним как гора, одним своим существованием медленно разрушая самоконтроль Неа в пыль. — Всем плева-а-ать на твои слова. Мне и Юу — глубоко индифферентно, что ты думаешь на их счет. А твой Уолкер — уже не мальчик, пора бы ему дать хоть немного свободы, не думаешь? — Что ты себе позволяешь? — вспыхнул тот. — Да как у тебя вообще язык повернулся произнести такое при мне? — Язык, — Алма повел плечами, высовывая предмет обсуждения и сворачивая его в трубочку. — Карма… — Что? — усмехнувшись и проведя языком по кончикам зубов, едва задевая при этом губы, Алма немного наклонился, закрывая собой солнце. — Нравлюсь? — Мудак! — зарычал Неа, со всей дури впечатывая кулак ему в живот. — Мечтай! — Всего-то, — согнувшись пополам, он машинально ухватился за его плечо. — Сам ублюдок! Неа сбросил его ладонь: Карма был для него как неизвестный ему язык, как непонятные письмена, и это бесило. — От вашей семейки одни проблемы, — Неа толкнул его, и Алма упал, растеряно запуская руки в волосы. — Больше предупреждений не будет. Я уничтожу Канду Юу. — А вот это мы еще посмотрим, — скривился Алма, смотря на то, как Д. Кемпбелл уходит.

***

Возражений больше не было. Ни во время еды — Аллен даже смог влить в себя целый стакан бульона — ни тогда, когда его сумка скрылась в багажнике неизвестной машины. Аллен только поинтересовался, почему они едут именно на ней, но Юу ответил ему не сразу, а когда удостоверился, что он пристегнут и двери заблокированы. — Это машина — заказ Кросса, — постучав пальцем по рулю, Юу включил музыку, но громкость убавил до минимума. — Не знаю, из чего ее делали, но, по заверениям, в ней безопаснее, чем в танке. — И почему она у тебя? — Потому, что старик в другой бы и из города не выпустил. — А мы разве не в аэропорт? — удивился тот. — Командировка в соседнем городе? — Увидишь, — улыбнулся Канда, ловко выруливая со стоянки. — К утру должны добраться. Больше он ничего не сказал, и вскоре Аллен задремал, максимально отодвигая спинку сидения назад. Почему-то ему и в голову не пришло, что можно спокойно лечь на заднее сидение. Хоть было и неловко, хоть внутри все противилось, но хотелось быть ближе к Канде, и он ничего не мог поделать с этим желанием. Оно будто тонким слоем растеклось под кожей, подчиняя тело и все больше проникая в мысли. А Юу, стоило только выехать за город, выжимал из автомобиля максимум. Он был даже рад, что Аллен не видит ни стрелку спидометра, ни размытый пейзаж. Он мог ехать медленнее, но ему очень хотелось к окончанию заката попасть на небольшую возвышенность, с которой было прекрасно видно весь город. Ведь самое лучшее для этого время вот-вот должно было подойти: солнце уже клонилось в закат. И он успел. Стирая протектор шин на поворотах, вызывая недовольное сонное бормотание Уолкера, и выворачивая руль до упора. Аллен проснулся как раз в тот момент, когда Юу, заглушив двигатель, осторожно водил ладонью по его бедру. Ощущения теплой ладони были приятны, и Аллен, не желая открывать глаза, повернул голову в сторону, скрывая от Канды робкую улыбку. — Лгунишка, — усмехнулся Юу, оставляя на его шее осторожный поцелуй. — Я знаю, что ты не спишь. — И что? — нехотя открыв глаза, Аллен скосил на него взгляд. — Ты не жалуешься, как я погляжу. — Верно, — скользнув ладонью по внутренней стороне бедра, Канда провел носом по теплой щеке. — Мне хотелось, чтобы ты увидел. — Что? — Уолкер глубоко вдохнул, обхватывая его запястье и поднимаясь рукой вверх, до локтя, и выше, останавливаясь лишь у лямки белой майки. Сердце ухнуло вниз, сделав один-единственный удар, стоило Аллену только посмотреть в кобальтовые глаза Юу. — Выходи, — улыбнувшись одними уголками губ, Канда отстегнул его ремень безопасности и нехотя отстранился. — Я достану одеяло и чай. — Сейчас? — недоверчиво переспросил Уолкер. Ему не хотелось покидать машину и разрывать зрительный контакт. — Ладно. — Аллен с трудом кивнул, выбираясь наружу. Что именно хотел показать ему Канда — не пришлось и гадать. Это было так странно и так красиво, что Аллен какое-то время просто смотрел, так и не отпустив дверь. Сквозь светло-голубое небо с росчерками розовато-сиреневого оттенка в кромке горизонта проступали толстые ржавые линии-лучи заходящего солнца, окутывающие распростертый словно на ладони город в едва заметную апельсиновую шаль, и вдыхая полной грудью, насколько это было возможно в его состоянии, Аллен словно бы ощущал во рту сладко-кислый цитрусовый привкус солнечных плодов. Уолкер едва заметно улыбнулся, облизывая сухие губы и поворачиваясь, наконец, к Юу лицом. В последних лучах уходящего солнца волосы Юу блестели перламутром, отчего стали походить на черный с вкраплениями темно-синего бархата, прикоснуться к которому так хотелось Аллену. — Не думал, что ты такой романтик, — пробормотал он, подавляя в себе это желание. — Так на тебя не похоже… — А я и не романтик, — достав одеяло, Юу бросил его на капот. — Залезай. — Ну да, — не сдержав улыбки, Уолкер с трудом забрался на предложенное место. — Так гораздо удобнее. Канда что-то хмыкнул. Аллен снова окинул взглядом вечерний город. Мегаполис будто чисто случайно упал в буйство летней зелени, да так и остался — немного неровный по краям, отсвечивающий на догорающем солнце миллионами огней. — С вертолета вид все равно лучше, — как Канда оказался на крыше, Аллен не слышал. Просто почувствовал, как его бока сжимают сильные ноги, а в руках оказывается металлическая кружка, заменяющая крышку термоса. — Поверю на слово, — Аллен посмотрел вверх, тут же получая легкое касание губ ко лбу. — Что ты делаешь? — Проверяю температуру, — прикрыл глаза Юу. — Проверь еще раз? — Аллен потянулся к нему, оставляя чай в стороне и зарываясь пальцами в его волосах. — Мне кажется, что я нездоров. Неторопливый поцелуй не спешил перерастать в нечто большее. Это были не простые касания, но и не грубые ласки до онемевших губ. Это было на грани, прекрасно контролируемой и тягуче-волнующей, настолько нежной, что казалось, это просто не выдержать: распадешься на миллионы частей, утопая в теплом водовороте бушующих эмоций. — М-м… — Аллен не выдержал первым, неохотно отрываясь от его губ. Шее было неудобно, и он повернулся, вставая на колени и укладывая ладони на его бедра. — И кто тут лгунишка? — Надо подумать, — Канда отстранился от новой попытки поцелуя, вместо этого он сполз поближе, обхватывая его ногами. — Мне не передать словами, как ты прекрасен сейчас. — Прекрати, — Аллен не смутился, но ему было приятно от столь открытого комплимента. — Совсем на себя не похож. Действительно. Не похож настолько, что верить в происходящее сейчас не хотелось. Канда был так близко к нему, что становилось жарко. Его взгляд потяжелел, приобрел в расширившихся от охвативших его эмоций зрачках темный, почти черный оттенок, дыхание участилось, заставляя его грудь вздыматься сильнее, будто бы он задыхался. — Еще не поздно все изменить, — Юу посмотрел на него долгим взглядом, от которого у Уолкера про телу прошлась ощутимая дрожь. — Нет, — Аллен сжал пальцы, стараясь выровнять дыхание. — Ты мне сказал как-то… не надо масок. И я… сейчас я… Канда теперь сам подался вперед. Аллен закрыл глаза, предпочитая не думать ни о чем сейчас, кроме его губ. Забравшись пальцами под его майку, он опасливо провел по теплым бокам и животу, большими пальцами нашел пупок и, обведя его по контуру, опустился ниже: к линии спортивных штанов. Казалось, столь примитивные ласки неслабо действовали на Канду. Изменились поцелуи, стали более глубокими и все больше напоминали тот — самый первый — полностью подчиняющий себе и опьяняющий не хуже хорошего рома. Юу целовал, неспешно поглаживая его спину и специально не забираясь под свободные полы рубахи такого вычурного цвета, словно приклеенный к его торсу Аллен мог этого испугаться. Тому же было не до испугов: в его рту был властный язык, и он мог кусать и посасывать его, вызывая тихую дрожь Канды и его едва слышные стоны, мог царапать ногтями гладкие бока, или, забравшись чуть выше, почувствовать биение ошалелого сердца, не ведясь на вполне спокойный внешний вид. Он и сам горел, прогибаясь в спине и не обращая внимания на боль в занывших коленях. Пожар в груди разрастался, охватывая его полностью, и казалось, что его не потушить ничем. — Иди сюда, — Юу скользнул коленями между его ног, предлагая забраться на себя. Аллен воспользовался предложением, ухватываясь за его плечи чуть мокрыми пальцами. Канда целовал его в шею, прикусывая кожу и оставляя на ней следы, тем самым заставляя Уолкера тихо постанывать и судорожно хватать ртом воздух. — О-о, — Аллен запрокинул голову вверх, стоило Юу прикусить его ключицу. — Канда… — Потерпи, — тихо произнес тот, зализывая укус. — Я знаю. Ничерта Юу не знал. И даже не имел представления о том, что сейчас Аллен готов был кончить — вот так просто и позорно спустить в штаны, лишь слушая хриплый голос, лишь глядя в потемневшие от желания глаза. Так что… Канда ничерта не осознавал, что творилось с ним. Уолкер вспотел, хрипло дышал, облизывая покрасневшие от поцелуев губы и глядя, как сильно потемнели его глаза. Аллен забыл, как дышать, когда Канда медленно облизнулся и, крепко прижав его к себе, опустился спиной на крышу. Такой раскрытый и возбуждающий еще больше одной лишь наполовину задранной майкой, обещающий горячим взглядом ему чувственное наслаждение, он казался Уолкеру чем-то эфемерным, настолько невероятным, что его просто не могло существовать в этом мире. — Боже, — простонал он, впиваясь в губы Юу сумасшедшим поцелуем. Тот ответил, удерживая его за поясницу. Барьеры, так старательно возводимые и Алленом, и Юу, трещали по швам с каждым торопливым вдохом. Внутри все сжималось, требовало выхода, судорогой сводя спину и ноги, выжигая яркие образы на сетчатке глаз, оставаясь в памяти настолько ярким калейдоскопом, что каждый из них знал — что бы не случилось, этот момент… происходящее сейчас никогда не сотрется из их памяти. — Да! — Аллен выгнулся, совершенно не заботясь о том, что может упасть. — Да, Канда! Боже… Боже! Аллен толкался ему в ладонь, игнорируя мешающий пояс приспущенных штанов и желая испортить столь нереальный образ под ним своей спермой. Попасть на губы, шею, тяжело поднимающуюся грудь и подтянутый живот. Так, чтобы изменился собственный откровенно-похотливый взгляд, чтобы увидеть, как Юу слизнет вязкую каплю, ошарашенный испорченностью Уолкера. Аллен чувствовал. Каждое прикосновение, каждый вздох Юу, его тихий стон и сильную хватку прижимающей к своему паху руки — все это Аллен чувствовал каждой клеточкой, собственным сердцем и это — господи-боже — лишало его рассудка. Аллен никогда не верил, что оргазм — это приятно. Когда с одним вдохом вылетала душа, когда глаза закатывались от взрыва в сознании, а рот невозможно закрыть, отчего вязкие слюни текли по подбородку и немел язык, когда не чувствовал ног, а руки скручивало от получившего заряд тока сердца… Когда он падал, освободившись от возбуждения, готовый зарыдать от облегчения и чертового опустошения, когда с пряным воздухом в тело возвращалась жизнь и способность мыслить… это неприятно, это никак. И это как наркотик, не пристраститься к которому нет ни сил, ни желания. К которому готов падать до самого Ада. У Аллена такого еще никогда не было. Ни с кем. — Аллен. В глазах рябило, когда Уолкер поднял голову. Он все же успел рассмотреть явные следы на щеке и губах Юу, которые он неспешно стирал краем майки, и которые он все же слизал, когда ткани не хватило. — Прости, — слова сорвались раньше, чем Аллен успел осмыслить сказанное. Ему стало неловко. Щеки горели, и хотелось спрятать собственный взгляд, лишь бы не посмотреть снова и не представить увиденное. Потому что Аллен не совсем отдавал себе отчет в том, что не захотел бы продолжить. Он открыл рот, чтобы сказать еще какие-то слова в качестве извинений, но они быстро вылетели из головы — Канда осторожно коснулся его губ, чуть прикусывая, заставляя тем самым поддаться Аллена вперед и тихо всхлипнуть. Они еще несколько минут сидели, не двигаясь с места, пока живот Уолкера не оповестил их о том, что ему пора подкрепиться. Канда ему улыбнулся, заправляя прядь волос Аллену за ухо и легонько толкая, смело говоря, что пора двигаться. Никто из них не заметил, что на земле лежал запылившийся от удара об землю телефон Канды и мигал непринятым вызовом. Канда даже не взглянув на дисплей, вытер его об край одеяла, убрал в карман и подтолкнул Аллена к пассажирскому месту. Дорога еще предстояла долгая.

***

— Что у тебя с голосом? Ты не заболел? — Нет, — поспешно ответил Неа, закрывая дверь в ванную комнату. Он включил воду, заглушая свой разговор с Роад для ненужных слушателей — все же ему не был знаком весь персонал Кармы в этой экспедиции, отчего и доверия не вызывал вполне логичного: мало ли кто работает на ненавистного придурка и чем это потом может обернуться. — Со мной все в порядке. Роад помолчала, никак не комментируя усталый голос дяди. Она постукивала пальцами по поверхности — видимо, либо сидела за столом, либо находилась возле стены; что поделать, была у нее такая дурная привычка — выражая тем самым одновременно и нетерпение, и неодобрение тем, что может сказать ей Д.Кемпбелл. — Я слышу, что явно что-то не так, — настаивала Камелот, особо громко постучав по чему-то, словно бы выделяя не только интонацией, но и действиями свое мнение. — Выкладывай уже… Неа устало привалился к кафельной стене, стягивая свободной рукой с себя грязную футболку. Поморщившись от исходившего от тела аромата пота и пыли, Д.Кемпбелл отметил, что помыться все же следует, даже если он еще не закончил работать в шахте. — Аллен в порядке? — Да, — Неа будто бы видел, как Роад закатывает глаза на его вопрос. — Что с ним может произойти, когда он в таком состоянии? Отсыпается сейчас и радуется свободной минуте для отдыха. — Ты уверена? — устало переспросил он, зарываясь пальцами в волосы. — Абсолютно, — Роад сделала паузу. — Полчаса назад с ним разговаривала — он проснулся и был полон сил. Ты слишком много переживаешь, дядюшка. — Не зови меня так, — рассмеялся Неа. — Я чувствую себя старым, — он прикрыл глаза и выдохнул. — Я просто… мне страшно. — Я знаю, — тон племянницы стал серьезным. — Ты переживаешь за него, но — подумай сам — он уже большой и самостоятельный мальчик, поэтому не нужно так… переигрывать. А то я решу, что мы были тогда правы. Неа закусил губу, чувствуя как ранка на ней снова кровоточит. Металлический привкус во рту заставил его поморщиться. Или же ему было неприятно снова от этих слов? Ведь чертов Карма совсем недавно говорил ему нечто похожее. Может, он действительно слишком уж переживает? Как всегда нагнетает обстановку, когда все замечательно? Неа потер переносицу пальцами и выдохнул: — Возможно, ты права. Просто Аллен… — Послушай меня, дорогой дядя, — Роад перебила его, — прекрати разыгрывать драму: если Аллен немного развлечется за счет Канды Юу — это не трагедия. Это пойдет ему на пользу. Ты сам говорил, что ему давно пора забыть Линка и начать жизнь с чистого листа. Так не мешай ему в этом, — она перевела дыхание, замолчав на секунду. — Он сам поймет, нужно ли это ему или нет, когда почувствует. Расслабься и… займись уже собственной личной жизнью, не мешая другим. Тогда и полегчает! Неа еще долго сидел, вслушиваясь в монотонные гудки на телефоне: после этой маленькой бравады Роад положила трубку, оставив Д.Кемпбелла осмысливать сказанное. Действительно, может она и права?